Игрок Глава 25
– Так по всему кладбищу: кого – где, – ответил сторож.
– Там сразу женщина и мужчина, в аварии погибли, – уточнил Женька.
– А, эти… Эти тут, рядом. По третьей алее слева, – махнул рукой сторож, сочувственно взглянув на Женьку.
Могилы родителей Евгений нашёл без труда. Не совсем оттаявшая груда прошлогодних цветов была похожа на кучу мусора. Он вынес все жухлые остатки, некогда бывшие красивыми букетами, поправил ленты на венках, разложил живые гвоздики на могилах родителей. Стоял долго, вполголоса проговаривая слова покаяния за то, что всё так случилось, что он не смог даже попрощаться с ними. Говорил, что очень любит их и скорбит по их безвременной кончине и прочее, прочее, понимая, что ничего уже изменить нельзя. Его била дрожь и непрошенные слёзы текли по щекам. Ноги от талого снега быстро промокли и замёрзли. День клонился к вечеру. Женька тронулся в обратный путь, ему ещё надо было подумать о ночлеге.
Прежде всего он отправился в универмаг, выбрал одежду поприличнее. Приоделся и привёл свою внешность в порядок, насколько это было возможно. В зеркале салона увидел своё отражение. На него смотрел высокий мужчина, в глазах которого застыла тоска, на лбу и у переносицы пролегли резкие складки, такие же складки были в уголках рта с плотно сжатыми губами. По бокам впалых щёк обозначились напряжённые желваки. Мужчина был худ, плечи опустились, как будто их давил невидимый груз, на висках тонкими прядями пробивалась седина. Взгляд тёмно-голубых глаз был холоден и тяжёл.
– Да…я и на себя-то не похож. Можно и пятьдесят лет дать, а ведь мне только тридцать, – вздохнув, пробормотал он.
Забрал свёрток со своими старыми вещами, который оставил в ближайшей от выхода из магазина урне, двинулся дальше в поисках ночлега. Устроился в центральной гостинице города, снял одноместный номер. За неделю поставил на могилу родителей оградку. Нашёл, где можно было сыграть. Немного заработал и отправился в Ялту.
Удалось поиграть в дороге, уже не испытывая радости и лёгкости от игры. «Гусаров» заметил сразу, но сильно, не рисовался. Он был один, даже без «жука», поэтому рисковать не решился, «щипал» не целенаправленно, помаленьку. Сыграет пару партий, вдруг наваливается усталость, апатия скручивает. Тогда поднимается, извиняясь уходит к себе в купе, валяется на полке, погружённый в свои мысли.
В Ялте, в самом конце апреля, уже полно было отдыхающих. И с каждым днём их заметно прибывало, словно где-то открыли шлюз и желающих поиграть в карты несло потоком, хлынувшей из него воды, и это всегда удивляло Евгения. Только вчера приходилось отлавливать и заманивать лохов, а сегодня они сами чуть не в очередь встают, чтобы облегчить свой кошелёк. Работы было очень много. Но и конкуренция между игроками была ощутимая.
Конец советской эпохи проявился серьёзным ростом именно азартных карточных игр, поставленных на поток. Одновременно резко вырос приток шулеров, мелких и крупных мошенников. Видимо, немало их чалилось по тюрьмам по статье о тунеядстве, немало скрывалось и пряталось до этого времени. Теперь для азартных игр на Руси наступило раздолье. Игроки почти не таились. Плюс однорукие бандиты, казино, игровые автоматы. Какие-то безумные деньги, вращающиеся в игорном бизнесе. Грузинская мафия с её ворами в законе, владеющими московскими казино. Карточные игры становились фетишем.
Теперь нельзя было сыграть ни одной игры без защиты. Женьке повезло: он взял телохранителем известного в прошлом советского хоккеиста, заслуженного мастера спорта, не знавшего куда пристроить свою поистине бычью силу. Этот «жук» по любому спорному доводу брал оппонента за ноги, высовывал его в окно, примерно, на высоте десятого этажа, и держал таким образом, призывая к совести. И она тут же обнаруживалась даже у совсем бессовестных. Было весело и жутко. Короче, у Женьки теперь была существенная поддержка. И понеслась по пляжам, поездам и катранам жизнь игрока. Он не был привязан к одному месту, поэтому колесил по стране куда и когда хотелось.
А страна переживала время распада СССР, глубокого системного кризиса. После смещения М. Горбачёва пришёл к власти Ельцын Б.Н. «Рубаха-парень», умеющий говорить с простыми людьми на понятном им языке. Он производил впечатление сильного, могучего вождя, в руках которого страна добьётся грандиозных успехов.
Но, ничего подобного не случилось. Страну по-настоящему затрясло ещё больше. В августе 1991 года она пережила путч ГКЧП, неудачную попытку государственного переворота, с целью сохранения Советского Союза. В декабре СССР прекратил существование. Страна была переименована в Россию (Российскую Федерацию).
Государственные цены были отпущены и началось стремительное обнищание населения. По итогам 1992 года инфляция в стране достигла 2600%. Одновременно государственная собственность переходила в частные руки, которую в России буквально рвали на части.
Женька мотался по всей стране. Открылись все ранее закрытые города, в том числе недоступный, манящий Владивосток. Когда-то они с Лёвкой мечтали попасть в этот город. Женька попал туда, но уже без Лёвки, и обзавёлся крепкими знакомствами в среде местных шулеров. Дальневосточная бригада игроков наводила шухер повсюду, где появлялась. Они работали везде: в поездах, на черноморских пляжах, проворачивая из года в год классический трюк, описанный ещё О. Генри. Но самый апофеоз работы был, когда на «дружеских встречах» взгрели без всякого права на помилование и снисхождение фактически все бригады заслуженных катал Союза. Деньги «гребли экскаваторным ковшом». Противостоять им никто не мог. Обвинения в том, что карты меченные, были безосновательными, уж в чём в чём, а в этом каталы знали толк. Никто не мог понять, как это получается - выигрывать с завидным постоянством? Умение? Везение?
Женька в сказки не верил. Понятно же, без жульничества не обошлось. Но как – никто понять не мог. Выходит, крутой по жизни фарт? Тайна зудела под черепной коробкой, вызывала беспокойство и лишала сна.
А секрет был достаточно прост, и легко раскрылся, стоило только хорошо подпоить одного каталу из группировки. Он и поведал, как они добыли проектор, с помощью которого можно было рубашку каждой карты рассматривать, как наглядное пособие, увеличенное до неимоверных размеров, кинув проекцию карты на стену. И вот что выяснилось: каждой масти в картах соответствуют незначительные отличия в рисунке рубашки. И если глаз намётан, то не составляет особого труда видеть все карты игрока, сидящего напротив. А дальше уже не игра, не поединок ума и нервов, а «избиение младенцев».
Бурная деятельность Дальневосточной бригады, конечно, не могла остаться без внимания правоохранительных органов. Может, и конкуренты подсуетились, в общем, прихлопнули эту бригаду. Говорили, что большие партийные чиновники из Москвы звонили с требованием именно эту бригаду наказать по максимуму. Кому они на мозоль наступили – так и осталось непонятно. Но многие члены бригады получили большие сроки заключения, основанные на обвинениях о нетрудовых доходах.
Теперь же, когда статья 209 УК РСФСР была отменена, заядлые «тунеядцы», зарабатывавшие на жизнь игрой в карты, вышли на волю, но далеко не все вернулись к прежней жизни. Очень большая часть их, у кого были надёжно припрятаны деньги и драгоценности, подалась в бизнес. Некогда подпольные воротилы, те же каталы, которые советскую школу прошли, в новые времена стали самыми законопослушными бизнесменами. И вполне успешными. Потому что в них была на подкорку вбита осторожность. Они твёрдо знали, чего делать нельзя ни в коем случае. И старались жить по закону, потому что были в курсе, насколько он бывает суров, и как бывают жестоки разборки с нечистоплотными партнёрами. А слишком наглые или вообще без тормозов, легли в землю или спились.
Компании Женькиных приятелей заметно поредели: кого-то не было уже на этом свете, кто-то завёл крутой бизнес и общаться с игроками не хотел, кто-то и вовсе уехал из страны. Мишка-Батон теперь жил в Израиле, Дэн из Сочи перебрался в Штаты. И Женькину голову часто посещали мысли, что ничего его не держит больше здесь в СНГ и стоит попробовать свалить куда-нибудь на Запад. Надоело драться почти после каждой игры. Для себя он не видел никакой перспективы. «Бизнес начинать? Какой? На что? Там ведь такие вливания потребуются. А где их брать? Да и с кем? Нет у меня такого человека, которому я могу доверить всё, вплоть до своей жизни. Страшно стало жить. Вон их, бизнесменов этих, пачками убивают каждый день. А мне пока жизнь не сильно надоела. Сейчас время другое. «Железный занавес» пал, границы открыты на все четыре стороны…»
Женька задумал уехать из страны. И снова возникли вопросы: куда, как? Родственников у него за границей не водилось, да и нужен ли он кому там? И всё же его сильно манила эта самая заграница. А слово Лас-Вегас раскрашивало мир ярчайшими красками. Каждый вечер перед сном он подолгу размышлял какой могла бы быть его жизнь за кордоном. 20 мая 1991года в России был принят закон «О порядке выезда из СССР и въезда в СССР», тем не менее трудности ещё оставались. Женька хотел уехать на постоянное место жительства, но для этого требовалось приглашение от каких-нибудь родственников, а их у него не было нигде. Можно было оформить «гостевое» приглашение от друзей. Женька поехал в Москву разведать обстановку. Погулял по городу, особенно его удивили толпы народа, собирающиеся у зданий иностранных посольств, люди пёрли валом за границу. Он потолкался в толпе у посольства США, послушал о чём говорят жаждущие покинуть пределы СССР. Оказалось, люди стоят в очереди на так называемое «собеседование». Узнал какие документы надо собрать для получения загранпаспорта и визы на выезд, и что сейчас стало реальнее уехать за рубеж, но бывают и отказы, особенно в том случае, если нет достаточного повода для выезда. А поводом для свободного въезда на ПМЖ в США может быть: работа, спорт, искусство, туризм и приглашения от родственников. Ни один из этих поводов не подходил Женьке, надо было думать о том, какую зацепку найти, чтобы выехать из страны.
Несколько месяцев понадобилось Евгению, чтобы найти человека, который сделает ему вызов от «друга». Когда-то с этим парнем он был «шапочно» знаком. Играли несколько раз. Сейчас тот жил в Нью-Йорке и мог сойти за друга. И хорошо, что к тому времени сотрудникам ОВИР уже было «начхать», что ты этому «Другу» никогда и другом по-настоящему не был. Однако и в этом случае на пути возникали препоны. Вызов Женька получил, но визу на выезд ему не давали. Потом, всё-таки, дали. Теперь надо было получить визу на въезд.
Женьке отказывали четыре раза без причин и объяснений, собеседование длилось не более двух минут. Разрешили ему выехать только в самом начале 1993 года, когда визы были отменены, а загранпаспорта стали выдавать всем желающим. Билет на самолёт в США стоил 348 тысяч рублей в один конец, а официальный курс доллара к российскому рублю был в начале года 417 рублей, а в конце года и вовсе 1247 рублей. По сравнению с 1991 годом, когда Женька только вышел из заключения, разрыв в ценах был просто аховый. Для сравнения: в 1991 году за один доллар банк давал 0,56 рубля, теперь тот же 1 доллар стоил почти 450 рублей по обменному курсу.
В родной советской стране между тем многие предприятия и учреждения прекратили своё существование. Один за другим останавливались заводы. Такое же положение было на фабриках, а там, где они ещё работали, рабочим нечем было выплачивать зарплату. Уровень безработицы вырос почти до 6%. Как выживали люди в такой ситуации, когда буквально всё надо было «доставать», полки магазинов ввергали в уныние своей пустотой. Казалось, экономика страны с огромной скоростью летит в чёрную бездну и спасения ей уже не будет. Инфляция была огромная!
Вот в такое время Женька покинул пределы своей большой Родины. Все его пожитки уместились в одном рюкзаке.
Ещё в самолёте он понял, что совсем не знает языка, хотя в аттестате за курс средней школы и в дипломе, выданном в институте, его знания по английскому языку оценили на пятёрку. Он почти не понимал о чём говорит стюардесса, только угадывал. Его успокоил пожилой мужчина, сидевший рядом, он летел в гости к дочери и внукам. Сосед объяснил, что там, куда они летят, язык практически не нужен. Ибо в Нью-Йорке на Брайтон-Бич живут, в основном, выходцы из России.
– А если захочешь язык освоить, будешь бесплатные курсы английского посещать. Тебе лучше искать жильё на юге Бруклина, там оно дешевле. И живут там русскоязычные, везде на русском говорят. Некоторые уже больше двадцати лет здесь, а английского не знают, из города никуда не выезжают. Говорят, «мы в Америку не ходим». Смешно. Все вывески на русском языке: магазин, аптека, парикмахерская, ну и другие. Газеты на русском, адвокаты, врачи, вся интеллигенция русскоязычные. В магазинах и кафе привычная еда: те же пельмени, холодец, борщ, окрошка. Только жильё вначале трудно найти, помню, как наши дети мучились первое время. Но про это тебе лучше с зятем поговорить, они меня встречать будут. А так жить и здесь можно. Я уже четвёртый раз к своим лечу. Вдвоём то нам с бабкой летать уж больно дорого. Так мы приспособились, по очереди внучат навещаем. А ты тоже в гости?
– Нет. Я жить в Америке собираюсь, – ответил Женька.
В аэропорту Нью-Йорка деда действительно встретила дочь с детьми и мужем. За десять минут общения с зятем деда Евгений получил достаточно информации о том, что нужно сделать в первую очередь и как добраться до города. Он же подсказал Женьке как на первых порах устроиться с жильём, черкнул на листочке адрес хостела на Брайтон-Бич. Евгению удалось вывезти около трёх тысяч долларов, но тысячу он сразу отдал в аэропорту парню, который делал ему гостевой вызов. Парень взял деньги и тут же растворился в толпе. Оставалось только две тысячи, и как он будет жить на такой мизер здесь, в незнакомой стране, озадачивало. Надежда была только на игру. Но заниматься первое время пришлось совсем другими делами, вместо поисков мест, где играют в карты. Сейчас надо было попасть в Бруклин. Цены на такси ошеломили. Женька двинул вслед за толпой и спустился в подземку. Шум поездов, крики бездомных, непонятные схемы веток – Жека растерялся и впервые подумал, что совершил самую большую глупость в жизни.
Через некоторое время он уже шёл по Брайтон-Бич авеню. В первое время Евгений испытал небольшой шок, ему показалось, что он и не уезжал из России и это никакая не Америка, так сильно отличалось то, что он видел сейчас, от фильмов об Америке с небоскрёбами и потоком ярких машин. Люди на улице громко разговаривали между собой на русском или на украинском языках, всюду висели вывески на кириллице. Дома были невысокие. Но главный шок он испытал от того, что прямо над головой громыхало надземное метро, отчего внизу был полумрак. «А ведь совсем рядом живут люди, да и работать в таком грохоте весь день, наверное, очень тяжело», подумал он. Но тем не менее всё вокруг работало: магазинчики, аптеки и парикмахерские, а прямо на тротуарах с лотков продавали книги, фрукты, домашние заготовки.
Только взглянув на листочек с адресом хостела, ему указали в каком направлении надо идти. Койко-место в хостеле на Брайтон-Бич оказалось в комнате на четверых и совсем не обрадовало его. Скрипучие двухярусные кровати и запах чужих носков вызывали неприятные ассоциации сравнимые с тюремными шконками. «Вот она моя американская мечта», – подумал разочарованно он. На следующий день Женька погулял по Брайтон-Бич. Улица была очень шумная и местами неопрятная. Пройдя пару кварталов и свернув за угол, он увидел широкий песчаный пляж и длинную деревянную набережную. Перед ним открылся вид на Атлантический океан. Здесь гуляли люди, занимались спортом, некоторые плавали, другие отдыхали в прибрежных кафе. Сидели на скамеечках вдоль набережной и вели беседы. Океанский воздух принёс воспоминания о днях на Черноморском побережье России, где всегда было полно игроков в карты. Здесь в карты не играл никто.
Евгений подошёл к двум пожилым мужчинам и обратился к ним с вопросом:
– Скажите, здесь играют в карты?
Старички оживились и чуть не перебивая друг друга стали отвечать.
– Ой, ви нас спрашиваете, играют ли в Америке в карты?
– А ви только приехали? – перебил его второй, – Таки скажите мне за ту страну: там ещё нервы людям делают, или уже все разъехались и некому?» – сверлил он Женьку своими выцветшими, подслеповатыми глазками.
– Борис Моисеевич, я вас умоляю! Человек спросил за поиграть в карты, а ви ему опять за ту страну! Шоб я так жил, как ви умеете перевести разговор! – остановил его первый, снова повернувшись к Женьке, – А за карты, таки да, играют, и ещё как! Но ви должны понимать: карта карте рознь. У них тут свои правила. У нас – свой интерес. Если хотите просто посидеть, как белые люди, с чувством, с толком, с расстановкой, вам надо ехать в их «маленькие Одессы» по части азарта – в Лас-Вегас или Атлантик-Сити. Там всё официально, кругом огни, музыка, коктейли носят бесплатно, лишь бы ви не вставали из-за стола.
– Только в «дурака» или в преферанс там не играют. У них в почёте покер, блэкджет и баккара, – снова вклинился второй, – а у нас, на Брайтон-Бич – вот где душа отдыхает. Зайдите в правильное кафе, и ви увидите наших пенсионеров. Так вам и преферанс распишут и в «козла» забьют так, что на соседней улице слышно будет. Всё по-домашнему, на интерес, за чашечкой кофе или чего покрепче.
– Ещё пару слов за подпольные катраны, – опять вступил первый, – но это, конечно, – произнёс он последнее слово по слогам, – не для протокола. В каждом крупном городе есть свои закрытые «клубы по интересам». Туда просто с улицы не заходят, ну ви ж понимаете, там нужна рекомендация от проверенных товарищчей, иначе можно уйти не только без денег, но и без настроения. А так, если хочете в глаза сопернику посмотреть, красиво блефануть, раскинув колоду, поговорить за жизнь – не переживайте, без компании не останетесь. У нас есть, где руки почесать. Главное, помните старую одесскую мудрость: садясь играть с незнакомыми американцами сперва пересчитайте свои пальцы, а потом уже проверяйте тузы в рукаве, – закончил он с улыбкой, приподняв над головой шляпу канапе.
Женька поблагодарил словоохотливых старичков и направился в хостел.
Деньги таяли стремительно. 100 долларов в день на аренду и еду. На третий день Женька пошёл искать работу. Он заходил во все двери и повторял одну и ту же фразу на английском: «я ищу работу». Документов у него ещё не было, поэтому ему везде отказывали. Одновременно он разглядывал витрины, улицы, толпу людей. Заходил в огромные супермаркеты, с десятками видов колбас, сыров, фруктов, которые после пустых полок перестроечного СССР производили ошеломляющее впечатление на него. «Как в такой богатой стране, с таким изобилием нет для меня, дипломированного специалиста, никакой работы?», – думал с отчаяньем он
Место нашёл только на третий день. Первой его работой стала мойка посуды в небольшом кафе. 12 часов на ногах, руки от химии быстро покрылись трещинами. И за это он получал 80 долларов в конце смены. Придя в хостел, падал на кровать и через секунду засыпал. Спустя две недели он уже работал грузчиком. Таскал тяжёлую дубовую мебель в дома без лифта. Руки с содранными ногтями и сбитыми костяшками болели неимоверно. Затем на стройке, таскал мешки с цементом и выносил мусор. Спина ныла со страшной силой, разгибался с трудом, но платили уже 120 долларов в день. Потом фасовал таблетки в аптеке и разносил их по адресам. Но, всё это была низкооплачиваемая работа, на которой никаких документов не требовалось. Чтобы куда-то устроиться официально нужно было разрешение на работу – EAD. А для этого требовалось получить номер SSN, подать заявление в Департамент внутренней безопасности, уплатить госпошлину – около 500 долларов. Вечерами, четыре раза в неделю Женька посещал курсы английского языка. Учиться предстояло семь месяцев. Это было жизненно необходимо, потому что общаться в госучреждениях ему было архи трудно, там на него смотрели с жалостью. В магазине он не мог объяснить, какой ему нужен сыр или другие продукты. Но во время учёбы ему нельзя было работать по законам страны. Без документов, его как бы не было, он был нелегал, прозрачный. Поэтому работа была только «чёрная» и низкооплачиваемая.
Оставаться в хостеле стало невозможно, да и устал он от этой неустроенности. Пару раз его накрывала такая тоска, что хотелось купить обратный билет. Но он вспоминал о том, что и там он будет один, да и жизнь в России, по слухам, становилась только хуже с каждым днём. «Ничего, – успокаивал он себя, надо немного потерпеть, и всё наладится. Я пробьюсь. Теперь за меня думать некому. Я всё должен делать и решать сам. Вот заработаю немного и обязательно поеду в Неваду в Лас-Вегас. Ведь я всегда мечтал об этом. А сейчас надо сменить жильё». Ему очень часто снились сны, в которых он видел себя во время игры. Он снова и снова переживал моменты игры и настроение его значительно улучшалось, появлялись силы и желание жить. Он становился ближе к своей мечте.
Свидетельство о публикации №226111801085
с неизменным уважением и теплом,
Любовь Голосуева 21.11.2026 12:24 Заявить о нарушении
Мила Стояновская 21.11.2026 12:33 Заявить о нарушении