Аплодировать нельзя. Владимир Урусов
* * *
За любовь или ненависть эту,
или зависть, не всё ли равно,
я по белому русскому свету
расплескал золотое вино.
Не судите меня, не судите,
темень глаз твоих – преданный знак.
Был я тенью под солнцем в зените
среди самых случайных бродяг.
Не с того ли в плену и на воле
ты такая одна как страна,
где лишь мёртвый не чувствует боли
и не пьёт золотого вина.
* * *
Женщина с весёлыми глазами,
я тебя любил и не любил,
жил в тебе и смехом и слезами
и, целуя в губы, счастье пил.
Я не знаю, нежность или жалость
власть имела, верх брала над ней.
В неизбежность мимо нас умчалась
золотая стая лёгких дней.
У хмельного счастья вкус солёный,
всё пройдёт, тебе я говорю.
Я и сам из осени зелёной,
как на солнце, в прошлое смотрю.
КОЛОДЕЦ
И Бог один, и Родина одна
проходит стороной, рассыпав слёзы
и снег, согревший наши имена
под голой берестой седой берёзы.
И сразу вспоминают фонари,
о чём молчат задумчивые ели
и рассудительные снегири,
согретые дыханием метели.
И тает между небом и землёй
на зеркалах колодезного сруба
живая ртуть под коркой ледяной
в колоннах Храма, фабрики и клуба.
Ведут ступени вверх, ведут ли вниз,
и, бесконечно судьбами играя,
шумит о том, куда мы собрались,
косых дождей солома золотая.
И по следам, по кругу от крыльца
блуждает тьма, наполненная смыслом,
соединяя свет в глазах отца
и тень любви под сердцем материнским.
МОНАСТЫРЬ
Тянет душу след запутанный
на кругах тропы земной –
бездну Зосимовой Пустыни
не объедешь стороной.
И рассудовские жители,
соблюдая строгий пост,
говорят, что до Обители
много дальше, чем до звёзд...
Лучше дело иметь с сёстрами.
И молитву сотворя,
распахнётся за воротами
тишина Монастыря.
Там цветы в узорах дивные,
и возносят купола
над прозрачными руинами
волны лёгкого тепла.
И молчит Святая Троица,
затаив Благую Весть:
– Если Русь живёт и строится,
значит, смысл в заботах есть!
И сияют в стёклах гридницы
золотые небеса...
Глубже смотришь – ближе видится
дым любви, глаза в глаза.
* * *
Позвони — и я отвечу,
позови — и я приду.
Ты накинешь шаль на плечи,
словно черную беду.
Бусы красные на горле
блещут, каплями скользя.
Мы сыграли наши роли,
аплодировать нельзя.
Наклониться бы над тенью,
с губ слизнуть волшебный яд
и отдаться сновиденью,
прошлое вернуть назад.
Нежная, всплесни руками!
Но спокоен взгляд слепой —
там, за долгими гудками,
мы не встретимся с тобой.
Свидетельство о публикации №226111801163