Анатомия литературного миража

(Тетраптих: четыре фельетона)


Автор: Джахангир Абдуллаев
Название: Анатомия литературного миража (сатирический тетраптих)
Жанры: Сатира, Юмор, Современная проза
Теги: сатира, юмор, фельетон, писательское мастерство, самиздат, книжный бизнес, юмор, инфоцыгане, литературные премии, современная проза

Сквозная аннотация

Сатирический тетраптих Джахангира Абдуллаева — наглядная прививка от тщеславия и иллюзий для всех, кто мечтает увидеть свою фамилию на книжной обложке. Вместо сухих инструкций и предупреждений четыре живые, ироничные истории показывают всю «пищевую цепочку» современной окололитературной индустрии, паразитирующей на мечтах начинающих авторов:
«Сто процентов от нуля» — о грубом конвейере псевдоиздательств: лести нейросетевых ботов в личных сообщениях, входном билете за восемьсот рублей за семь страниц и закрытых чатах взаимного восхваления.
«Франкфуртский тупик» — об элитной версии развода: «выходе на мировой рынок» через софинансирование, машинном переводе под видом работы носителя и фото на самой нижней полке картонного стенда за цену подержанной «Нивы».
«Орден Золотого Гуся» — о ярмарке фальшивых регалий: липовых «академиях словесности», жестяных медалях за оргвзнос и банкетах в доме культуры на окраине.
«Бестселлер на выдохе» — об инфоцыганских марафонах, где обещают написать шедевр для Netflix за семь дней с помощью квантовых воронок и дыхательных практик без единого слова о ремесле.
Четыре героя, четыре ловушки и один общий вывод: на настоящем книжном рынке деньги всегда текут к автору, а не из его кармана.

Оглавление сборника

Часть I. Сто процентов от нуля (дешевый вход в никуда)
Часть II. Франкфуртский тупик (дорогой выход на Запад)
Часть III. Орден Золотого Гуся (покупка статуса и регалий)
Часть IV. Бестселлер на выдохе (покупка «секретной формулы успеха»)


Часть 1. Сто процентов от нуля


Вениамин Павлович сидел на табуретке, прижимая к впалой груди бандероль с тремя экземплярами альманаха «Звезды современной словесности. Выпуск № 148», и чувствовал себя почти Набоковым. Правда, изрядно похудевшим.
Все началось три недели назад со звонкого «блям» в мессенджере на литературном портале. Некая Анна — судя по аватарке, девушка с лучезарной улыбкой и стоковым бэкграундом — писала, что его роман «Радзинский капут!» потряс редакцию. «Смелая и необычная работа! Сама встреча Радзинского с воскресшими Лениным, Сталиным и Дзержинским сразу цепляет!» — восторгалась Анна.
Вениамин Павлович прослезился. Наконец-то! Пять лет на бесплатных порталах, три лайка — и вот оно, признание! Крупный игрок заметил талант!
Условия независимого издательства «Первая Книга» звучали как музыка: полная автоматизация, всего восемьсот рублей за семь страниц, секретный промокод AU_20 на скидку и — главное — сто процентов дохода от продаж на площадках издательства.
Вениамин Павлович полез в заначку на похороны. За триста пятьдесят страниц романа, пакет «Золотой корректор» и «Турбо-продвижение» он отвалил сорок четыре тысячи. Ссылку на сайт перваякнигa.рф с английской буквой «а» на конце он восхищенно принял за признак элитарного литературного подполья.
Но главным открытием стала закрытая группа в Телеграме — «Золотой фонд Первой Книги». Там кипела бурная жизнь. Две сотни таких же счастливчиков круглосуточно нахваливали друг друга.
— Коллеги, свершилось! Я оплатила сорок страниц своей трилогии «Любовь в санатории "Березка"»! — писала бывший бухгалтер Зинаида. — Анна сказала, что у меня слог как у ранней Улицкой!
— Поздравляю, коллега! Взаимный лайк! — тут же откликался отставной прапорщик Геннадий, вложивший полпенсии в сборник частушек про тещу. — Я уже заказал десять экземпляров! Раздам соседям по гаражу, пусть приобщаются к высокой культуре!
— А я купил пакет «Платиновый пиар»! — хвастался юный непризнанный гений Артем, автор фэнтези про попаданца-сантехника. — Скоро экранизация, чувствую!
Вениамин Павлович купался в этом теплом болоте. Они ставили друг другу сердечки, обсуждали дизайн обложек с бесплатного фотостока и строили планы по захвату книжного рынка.
На беду, в этот же вечер к Вениамину Павловичу заглянул сосед — тридцатилетний циник Максим. Максим не носил шарфов, не пил валерьянку и зарабатывал тем, что писал мрачные детективы для крупнейших издательств страны.
Вениамин Павлович с гордостью сунул соседу свежий альманах и показал переписку в чате. Максим пролистал книгу, хмыкнул, ткнул пальцем в опечатку, где Сталин превратился в «Стадина» и кого-то «расстелял», а потом посмотрел на старика с искренней жалостью.
— Дядя Веня, тебя развели как школьника, — вздохнул Максим. — И всю вашу секту в Телеграме тоже.
— Ты просто завидуешь! — вспыхнул Вениамин Павлович. — Нас заметили! Со мной лично ведущий менеджер Анна переписывалась! Она мой замысел прочувствовала до глубины души!
Максим молча подошел к открытому ноутбуку старика, кликнул по имени отправителя в сообщении и развернул экран к хозяину.
— Познакомься, дядя Веня. Твой главный литературный покровитель. Анна Березина... номер шесть тысяч сто сорок девять.
Вениамин Павлович нацепил очки и уставился в монитор. На пустой, как барабан, странице профиля светились унылые цифры: друзей — ноль, подписчиков — ноль, подписок — ноль, книг в библиотеке — ноль. В гостевой книге висела только плашка «Ошибка загрузки комментариев».
— Это... это просто секретный аккаунт, — неуверенно пробормотал писатель. — Чтобы авторы не одолевали.
— Это одноразовый бот из конвейера, — усмехнулся Максим. — Твоя прекрасная утонченная Анна — это строчка кода. Она не прочитала на этом сайте ни одной буквы, у нее даже библиотеки нет. Ее задача — за два часа разослать сотню шаблонных комплиментов, которые нейросеть склеила из чужих аннотаций, и сдохнуть под баном модератора. А ей на смену уже спешит Анна Березина шесть тысяч сто пятьдесят. Вы в своем чате хвастаетесь друг перед другом, кого похвалила спам-машина!
Вениамин Павлович медленно опустился на табуретку. Цифры 6149 в адресной строке вдруг показались ему похожими на инвентарный номер на казенном стуле.
— Но ведь сто процентов роялти... — тихо произнес он уже без прежнего задора.
— Сто процентов от нуля — это ноль, — отрезал Максим. — Настоящее издательство зарабатывает на читателях. Оно само платит автору аванс и ставит книги на полки, потому что верит: люди это купят. А твоя «Первая Книга» зарабатывает на авторах. Им плевать, что ты написал — хоть «Радзинский капут!», хоть «Гитлер капут!», хоть инструкцию к освежителю воздуха. Вы там в «Телеге» как аквариумные рыбки: плаваете по кругу, пускаете пузыри и сами у себя покупаете книги. Ни один живой читатель на сайт с кривой английской буквой «а» никогда не зайдет.
— А как же иначе пробиться?! — растерялся старик. — На крупных сайтах тоже тишина!
— Потому что ты не понимаешь, как там устроена витрина, — спокойно ответил Максим и присел на край стола. — На крупных самиздат-платформах всё работает по законам цифрового рынка, а не по законам «позолоти ручку». Там не нужно платить за вход. Книга продается по главам, в процессе написания. Первые три-четыре главы ты выкладываешь бесплатно — это твоя наживка. Дальше ставишь платную подписку. Но чтобы читатель достал карту и заплатил сто пятьдесят рублей, тебя должен подхватить алгоритм.
— Очередной робот? — скривился Вениамин Павлович.
— Только этот робот работает на тебя, если ты даешь ему правильное топливо, — пояснил Максим. — Он смотрит не на то, сколько денег ты занес в кассу, а на поведение живых людей. Открыл ли читатель вторую главу? Дочитал ли до конца пятую? Сколько часов провел на странице? Добавил ли в библиотеку? Если ты вываливаешь сырой текст сразу целиком и сидишь ждешь чуда — алгоритм тебя не видит, ты тонешь на дне. Книгу выкладывают по расписанию: по главе каждые два дня, строго в одно время. И каждая глава должна заканчиваться на крючке — клиффхенгером называется, чтобы читатель не мог уснуть, не узнав, что дальше.
Вениамин Павлович задумался, машинально потирая лоб.
— И что, прямо так покупают? — недоверчиво спросил он.
— Покупают так, что на квартиру хватает, — кивнул Максим. — Когда ты попадаешь в «Горячие новинки» или «Популярное», трафик идет сам. И вот тогда на эти площадки заходят скауты и редакторы из настоящих издательств. Они не спамят в личку с аккаунтов-однодневок. Они смотрят на сухие цифры: «Ага, у этого автора пять тысяч подписчиков, стабильные продажи в цифре и сотни живых комментариев. Значит, аудитория готова платить за его имя». После этого они сами приходят с контрактом и печатают тираж за свой счет. А платить сорок четыре тысячи за публикацию в братской могиле с частушками про тещу — это не путь в литературу. Это покупка дорогой макулатуры за свой счет
Максим ушел. В комнате повисла тишина.
Вениамин Павлович снова посмотрел на экран. Рядом с пустым профилем «Анны Березиной 6149» мигала вкладка с телеграмом: там прапорщик Геннадий радостно рапортовал, что ему написала некая «Ольга Соколова 8812» и назвала его частушки «новым словом в русской поэзии».
Вениамин Павлович горько усмехнулся, закрыл вкладку с чатом, нажал кнопку «Пожаловаться на спам» в профиле своей несостоявшейся покровительницы и открыл текстовый редактор. Впервые за пять лет он посмотрел на свой текст без умиления, нажал клавишу «Delete» и начал переписывать первую главу заново — так, чтобы в конце нее живой читатель сам захотел открыть вторую.


Часть 2. Франкфуртский тупик


Аркадий Семенович, бывший доцент кафедры сопромата, глядел на свой свежеотпечатанный том «Тайны масонских лож Урюпинска» так, словно держал в руках слиток чистого золота. На глянцевой суперобложке золотым тиснением горела надпись: «Номинант Международной Букеровской Ассамблеи — 2023».
Все началось два месяца назад, когда Аркадий Семенович, устав от равнодушия отечественных читателей, решил покорить западный рынок. И судьба тут же улыбнулась ему в лице Элеоноры фон Штольц — главы «Европейского центра литературного трансфера» со штаб-квартирой в цокольном этаже бизнес-центра на окраине Подмосковья.
В отличие от грубых спамеров, Элеонора не предлагала печататься по восемьсот рублей за страницу. Она говорила с придыханием, поправляя очки в черепаховой оправе, и сыпала словами «питч-дек», «скаутинг» и «франкфуртский пул».
— Аркадий Семенович, наш закрытый экспертный совет читал ваши «Тайны масонских лож» всю ночь, — проникновенно шептала она по видеосвязи. — Это новый Умберто Эко, только с русским надрывом! В России вас не поймут, здесь рынок деградировал. Вам нужен Запад! Прямой выход на Amazon и презентация на стенде во Франкфурте!
— И сколько же стоит такое счастье? — робко поинтересовался доцент.
— О, мы не берем денег за публикацию, мы же не лавочники! — пафосно оскорбилась Элеонора. — Мы работаем по европейской модели софинансирования. Вы оплачиваете только художественный перевод носителем языка, адаптацию под западный менталитет и аккредитацию на ярмарке. Всего триста пятьдесят тысяч рублей. А дальше — роялти в евро, экранизация на Netflix и мировая слава.
Аркадий Семенович продал старую «Ниву», снял с книжки накопления и вступил в закрытый клуб «Европейский Олимп» — элитный телеграм-чат для избранных клиентов Элеоноры.
Там царила атмосфера высшего света. Никаких частушек про тещу! Только тяжелый люкс и геополитика.
— Господа, мой триллер «Кровавый укроп» уже переведен на язык Шекспира! — торжественно сообщал бывший замдиректора мясокомбината Эдуард. — Элеонора сказала, что им заинтересовался лично продюсер из Голливуда! Просит только доплатить за профессиональный синопсис!
— Браво, коллега! — откликалась владелица сети маникюрных салонов Изольда, вложившая полмиллиона в продвижение своего сборника афоризмов «Я — женщина, я — ураган». — Мне уже прислали сертификат о включении в «Золотой каталог современной мысли». Повешу в салоне рядом с дипломом о курсах педикюра!
Аркадий Семенович млел. Он чувствовал себя частью тайной мировой элиты.
Прозрение наступило в субботу, когда на чай заглянул племянник жены — Денис, фрилансер-переводчик и циничный обитатель цифровых джунглей. Аркадий Семенович с царственным видом протянул ему распечатку «художественного перевода» первой главы, присланную Элеонорой для отчета, и открыл на ноутбуке страницу своей книги на Amazon.
Денис пробежал глазами английский текст, поперхнулся чаем и беззвучно затрясся от смеха.
— Дядя Аркаша... а кто такой «The secret lodges of Uryupinsk's masons»? И почему у тебя фраза «он заложил за воротник» переведена как «he put his collar at the pawnshop», означающее «он положил свой воротник в ломбард»?!
— Это... это идиоматическая адаптация носителем! — нахмурился доцент. — Элеонора сказала, так лучше для западного менталитета!
— Да какая это идиоматическая адаптация, да еще носителем! Это бесплатный машинный перевод через нейросеть за три секунды, дядя Аркаша, — отсмеявшись, сказал Денис. — Ни один живой переводчик к твоему тексту даже не прикасался. А если бы и прокасался, то наверняка перевел бы эту фразу как: «He wet his whistle» или «He bent his elbow». А теперь давай посмотрим на твой великий «выход на Amazon».
Денис кликнул по ссылке. Книга действительно висела в каталоге. Рядом с ценой стоял рейтинг продаж: #14,892,410 в разделе книг.
— Знаешь, что значит четырнадцатимиллионное место на Amazon? — спросил Денис. — Это значит, что ее не купил вообще никто. Даже случайно. Залить туда файл через сервис Kindle Direct Publishing, KDP, может любой школьник за пятнадцать минут и ровно ноль рублей. Твоя Элеонора взяла с тебя триста пятьдесят тысяч за то, что бесплатно нажала три кнопки.
— Но ярмарка во Франкфурте! — в отчаянии вскричал Аркадий Семенович. — У меня есть фотография! Вот!
Он ткнул пальцем в снимок в телефоне: в огромном выставочном павильоне стояла узкая, как пенал, картонная стойка, на самой нижней полке которой, рядом с брошюрой о лечении геморроя и справочником пчеловода, сиротливо притулились «Тайны масонских лож Урюпинска».
— Аренда такого угла на отшибе ярмарки стоит копейки в складчину с еще сотней таких же «номинантов», — вздохнул Денис. — Мимо этого стенда за четыре дня прошли только уборщица и твой же фотограф. Настоящие литературные агенты, дядя Аркаша, никогда не берут с автора денег вперед. Они живут на пятнадцать процентов от гонорара, который сами выбивают у издателей. А те, кто просит у тебя триста пятьдесят тысяч за «перевод носителем» и «европейский трансфер», продают не книги. Они продают тебе право почувствовать себя Умберто Эко за твои же деньги.
Денис ушел. В квартире стало тихо.
Аркадий Семенович долго смотрел на золотое тиснение «Международной Букеровской Ассамблеи» на своей книге. В телефоне звякнуло сообщение из чата «Европейский Олимп»: Элеонора фон Штольц радостно объявляла, что открыт срочный сбор средств на выдвижение их книг на «Нобелевскую премию по версии Независимого Альянса Критиков». Осталось всего три места, и бывший замдиректора мясокомбината Эдуард уже бронировал два.
Аркадий Семенович молча удалил чат, открыл сайт объявлений и начал прицениваться к подержанным «Нивам». Литературный трансфер в Европу обошелся ему ровно в одну машину и три главы про сданного в ломбард масона.


Часть 3. Орден Золотого Гуся


Иннокентий Борисович, бывший начальник планово-экономического отдела завода железобетонных изделий, стоял перед трюмо и репетировал гордую, чуть усталую улыбку гения, утомленного бременем славы. На лацкане его выходного пиджака поблескивала тяжелая восьмиконечная звезда на муаровой ленте — «Орден Золотого Гуся Первой Степени за вклад в укрепление духовных скреп словесности».
Если приглядеться, звезда подозрительно напоминала крышку от лимонада, покрытую автомобильной краской, а с обратной стороны на ней мелкими буквами значилось Made in China. Но Иннокентий Борисович не приглядывался. Он только что вернулся из Москвы с торжественной церемонии вручения премии «Национальное Достояние Парнаса — 2025».
Всё началось месяц назад с письма на бланке с двуглавым орлом (правда, у орла почему-то была одна голова и та в пенсне). Оргкомитет сообщал, что беспристрастное жюри из академиков изящной словесности единогласно включило эпическую поэму Иннокентия Борисовича «Трактор в степи поет о любви» в шорт-лист главной премии года!
«Ваш слог сочетает мощь Маяковского и нежность Есенина, — писал председатель жюри, некто граф Ростислав де ля Круа (в миру — индивидуальный предприниматель Сидоров). — Ждем вас в столице на гала-вечере. Поскольку премия независимая, для покрытия расходов на чеканку именной медали, печать вашего шедевра в подарочном альманахе для Кремля и фуршет просим перечислить организационный взнос в размере шестидесяти пяти тысяч рублей».
Иннокентий Борисович не раздумывал ни секунды. Забрал у жены деньги, отложенные на новый холодильник, купил билет в плацкарт и помчался навстречу бессмертию.
В закрытом чате «Лауреаты Парнаса» уже гудел улей.
— Друзья, я оплатила пакет «Императорский лавр»! Мне вручат не только орден, но и диплом в багете с позолотой! — рапортовала бывшая заведующая овощной базой Клавдия Петровна, автор сборника акростихов про кабачки и репу.
— А я взял место в первом ряду на банкете за пятнадцать тысяч! — хвастался полковник в отставке Спиридон, написавший мемуары «Как я трижды победил НАТО в шахматы». — Буду сидеть рядом с живыми классиками!
На деле «гала-вечер» проходил в арендованном актовом зале при доме культуры завода «Красный обувщик» на окраине Бирюлево. Вместо живых классиков в президиуме сидел сам граф де ля Круа в потертом смокинге и две скучающие студентки с подносами.
Никакого жюри не было. Зал на триста человек был битком набит такими же «номинантами» с горящими глазами и пачками купленных за свой счет альманахов. Весь вечер граф монотонно зачитывал фамилии по списку — строго в том порядке, в каком поступали платежи на карту. На каждого лауреата уходило сорок секунд: «Поздравляем! Вручаем! Следующий!».
На фуршете дали по полстакана теплого «Советского шампанского» и бутерброду с плавленым сырком, после чего охрана вежливо попросила великих писателей освободить помещение, так как в восемь вечера начиналась дискотека для тех, кому за сорок.
Но Иннокентий Борисович всё равно чувствовал себя на вершине Олимпа.
Вернувшись домой, он первым делом вызвал в гости зятя — Артёма, циничного редактора крупного книжного портала, который вечно посмеивался над поэтическими опытами тестя.
Иннокентий Борисович торжественно водрузил на стол диплом в багете, выпятил грудь с «Золотым Гусем» и скрестил руки.
— Ну что, скептик? — произнес он голосом Левитана. — Признали! Высший совет! Академики! А ты говорил — в стол пишешь!
Артём молча надел очки, взял со стола тяжелый подарочный альманах «Номинанты Парнаса», открыл оглавление и присвистнул. В книге было восемьсот страниц и ровно четыреста авторов. Напротив каждой фамилии стоял скромный значок звездочки.
— Тесть, а ты знаешь, что это за контора? — Артём достал телефон, вбил название премии в поиск и повернул экран к Иннокентию Борисовичу. — Смотри: ИП Сидоров Р. В., основной вид деятельности — «торговля сувенирной продукцией и организация праздников». Твоя «академия словесности» зарегистрирована три месяца назад в гаражном кооперативе.
— Вранье! — побагровел Иннокентий Борисович. — Там были серьезные люди! Полковник! Заведующая! Нам сам граф де ля Круа руки жал!
— Этот «граф» на прошлой неделе проводил конкурс «Лучший грумер Подмосковья» с точно такими же медалями, только вместо гуся там был пудель, — спокойно ответил Артём. — Пойми ты простую вещь, Борисович. Настоящие литературные премии — «Большая книга», «Ясная Поляна», «Нацбест» — сами платят лауреатам миллионы рублей. Туда нельзя попасть за оргвзнос. А там, где с тебя берут деньги за медаль, диплом и банкет в ДК обувщиков — это не награда. Это магазин сувениров для тщеславных граждан. Ты просто купил себе значок за шестьдесят пять тысяч. По цене двух холодильников.
Иннокентий Борисович побледнел. Он машинально потрогал звезду на пиджаке. Краска на одном луче уже успела облупиться, обнажив дешевую жесть.
— Но ведь диплом... — прошептал он. — С печатью...
— В любом настоящем издательстве, если ты принесешь рукопись и похвастаешься этим дипломом, редактор даже читать не станет — сразу отправит в корзину, — отрезал Артём. — Потому что для профессионалов такие «ордена» — это черная метка. Знак того, что автор не умеет писать, но готов платить за лесть.
Артём ушел. В прихожей хлопнула дверь.
Иннокентий Борисович долго стоял перед трюмо. Потом зашел в свой телефон, открыл чат «Лауреаты Парнаса», где Клавдия Петровна уже вовсю агитировала скинуться по сто тысяч на «выдвижение всех лауреатов в Союз Писателей Галактики», написал туда одно короткое, но очень емкое слово, которое обычно употребляют на заводе железобетонных изделий при падении плиты на ногу, и удалил группу.
Затем он аккуратно отцепил «Орден Золотого Гуся» от пиджака, подошел к мусорному ведру, прицелился — и с чувством глубокого, почти поэтического удовлетворения отправил жестяную звезду в полет.


Часть 4. Бестселлер на выдохе


Геннадий Петрович, бывший старший инспектор пожарного надзора в отставке, сидел перед ноутбуком в позе лотоса (насколько позволяли радикулит и табуретка), пил смузи из сельдерея и пытался «войти в поток». На экране монитора двадцатичетырехлетний юноша с идеальной укладкой, белыми винирами и арендованным «Порше» на заднем плане вещал о тайных вибрациях мировой литературы.
— Ребята, забудьте этот нафталин! — вдохновенно жестикулировал коуч по имени Кристиан Вайб (в паспорте — Коля Хлюпин из Сызрани). — Точка, запятая, сюжетная арка — это мышление бедных! Чтобы написать международный бестселлер за семь дней и продать права на экранизацию Netflix, вам нужно не сидеть за столом, а проработать денежные блоки и настроить квантовую воронку читательского дофамина!
Геннадий Петрович судорожно конспектировал. Всё началось две недели назад, когда он наткнулся в сети на бесплатный вебинар «Секретный код Стивен Кинга: от чистого листа до списка Forbes за одну неделю».
Кристиан рассказывал так убедительно, что старший инспектор почувствовал: вся его жизнь до этого была ошибкой. Не нужны никакие черновики! Достаточно купить курс «Писательский Форсаж» за девяносто восемь тысяч рублей — и уже через неделю продюсеры из Лос-Анджелеса будут обрывать его телефон.
Геннадий Петрович оформил рассрочку под грабительский процент, надел худи с надписью Create & Rich и погрузился в обучение.
Первый урок назывался «Дышим маткой, пишем сердцем: как открыть портал вдохновения». Второй — «Манифестация тиража: рисуем карту желаний с гонораром в евро». На третьем уроке предлагалось пятнадцать минут смотреть на горящую свечу и повторять аффирмацию: «Я — магнит для крупного издателя, мои метафоры стоят миллион долларов».
Ни одного слова о том, как строить диалоги, проверять логику сюжета или хотя бы отличать «тся» от «ться», в программе не было. Зато в закрытом чате «Квантовые Акулы Пера» царила настоящая эйфория.
— Девочки, у меня пошел инсайт! — писала бывшая бухгалтерша Альбина, которая за три дня курса написала ровно два абзаца своего эротического триллера «Любовь на складе ГСМ». — Я продышала страх белого листа, и мне приснился Брэд Питт! Он просил сценарий!
— Мощнейшая энергия, коллега! — откликался отставной прапорщик Онуфрий, автор фэнтези про попаданца в тело калькулятора. — Я вчера сделал практику «Письмо благодарности самому себе из будущего» и уже чувствую запах «Русского Букера»!
На седьмой день, когда курс подошел к концу, у Геннадия Петровича на руках был готовый «роман» объемом в три с половиной страницы, написанный в состоянии глубокой медитации, и сертификат с печатью «Международной Академии Квантового Сторителлинга».
В этот же вечер к отставному пожарному заглянул его крестник — тридцатилетний циник Игорь, который много лет работал сценаристом и редактором в крупном кинопродакшене.
Геннадий Петрович с гордостью расправил плечи, сунул крестнику распечатку своего трехстраничного шедевра и открыл на ноутбуке страницу с портфолио Кристиана Вайба.
— Учись, салага! — торжественно произнес старший инспектор. — Семь дней — и готовый продукт под Netflix! Кристиан сказал, у него прямые выходы на голливудских боссов! Сейчас будем питчить!
Игорь пробежал глазами три страницы текста, где главный герой — пожарный инспектор с экстрасенсорными способностями — на первой странице находил чемодан с долларами, на второй побеждал коррупцию силой мысли, а на третьей улетал на Марс с Илоном Маском. Потом Игорь посмотрел на экран с улыбающимся Кристианом Вайбом.
— Дядя Гена... а ты хоть одну книгу этого твоего Кристиана читал? — тихо спросил сценарист.
— Зачем ему писать, когда он учит других?! — возмутился Геннадий Петрович. — Он же методолог! Стратег! У него в профиле написано: «Автор бестселлеров»!
Игорь молча открыл в соседней вкладке крупнейший книжный каталог, вбил фамилию гуру и повернул монитор к крестному. Поиск выдал единственную брошюру на двадцать страниц под названием «Как стать успешным за пять минут», изданную за счет самого автора три года назад. Количество оценок — две. Обе от аккаунта самого Кристиана.
— Дядя Гена, запомни золотое правило инфобизнеса, — вздохнул Игорь. — Если человек действительно знает, как за семь дней написать роман и продать права на Netflix за миллион долларов, он сидит на вилле в Калифорнии и пишет романы. Он не продает тебе вебинар за девяносто восемь тысяч в рассрочку. Потому что единственный бестселлер, на котором зарабатывает твой Кристиан — это вот этот самый курс, который он впаривает таким, как ты.
— Но проработка блоков... квантовая воронка... — растерялся инспектор. — А как же Netflix?
— Чтобы попасть на Netflix или в крупное издательство, нужно пахать как проклятый годами, — жестко ответил Игорь. — Переписывать каждую сцену по десять раз, выкидывать половину черновика в корзину, учиться держать ритм, строить конфликты и понимать психологию людей. Никакое дыхание над свечой не заменит ремесла. А ваш чат «Акулы Пера» — это просто клуб анонимных спонсоров арендованного «Порше» для Коли Хлюпина из Сызрани.
Игорь ушел. В комнате повисла «гробовая» тишина.
Геннадий Петрович долго смотрел на свой сертификат «Квантового Сторителлинга», потом перевел взгляд на недопитый смузи из сельдерея. В телефоне звякнуло сообщение: Кристиан Вайб объявлял срочный набор на вторую ступень курса — «ВИП-наставничество: личный звонок продюсеру из Голливуда» всего за двести пятьдесят тысяч рублей. Осталось два места!
Геннадий Петрович молча вылил смузи в раковину, достал из холодильника нормальный кусок докторской колбасы, отрезал ломоть черного хлеба и сел за стол. Взял чистый лист бумаги, ручку и впервые за неделю без всяких аффирмаций и свечей вывел первую строчку нормального, живого рассказа — о том, как однажды он тушил пожар на складе с учебниками по личностному росту.


Часть 5. Слет выживших

Прошел ровно год.
В небольшом, но уютном конференц-зале центральной городской библиотеки было непривычно шумно. Здесь проходил ежегодный открытый фестиваль современной прозы — без красных дорожек, графов в потертых смокингах и платных фуршетов с теплым шампанским, зато с настоящими читателями, живыми очередями за автографами и стендами крупных издательств.
У столика с табличкой «Сатира и альтернативная история» сидел Вениамин Павлович. Перед ним возвышалась стопка свежих, пахнущих типографской краской томов «Радзинский капут!» в твердом переплете. После того как он выкинул альманах с опечатками, переписал первые главы и полгода честно выкладывал текст по расписанию на крупном портале, его заметил реальный редактор. Книга вышла приличным тиражом, а на гонорар Вениамин Павлович не только восстановил похоронную заначку, но и купил себе новое кресло-качалку.
По соседству, за стендом интеллектуального детектива и конспирологии, подписывал книги Аркадий Семенович. После провала с «европейским трансфером» бывший доцент кафедры сопромата плюнул на Запад, вычистил из своих «Тайн масонских лож Урюпинска» всю наукообразную воду, добавил живого юмора и выложил роман в сеть. Книга неожиданно выстрелила в топах продаж, и на первые же авторские роялти Аркадий Семенович выкупил обратно свою старую «Ниву» — правда, теперь она служила ему исключительно для поездок на рыбалку.
Чуть дальше, у микрофона на малой сцене, срывал аплодисменты Иннокентий Борисович. Выбросив в ведро жестяной «Орден Золотого Гуся», бывший экономист завода ЖБИ оставил в покое тракторы, поющие о любви, и написал жесткую, смешную производственную сатиру о буднях советских и постсоветских снабженцев. Рассказ победил в честном, анонимном литературном конкурсе без оргвзносов и вошел в престижный бумажный сборник прозы года.
А в первом ряду, с блокнотом на коленях, сидел отставной пожарный инспектор Геннадий Петрович. Вылив в раковину смузи из сельдерея, он забыл про квантовые воронки и полгода каждый вечер по два часа честно правил свой роман о буднях огнеборцев. Рукопись еще не вышла на бумаге, но на нее уже подписались три тысячи реальных читателей — и ни один из них не просил Геннадия Петровича подышать над свечой.
В перерыве все четверо столкнулись у кулера с водой. Они не были знакомы лично, но по взглядам сразу узнали друг в друге людей, прошедших одну и ту же школу выживания.
— Простите, коллега, — улыбнулся Аркадий Семенович, глядя на книгу Вениамина Павловича. — Случайно не через «Европейский центр трансфера» печатались?
— Боже упаси, — рассмеялся Вениамин Павлович. — Через «Первую Книгу» начинал. Сто процентов от нуля.
— Понимаю, — вздохнул Иннокентий Борисович, поправляя лацкан пиджака, на котором теперь не было никаких медалей. — Я сам чуть не стал кавалером «Золотого Гуся».
— А я на Netflix через дыхательные практики выходил, — усмехнулся Геннадий Петрович, поднимая бумажный стаканчик с обычной водой. — Ну что, господа выжившие? За то, чтобы деньги всегда шли от читателя к автору, а не наоборот!
Они чокнулись стаканчиками.
В этот самый момент у каждого из четверых в кармане почти одновременно звякнул телефон. На экран пришло свежее сообщение с незнакомого аккаунта:
«Здравствуйте! Ваша книга потрясла наш закрытый экспертный совет! Предлагаем уникальный пакет продвижения, номинацию на Международную Галактическую Премию и выход на мировой рынок. Всего за сто пятьдесят тысяч рублей! Скидка 20% по промокоду LOH_2027...»
Четыре писателя переглянулись, дружно рассмеялись, и с синхронностью строевого полка нажали на своих экранах одну и ту же кнопку: «Заблокировать и отправить в спам».

Конец.


Рецензии