Талант. Эпилог
«Опчество» выделило Серьге тырщика и передатчика.
Можно было работать.
Первый раз увидев тырщика, Пашка был разочарован: невосокого роста детина с огромным брюхом и маленькими свиными глазками, заплывшими жиром.
- Шарабан! - представился тот и протянул Серьге руку.
Ладонь у тырщика оказалась пухлой и влажной от пота.
Однако специалистом тот оказался самого высокого класса.
В трамвае Шарабан толкал пассажиров своим животом, наступал на ноги и огрызался на сделанные ему замечания.
Народ начинал возмущаться и смотрел только на наглого толстяка.
Пашка начинал действовать. Выбирал фраера, на вид денежного, и приближался к тому.
Стоял, притирался, стараясь определить где же тот хранит «лопатник» или «шмеля». Установив карман, он смотрел на Шарабана. Тырщик, поймав этот взгляд, действовал ещё наглее, вступая с кем-нибудь в словесную перепалку. Он кричал, взывал к кондуктору и совести пассажиров.
Фраер, забыв обо всём на свете, увлекался наблюдением за скандалом.
В этот момент Серьга делал «клевок» и добыча была у него уже в кармане.
Приближался передатчик- хромой бородатый дед, по кличке Лешак, до этого спокойно сидевший на деревянной скамейке, и незаметно для окружающих, забирал её себе.
На следующей остановке Шарабан и Лешак выходили из вагона.
Серьга оставался и покидал трамвай гораздо позже.
Первые дни Пашка очень боялся, нервничал.Перед «клеем» даже ночью не спал... Однако через месяц привык.
В полдень трамваи ходили почти пустыми. Работать становилось опасно.
Серьга в час пополудни сам отправлялся в Ростовский общественный клуб, где можно было сытно и недорого пообедать. Для Пашки это было очень важно, ведь он питался всего один раз в день.
Где харчились его напарники он не знал. Серьге это было не только не интересно, он всегда старался никогда не быть рядом с ними.
Часов в пять возобновляли свою деятельность. До позднего вечера.
Дуванили они добычу уже ночью, закончив трудовой день. В комнате у Серьги или в доме Лешака, который жил в Нахаловке. Так ростовцы прозвали ещё один криминальный городской район с официальным названием Новое Поселение.
Дуванили на троих, поэтому «доходы» были просто жалкими!
Серьга ещё должен половину отдавать Дяде Коле! Да ещё десятину «опчеству»! Да ещё «три синьки» Марине за комнату!
Ему оставались деньги только на еду...
Эта ситуация приводила Серьгу в отчаяние... Пашке казалось, что он попал в капкан.
» Рискую здоровьем, свободой, а што взамен?» - часто думал он.
В то же время Серьга размышлял, каким образом можно увеличить количество дувана.
Какой улов, если в трамваях ездят только мелкие чиновники, вроде преподавателей гимназий, приказчики низкого уровня, служанки. Иногда рабочие...
Большая удача, когда на вокзале в вагон садятся приехавшие в Ростов провинциалы с деньгами. Но таких было совсем мало, да и «грОши» свои они прятали тщательно.
Очень много приезжало торговок из близлежащих станиц с мешками полными укропа, редиски, зелёного лука...
У этих больше пятачка, завёрнутого в утирку, денег не было.
Однако иногда, совсем редко, в вагон садились простоватые на вид мужички в старых, смазанных дёгтем, сапогах, латаных рубахах с тощими котомками за плечами.
У этих глаза бегали быстро, они крутили шеями, что-то высматривая... От мужичков исходил тяжёлый дух крепкого пота и нестираных портянок.
Они всегда ехали в Нахичевань. Зачем? Серьга не мог понять и хотел об этом спросить Дядю Колю. Но как-то всё время было недосуг...
Так у этих мужичков с затравленными от то ли от испуга, то ли от удивления были деньги. И не малые!
Пачки ассигнаций мужички тщательно заворачивали в тряпицу, а затем их жёнки зашивали эти свёртки в карманы. «Для того, чтобы мошенники не упёрли!»
Шарабан, наваливаясь свои пузом на пассажиров, якобы нечаянно прижимал им какую-нибудь служанку с корзиной. Та начинала визжать и орать на жирного мужика.
Вскоре в вагоне начинался скандал. Мужички, забыв об осторожности, переключали своё внимание на ругающуюся пару.
В это время Серьга заточенной монеткой вырезал из карманов зашитые в них тряпицы с деньгами.
Действовало безотказно!
Это было исключением, а в основном дуваны были очень бедными.
Пашке каждый день снились «лопатники», набитые «карасями» (десятирублёвыми ассигнациями)...
Утром он вставал, с огорчением вздыхал и шёл на «клей».
В первый день Успенского поста задул горячий калмык.
Листья акаций от жары моментально сохли и падали на землю.
Дворники всё время убирали их, а они всё падали и падали.
Сегодня Праздник Преображения Господня, который в народе больше именуют, как Яблочный Спас.
Пашка утром лихо прыгнул в переполненный вагон трамвая. Он был один. Шарабан ушёл в запой ещё дней пять назад. Лешак позавчера объявил о том, что в Праздник Преображения Господня он на «клей» не выйдет.
Трамвай со звоном катил по ростовским улицам в сторону вокзала.
В вагоне - в основном одни бабы. В платочках и с узелками яблок в руках.
Все спешили на службу в собор.
«Грех - это, наверное, великий в такой праздник «щипать» фраеров? А што мне делать?»
Август выдался настолько неудачным, что Серьга даже стал переживать будут ли у него деньги на оплату комнаты. Если денег не будет, то Марина устроит ему жуткий скандал: с воплями на всю Богатяновку и слезами...
Пашка сегодня работал , как ширмач. Купил тонкую пачку газет «Приазовский край» и тащил их по вагону в левой руке.
Народ морщился, но пропускал его...
- «Приазовский край»! Сегодняшний номер! Самые свежие новости! - истошно орал Серьга, рассматривая публику.
«А вот и фраер!» . Мужчина в светлом костюме с бородкой был похож на учителя то ли гимназии, то ли реального училища.
Серьга уже засёк, что у того в левом кармане хорошо выглаженных брюк что-то оттопыривалось. » Шмель!» что же ещё?»
Пашка прижался к фраеру и сунул тому почти в лицо газеты.
- Дяденька, покупайте » Приазовский край» и будете знать всё! - громко попросил он и в это время сделал «золотую тырку».
- Нет! Спасибо! - недовольно пробурчал фраер и отвернув лицо, принялся смотреть в окно.
На остановке Серьга вышел из трамвая. Спрятался за угол какого-то здания, чтобы никто не увидел. Прикрылся газетами. «Тьфу! Тьфу! Это не «шмель»! Это встроенная в кожаный кошелек записная книжка и карандашик с золочённым верхом».
- Эх! - разочаровано прошептал Серьга, - не повезло! А фраер на вид был то, что надо!
Бежали дни, которые складывались в недели, а затем и в месяцы.
Вот уже скоро Рождество Христово.
«Работать» стало опаснее и очень неудобно. Ведь фраера ходили теперь в пальто или полушубках.
Сегодня утром было холодно, с неба сыпалась «крупа»... К обеду потеплело, и пошёл мелкий противный дождик. А потом резко ударил морозец. Лужи прямо на глазах стали превращаться в ледяные зеркала. Ступени и поручни трамвая покрылись тонким слоем льда.
Серьга сегодня вновь работал один. Лешак захворал: спину прихватило. Шарабан не мог прийти в себя после очередного запоя.
Серьга соорудил ширму. Опять пачка газет «Приазовский край». Шёл по вагону, предлагая купить их, а сам тем временем высматривал фраера.
В проходе стояло много людей.
Особо выделялась дородная девка: высокая в меховой шапочке, нарядном коротком полушубке и новеньких ботиночках.
- Тётенька, «Приазовский край»! Покупайте газету, тётенька! - начал упрашивать её Серьга, приближаясь вплотную.
Девка отвернула свою мясистую морду, не желая видеть настырного продавца газет.
Серьга принялся делать ошмалаш, заваливаясь на неё, когда трамвай резко поворачивал. «В полушубке, в правом кармане! «Шмель»! Толстый!»
На Казанском проспекте в вагон набилось столько людей, что Пашку буквально приплющили к девке. «Очень хорошо!» - обрадовался он и «клюнул» правый карман её полушубка.
В этот момент трамвай резко стал тормозить, и девка что-то учуяла.
Она сунула свою руку в карман полушубка... Потом посмотрела на Серьгу, который попытался отдалиться от девки.
- Украли! Украли! Кошелёк!Вор! Газетчик! Держите его! - принялась дурным голосом орать она. - С газетами - вор! Кошелёк! Добрые люди! Держите!
Серьга, расталкивая всех на своём пути, ринулся к передней двери вагона.
- Держите вора! - теперь девка бросилась за ним.
Кто-то попытался схватить Серьгу за плечо, но он вывернулся...
Бросил газеты и толкнул какого-то мужика, потом парня, и достиг выхода.
Схватился за поручни и хотел выпрыгнуть из вагона, однако в это мгновение его левая рука заскользила по мокрому поручню, Серьга завалился на бок и бессильно сполз под трамвай, на рельсы.
Жуткая боль пронзила все Пашкино тело...
- Мальчонку зарезало! За-ре-за-ло! - раздался истошный женский крик... А потом - пронзительная трель полицейского свистка и ... темнота.
Свидетельство о публикации №226111800123