Комментарии без текста

***
    Чашечка фарфора невесомого.
    Золотой ободок.
    Жизнь давно закончилась,
    А мне невдомёк.

   Идея об уничтожении евреев болталась в европейском пространстве где-то с середины XIX века, но, если у одних она вызывала оторопь, например, у Бодлера: «Ну и затея – истребление еврейского рода! Евреи – хранители Книг и Свидетели Искупления», то у других смех.  На краю Европы, жена Рцы, публициста славянофильского направления, так и говорит: «Не выношу жидов. Я всех бы истребила». Комментарий, записавшего эту фразу, В.В. Розанова: «прекрасная хозяйка, семьнинка и безукоризненно честная и искренняя женщина, очень милая, уж мало зубов». Приблизительно тогда же: «Не люблю глупых людей, - говорил Николай Степанович. Вы только представьте себе, какой он («известный художник Шишкин») мне сложный словесный пейзаж недавно развёл. Встал я, говорит, рано-рано и вышел в лес. Тишина. Солнце чуть-чуть озолотило самые верхушки сосен. <…> Птичка голос подала. И вдруг: бац!.. бац!.. Охотник, мерзавец! Птичку, маленькую. Зачем? <…> Ну, если уж им так необходимо стрелять, ну расстреляли бы жидов. Ведь какую, подлец, нарисовал трогательную картину, кончил мерзостью».

О ничтожности величия
   О встрече Диогена из Синопа и Александра из Македонии сочинены несколько апокрифов. Один из них: Диоген, сидя в бочке, на вопрос царя, чем бы он мог споспешествовать философу, ответствовал, не заслоняй мне солнце. Трактуют это в том смысле, что философу-стоику ни от кого не надо ничего. Но там возможна и другая мысль: Ты, царь, владеющий миром, и я философ, не владеющий ничем, мы одинаковое ничто пред истинным величием - величием Солнца. Поэтому, отойди, не заслоняй.

О перетекании сущности поэзии
   В дивном стихотворении Блока, «На улице - дождик и слякоть» заметны влияние Лермонтова и Верлена, а в некоторых стихотворениях Мандельштама есть отзвук этого стихотворения.

       В одном старинном словаре о Дюма сказано совсем неожиданно, он: «спекулировал на неизменные грубые инстинкты читательской толпы, идеализируя и адюльтер, героев паразитов, любителей поесть за чужой счёт и поухаживать за чужой женой и героинь, таящих под личиной приличия, натуральные проститутки», но кроме того, «усматривал главную пружину поступков исторических лиц в любви (понятой в смысле физиологических инстинктов». И кто же это такой сверхвысоконравственный идеалист? Вальтер Фриче. Погибшей в годы сталинщины, правоверный марксистский критик.

  «Толстый и тонкий» это ведь, кроме психологического этюда ещё парафраз «Дон Кихота».

   Я проснулся от того, что не проснулся во сне.

   Назвать Достоевского - «реакционером», всё равно что негра определить «чернокожим».

   Если у тебя два любимых места, то это значит, не в одном из них ты не будешь счастлив.

   Сквозь густую паутину морщин, схожую с чехлом на палатке, проступило что-то знакомое. Лицо, которое я видел, наверное, лет двадцать назад.

  Число 26 ноября очень необычное, например, «26 ноября 1922 Картер и Карнарвон вскрыли печати и спустились в гробницу (Тутанхамона).

  В истории русской литературе начала XX века заметны две дамы: Ася Тургенева и Маргарита Сабашникова. Они, не обладая особыми способностями, увлёкшись мутной штайнеровской теологией, предали своих мужей. Беатриче эти оказались обычными сквалыгами, но с претензиями на самостоятельную роль в современной им культуре. Пострадавшие: Андрей Белый и Макс. Волошин. Что, в общем-то, внесло трагические нотки в дивные стихи этих гениальных людей.

   И в «большой» политике, и во взаимоотношениях людей обычных со времён незапамятных не меняется ничего. См. гравюру Брейгеля Старшего, «Большие рыбы поедают малых».
 
   Адепты антропного принципа напоминают аквариумных рыбок, (если бы, предположим у рыбок была бы необходимость в разуме) они бы вполне могли сочинить грациозную теорию, что, дескать, «Аквариум» создали Высшие силы, дабы им, рыбкам, можно вольготно было жить и размножаться. Но Вселенная не «аквариум», да и мы не «рыбки"

***
        МОИ КАПИТАНЫ
   Подложило сне время свинью
   Убив Колю, Энвара, Илью.
   Не найти мне своей колеи
   Без Коли, Энвара, Ильи.
   Стою пока ы очереди живой
   За Колей, Энваром, Ильёй.

Владимир Соловьёв?
- Он не ко времени.
- Он вне времени.

   Оно, конечно, «всё течёт», но вот отражение всегда недвижимо.

Спрашивают, почему не уехал? Отчего не уезжаешь? Отвечу. Здесь я всем чужой, но кое-что есть мне родное. «Там», я буду всем чужой и родного там мне ничего нет.

   Гершензон и Иванов затеяли «Переписку из двух углов» рассуждая о судьбах культуры и цивилизации. Через некоторое время люди устроили такую культуру и цивилизацию, в которой обнаружился «пятый угол» с девизом: «Без права переписки».

   Рванул бы туда, куда глаза глядят, так ведь знаю, что эти глаза увидят.

   На Солнце, конечно, есть пятна, но тени там не найти.

   То, что мы живём: это мама с папой. Но то, какие мы есть зависит от нас и от обстоятельств, которые от нас не зависят.

   Когда строители нового общества начинают воздвигать фундамент и стены этого общества, выясняется, что работают лишь ещё с древности отработанные и апробированные методы управления. И получается: люди хотят нового, а их и в хвост, и в гриву … по-старому.

   Что такое терпение? Это нетерпение, раскиданное равными долями на время ожидания.

   «Подобно красоте живописного, разумеется, существует красота не-живописного». Вёльфлин. «Основные понятия истории искусств». С. 53

   Книга «Пятое время года» … Тексты, следовательно, вневременные.

  Иные мысли, как рыбки в аквариуме, не хотят покидать место обитания.

   На душу, если она есть, найдётся покупатель. И не обязательно дьявол.

   Антиутопия вовсе не «анти» утопии она, скорее, против антидействительности.

   Самое удручающее? себе не принадлежать.

   Столько прожить, чтобы понять, что счастье и удовольствие вовсе не равнозначны.

   Дьявол тем страшен, что может выглядеть существом мужска пола, обделённым женским вниманием.

   Всем знакомы субъекты, гордящиеся тем, что не прочли за свою жизнь ни одной книги (кроме необходимых учебников). В подтексте к этим заявлениям, спесь, мол, живу своим умом. А ты паразит, живущий за счёт тех, кто читал и писал книги.

***
   Жизнь проходит. И без лишних фраз,
Понимаешь,
что тебе «опять двадцать пять»,
Но в третий раз.

***
День и ясен, и прохладен.
Осень в зябкой наготе.
Вспоминаются денёчки
И вот эти, и вот те.

Небо было таким, что залетевшая вдруг тучка вызвала интерес: откуда она, отчего. Но следом примчался табунок похожих. Небо стало серым и прыснул дождь. Уже осенний. Так, под стрёкот кузнечика, закончилось лето.

Антиутопия и утопия это, всего лишь, разные грани единой действительности. Но если авторы утопии мечтали когда-нибудь найти и переселиться в место, которого нет, то авторы антиутопии желали одного лишь: уничтожить, растоптать, разбить в дребезги, разодрать в клочья эту действительность, место, которое есть.

                О ЛЮДЯХ
   Аристотель, в одной из своих работ, перечисляя все известные формы государственного устройства обратил внимание на то, что все они заканчивались одинаково плохо: то народ свергнет олигархат, то какой-нибудь царёк уничтожит демократию, то сторонники демократии прихлопнут, зарвавшихся аристократов. И вот, в городе Тарсе, городе древнем и не самым маленьким, «некий Ликий, философ-эпикуриец, захватил власть <…> голову увенчал лавровым венком и имущество богатых он раздавал бедным и многих сопротивляющихся казнил». Есть основания полагать, что кончил он плохо. «История одного города», в принципе о том же, заговорщики или недовольный народ сметает предыдущую власть, утверждая новую, полагая её наилучшей, выбирая из предложенного списка. И так до следующего переворота. Так сказать, социальный перпетуум мобиле. А может быть, анархисты в чём-то и правы?

   Оказывается, изображения ещё с каменного века подразделяются на «изобразительность» и «выразительность».
 
Диоген, философ, взращивающий свою стойкость среди всяческих невзгод и несчастий, наибольшим почитал, «нищету в старости».

   Антон Чехов брату Александру…
«Смертного часа нам не миновать, жить ещё придётся недолго, а потому я не придаю серьёзного значения ни своей литературе, ни своим литературным ошибкам, <…> чем проще мы будем по щекотливым вопросам <…> тем ровнее будет наша жизнь".
   
   Старея, перемещаюсь не торопясь, но не незаметно, на обратную сторону иной планеты. Ушли близкие, отдалились дальние. Состав воздуха уже другой.

      Я - художник,
Я, сущностей создатель,
Их не было в Платоновой пещере,
покуда я их не сочинил и не придумал.
Я, - этого Мира обитатель.

    О некоей системе своего приятеля Веничка Ерофеев говорил так, «Она создана из пылких и блестящих натяжек», но это же описание системы Л.Н. Гумилёва, правда, без «пылкости и блеска». Чего там нет, того нет.

   Саше Ногину
Ушло, прошло, испарилось,
Сквозь жизнь мою просочилось…
Время.
А мы с тобою
пятьдесят два года
На той же вершине.
Одной из гор
Заилийского Алатау.


Рецензии