1. Казачий народ до вхождения в подданство

Занятие 1. Первые казаки на службе русских князей

 После расщепления былого Улуса Джучи на ряд обособленных Орд, донские казаки оказались перед необходимостью самостоятельно решать свои проблемы и строить свою судьбу, не полагаясь на службу Великому хану. Л.Н. Гумилёв написал по этому поводу: «…в степях воцарилась анархия, которая оказалась на руку бродникам-казакам, обретшим полную самостоятельность». Орда в это время была совершенно обессилена и скатилась в разряд многочисленных улусных азиатских владений. Крымский хан Девлет-Гирей вёл войны с ханами Большой Орды и часть азовских казаков, то есть донцов, была на его стороне. Но данническая связь с ханами Орды со стороны московского князя продолжалась в силу исторической инерции и осторожности московского князя.
Появление казаков в русских княжествах связано при хане Узбеке в 1320-х годах в связи с его исламизацией Улуса Джучи, затем с разгромами донских берегов Мамаем в 1380 году, Тохтамышем в 1382 году и Тамерланом в 1395 году. После всех этих несчастий большое число донцов, спасая сперва свою веру, а потом и физическое существование, четырьмя волнами эмигрировали целыми семьями на окраины русских княжеств от южной лесостепи до Белого моря. Благодаря трём последним волнам эмиграции к началу XV века больше всего во всех пограничных, а поменьше в отдалённых городах русских княжеств появились массы бездомного люда. Большинство из них понимало славянскую речь, но говорило на ней с чужеземным акцентом, а между собой эти люди общались на чужом языке. Были они христианами и своим земным духовным главой считали, как и местные русские жители, далёкого патриарха в Царьграде.
А теперь мы вспомним, что в середине XV века сообщал венецианский посол Иосафат Барбаро, проживший на Дону и в Крыму 16 лет начиная с 1436 года: «В городах Приазовья и Азаке жил народ, называвшийся казаки, исповедовавший христианскую веру и говоривший на русско-татарском языке». Иначе говоря, перед нами предстаёт удобная картина для сосуществования, а  со временем и возможной ассимиляции пришлых казаков и местных русских, которая позволила этим тюркам остаться европеоидами, в то время как на востоке Великой Степи в результате китайской генетической интервенции со временем были «изведены» белокожие, светловолосые и светлоглазые тюрки-динлины.
Таким образом, XV век стал временем нового явления в жизни казачьей народности – поступления казаков на службу к русским князьям. Массы прибывших казаков-иммигрантов послужили кадрами для формирования отрядов «городовых» и «служилых» казаков в разных княжествах и, прежде всего, в Московском, поскольку именно его князь получал ярлык на сбор общей со всех князей дани для Орды. В условиях обессиливания ордынских ханов для московского и других русских князей теперь открылась возможности иметь собственные постоянные войска, что при твёрдой власти ханов строго ограничивалось.
Русские князья, возможно, благодаря летописцам, вспомнили Киевскую Русь и её федератов – чёрных клобуков. Они начали привлекать на службу, селить на пограничных окраинах конных степняков – прежних ордынских казаков, бежавших от хаоса развалившейся Орды. Им тоже стали давать землю, деньги, оружие при сохранении воли и полного самоуправления в обмен на пограничную службу.
И казаки на этой пограничной службе возобновили прежнюю тактику клобуков, их навыки и удаль. Они стали наследниками и продолжателями образа жизни чёрных клобуков. Словно сама История, замкнув круг, вернула казакам едва не утерянную память. Память о тех, что носили чёрные шапки и двести лет назад первыми встретили Орду Батыя на кровавых берегах Сулы и Роси. Так что к середине XV столетия на границах Рязанского, Мещерского и Северского княжеств на пограничной службе появились «казачьи войска», несшие службу князьям по особому договору.
Начало организации постоянных войсковых частей из казаков было положено при великом князе московском Василии II Тёмном (жил в 1415-1462 годах). Сам князь, начавший царствовать в 1425 году, когда ему было всего 10 лет, конечно, не был ответственен во взятии на службу казаков. По завещанию его отца Василия I, опекунами для него были определены его дед великий князь литовский Витовт Великий и его мать великая княгиня Софья Витовтовна, которая стала регентом Московского княжества. Вопреки или благодаря начавшейся сразу после смерти Василия I Московской усобице 1425-1453 годов, Софьей Витовтовной при твёрдой поддержке деда и главного опекуна Витовта Великого в Москве прошла масштабная реформа управления. В частности, были образованы приказы (по-современному – министерства), ведавшие различными делами княжества. В их числе был создан и приказ иноземный. Основание его указывало на то, что сношения с иноземными правителями переходят теперь из ведения ордынского дерюги в ведение русского князя. (Звание «дерюга» было официальным именованием должности наместника, назначенного для управления русскими княжествами. Этому термину тождествен наиболее распространённый термин «баскак»). К иноземному приказу отошли также и дела, касавшиеся как пограничных, так и образовывавшихся городовых казачьих войск.
Казаки послужили русским князьям первыми кадрами для организации своих вооружённых отрядов – постоянной армии. Большими резервами её формирования служили казачьи поселения, всё ещё остававшиеся, несмотря на происходившие вокруг них события, на прежде занимаемых ими землях. Возможности привлечения казаков на службу русскими князьями постепенно расширялись и устанавливались их связи с Доном.
Но, войдя во вкус формирования личных армий «служилых городовых и пограничной охраны казаков», на Руси вскоре нашли и собственную категорию местного населения, отвечавшую условиям несения постоянной воинской службы – «боярских детей». Это были обедневшие или обезземелившиеся бояре. Таким образом, нахлынувшие массы донских казаков-иммигрантов в пределы княжеств и «боярские дети» послужили князьям основными кадрами для формирования частей постоянных или «нарочитых войск». Однако, следует заметить, в нарочитых войсках боярские дети составляли значительно меньшую по численности часть в сравнении с казаками.
А казачьи поселения на Дону продолжали находиться под военно-административной властью начальников из татар. Но с распадом Орды и при возникшем безвластии эти баскаки сливались с казаками, нередко принимали христианство, совершенно «оказачивались» и разделяли с казаками их дальнейшую судьбу.
Это было время повсеместных расколов, разделений и обособлений, когда не только отделились крымские и прочие казаки, придерживаясь «своих» ханов, но даже и донские казаки на долгое время разделились на две части: «низовых» и «верховых». Каждая из этих частей устраивала свою судьбу в зависимости от местных условий.
Вольные казаки имели своих выборных атаманов, имена которых становились известными из переписки московских князей с крымскими ханами. Столетиями казаки, находясь в составе Улуса Джучи, говорили повседневным разговорным тюркским языком (то ли своим особым древним скифо-сарматским, то ли кыпчакским, каковой стал языком государственным в Улусе Джучи, то ли каким-то смешанным). Но, при этом, как мы видим из свидетельств современников, знали казаки и славянский, как язык соседей, с которыми приходилось часто общаться. Повседневный язык казаков русские называли языком татарским, что значит тюркским. Появившись в пределах Москвы со своими атаманами, казаки продолжали общаться между собой на привычном им языке, что производило в местном населении представление, что Москва наполнилась татарами: вокруг слышна татарская речь.
По записям иноземного приказа в 1444 году казаки отражали нашествие царевича Мустафы из Орды, вторгшегося в пределы Рязанского княжества. Он в то время зимовал со своим войском в Переяславле-Рязанском. Узнав об этом, московский великий князь Василий II Тёмный послал на него пехоту. Туда же пришла мордва и прибежали на лыжах «рязанские казаки»: «Стояла зима и выпал глубокий снег. Казаки выступили против татар на артах». (Арты – это или лыжи, или лёгкие сани). Зима была холодная и снег глубокий. Мустафа укрепился на берегу реки Листани, верстах в десяти от города. Сеча была жестокая. Все татары были перебиты; пал и их царевич. Но сами рязанцы в этой битве не участвовали; они старались дружить с татарами как пограничными своими соседями.
Даже значительно позднее, под 1492 и 1493 годами, как сообщает историк Е.П. Савельев, летопись говорит о «казаках ордынских», неожиданно пришедших в Рязанскую землю и взявших три села. И эти же «ордынские казаки» в летописи названы татарами.


Рецензии