Респаун. Глава 4
Юля хохотала — звонко и немного истерично. Тимур усмехался, заложив руки в карманы. А внутри меня нарастало беспокойство. Мы вели себя слишком шумно. Слишком вызывающе.
Когда мы подошли к двери на втором этаже с табличкой «Вводная сессия», я нерешительно замерла на пороге, гадая, что ещё затеял Андрей. Его карие глаза горели азартом. Он вновь бросил на меня веселый, заговорщический взгляд и, распахнув дверь первым шагнул внутрь. Юля с Тимуром проскользнули следом. Я, сжав зубы, зашла последней.
Мы оказались в просторном, залитом мягким светом помещении. На стенах висели пейзажи: морские побережья, спокойная гладь воды, белые облака. По центру комнаты кругом были расставлены мягкие стулья, на которых уже сидели ребята в чёрно-белой форме.
Во главе круга сидела женщина лет пятидесяти. Серая форма, как у Марины, но с каким-то особым, почти незаметным значком на лацкане. С аккуратным каре, темно каштановыми волосами, без единого седого волоска. Она расплылась в приветливой, абсолютно безмятежной улыбке, как только мы появились.
— О, а вот и наши опоздавшие. Проходите, дорогие, присаживайтесь, — её голос звучал мягко, обволакивающе, как сироп.
Она указала на четыре пустых стула, которые, конечно же, поджидали именно нас.
Мы сели. Среди притихших парней и девушек я заметила Никиту. Он сидел напротив. Поймав мой взгляд, он коротко кивнул и слегка, одними уголками губ, улыбнулся.
Я проигнорировала это и демонстративно отвернулась.
— Ой, а что это у вас здесь такое? Масонский клуб? — съязвил Андрей, вальяжно опускаясь на стул и вытягивая длинные ноги в рваных джинсах так, что чуть не задел кроссовком соседку. — Беседуете о бренности бытия и прочей нудятине? Или вызываете духов погибших тамагочи?
У меня вырвался короткий смешок, который я тут же постаралась скрыть за кашлем.
Женщина посмотрела на него. Мягко. Без осуждения. Без гнева. Её улыбка не дрогнула ни на миллиметр.
— А ты у нас, значит, решил развеять скуку. Так, Андрей?
— О, так вы и имя моё уже знаете. Какая честь, — хмыкнул он беззастенчиво.
— Конечно, знаю, Андрей. Меня предупредили о твоём... ярком темпераменте. И именно я уговорила руководство оставить тебя здесь, в общей группе, а не переводить сразу в корпус глубокой коррекции.
*Корпус глубокой коррекции.* От этих слов у меня по спине пробежал холодок. Звучало не как терапия. Звучало как приговор.
— Как мило. Мне теперь к ногам вашим пасть за это, или не обязательно? Могу прямо сейчас, только коврик постелите, — съязвил Андрей.
Я с восторгом смотрела на него. На то, как он держится: нагло, уверенно, не теряясь.
— Нет, Андрей, ну что ты, — ответила женщина, и её голос стал ещё тише. — Ты просто посиди. Послушай истории наших ребят. Может, и сам захочешь рассказать свою. Мы с радостью послушаем. И не осудим. Ведь мы здесь — семья.
Андрей скривился, будто откусил лимон. Я внутренне поморщилась вместе с ним. Юля фыркнула. А Тимур сжал кулаки на коленях и сквозь зубы прошипел что-то нецензурное.
— Продолжай, Никита, — женщина плавно повернула голову к парню напротив. — На чём ты остановился?
Никита опасливо покосился на Андрея. Тот подался вперёд, оперев локти на колени, и нарочито театрально изобразил крайнюю вовлеченность, приклеив к лицу издевательскую ухмылку.
Никита отвел взгляд, и уставившись в пол тихо заговорил:
— В общем, когда у мамы случился рецидив, и врачи сказали, что ей необходима срочная и дорогостоящая операция, я... просто не знал, что делать.
Сидящие рядом с ним ребята в форме синхронно, как по команде, участливо вздохнули. Какая-то девушка протянула руку и утешающе погладила его по плечу.
— Я подрабатывал где только мог, — продолжил Никита, не поднимая глаз. — И в ресторане официантом, и курьером ночами. Мы продали все ценные вещи в доме. Но денег всё равно не хватало. Обращались в фонды — везде отказы. Тогда друг посоветовал мне одно онлайн-казино. Сказал, что поднял там приличную сумму. Я долго сомневался. Но в итоге решил попробовать. Сделал ставку, сначала небольшую. Рублей пятьсот. А дальше... выиграл. Двадцать тысяч. Потом тридцать. Потом проиграл. Ну и сами знаете, как это бывает.
— Знаем! — заржал Андрей, глядя на Никиту. — Таких кретинов, как ты, там на живца и ловят.
Никита грустно посмотрел на него. В его глазах не было злости. Только какая-то бездонная, выжженная усталость. Он не ответил на оскорбление.
Женщина покачала головой, чуть строго, но всё так же тепло взглянув на Андрея, а затем вновь посмотрела на Никиту с материнской поддержкой.
— Продолжай, Никита. Мы слушаем.
— Дальше я потерял счёт дням и ночам. Я сидел на этом проклятом сайте и проигрывал тысячу за тысячей. Брал микрозаймы. Вложил туда всю зарплату, надеясь отыграться и хотя бы выйти в ноль. Я выигрывал, но всё равно оставался в минусе. Долги росли как снежный ком.
Андрей ухмылялся, не переставая качать головой, словно смотрел комедию.
— А потом ты проиграл всё до копейки, мамаша померла, и теперь ты терзаешься чувством вины, осознав, что ты конченый дегенерат? Так? — спросил Андрей. Голос его звенел от яда. — Классическая история.
Все в комнате повернулись к нему. В глазах ребят читалось осуждение. Мне тоже его слова показались ужасными. Жестокими. Зачем он так?
Я перевела взгляд на Никиту. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но его руки, лежащие на коленях, слегка дрожали.
— Не совсем, — сказал Никита деланно ровным голосом. — Я выиграл. Большую сумму. Очень большую. Покрыл все долги. Оплатил маме операцию в лучшей клинике. Она пошла на поправку.
В комнате повисла тишина. Даже Андрей на секунду перестал ухмыляться.
— А всё, что осталось, — тихо продолжил Никита, — я вложил сюда, оплатил своё пребывание в этом центре. На полгода вперёд. Понимая, что если останусь на свободе, снова полезу на тот сайт. Рано или поздно. И в следующий раз мне не повезёт.
Андрей медленно выдохнул и откинулся на спинку стула.
— Ну ты и придурок, — протянул он. — Сам себя тут закрыл. Да ещё и оплатил эту шарашкину контору. Ушёл бы лучше тогда сразу в монастырь. Кажется, тебе там самое место. Ну или сразу бы застрелился. Всем бы легче стало, и деньги целы. Неужели ты думаешь тебе тут помогут?
Он с усмешкой посмотрел на меня, ожидая поддержки. Но я не улыбнулась. Мне было совсем не весело.
— Андрей, благодарим за твоё... экспрессивное мнение, — нарушила тишину женщина. Её улыбка оставалась идеальной. — Ты не желаешь рассказать, как сам оказался здесь? О своей зависимости?
— Нет. Не желаю, — протянул он с наигранной вежливостью. — У меня аллергия на групповую терапию. Вызывает рвотный рефлекс.
— Что ж, ладно. Кто желает ещё поделиться?
Она обвела нас взглядом. Посмотрела на меня — я помотала головой, сжимая губы. Юля вообще не подняла на неё глаз. А Тимур так злобно, по-волчьи посмотрел на женщину из-за своих очков, что та даже вздрогнула.
Женщина тядело вздохнула, и поправив прическу едва уловимым движением руки, повернулась к остальной группе.
Подняла руку девушка с идеально заплетённой косой и начала рассказывать о своей «деструктивной зависимости от социальных сетей». Затем парень с бледным лицом монотонно рассказывал про «эскапизм в РПГ-вселенных». Андрей высмеивал каждого выступавшего, отпуская едкие хлёсткие комментарии.
Одна девушка не выдержала его насмешек. Её лицо исказилось, она заплакала — тихо, беззвучно, и выбежала из комнаты.
Женщина даже не моргнула. Она спокойно закончила занятие, попросила всех «подышать и обменяться позитивной энергией», а затем, подойдя к Андрею, что-то тихо шепнула ему на ухо. Андрей нахмурился, но кивнул. И она отпустила группу.
***
На улице уже начало темнеть. Небо над «Респауном» стало густо-синим, а фонари вдоль дорожек зажглись ровным, мертвенно-бледным светом.
Я шла быстрым шагом, не глядя на Андрея, который шёл следом и буквально сверлил мне затылок взглядом.
— Ну и что ты так погрустнела? — недоуменно протянул он, догнав меня у самого крыльца моего домика. — Ведь было весело! Мы им знатно попортили кровь.
— Не очень весело, — честно ответила я, останавливаясь и поворачиваясь к нему.
— Ой, да брось, Анют, ты чего? — он слегка удивлённо разглядывал моё лицо, засунув руки в карманы кожанки.
— Не называй меня так. Ненавижу это, — тут же вскинулась я.
— Ой, прошу прощения. Анна. Как вас по батюшке? — ухмыльнулся он.
— Просто Аня, — тихо ответила я, чувствуя, как на меня накатывает свинцовая усталость и раздражение.
— Ань, ты что, решила, что они там говорили правду? — он шагнул ближе, и его голос стал чуть серьёзнее. — Они просто строят из себя великомучеников. Оправдывают свои пороки. А сами просаживают деньги родителей, врут, давят на жалость. Эта тётка в сером их дрессирует, как собачек.
— А ты сам? — спросила я, подняв глаза и встретившись с ним взглядом. — Тоже просаживал деньги?
— Я... — он чуть помедлил. Затем вздохнул — Долгая история.
— Не хочешь рассказывать, — хмыкнула я. — Настолько всё печально?
— Я не играл в игрушки и не просаживал бабки, — криво улыбнувшись, ответил Андрей. — Я с отцом повздорил. Сильно. Мы друг друга не поняли. Вот он и решил меня так... проучить. Отправить на перевоспитание.
Я пыталась найти в его глазах ложь. Не могла понять наверняка, но, кажется, он не врал. Хотя в глубине зрачков всё равно плясали его привычные, насмешливые искорки.
— Ну вот и я также... — сказала я, опуская плечи. — Хотя ещё и мачеха поспособствовала.
— Расскажешь? — спросил он мягко.
— Давай не сегодня. Я уже засыпаю на ходу, — я зевнула, и усталость действительно давила на плечи, словно мокрое одеяло.
— Ну тогда до завтра. Увидимся, — улыбнулся он, салютнул мне двумя пальцами и, развернувшись, исчез в сумерках, растворившись в тени аккуратных, подстриженных под одну гребёнку деревьев.
***
Я зашла в дом. Заперев дверь.
Включила тусклый светильник на столе. Переоделась в свою мрачную, выбранную мачехой пижаму и легла на кровать, накрывшись тонким пледом. В комнате было прохладно, пахло кондиционером для белья и чем-то неуловимо медицинским.
Глаза слипались, но в голове бушевали мысли, не давая заснуть.
Перед глазами стояло лицо Никиты. Его дрожащие руки и ровный голос. *«Я оплатил своё пребывание в этом центре»*.
И Андрей. Его жестокие шутки. Зачем он так агрессивно нападал на всех?
И эта женщина. Её неестественная улыбка. То, как она шепнула что-то Андрею на ухо.
Отчего-то мне больше совсем не хотелось наблюдать, как Андрей высмеивает ребят на сессиях. Совсем не хотелось. Говорили они правду или лгали — было уже неважно. Это казалось неправильным.
Свидетельство о публикации №226111801036