Новый год в морге

       Тридцать первого декабря Костоправову вновь выпало дежурство по моргу. Он сидел за столом в каморке и неожиданно вспомнил недавние события уходящего года:
       - Да, непростой выдался этот год. – Он открыл ящик стола и вынул трое часов с треснувшими стеклами, а затем достал из кармана и четвертые. – Надеюсь, что эта эпопея с трупами одиноких стариков на этом и окончится.
      Он достал бутылку водки, припасенную для этого дежурства, рюмку, после чего задумался и посмотрел в окно. Легкий, пушистый снег опускался на землю, создавая иллюзию сказочности, волшебства и праздника.
       В комнатке пахло хвоей. Это кто-то из сотрудников принес на работу ветку ели с шишками и она в теплом помещении начала благоухать смолистым запахом.
       Все сотрудники давно покинули учреждение и Костоправов с тоской посмотрел на бутылку. Почему-то одному пить не хотелось и он убрал ее снова в стол.
       - Позже выпью, - решил он.
       Перед ним лежали часы, которые напомнили трагические события, старика, пришедшего посмотреть на бывших участников преступной банды, его фразу, сказанную им Костоправову…
       Резкий звонок оборвал его мысли.
       - Неужели в канун Нового года очередной клиент? Большинство жителей уже за праздничным столом… кого же привезли?
       На пороге стояли два санитара скорой помощи, держа носилки с телом мужчины.
       - Принимай… Переохлаждение. На улице минус восемнадцать, а он в легкой курточке нараспашку, да еще, судя по всему, изрядно поддатый.
       Костоправов взял документы, мельком глянул: «Сидоров Пётр Ильич, 1968 года рождения. Причина смерти: общее переохлаждение» и вдруг рука сама потянулась к запястью покойного. Он приподнял рукав куртки.
       Часы. Те самые. Китайские, дешёвые, с треснувшим стеклом. Стрелки застыли на двенадцати.
       — Не закончилось… — вырвалось у Костоправова.
       — Что? — не понял санитар.
       — Ничего. Кладите на лавку.
       Когда скорая уехала, он достал блокнот и записал: «Сидоров Пётр Ильич. Переохлаждение». — Он перевернул страницу и нашёл запись месячной давности. Это был тот самый участковый, который приходил в морг оформлять бумаги по старикам. Тот, кто «сливал» адреса.
       Костоправов сел на табурет и посмотрел на часы. Потом на бутылку в столе. Потом снова на часы.
       — Надеялся, что окончилось… — сказал он вслух. — А оно вон как.
       Он проверил карманы куртки покойного и достал помятую бумажку. Развернул. Это была бирка — самодельная, с адресом. Только адрес был другой и фамилия — незнакомая. В списке Костоправова она не числилась. Очередная жертва, судя по всему, ещё жива.
       — Успеть бы, — прошептал Костоправов.
       Он взял телефон, хотел позвонить, но остановился.
       - И что я скажу старичку? – подумал он. – Ждите, вас скоро убьют… и он положил трубку, а затем снял часы с запястья участкового и положил их в ящик стола, к другим. Теперь их стало пять.
       Он не успел закрыть блокнот, как снова раздался звонок в дверь. До полуночи оставалось двадцать минут.
       На носилках лежал труп женщины средних лет в дорогой норковой шубе, ее пальцы украшали дорогие золотые кольца. Рядом лежала сумочка, тоже брендовая.
       - Богатая дама, - подумал Костоправов, - и в чем же причина ее смерти?
        - Упала с лестницы, - пояснил санитар скорой. – Шла, шла, вдруг оступилась и упала. Соседи по подъезду вызвали скорую…
       Владимир Ерофеевич машинально оголил ее запястье и обомлел… На ее руке были такие же китайские часы с треснувшим стеклом.
       - Вся в золоте и такие часы? – заметил он.
       - Вот ее сумочка, завтра придут родственники на опознание, им и передадите. – Они покинули морг.
       Костоправов снял с нее часы и положил к предыдущим.
       - Это уже шестые… Я надеялся, что эта трагическая цепочка смертей закончилась на третьем риэлтере, но, как вижу, ошибся. Что же связывает эту даму с одинокими стариками?
       Он достал из сумочки женщины небольшую папку и начал ее изучать. В папке были документы нотариальной конторы, а еще был блокнот, в котором находились списки каких-то людей и их адреса. Против некоторых фамилий стояли галочки. Это были адреса стариков, которые уже прошли через морг, Костоправов помнил их фамилии, но один адрес – без галочки.
       - А вот и причина ее преждевременной смерти, - пришел к выводу Владимир. – Она оформляла документы на квартиры для риэлтерской конторы и получала за эту «услугу» хорошие деньги.
       Он снова достал бутылку, налил водку в рюмку, хотел выпить, но удержался… Посмотрел на часы, которые лежали перед ним. Шесть штук… и все показывают двенадцать… и вдруг он понял, что сейчас все часы мира показывают двенадцать часов, потому, что наступила полночь. Ему даже показалось, что где-то начали бить куранты, а старик, который выжил после покушения, тоже не спит и встречает Новый год.
       - Если выпью сейчас - утром не вспомню, что было, а мне надо помнить. Он выплеснул водку из рюмки в раковину и убрал бутылку в стол.
       - А может быть я мог кого-нибудь из них спасти? – подумал он.
х х х
       Он снял трубку и позвонил прокурору который, судя по всему, был уже «навеселе» и недовольно проворчал:
       - Ну, что там у тебя? Опять кто-то ожил? – нетерпеливо спросил он.
       - Хуже. Сегодня привезли участкового инспектора милиции и нотариуса, которые помогали риэлтерской конторе ликвидировать одиноких стариков, переоформлять их квартиры и продавать, но кто-то ликвидировал их самих.
       - Ты понимаешь, что ты говоришь? – вскипел прокурор.
       - Понимаю, что я веду себя уже не как санитар морга… Так вы приедете?
       - Нет, сегодня не приеду, но ты завтра, как сдашь смену, сам приезжай к нам. Я буду тебя ждать.
       Утром Костоправов поехал в прокуратуру, взяв с собой самодельную бирку из кармана участкового, блокнот нотариуса с фамилиями умерших и их адресами и свой блокнот.
       Когда прокурор понял, что ему принес санитар, он побледнел.
       - Ты понимаешь, что ты принес и что это значит?
       - Понимаю, что я не просто санитар…
       - Ладно, оставляй эти записки. Я ознакомлюсь с ними. Через неделю созвонимся.
       Неделя еще не прошла, но в очередное дежурство Костоправову привезли еще одного старичка, фамилия и адрес которого были указаны на бирке в кармане участкового, а в блокноте нотариуса галочки против его фамилии тогда не было. На руке трупа были такие же часы.
       Он внимательно посмотрел на часы на его руке, на бирку, на его лицо и понял, что этого старичка он мог бы, скорее всего, спасти, но…
       - Вот этот и будет последним, - подумал Владимир Ерофеевич. – Но я должен навестить старичка-мстителя, - и после работы он отправился к нему домой. Не арестовывать, не предупреждать…
       Когда он подошел к двери, то обнаружил ее открытой. В квартиру входили и выходили какие-то люди.
        Владимир вошел и увидел гроб, вокруг которого сидели заплаканные люди. В гробу лежал старичок, сказавший ему перед уходом из морга: «Вы хороший человек… я вас не трону», лицо которого выражало покой и смирение, а на руке были китайские часы.
       - Что с ним произошло? – спросил он.
       - Обширный инфаркт, - ответил кто-то из сидящих.
       - Вот теперь все… - пришел к выводу санитар. - Цепочка замкнулась. Надеюсь, что в этот раз я не ошибся.
       После работы он поехал к прокурору и рассказал о последних событиях.
       - Я считаю дело этой риэлтерской фирмы закрытым. Вся преступная группа ликвидирована, да и мститель тоже покинул этот мир. Возможно его инфаркт – результат большого эмоционального и физического напряжения. Сердце не выдержало…
       - Возможно, - согласился прокурор. – И чувство радости может привести к фатальному исходу, особенно если человек уже в солидном возрасте и пережил клиническую смерть. Дело, можно сказать, закрыто. Ты не санитар, Костоправов, ты следователь и твое место не в морге.
       Он посмотрел на санитара и поинтересовался:
      - А ты, Владимир Ерофеевич, случайно, не устал?
       - Устал… но пить бросил.
       Через несколько дней в морг пришла молодая женщина и спросила Костоправова.
       - Я Костоправов, - ответил Владимир.
      Женщина достала из пакета небольшую коробку и протянула ему.
       - Дедушка перед смертью просил передать это вам.
       - Мне? - удивился санитар.
       В коробке лежали часы и записка, но часы были с целым стеклом и секундная стрелка ритмично прыгала по циферблату.
       - Они на ходу, - удивился Костоправов. А в записке была только одна фраза: «Я вас не трогал и вы меня не трогайте…»
       Он надел часы на свою руку, подумал, потом снял… послушал как они тикают… и положил в ящик стола, где лежали уже семь таких часов.
       - Это восьмые… и последние. На ходу.
       Владимир Ерофеевич посмотрел в окно, где падал крупными хлопьями снег, затем на ящик стола с часами, после чего закрыл его.
       - Я теперь очень долго буду помнить и этот Новый год, и эти часы.
Ноябрь 2026 года.      

 
      


Рецензии