Спецоперация Козий след

"Не давайте святыни псам и не бросайте
 жемчуга вашего перед свиньями… " -

Евангелие от Матфея, 7:6



"А вы, друзья, как ни садитесь,
Всё в музыканты не годитесь". -

И. А. Крылов, "Квартет"







Глава 1. Обыкновенный день в селе Благодатное



В селе Благодатное утро начиналось без особых церемоний. Солнце поднималось над огородами, петухи выясняли отношения с соседями, коровы ждали дойки, а люди занимались тем, чем занимались вчера и, скорее всего, будут заниматься завтра.

Жизнь здесь не торопилась. Впрочем, это не означало, что она стояла на месте. Просто в Благодатном считали, что спешка редко помогает делу, а иногда и вовсе мешает.

Во дворе Прокопия Савельевича Бурова день начался с обычного разговора.



- Матильда, ты завтракать собираешься или опять будешь ждать особого приглашения?



Белая ангорская коза стояла у кормушки. Длинная гладкая шерсть лежала ровными прядями, осанка была безупречной. Она посмотрела на хозяина с выражением существа, которому не вполне понятна необходимость обсуждать столь очевидные вещи.



- Ну вот, опять молчит, - проворчал Прокопий Савельевич. - С характером ты у меня, конечно.



Он подвинул кормушку поближе.

Матильда принялась за завтрак. Прокопий ещё немного постоял рядом, проверил, всё ли в порядке, и пошёл к сараю. Он никогда не говорил, что привязался к козе. Да и незачем было говорить: в хозяйстве и без слов всё видно.

У соседнего забора показался Евлампий Серапионович Бороздин. На нём была старая куртка, кепка сидела чуть набекрень. За его спиной, неторопливо переступая копытами, стояли сивый мерин Сиверий Ферапонтович Степняков и серая кобыла Аграфена Карповна Рысакова.



- Доброе утро, Прокопий Савельевич!

- И тебе не хворать, Евлампий Серапионович. Рано сегодня.

- Дела, батенька. У коней свой распорядок, у людей свой, а у меня почему-то оба сразу.



Он подошёл к ограде и посмотрел на Матильду.



- Как наша учёная особа?

- Нормально. Только с утра уже успела меня оценить.

- И как, прошёл проверку?

- Судя по всему, пока моя кандидатура её устраивает.



Евлампий усмехнулся. Он знал Матильду давно и относился к ней с тем уважением, которое обычно оставлял для людей, способных самостоятельно думать.

Из-за угла дома вышел Тихон Кузьмич Громов - крупная западносибирская лайка. Он не лаял без необходимости, но появление каждого нового человека отмечал внимательно. Сейчас он остановился возле ворот и посмотрел на дорогу.



- Что там у тебя? - спросил Прокопий.



Тихон не ответил. Он просто продолжал смотреть.

По улице шёл незнакомый мужчина с небольшой сумкой через плечо. Одет он был по-городскому, но без особой претензии на городскую важность. В одной руке держал телефон, другой поправлял ремень сумки. Увидев людей во дворе, он свернул к калитке.



- Здравствуйте. Извините, пожалуйста. Здесь Прокопий Савельевич Буров живёт?

- Здесь, - ответил хозяин. - А Вы кто будете?

- Сергей Николаевич. Представитель компании "АгроВита Нова". Мы с вами вчера договаривались. По поводу кормовой добавки.



Прокопий вспомнил. Вчера действительно звонили, долго объясняли преимущества нового продукта и предложили приехать, показать материалы. Он согласился выслушать. Отказываться от разговора только потому, что человек из компании, было бы невежливо. Но и соглашаться на всё подряд он не собирался.



- А, ну заходите. Только у нас тут не выставка.

- Я понимаю, - улыбнулся Сергей Николаевич. - Мне как раз и хотелось бы посмотреть, в каких условиях можно провести испытание.



Он поздоровался с Евлампием, затем заметил Матильду.



- Это ваша коза?

- Моя, - ответил Прокопий.

- Очень красивая. Ангорская?

- Она самая.



Сергей Николаевич присел чуть поодаль, чтобы не нависать над животным.



- У нас есть линейка продуктов и для мелкого животноводства. Но сегодня я приехал прежде всего поговорить о кормлении коров. Мы предлагаем добавку, которая, по данным наших испытаний, позволяет увеличить надои.

- Насколько увеличить? - спросил Евлампий.

- В отдельных хозяйствах результат достигал двадцати семи процентов за шесть недель. Но, разумеется, это максимальный показатель. Результаты зависят от рациона, породы, условий содержания и исходной продуктивности.



Сказано было вполне профессионально. Сергей Николаевич не обещал чудес и не пытался убеждать, что одна добавка заменит хорошее кормление и уход.

Он достал планшет.



- Вот, посмотрите. Это короткий ролик по результатам испытаний.



На экране появилась ухоженная ферма. В кадре показывали коров, кормление, доение, затем графики и довольного руководителя хозяйства. Закадровый голос уверенно рассказывал о результатах.

Прокопий смотрел без особого интереса. Евлампий, напротив, следил за цифрами.

Матильда тоже смотрела на экран.

Сначала она просто наблюдала за сменой кадров. Потом подняла голову и перестала жевать.

В ролике показали крупным планом корову у кормового стола. На левом ухе была жёлтая бирка. Через несколько секунд камера перешла на ту же, как утверждал диктор, корову - теперь уже во время доения. Бирка на левом ухе была синей.

Матильда сделала шаг к планшету.



- Верни назад, пожалуйста.



Сергей Николаевич поднял глаза.



- Что, простите?

- Ролик. На несколько секунд назад.



Прокопий посмотрел на козу, потом на представителя компании.



- Вы это, Сергей Николаевич, сделайте, как она просит. Она редко просто так просит.



Сергей Николаевич отмотал запись.

Матильда внимательно посмотрела на экран.



- Здесь у коровы на левом ухе жёлтая бирка. А здесь синяя.

- Да, - подтвердил Сергей Николаевич. - Это один и тот же животный объект в разных эпизодах съёмки.

- Вы уверены, что это одна и та же корова?



Он приблизил изображение.



- По сценарию ролика - да.

- А по номеру?



Сергей Николаевич помолчал.



- Номер в кадре не виден.

- Тогда откуда Вы знаете, что это она?



Вопрос прозвучал спокойно, без вызова. Матильда не спорила и не пыталась поймать собеседника на ошибке. Она просто хотела понять.

Сергей Николаевич снова посмотрел запись.



- Возможно, при монтаже использовали кадры с разных животных. Такое бывает, когда собирают рекламный материал из нескольких съёмочных дней. Но это не обязательно означает, что сами испытания проведены неправильно.



- Конечно, не обязательно, - согласилась Матильда. - Но если в ролике показывают одну корову, а на самом деле их несколько, хотелось бы знать, как вы учитывали надои каждой из них.



Евлампий перестал улыбаться. Он посмотрел на планшет уже внимательнее.



- А ведь вопрос-то правильный, - сказал он.



Сергей Николаевич кивнул.



- Я согласен. Но у меня нет сейчас всей первичной документации. Я могу запросить протоколы испытаний и ведомости учёта.

- Вот и запросите, - сказал Прокопий. - А то цифры красивые, а коровы у Вас, похоже, разные.



Сергей Николаевич не стал возражать. Он выглядел скорее озадаченным, чем раздражённым.



- Я обязательно уточню. Для нас тоже важно, чтобы информация была корректной.

- Это хорошо, - сказала Матильда и вернулась к кормушке.



Разговор, казалось, был окончен.

Но у калитки всё это время стоял ещё один человек. Он приехал в Благодатное навестить знакомых, которые жили в соседней улице, и остановился у двора, услышав разговор. В руках у него был телефон. Сначала он просто снимал собаку - большая лайка показалась ему интересной. Потом камера случайно захватила планшет, козу и короткий разговор.

Он не был журналистом, не занимался животноводством и вообще не собирался делать никаких открытий. Ему просто показалось забавным, что коза так внимательно смотрит рекламный ролик.



- Извините, - сказал он, опуская телефон. - А можно спросить? Она действительно всё это поняла?



Прокопий пожал плечами.



- А Вы сами как думаете?

- Ну… Я не знаю. Никогда такого не видел.

- Так теперь увидели.



Евлампий хмыкнул.



- Главное, чтобы не решили, будто она у нас по должности специалист по рекламе.



Незнакомец улыбнулся.



- Я короткий ролик снял. Если вы не против, выложу. Очень уж необычно получилось.

- Снимайте, - сказал Прокопий. - Только без всяких глупостей. Матильда не артистка.

- Понял.



Мужчина ещё раз посмотрел на козу, словно хотел убедиться, что она не собирается продолжить разговор, попрощался и пошёл дальше.

Сергей Николаевич убрал планшет.



- Прокопий Савельевич, я тогда подготовлю запрос. И отдельно проверю историю с видеоматериалом.

- Проверяйте. Мы не против хороших кормов. Мы против плохих обещаний.

- Это справедливо.



Он попрощался и направился к дороге. Тихон проводил его взглядом, но с места не сдвинулся.

Евлампий ещё немного постоял у ограды.



- Знаешь, Прокопий, я ведь за свою жизнь всяких отчётов повидал. И хорошие были, и такие, что хоть стой, хоть падай. Но чтобы корова за время одного ролика бирку поменяла - это уже интересная производственная технология.

- Не спеши, - ответил Прокопий. - Может, объяснят.

- Пусть объясняют. Только не на двадцати семи процентах.



Он ушёл к своим лошадям.

Матильда закончила завтрак и направилась к своему любимому месту возле яблони. День продолжался. В сарае требовалось убрать, в огороде - полить, а до обеда оставалось ещё немало времени.

Незнакомец тем временем добрался до дома своих знакомых, сел на крыльцо и выложил короткую запись в интернет. Подписал просто: 'Коза в деревне оказалась внимательнее рекламщиков".

Он не ожидал ничего особенного. Возможно, несколько друзей поставят отметку, кто-нибудь пошутит - и на этом всё закончится.

Но к вечеру ролик начали пересылать друг другу. Сначала в местных группах, потом в других городах. Людей удивляло не столько то, что коза заговорила, сколько то, что она заметила в рекламном видео деталь, которую не заметили люди, готовившие презентацию.

В тот же вечер запись посмотрели в одном из офисов международного консорциума "АгроВита Нова".

Сотрудник отдела коммуникаций пересмотрел её дважды, затем отправил ссылку руководителю проекта.

В сопроводительном сообщении было всего несколько слов:

"Готлиб, посмотрите. Кажется, у нас появилась проблема".

Готлиб фон Розенкранц открыл видео.

Посмотрел один раз. Потом второй. На третьем просмотре он уже не улыбался.



- Кто эта коза? - спросил он.



Ответа у сотрудника пока не было.






Глава 2. Человек с удочкой


Матвей Саввич Коробейников приехал в Россию в отпуск. Никаких особых планов у него не было: повидаться с родными и друзьями, побыть подальше от привычной бельгийской суеты, порыбачить, подышать нормальным воздухом и хотя бы на время забыть о делах.

Последнее удавалось особенно хорошо.

В тот день он отправился к озеру неподалёку от села Благодатное. Утро выдалось тихое, безветренное. Вода лежала почти неподвижно, лишь изредка расходясь кругами там, где у поверхности показывалась рыба. Матвей устроился на берегу, забросил удочку и отдался занятию, которое не требовало ни разговоров, ни объяснений, ни присутствия посторонних людей.

Рыбалка шла вполне прилично. В садке уже плескалось несколько окуней и пара ершей. Особенно крупной добычи не случилось, но Матвей никогда не считал рыбалку неудачной только потому, что рыба не желала соответствовать его ожиданиям.

К полудню он собрал снасти и направился в село. Увидев церковь, решил зайти. В Храм он заходил не по случаю и не ради любопытства. Просто так было принято у него самого: оказался рядом - зайди, поставь свечу, помолись, поздоровайся с батюшкой, если тот на месте.

Внутри было прохладно и тихо. Матвей перекрестился, немного постоял перед иконами, а затем заметил священника, выходившего из алтарной части.



- Здравствуйте, батюшка.

- Здравствуйте. Что-то я Вас прежде здесь не встречал.

- Так я здесь впервые. Из Бельгии приехал, в отпуск. Матвей Саввич Коробейников.

- Отец Алексий, - представился священник. - Очень приятно. Давно в Бельгии живёте?

- Да, уже двадцать пять лет там живу. Но в Россию наведываюсь. Родные, друзья… Да и соскучиться успеваю.

- Двадцать пять лет - немалый срок. И всё-таки Россию не забываете?

- Как её забудешь, батюшка?

- Это верно.



Матвей немного помолчал, затем добавил:



- Я как раз хотел передать Вам привет от нашего православного прихода в Бельгии. Просили поклониться.

- Вот как? Спасибо им большое. И Вы передайте от меня ответный поклон. Радостно знать, что и там наши люди держатся вместе, Храм посещают, молятся.

- Обязательно передам, батюшка.



Отец Алексий улыбнулся.



- Значит, надолго к нам?



- Пока не знаю. Отдыхаю. Рыбалка, прогулки. Сегодня вот на озере был.



- Хорошее у нас озеро. Рыба водится, места красивые.



Разговор завязался сам собой. Отец Алексий расспросил гостя о дороге, о погоде в Бельгии, о том, как там устроена приходская жизнь. Матвей отвечал охотно, но без желания превращать обычное знакомство в подробный отчёт о четверти века за границей.

Потом разговор перешёл на село.



- Благодатное у вас тихое, - заметил Матвей. - По крайней мере, пока я видел.

- Тихое, - согласился отец Алексий. - Хотя случается всякое. У нас тут, знаете ли, есть одна особа, которая порой заставляет задуматься даже людей, привыкших считать себя весьма разумными.



Матвей посмотрел на него с интересом.



- И кто же это?

- Коза. Белая ангорская. Зовут Матильда. Живёт у Прокопия Савельевича Бурова.



Матвей слегка приподнял брови.



- Коза?

- Самая обыкновенная на вид. Ну, насколько вообще можно назвать обыкновенной такую красивую козу. Но дело не во внешности. Она удивительно умна. Рассуждает, задаёт вопросы, замечает то, чего другие не замечают. Иной раз с ней поговоришь - потом ещё долго обдумываешь сказанное.



Матвей не спешил с ответом. Он посмотрел на священника, пытаясь понять, насколько серьёзно тот говорит.



- Батюшка, я, конечно, биолог, животных изучал и изучаю. Но чтобы коза рассуждала… Это Вы меня заинтриговали.

- Да я, Матвей Саввич, вовсе не собирался Вас интриговать. Просто рассказал, как оно есть.



Из глубины Храма послышалось негромкое, но весьма выразительное:



- Кхе-кхе! Позволю себе заметить, что некоторые люди и без всяких коз прекрасно обходятся без рассуждений!



Матвей обернулся.

На широком подоконнике, неподалёку от стены, сидел крупный пушистый кот. Он смотрел на гостя с таким спокойствием, словно именно ему принадлежало право решать, кого здесь следует считать достойным собеседником.

Отец Алексий улыбнулся:



- Познакомьтесь. Это Савватий Матвеевич Муромцев. Наш местный философ и знаток человеческих слабостей.

Кот чуть заметно шевельнул усами.



- Не преувеличивайте, батюшка. Я лишь наблюдаю. Выводы люди делают сами, причём далеко не всегда правильные.



Матвей перевёл взгляд с кота на священника. Затем снова посмотрел на кота.



- Так… Понятно.

- А это ещё не всё, - сказал отец Алексий. - Есть у нас и другой известный житель.



У церковной двери стоял роскошный петух. Высокий, статный, с блестящим оперением и гордой осанкой. Он держался с таким достоинством, будто не просто находился в Храме, а нёс здесь ответственную службу.



- Ермолай Поликарпович Благовестов, - представил его отец Алексий. - Наш звонкоголосый певец. По утрам будит всё село.

- И не только будит, - негромко добавил Савватий. - Иногда испытывает терпение тех, кто предпочёл бы поспать.

- Искусство требует жертв, - важно произнёс Ермолай Поликарпович.

- Особенно от окружающих, - заметил кот.



Петух сделал вид, что не расслышал.

Матвей невольно улыбнулся. За последние несколько минут его представление о тихом сельском приходе заметно изменилось.



- Так… Понятно. Значит, у вас тут не совсем обычный приход.

- Зато скучать не приходится, - ответил отец Алексий.



Матвей ещё раз посмотрел на Савватия и Ермолая, потом обратился к священнику:



- А эта Ваша Матильда… С ней можно познакомиться?

- Конечно. Если Прокопий Савельевич будет дома, он Вас познакомит. Только предупреждаю: Матильда сама решает, с кем и о чём разговаривать.

- Это уже интересно, - сказал Матвей. - Я бы хотел на неё посмотреть. И поговорить, если она, конечно, сочтёт нужным.

- Посмотрим, посмотрим… - протянул Савватий.



В его голосе не было ни насмешки, ни особого одобрения. Скорее, кот обозначил, что торопиться с выводами пока рано.

Матвей попрощался с отцом Алексием, ещё раз попросил передать привет прихожанам и вышел из Храма.

На улице он остановился, посмотрел на колокольню и улыбнулся своим мыслям.

Отпуск обещал быть интереснее, чем он предполагал.

Он приехал в Благодатное порыбачить. А теперь выяснилось, что в селе живёт коза, способная рассуждать, кот, который комментирует человеческую глупость, и петух, считающий утреннее пение искусством.

Матвей поправил ремень сумки с рыбацкими принадлежностями и направился к выходу из церковного двора.

С профессиональной точки зрения ему уже хотелось познакомиться с Матильдой.

Но он пока не знал главного: Матильда тоже не любила торопиться со знакомствами. И если кто-то рассчитывал, что одного слова "биолог" будет достаточно для немедленного расположения, тому предстояло немного подождать.







Глава 3. Первое знакомство


На следующее утро Матвей Саввич Коробейников проснулся с мыслью, что вчерашний разговор в сельском Храме всё-таки не выходил у него из головы.

Коза, которая рассуждает.

Само по себе это звучало достаточно необычно. Биологу, конечно, приходилось встречать животных с весьма развитыми способностями к обучению, памятью и сложному поведению. Он знал, насколько часто люди принимают привычки животного за человеческие качества, а случайное совпадение - за проявление разума. Но отец Алексий не производил впечатления человека, склонного к выдумкам. Да и кот Савватий Матвеевич, судя по всему, не страдал избытком фантазии. По крайней мере, говорил он вполне осмысленно.

Матвей усмехнулся.



- Ну и компания у них там…



Позавтракав, он решил всё-таки разыскать Прокопия Савельевича. Отец Алексий объяснил ему, где находится его дом. Дорогу Матвей запомнил, хотя в небольшом селе заблудиться было бы непросто.

Двор Бурова он узнал не сразу: обычный сельский двор, крепкий забор, хозяйственные постройки, аккуратно сложенные дрова. Ничего такого, что обещало бы встречу с выдающимся представителем животного мира.

Правда, у калитки лежала собака.

Большая лайка подняла голову, едва Матвей приблизился. Не залаяла, не вскочила, а просто внимательно посмотрела на незнакомца. Взгляд был спокойный, но такой пристальный, что Матвей невольно остановился.



- Здравствуй, хозяин, - негромко сказал он собаке. - Я, собственно, не к тебе.



Лайка продолжала смотреть.

Из-за дома послышался мужской голос:



- Тихон! Кого там принесло?



Через минуту появился крепкий пожилой мужчина в рабочей куртке. Лицо у него было загорелое, широкое, с густыми седыми бровями. Он вытер руки о полотенце и посмотрел на гостя.



- Здравствуйте. Вы к кому?

- Добрый день. Матвей Саввич Коробейников. Вчера был в Храме, разговаривал с отцом Алексием. Он мне про вашу Матильду рассказал.



Мужчина чуть прищурился.



- А-а. Значит, к козе пожаловали?

- Если позволите.

- Да что ж не позволить. Только предупреждаю: она у нас особа самостоятельная. Сама разберётся, хочет с Вами знакомиться или нет.

- Это я уже слышал, - улыбнулся Матвей.

- Ну, тогда проходите. Прокопий Савельевич Буров. А это Тихон Кузьмич Громов. Он у нас за порядок отвечает.



Пёс, словно услышав собственное имя с отчеством, поднялся и отошёл в сторону, не сводя с гостя глаз.



- Вижу, служба серьёзная, - заметил Матвей.

- Серьёзная. И без выходных. Особенно когда кто-нибудь чужой приходит.



Прокопий провёл гостя во двор.



- Матильда! - позвал он. - Тут к тебе человек пришёл!



Из-за сарая показалась белая коза.

Матвей ожидал увидеть обычное животное, пусть даже очень красивое. Но Матильда действительно была необыкновенно хороша. Длинная гладкая белая шерсть лежала ровно, без спутанных клочков, движения были лёгкими и уверенными. Она держалась прямо, с каким-то удивительным достоинством. Не суетилась, не бросалась навстречу, а остановилась в нескольких шагах и внимательно посмотрела на незнакомца.

Матвей тоже не стал приближаться.



- Здравствуй, Матильда, - произнёс он.



Коза слегка повернула голову.



- Здравствуйте.



Матвей замер на мгновение. Он, конечно, ожидал услышать что-то необычное, но одно дело - рассказ священника, и совсем другое - спокойное приветствие, произнесённое прямо перед ним.

Прокопий Савельевич, заметив его реакцию, усмехнулся:



- Ну вот. Теперь сами слышали.



Матвей медленно перевёл взгляд с козы на хозяина, потом снова на Матильду.



- Здравствуйте, - повторил он. - Очень приятно познакомиться.

- Это мы ещё посмотрим, - ответила коза.



Прокопий хмыкнул.



- Вот видите. Я же говорил: сама решит.



Матвей не улыбнулся. Не потому, что ему было не смешно, а потому, что в голове уже работал профессиональный интерес. Он внимательно смотрел на Матильду, стараясь не упустить ни одной детали.



- Отец Алексий рассказывал о Вас, - сказал он.

- Надеюсь, ничего лишнего?

- Нет. Только что Вы умны, наблюдательны и умеете рассуждать.

- Батюшка человек деликатный. Мог бы добавить, что иногда я бываю упряма.

- Это Вы сами о себе говорите?

- А Вы предпочитаете, чтобы обо мне говорили другие?



Матвей чуть улыбнулся.



- Справедливое замечание.



Матильда снова посмотрела на него, теперь уже чуть внимательнее.



- Отец Алексий сказал, что вы приехали из Бельгии.

- Да. Живу там давно, но сейчас в отпуске в России.

- И решили потратить отпуск на знакомство с козой?

- Признаться, такого пункта в моих планах не было. Но обстоятельства оказались интересными.

- Обстоятельства, значит, - произнесла Матильда. - Удобное слово. Им часто объясняют то, чего не могут объяснить иначе.



Прокопий покосился на гостя. Матвей же, кажется, окончательно забыл, что пришёл сюда всего лишь из любопытства.



- Вы всегда так разговариваете? - спросил он.

- А Вы всегда задаёте вопросы, ответы на которые уже получили?



Матвей рассмеялся.



- Пожалуй, заслужил.

- Это хорошо, что Вы способны признавать очевидное.



Прокопий Савельевич покачал головой:



- Ну всё, Матильда. Дай человеку хоть немного освоиться. Он только пришёл.

- Я не мешаю ему осваиваться, Прокопий Савельевич. Я знакомлюсь.

- Да уж, знакомство у вас, я смотрю, деловое.



Матвей присел на скамью у стены, не пытаясь сократить расстояние между собой и козой.



- Если позволите, я хотел бы задать Вам несколько вопросов.

- Вы ещё даже не спросили, удобно ли мне отвечать.

- Тогда начнём с этого. Вам удобно?



Матильда выдержала небольшую паузу.



- Пока терпимо.

- Уже неплохо, - заметил Прокопий.

- Не торопитесь радоваться, - спокойно сказала коза.



Матвей снова улыбнулся. Ему нравилась её манера держаться. Но он пока не собирался делать выводы. Слишком мало времени прошло, слишком необычна была сама ситуация. Он хотел понять, что именно перед ним: удивительное животное, необычайно тонко чувствующее человека, или нечто, для чего у него пока не находилось объяснения.



- Вы сказали, что живёте в Бельгии, - продолжила Матильда. - А здесь надолго?

- Пока на несколько недель. Потом вернусь.

- Значит, Вы не собираетесь здесь обосновываться?

- Нет, у меня там дом, работа, дочь.

- И всё же Вы приехали сюда.

- В Россию я приезжаю не впервые.

- Я не о России. Я о Благодатном.



Матвей посмотрел на неё с интересом.



- А, вот Вы о чём. Нет, раньше я здесь не бывал.

- Тогда Вам многое предстоит узнать.

- Надеюсь.



Матильда чуть повернула голову, словно решила закончить разговор. Потом посмотрела на Прокопия:



- Ты говорил, что у нас сегодня дела.

- Говорил.

- Так, может быть, займёмся ими? А то наш гость уже начал собирать сведения.



Матвей поднялся.



- Не буду Вас задерживать. Спасибо за знакомство, Прокопий Савельевич. И Вам, Матильда.

- До свидания, Матвей Саввич.



Он направился к калитке. Тихон Кузьмич проводил его взглядом, но на этот раз не поднялся.

Когда гость вышел за ворота, Прокопий посмотрел на Матильду:



- Ну и как тебе наш биолог?

- Пока никак.

- Это почему?

- Потому что я его ещё не знаю.

- А вроде разговорились.

- Разговор - это ещё не знакомство, Прокопий Савельевич.



Хозяин усмехнулся и отправился по своим делам.

Матильда осталась стоять посреди двора. Ей тоже было любопытно, что за человек пожаловал из далёкой Бельгии. Но любопытство - ещё не доверие. А доверие, как она считала, следовало заслужить.

Матвей же шёл по сельской улице и думал о том, что вчерашний рассказ отца Алексия оказался не преувеличением.

Он встретил необыкновенную козу.

Но самое интересное заключалось даже не в том, что она говорила. Она слушала, оценивала собеседника, замечала интонации и не спешила отвечать только ради поддержания разговора.

Матвей знал, что в науке опаснее всего две вещи: слишком быстрое объяснение и слишком поспешный вывод.

Поэтому он решил пока не объяснять ничего.

Просто понаблюдать.







Глава 4. Старый агроном и новые знакомства


На третий день пребывания в Благодатном Матвей Саввич Коробейников решил снова сходить к озеру. Рыбалка ему нравилась не только уловом. На берегу можно было спокойно посидеть, подумать, а если повезёт - вообще ни с кем не разговаривать.

Последнее обстоятельство он ценил всё больше.

Однако в этот раз рыбалка закончилась раньше обычного. Клёв был слабый, ветер поднялся, и Матвей, собрав снасти, направился обратно в село.

У околицы он заметил двух лошадей. Одна - крупная, серая, стояла у обочины и с видом глубокого неудовольствия наблюдала за происходящим вокруг. Вторая, серая кобыла, щипала траву неподалёку, время от времени поднимая голову и поглядывая на своего спутника.

Рядом с ними возился пожилой мужчина в клетчатой рубашке и старой куртке. Он пытался поправить ремень на упряжи, одновременно ведя с лошадьми обстоятельную беседу.



- Сиверий Ферапонтович, я тебя убедительно прошу: не надо изображать из себя памятник сельскому хозяйству. Мы с тобой не на выставке. Надо пройти ещё немного.



Серый мерин переступил с ноги на ногу, но с места не двинулся.



- Вот ведь характер! - вздохнул мужчина. - Сколько лет знакомы, а всё ещё считаешь, что последнее слово должно быть за тобой.



Кобыла тихо фыркнула.



- А ты, Аграфена Карповна, не радуйся. Тебя это тоже касается.



Матвей невольно улыбнулся.



- Добрый день, - поздоровался он, подходя ближе.



Мужчина обернулся.



- Здорово, коли не шутишь. Рыбак, что ли?

- Вроде того.

- Улов есть?

- Сегодня не особенно.

- Ничего. Рыба - народ самостоятельный. Не всегда понимает, что от неё требуется.



Матвей рассмеялся.



- Это точно.

- Евлампий Серапионович Бороздин, - представился мужчина. - А это мои товарищи: Сиверий Ферапонтович Степняков и Аграфена Карповна Рысакова.



- Матвей Саввич Коробейников. Очень приятно.

- Взаимно. Вы у нас недавно?

- Несколько дней назад приехал. В отпуск.

- А-а. Значит, ещё не успели узнать, кто у нас чем дышит.

- Пока только знакомлюсь.



Евлампий внимательно посмотрел на него.



- Это правильно. Сначала познакомиться, потом выводы делать. А то нынче некоторые выводы делают раньше знакомства. Особенно по телевизору.

Он наконец поправил ремень и похлопал Сиверия по шее.



- Ну, пошли, философ серый. Не заставляй людей ждать.



Мерин нехотя двинулся.



- Вы с лошадьми давно? - спросил Матвей.

- Давно. Раньше агрономом работал. Землю изучал, растения, урожайность. Теперь вот хозяйство для души. Хотя, если честно, душа иногда требует отпуска от хозяйства.

- Понимаю. Я тоже биолог по образованию.

- Вот как! Значит, коллега. А что изучали?

- В основном лесные древесные породы. Селекция, изменчивость, отбор. Потом уже жизнь занесла в другие области.

- Вон оно как. А я всё больше с полем имел дело. Но наука, знаете ли, наука. Без неё никуда. Только иногда учёные так далеко уходят в свои рассуждения, что потом не могут найти дорогу обратно.

- Такое случается, - согласился Матвей.



Евлампий прищурился:



- А Вы, случайно, не тот биолог, который к Матильде ходил?



Матвей удивился:



- Уже известно?

- В Благодатном, батенька, новости не бегают. Они здесь просто не успевают состариться. Кто-то увидел, кто-то услышал, кто-то добавил подробностей - и готово.

- Ясно. Познакомился вчера. Удивительное животное.

- Удивительное, это верно. Только не вздумайте ей об этом часто говорить. Она и без того высокого мнения о себе.

- Евлампий Серапионович! - раздался спокойный голос со стороны дороги.



Матильда стояла у невысокого забора. Её белая шерсть была чистой и гладкой, а сама она выглядела так, словно вышла не со двора, а на официальную встречу.



- Я всё слышу.

- А я и не сомневался, Матильда, - ответил Евлампий. - У тебя слух лучше, чем у некоторых сельских телефонов.

- И память, - добавила коза.

- Вот за это я тебя и уважаю. Ничего не забываешь.



Матильда перевела взгляд на Матвея.



- Опять Вы, Матвей Саввич.

- Надеюсь, не помешал?

- Пока нет. Но Вы, кажется, быстро осваиваетесь.

- Стараюсь не злоупотреблять гостеприимством.

- Это разумно.



Евлампий посмотрел на них обоих и усмехнулся:



- Ну, вижу, знакомство продолжается. Матвей Саввич, а Вы сегодня вечером свободны? Заглядывайте ко мне на чай. А кое-что и покрепче найдётся, если интересуетесь.

- Чай - с удовольствием. А насчёт покрепче посмотрим.

- Правильный ответ. Сразу видно, человек не торопится с выводами.



Матильда чуть склонила голову:



- Евлампий Серапионович, вы опять собираетесь угощать гостей своей хреновухой?

- А что такого? Хрен у меня растёт исключительно для научных целей.

- Разумеется. И, судя по вашим объяснениям, исследования идут весьма успешно.

- Наука требует времени, Матильда. Хреновуха, батенька, должна быть настоянной, а не торопливой. Как и любое серьёзное дело.



Матвей рассмеялся.



- С этим трудно спорить.

- Вот и отлично. Значит, договорились. Завтра заглядывайте. Посидим, поговорим о науке, о жизни. А заодно выясним, что у Вас за биологическая специальность такая, что даже козами интересуетесь.

- Я не только козами интересуюсь.

- Это хорошо. А то у нас тут одна уже есть. Второй специалист по ней может оказаться излишним.



Матильда посмотрела на Евлампия.



- Вы, Евлампий Серапионович, как всегда, весьма деликатны.

- Стараюсь соответствовать обществу.



Аграфена Карповна тихо фыркнула, а Сиверий Ферапонтович наконец перестал изображать памятник и сделал ещё несколько шагов.

Матвей попрощался и пошёл дальше. За спиной он услышал, как Евлампий снова обратился к лошадям:



- Ну вот, познакомились. А теперь, уважаемые коллеги, двигаемся. Не будем задерживать прогресс.



Матвей улыбнулся.

В Благодатном, похоже, каждый новый день приносил знакомство с кем-нибудь необычным. И всё же он начинал понимать, что дело не только в говорящей козе. Здесь вообще умели разговаривать - и люди, и животные. Причём некоторые люди, судя по всему, не всегда могли похвастаться преимуществом перед животными.

А завтра его ждал чай у бывшего агронома.

Матвей почему-то подозревал, что разговор будет интересным.






Глава 5. Наука, хрен и прочие настойки


На следующий день Матвей Саввич Коробейников отправился к Евлампию Серапионовичу Бороздину ближе к вечеру.

Адрес он запомнил ещё со вчерашнего разговора. Дом оказался добротным, с просторным двором, ухоженным огородом и небольшим садом. У крыльца стояла деревянная скамья, а возле стены висели связки сушёных трав. На огороде виднелись ровные грядки, и среди них особенно выделялась одна, огороженная невысоким частоколом.



Матвей остановился возле калитки.



- Хозяева дома?

- А кто ж ещё? - раздалось из-за сарая. - Заходите, Матвей Саввич! Калитка не кусается.



Евлампий вышел навстречу, вытирая руки о полотенце.



- Проходите, проходите. Я уж думал, Вы передумали.

- Договорились - значит, договорились.

- Вот это правильный подход. А то нынче слово дают легко, а держат с трудом. Особенно если оно не подкреплено печатью и тремя свидетелями.

- И протоколом заседания, - добавил Матвей.



Евлампий рассмеялся:



- О! Вижу, Вы человек подготовленный. Значит, поговорим.



Он провёл гостя в дом. В комнате было чисто и уютно. На столе уже стояли тарелка с солёными огурцами, нарезанный хлеб, миска с картошкой и небольшая тарелка с домашним салом.



- Присаживайтесь. Чай сейчас поставлю.

- Помочь?

- Нет уж. Гость должен отдыхать. А хозяин - показывать, что он ещё на что-то способен.



Матвей сел за стол и огляделся. На стене висели старые фотографии: молодые люди в поле, трактор, группа агрономов возле какого-то стенда с графиками. На одной фотографии Евлампий был значительно моложе, но узнавался сразу - те же усы, тот же взгляд.



- Это Вы? - спросил Матвей.

- Я, батенька. В молодости. Тогда ещё думал, что сельское хозяйство можно наладить одними грамотными решениями.

- А теперь?

- Теперь знаю: грамотных решений мало. Надо ещё, чтобы их кто-нибудь исполнял.

- Знакомая проблема.



Евлампий поставил на стол чайник и сел напротив.



- Ну, рассказывайте, Матвей Саввич. Как Вас из лесной науки в Бельгию занесло?

- Долгая история. Сначала занимался селекцией древесных пород, изучал изменчивость, отбор. Потом переехал. В Бельгии пришлось подтверждать образование, потом защитил докторскую по биологии. Некоторое время работал в научном учреждении.

- А потом?

- Потом попробовал себя в прикладной науке, в селекции рапса. Но там у нас с некоторыми коллегами не всегда совпадало понимание того, что именно мы изучаем.

- Это как же?

- Я однажды заговорил об аллелях. Выяснилось, что не все считают нужным знать, что это такое.



Евлампий медленно отставил чашку.



- То есть Вы работали в селекции, а некоторые специалисты не знали, что такое аллель?

- Не все, конечно. Но такие встречались.

- И как же они собирались что-нибудь отбирать?

- По внешнему виду, наверное.



Евлампий посмотрел на него с уважением.



- Матвей Саввич, я теперь понимаю, почему вы приехали в отпуск. После такого человеку необходимо восстановить веру в человечество.



Оба рассмеялись.



- Впрочем, - продолжил Матвей, - потом я решил, что мне больше нравится работать с растениями, чем объяснять людям, почему растения устроены именно так. Устроился в садовый центр. Там всё проще: растение либо прижилось, либо нет. И спорить с ним бесполезно.

- Хорошо сказано. Хотя и с растениями бывает непросто. Особенно если хозяин считает, что поливать надо исключительно по настроению.

- Или удобрять всем подряд, что попалось под руку.

- Вот! - Евлампий поднял палец. - А потом удивляются, почему огурцы растут не туда.



Он на мгновение задумался и добавил:



- Хотя огурцы, конечно, народ терпеливый. В отличие от некоторых людей.



Матвей посмотрел на фотографии.



- А Вы давно агрономией занимались?

- Почти всю жизнь. В хозяйстве, потом в районной системе. Всякого насмотрелся. Были и хорошие урожаи, и неудачи. Но самое интересное начиналось, когда приезжало начальство.

- С проверкой?

- С проверкой, с совещанием, с планом мероприятий. Иногда всё сразу. Один раз приехала комиссия выяснять, почему урожайность не соответствует прогнозу. Я им говорю: лето было сухое, осадков мало. Они мне в ответ: "А почему не обеспечили выполнение плана?".

- И что Вы?

- Спросил, не хотят ли они заодно обязать дождь идти по графику. В протокол это, правда, не вошло.



Матвей засмеялся.



- Жаль. Исторический документ был бы.

- Да куда там. У нас вообще многое в протоколы не попадает. Зато то, чего никто не говорил, иногда попадает в полном объёме.



Евлампий поднялся, подошёл к буфету и достал небольшую бутылку с тёмной жидкостью.



- Ну, а теперь перейдём к другой области исследований.

- Это и есть та самая хреновуха?

- Она самая. Собственного производства. Рецептура проверена временем, сырьё отечественное, технология авторская.

- Сертификация имеется?

- Конечно. У меня лично.



Матвей улыбнулся.



- Строгий контролёр.

- А то! Я себе плохого не позволю.



Евлампий поставил на стол две маленькие рюмки. Напиток оказался прозрачным, с лёгким золотистым оттенком.



- Особый у меня хрен, - пояснил хозяин, заметив, что Матвей рассматривает бутылку.

- Чем особый?

- Тем, что растёт исключительно для научных целей.

- А грядка за частоколом?

- Опытный участок.

- Понятно. Секретная селекционная линия?

- Совершенно верно. Допуск ограничен. Даже Аграфене Карповне туда соваться не разрешаю.



Матвей рассмеялся.



- А она, судя по характеру, не очень-то любит ограничения.

- Вы ещё не знаете Аграфену. Она, если захочет, и частоколу объяснит, почему тот стоит не на своём месте.



Они чокнулись и выпили понемногу.

Матвей оценил напиток.



- Хорошая настойка. Мягкая, но хрен чувствуется.

- Вот именно! Не должна она обжигать всё подряд. Хреновуха, батенька, должна согревать, а не устраивать внутри человека сельскохозяйственную реформу.



Матвей едва не поперхнулся от смеха.



- Это, пожалуй, самое точное определение, которое я слышал.

- Записывайте. Наука обязана сохранять ценные наблюдения.



Некоторое время они ели, пили чай и разговаривали о хозяйстве. Евлампий расспрашивал Матвея о бельгийских садах, о сортах растений, о том, как устроено сельское хозяйство в Европе. Матвей отвечал без желания идеализировать чужие порядки.



- Знаете, - сказал он, - везде есть хорошие специалисты и есть люди, которые занимают место специалиста. География тут мало что меняет.

- Это точно. У нас тоже хватает тех, кто умеет занимать место. Иногда даже очень успешно.

- Главное, чтобы после них хоть что-нибудь оставалось.

- Вот это Вы правильно заметили.



Евлампий налил гостю ещё чаю.



- А Вы, Матвей Саввич, давно с Матильдой знакомы?

- Всего второй раз виделись.

- И как впечатление?



Матвей не сразу ответил.



- Пока осторожное. Она очень наблюдательна. И, кажется, прекрасно понимает, какое впечатление производит на людей.

- Тут Вы правы. Только не подумайте, что она старается кому-то понравиться. Матильда вообще не из таких.

- Я заметил.

- У неё своя голова на плечах. Иногда, правда, эта голова доставляет Прокопию Савельевичу немало хлопот.

- А он как к этому относится?



Евлампий усмехнулся.



- Как человек, который давно понял: спорить с Матильдой можно, но рассчитывать на лёгкую победу не стоит.



Матвей задумался.



- Мне хотелось бы понять, как у неё устроено мышление. Не в смысле дрессировки или условных реакций. Я пока не вижу оснований считать, что это просто выученные ответы.



Евлампий внимательно посмотрел на гостя.



- Вот и не спешите. Она не любит, когда её пытаются объяснить раньше, чем выслушали.

- Я постараюсь этого не делать.

- Тогда, может, и поладите.



За окном уже темнело. В саду тихо шелестели листья, где-то за огородом негромко заржала лошадь.



- Это Сиверий, - пояснил Евлампий. - Наверное, Аграфена опять что-то ему сказала.

- Он у Вас, кажется, весьма самостоятельный.

- Самостоятельный - не то слово. Иногда мне кажется, что я у них обоих на содержании.



Матвей улыбнулся.



- Хорошо, когда есть с кем поговорить.

- Это верно. Хотя иногда лучше помолчать. Особенно если собеседник - Сиверий Ферапонтович. У него на некоторые вопросы один ответ: не двигаться.



Евлампий посмотрел на гостя и вдруг спросил:



- А Вы надолго в России?

- Ещё несколько недель. Потом обратно в Бельгию. Там дочь, работа, привычная жизнь.

- Значит, успеете ещё и у нас побывать.

- Надеюсь.

- Тогда не пропадайте. У нас тут, знаете ли, без Вас тоже жизнь идёт. Но с вами, возможно, будет интереснее.



Матвей поднял чашку.



- За интересную жизнь?

- За разумную жизнь, Матвей Саввич. А интересная уж как-нибудь приложится.



Они чокнулись чашками.

И в этот вечер Матвей впервые почувствовал, что в Благодатном у него появились не просто знакомые, а люди, с которыми можно было говорить без необходимости подбирать каждое слово.

Он ещё не знал, что совсем скоро разговоры о науке, животных и сельском хозяйстве приобретут совершенно иной характер.

Пока же всё было просто: чай, старый агроном, немного хреновухи и два человека, которым явно было о чём поговорить.







Глава 6. У каждого своя правда


Матвей Саввич вернулся в гостевой дом уже затемно.

Дом оказался именно таким, каким и должен быть небольшой сельский гостевой дом: чистым, тихим, без ненужной роскоши и без попыток изобразить из себя загородный отель. Хозяйка, женщина лет пятидесяти с внимательными глазами, встретила его на пороге.



- Поздновато Вы сегодня, Матвей Саввич.

- Наука задержала, - ответил он, снимая куртку.

- Это которая наука?

- Та, что с хреном.



Хозяйка посмотрела на него с лёгким недоумением, но расспрашивать не стала. Видимо, за время работы с приезжими она усвоила: не всякий человек, вернувшийся вечером с запахом настойки, обязательно нуждается в допросе.



- Чайник на кухне. Если захотите поесть, в холодильнике молоко, сыр, хлеб. Только дверь за собой не забудьте закрыть.

- Обязательно. Спасибо.



В своей комнате Матвей ещё некоторое время вспоминал разговор с Евлампием Серапионовичем. Старый агроном оказался человеком редкого склада: знал цену и хорошей шутке, и хорошему вопросу. А главное - не пытался казаться умнее, чем был. В науке, как и в жизни, это встречалось не так уж часто.

Матвей поставил телефон на зарядку, проверил сообщения и увидел короткое от Глафиры.

"Папа, как дела? Коза ещё не съела тебя?".

Он усмехнулся и ответил:

"Пока нет. Она изучает меня. Думаю, решение ещё не принято".

"Тогда веди себя прилично".

"Савишна, я всегда веду себя прилично. Просто окружающие не всегда готовы это оценить".



Дочь прислала смеющийся смайлик. Матвей отложил телефон и вскоре уснул.



Около пяти утра его разбудил голос.

Голос был сильный, уверенный и, судя по всему, совершенно не считавшийся с тем, что некоторые граждане предпочитают спать до завтрака.

Матвей открыл глаза.

За окном ещё стояла предрассветная темнота. Он посмотрел на часы.



- Четыре сорок семь… - пробормотал он. - Ну, конечно. В такое время приличные люди ещё спят, а некоторые уже дают концерты.



За окном раздалось новое протяжное пение.

Матвей вспомнил Ермолая Поликарповича Благовестова - того самого петуха, о котором накануне рассказывал отец Алексий. Судя по голосу, сомневаться в личности исполнителя не приходилось.



- Талант, ничего не скажешь, - произнёс Матвей и перевернулся на другой бок.



Но сон уже ушёл. В конце концов, он приехал в Россию отдыхать, а не соблюдать бельгийский распорядок дня.

Позавтракав на общей кухне, Матвей собрался выйти. Хозяйка гостевого дома уже хлопотала у плиты.



- Рано сегодня, Матвей Саввич.

- Здесь рано не бывает. Здесь просто петухи работают без выходных.

- Это Вы про нашего Ермолая? Привыкнете.

- Надеюсь, он тоже привыкнет к мысли, что у него есть слушатели, которые не всегда заказывали концерт.



Хозяйка улыбнулась.



- Вы к Прокопию Савельевичу?

- Думаю, загляну. А потом, может, к озеру.

- Тогда по центральной улице идите. Только у Бурова собака серьёзная. Не пугайтесь.

- Я уже знаком с Тихоном. Он меня пока не съел.

- Ну, значит, Вы ему понравились.

- Или он ещё не определился.



Хозяйка рассмеялась, а Матвей вышел на улицу.



Прокопия Савельевича он встретил не у дома, а возле сарая. Хозяин возился с какой-то металлической деталью, время от времени прикладывая её к верстаку и хмурясь.

Тихон Кузьмич лежал неподалёку, положив голову на лапы. Увидев Матвея, он поднялся, внимательно посмотрел на гостя и, узнав его, снова улёгся.



- Здравствуйте, Прокопий Савельевич.

- А, Матвей Саввич! Здорово. Вы, я вижу, к нашим порядкам быстро привыкаете.

- Если Вы про петуха, то он сегодня особенно убедительно объяснял, что утро наступило.

- Ермолай? Он у нас человек принципиальный. То есть птица. Словом, неважно.



Прокопий отложил деталь.



- Вы вчера у Евлампия были?

- Был. Чай пили, разговаривали. Потом выяснилось, что у него чай не единственное средство для поддержания беседы.

- Это он умеет, - усмехнулся Прокопий. - А хреновуху свою показывал?

- Не только показывал.

- Ну, значит, вечер прошёл не зря.



Из-за угла дома появилась Матильда. Белая шерсть была аккуратно вычесана, движения - неторопливы и исполнены достоинства. Она остановилась, взглянула на Матвея, затем перевела взгляд на Прокопия.



- Доброе утро, Матвей Саввич.

- Доброе, Матильда.

- Вы, я вижу, не забыли дорогу.

- Пока нет. Хотя после вчерашнего вечера у Евлампия некоторые повороты могли бы показаться мне незнакомыми.



Матильда посмотрела на него с лёгким неодобрением.



- Надеюсь, это не повлияло на ваши профессиональные способности.

- Пока не замечал.

- Хорошо. У меня к Вам есть один вопрос.



Прокопий покосился на козу.



- Вот ведь. С утра пораньше уже вопросы.

- А что такого? - спокойно ответила Матильда. - Если ждать, пока человек сам догадается, можно и до обеда не дождаться.



Она повернулась к Матвею.



- Вы ведь разбираетесь в биологии?

- В некоторых её областях.

- Тогда, возможно, посмотрите на один предмет. Мне он не очень нравится.

- Что именно?

- Корм. Новую партию привезли вчера.



Прокопий нахмурился.



- Да что ты к нему пристала? Корм как корм. Поставщик говорит, состав хороший, всё по нормам.

- Поставщик много чего говорит, — заметила Матильда. - Но есть его почему-то предлагают мне.

- Матильда, ты же его ещё толком не пробовала.

- Именно поэтому и предлагаю сначала разобраться, а потом делать выводы.



Матвей посмотрел на Прокопия.



- А можно взглянуть?

- Да пожалуйста. Только я сразу предупреждаю: мешок новый, пломба целая. Никаких претензий к поставщику пока нет.

- Я и не собираюсь предъявлять претензии. Просто посмотрим.



Прокопий провёл его в сарай. У стены стоял раскрытый мешок с кормовой смесью. На этикетке красовался знакомый логотип "АгроВита Нова". Ниже были указаны состав, рекомендации по применению, номер партии и дата изготовления.



Матвей наклонился, внимательно прочитал этикетку, затем взял небольшую щепоть корма и растёр между пальцами.



- Запах другой, - сказал он.

- Вот! - тут же отозвалась Матильда. - Я именно об этом и говорю.

- Подождите, - спокойно остановил её Матвей. - Отличие запаха ещё не означает, что корм плохой. Разные партии могут отличаться по сырью, хранению, влажности. Надо знать состав и условия производства.



Он ещё раз посмотрел на маркировку.



- Есть документы на эту партию?

- В накладной всё указано, - ответил Прокопий. - А что ещё нужно?

- Паспорт качества, сведения о составе, результаты контроля. Если корм позиционируется как специальный продукт, должны быть и данные испытаний.

- Продавец уверял, что всё проверено.

- Возможно. Но слова продавца и документы - не одно и то же.



Матильда чуть склонила голову.



- Вот теперь мы говорим предметно.



Прокопий вздохнул.



- Ладно. Позвоню им. Пусть пришлют всё, что положено.

- И пока не смешивайте его со старым кормом, - посоветовал Матвей. - Отложите образец отдельно, сохраните упаковку. Если понадобится проверка, важно знать, что именно исследовали.



- Хорошо.

- И ещё: я не могу по одному взгляду определить, безопасен этот корм или нет. Для этого нужны лабораторные анализы. Не будем заранее обвинять людей.



Матильда посмотрела на него внимательно.



- Я никого и не обвиняю. Я задаю вопросы.

- Это я уже заметил.

- Хорошо. Значит, мы друг друга понимаем.



Тихон, до сих пор молча наблюдавший за происходящим из дверей сарая, негромко фыркнул.



- А ты что скажешь, Тихон Кузьмич? - спросил Прокопий.



Пёс посмотрел на мешок, затем на хозяина. Ответа не последовало.



- Вот и он считает, что торопиться не надо, - заключил Прокопий.

- Не думаю, что он вообще интересуется кормовой документацией, - заметил Матвей.

- А зря. Некоторые люди тоже не интересуются, а потом удивляются.



Матильда одобрительно кивнула.



- В этом Прокопий Савельевич прав.



В это же время в одном из европейских офисов "АгроВита Нова" проходило совещание, посвящённое текущим вопросам продвижения продукции.

Большой экран занимал почти всю стену. На столе стояли графины с водой, чашки, аккуратно разложенные папки и таблички с фамилиями участников. За окнами виднелся ухоженный городской пейзаж, вполне соответствовавший представлению организаторов о международном деловом успехе.

Готлиб фон Розенкранц сидел во главе стола. Перед ним лежала распечатка того самого ролика из Благодатного, который уже успел разойтись по интернету.



- Итак, господа, - начал он, - я хотел бы вернуться к небольшому, но весьма любопытному эпизоду, который, как выяснилось, привлёк неожиданно широкое внимание.

Один из участников совещания поправил очки.



- Вы имеете в виду видеозапись с русской козой?

- Я имею в виду видеозапись, в которой животное задаёт вопросы, на которые наши представители не смогли дать немедленного ответа.

- Но это же просто сельская дискуссия, - заметил другой участник. - В интернете ежедневно появляются тысячи подобных роликов.

- Совершенно верно. И именно поэтому нам следует понять, почему этот ролик распространяется быстрее многих профессионально подготовленных материалов.



Готлиб нажал кнопку пульта. На экране появился кадр: белая ангорская коза смотрела прямо в объектив.



- Вот она, - сказал он. - Матильда.

- У неё уже есть имя?

- Как видите.

- И что именно нас беспокоит? - спросил руководитель отдела маркетинга.



Готлиб не сразу ответил.



- Меня беспокоит не коза. Меня беспокоит вопрос, который она задала. Она заметила, что в рекламном ролике одна и та же корова, судя по всему, фигурирует с разными ушными бирками. Это ещё не доказывает подмену животных или фальсификацию результатов. Но объяснение нам всё равно понадобится.



- Мы можем подготовить разъяснение, - предложил специалист по коммуникациям. - Сослаться на особенности монтажа, разные съёмочные дни, технические причины.

- Нет, - мягко произнёс Готлиб. - Сначала мы выясним, что произошло. Потом будем объяснять. В обратном порядке обычно получается не объяснение, а дополнительная проблема.



Он перелистнул папку.



- Где полные протоколы испытаний?

- Запрошены у центрального научного отдела.

- Когда будут?

- Нам обещали направить их после согласования.

- Какого именно согласования?

- Внутреннего.



Готлиб снял очки и аккуратно положил их на стол.



- Прекрасно. Значит, результаты испытаний у нас есть, но получить их мы пока не можем. Очень обнадёживающая ситуация.



Кто-то попытался улыбнуться, но Готлиб не поддержал улыбку.



- И ещё один вопрос. Кто-нибудь выяснил, где находится эта коза?

- Насколько я понимаю, в российской глубинке. Небольшое село.

- Название?

- Благодатное.



Готлиб записал его в блокнот.



- А кто такой человек, который появился рядом с ней?

- Пока не установлено. По предварительным сведениям, биолог. Приезжий.

- Имя?

- Матвей Саввич Коробейников.



Готлиб повторил фамилию, словно проверяя её звучание.



- Хорошо. Выясните, кто он, чем занимался и почему оказался в Благодатном. Только без лишнего шума. И, господа, прошу вас: никаких самодеятельных заявлений в прессе. Нам сейчас совершенно не нужно, чтобы коза стала символом борьбы с международной кормовой промышленностью.

- А если она уже им стала?



Готлиб посмотрел на собеседника.



- Тогда тем более не следует помогать ей в этом.





В Благодатном тем временем никто ещё не подозревал, что имя Матильды обсуждают за тысячи километров от села.

Прокопий позвонил поставщику и попросил прислать документы на новую партию корма. Разговор получился вежливым, но коротким. Ему пообещали разобраться и передать запрос ответственному сотруднику.



- Вот, - сказал он, убирая телефон. - Запрос приняли. Теперь будем ждать.



- А пока будем кормить по старой схеме? - спросила Матильда.

- Пока так.

- Разумно.



Матвей ещё раз взглянул на мешок.



- Когда пришлют документы, я посмотрю. Но если возникнут серьёзные вопросы, лучше отправить образец в независимую лабораторию.

- А ты сможешь этим заняться?

- Подскажу, что именно стоит проверить. Но я сейчас в отпуске, Прокопий Савельевич. Да и лаборатории в кармане у меня нет.

- Жаль, - сказала Матильда. - Было бы удобно.

- Кому?

- Всем, кто не любит ждать.



Матвей улыбнулся.



- Боюсь, в науке это не всегда полезное качество.

- А в жизни?

- В жизни тоже. Особенно когда торопятся с выводами.



Матильда немного помолчала.



- Вы, Матвей Саввич, осторожный человек.

- Стараюсь быть.

- Это хорошо. Но осторожность не должна мешать задавать вопросы.

- С этим я согласен.

- Тогда, возможно, мы ещё поработаем вместе.



Прокопий посмотрел на них обоих.



- Вы уж там только без комиссий обойдитесь. А то у меня от одной вашей науки скоро сарай в лабораторию превратится.

- Не беспокойтесь, - to ответил Матвей. - Для начала достаточно документов.

- Вот и отлично. Документы я люблю. Особенно когда они не требуют отдельного сарая.



Матильда повернулась к выходу.



- Пойдёмте, Матвей Саввич. Покажу вам кое-что ещё.

- Что именно?

- Пока не скажу. Сначала хочу посмотреть, насколько внимательно вы умеете наблюдать.



Матвей взглянул на Прокопия.



- Похоже, у меня сегодня экзамен.

- У неё все экзамены, - проворчал хозяин. - И пересдач не предусмотрено.



Матильда остановилась у дверей и обернулась.



-: Пересдачи предусмотрены. Просто не всем они помогают.



Матвей последовал за ней.

А в далёком офисе Готлиб фон Розенкранц уже поручил выяснить, как можно добраться до Благодатного, не привлекая внимания.

У каждого была своя правда.

И пока никто не собирался уступать.







Глава 7. Предложение, от которого не отказываются


Матильда повела Матвея Саввича за дом, к небольшому выгону, отделённому от огорода деревянной оградой.



- Вот здесь я обычно провожу время, когда Прокопий Савельевич занят своими хозяйственными делами.



Матвей огляделся. Ничего особенного: трава, несколько кустов смородины, старая яблоня и деревянный навес от дождя.



- Прекрасное место, - сказал он.- Тихо, спокойно, никто не мешает.

- Вы ошибаетесь. Люди находят меня и здесь.

- И что же им нужно?

- У каждого своё. Одни хотят поговорить, другие - посмотреть, третьи - что-нибудь спросить. Иногда встречаются такие, которым нужно всё сразу.

- А Вам это нравится?

- Не всегда. Я ценю общение, но не считаю, что обязана быть доступной каждому желающему.



Матвей кивнул.



- Вполне понятная позиция.

- Вот и хорошо. А теперь расскажите, Матвей Саввич, чем Вы собираетесь заниматься сегодня?

- Пока не решил. Возможно, схожу к озеру. Давно не рыбачил с таким удовольствием.

- Рыбалка - занятие полезное. По крайней мере, человек на время перестаёт говорить.

- Не всегда. Некоторые разговаривают даже с поплавком.

- Тогда им особенно полезно побыть одним.



Матвей рассмеялся.

Они ещё немного поговорили, после чего Матвей отправился к Прокопию Савельевичу. Тот собирался съездить по хозяйственным делам, и Матвей не стал его задерживать. Договорились увидеться позже.

Обыкновенный сельский день продолжался.



Около полудня у дома Прокопия Савельевича остановилась незнакомая машина.

Из неё вышел мужчина лет сорока пяти. Серый костюм, светлая рубашка, аккуратная причёска, дорогой портфель. Он осмотрел двор, сверился с адресом в телефоне и направился к крыльцу.

Прокопий как раз вышел из сарая.



- Здравствуйте. Прокопий Савельевич Буров?

- Он самый. А Вы?



Мужчина протянул визитную карточку.



- Виктор Аркадьевич Сомов. Представитель компании "АгроВита Нова". Рад познакомиться.



Прокопий прочитал карточку.



- А что Вам от меня нужно?

- Я хотел бы поговорить с Вами о Матильде.

- А что, она уже и до вашей компании добралась?

- Насколько я понимаю, скорее наоборот. Это мы заинтересовались ею.

- Вот как? И чем же?



Сомов улыбнулся.



- Думаю, лучше объяснить всё при ней.



Прокопий некоторое время смотрел на гостя, потом пожал плечами.



- Ладно. Проходите. Только сразу предупреждаю: у нас тут не конференц-зал.

- Уверяю Вас, это не помешает разговору.



Матильда находилась во дворе. Увидев незнакомца, она повернула голову.



- Матильда, к тебе приехали, - сказал Прокопий.

- Вижу.



Сомов остановился в нескольких шагах.



- Здравствуйте. Виктор Аркадьевич Сомов. Представляю компанию "АгроВита Нова".

- Здравствуйте. А я Матильда.

- Рад познакомиться. О Вас сейчас много говорят.

- Надеюсь, не только хорошее.



Сомов слегка улыбнулся.



- В основном говорят о Ваших необыкновенных способностях.

- А Вы сами что думаете?

- Пока предпочитаю не делать выводов. Именно поэтому и приехал.

- Это разумно. А то некоторые люди сначала делают выводы, а потом долго ищут факты.



Прокопий усмехнулся.

Сомов достал из портфеля тонкую папку.



- Наша компания занимается разработками в области животноводства, ветеринарии и биотехнологий. Мы сотрудничаем с научными центрами, проводим исследования и поддерживаем перспективные проекты.

- И какое отношение всё это имеет ко мне? - спросила Матильда.

- Ваши способности представляют значительный научный интерес. Мы хотели бы предложить вам участие в специальной исследовательской программе.



Матильда посмотрела на него внимательно.



- Что именно Вы хотите исследовать?

- Ваши когнитивные способности, особенности поведения, память, способность к обучению, характер реакций на различные ситуации.

- А зачем?

- Чтобы лучше понять природу ваших способностей. Возможно, результаты помогут расширить научные представления о познавательных возможностях животных.



Матвей Саввич, который к этому времени подошёл к крыльцу, услышал последние слова.



- Простите, что вмешиваюсь. Вы говорите о научном исследовании?



Сомов повернулся к нему.



- Да. А Вы?

- Матвей Саввич Коробейников. Биолог.

- Очень приятно. Виктор Аркадьевич Сомов.



Они обменялись рукопожатием.



- Вы специалист по когнитивной биологии? - спросил Сомов.

- Не совсем. Моя научная работа была связана с селекцией и изменчивостью древесных пород. Но я, разумеется, интересуюсь и другими областями биологии.

- Тогда Вы понимаете, насколько необычный объект представляет собой Матильда.



Матвей посмотрел на козу.



- Понимаю, что она необычная. Но пока не стал бы употреблять слово "объект".



Сомов чуть заметно улыбнулся.



- Вы правы. Неудачно выразился.



Матильда одобрительно кивнула.



- Хорошо, что Вы умеете исправлять свои слова.



Сомов открыл папку.



- Мы предлагаем провести предварительный этап исследований. Никаких сложных процедур на первом этапе не потребуется. Наблюдение, тестирование памяти, проверка способности решать задачи, изучение особенностей общения.

- А где это будет происходить? - спросил Матвей.

- В нашем научном центре. У нас есть специалисты и необходимое оборудование.

- То есть Матильду нужно будет увезти из Благодатного?

- Возможно, на определённый срок. Но мы готовы рассмотреть и выездной формат.



Прокопий Савельевич нахмурился.



- Подождите. Вы хотите мою козу куда-то увезти?

- Только с Вашего согласия, разумеется.

- А если я не соглашусь?

- Тогда никакого перемещения не будет.

- Уже лучше.



Матильда не сводила глаз с Сомова.



- А что будет после предварительного этапа?

- Если результаты подтвердят научную перспективность исследования, можно будет перейти к более подробной программе.

- А что значит "более подробной"?

- Это будет зависеть от полученных данных.

- Опять сначала согласиться, а потом узнать подробности?



Сомов выдержал паузу.



- Нет. Я понимаю, что Вы хотите знать все условия заранее. Но научная программа не может быть полностью определена до начала исследования.

- Это я понимаю. Но есть разница между тем, что невозможно предусмотреть, и тем, что не хотят объяснять.



Матвей внимательно посмотрел на Сомова.



- Матильда задаёт вполне правильный вопрос. Если речь идёт о серьёзной научной работе, должны быть сформулированы хотя бы основные цели, методы и ограничения.

- Безусловно. Мы подготовим подробный документ.

- И кто будет руководить исследованием?

- Предполагается привлечь специалистов из нескольких научных учреждений.

- Из каких именно?

- Пока окончательный состав группы не утверждён.



Матвей кивнул.



- Тогда говорить о проекте пока рано.



Сомов закрыл папку.



- Возможно. Но я приехал именно для того, чтобы выяснить, заинтересованы ли Вы в принципе.



- Я заинтересована в том, чтобы ко мне относились уважительно, - ответила Матильда. - А научные исследования сами по себе меня не пугают. Если они действительно научные.

- Думаю, мы сможем договориться.

- Не исключено. Но я ничего не обещаю.



Сомов перевёл разговор на более практическую сторону.



- Разумеется, участие в программе будет оплачено. Компания готова компенсировать расходы владельца, обеспечить ветеринарное сопровождение и создать необходимые условия содержания.



Прокопий Савельевич прищурился.



- А сколько Вы готовы заплатить?



Сомов назвал сумму.



Прокопий не сразу ответил. Видимо, цифра оказалась достаточно внушительной, чтобы её следовало обдумать.



- Неплохо, - произнёс он наконец.



Матильда повернулась к нему.



- Прокопий Савельевич!



- А что я? Я только сказал, что сумма неплохая. Разве это запрещено?

- Нет. Но я надеюсь, вы не собираетесь принимать решение за меня.

- Да кто ж тебя собирается продавать? Я ещё не сошёл с ума.

- Хорошо.



Матвей улыбнулся.



- Виктор Аркадьевич, Вы, вероятно, понимаете, что финансовая сторона здесь далеко не главный вопрос.

- Конечно. Мы готовы обсуждать условия индивидуально.

- Тогда предлагаю не торопиться. Сначала пришлите полное описание проекта. Нам нужно знать, какие именно исследования планируются, кто будет их проводить, кому принадлежат результаты и как они могут использоваться в дальнейшем.

- Вполне разумно.

- И ещё один момент, — добавил Матвей. - Если будут брать биологические образцы, это тоже должно быть отдельно оговорено. Никаких процедур без согласия владельца и без понимания их цели.



Сомов посмотрел на него с интересом.



- Вы предполагаете, что речь может идти о генетическом исследовании?

- Я ничего не предполагаю. Просто хочу исключить недоразумения заранее.



Матильда подняла голову.



- А я хочу добавить ещё одно условие.



Сомов повернулся к ней.



- Слушаю.

- Никаких фотографий и видеозаписей для рекламы без моего согласия.

- Разумеется.

- И никаких рассказов обо мне в средствах массовой информации, пока мы не договоримся о том, что именно можно рассказывать.



Сомов немного помолчал.



- Это условие можно включить в соглашение.

- Хорошо. Тогда мы сможем вернуться к разговору, когда Вы подготовите документы.



Прокопий посмотрел на Матильду.



- Ну, ты у нас теперь прямо деловая особа.

- А вы предпочли бы, чтобы я соглашалась на всё, что мне предлагают?

- Нет уж. На это у меня самого терпения не хватило бы.





Сомов пробыл в Благодатном ещё около получаса. Он расспросил Прокопия об условиях содержания Матильды, поинтересовался её рационом, возрастом и историей развития.

Матвей заметил, что вопросы задавались грамотно и без очевидной спешки. Сомов явно понимал, что делает. Но оставалось неясным, насколько его интерес был действительно научным и какую роль в нём играли коммерческие планы компании.

Перед отъездом он ещё раз обратился к Матильде:



- Надеюсь, мы продолжим сотрудничество.



- Надеяться можно, & ответила она. - Но решение пока не принято.

- Я это уважаю.

- Посмотрим.



Сомов попрощался с Прокопием и Матвеем, сел в машину и уехал.

Прокопий проводил автомобиль взглядом.



- Ну и дела. Раньше ко мне приезжали за молоком, теперь - за наукой.

- Времена меняются, - заметил Матвей.

- Это я вижу. Только не пойму, почему наука такая дорогая.



Матильда посмотрела на него.



- Потому что некоторые люди готовы дорого платить за то, чего не понимают.

- А ты, значит, всё понимаешь?

- Нет. Но хотя бы знаю, когда нужно задавать вопросы.





Вечером Виктор Аркадьевич Сомов находился в гостиничном номере и разговаривал по телефону.



- Да, я встретился с владельцем и с самой Матильдой.



На другом конце провода задали вопрос.



- Нет, соглашения пока нет. Она не отказалась, но и не проявила особого энтузиазма.



Он выслушал собеседника.



- Да, Матвей Саввич Коробейников тоже присутствовал. Биолог. Достаточно грамотный человек. Сразу обратил внимание на вопросы методики и использования результатов.



Пауза.



- Нет, я не думаю, что он представляет серьёзную угрозу. Но недооценивать его не советую.



Собеседник что-то сказал. Сомов подошёл к окну.



- Я понимаю, что проект имеет большое значение. Но если мы хотим получить результат, придётся действовать аккуратно. Матильда не производит впечатления животного, которое можно просто поставить перед фактом.



Он помолчал.



- Да. Я подготовлю подробный отчёт.



Разговор закончился.



Сомов положил телефон на стол, открыл папку с материалами и ещё раз посмотрел на фотографию белой ангорской козы.

В служебной справке рядом с её именем стояла короткая формулировка: "Необычные когнитивные способности. Потенциальная научная и коммерческая ценность".

Сомов задержал взгляд на последних двух словах.

Затем закрыл папку.





В гостевом доме Матвей Саввич ужинал на общей кухне. Хозяйка поставила перед ним тарелку с картошкой и жареной рыбой.



- Сегодня у вас опять гости были?

- Были.

- Я видела машину. К Прокопию приезжали?

- К нему. Но интересовались в основном Матильдой.

- Ну, про неё теперь вся округа знает.

- Похоже, не только округа.



Хозяйка покачала головой.



- Вот ведь. Обыкновенная коза, а сколько вокруг неё разговоров.



Матвей улыбнулся.



- В том-то и дело, что не совсем обыкновенная.



Он достал телефон и написал дочери:

"Савишна, сегодня Матильде предложили участвовать в научном проекте".

Глафира ответила: "И что она сказала?".

"Пока думает".

"А ты?".

"Я тоже".

"Папа, только не ввязывайся в очередную историю".



Матвей посмотрел на экран и усмехнулся.

"Савишна, я приехал на рыбалку".

"Я помню. Именно поэтому и переживаю".

Он убрал телефон и принялся за ужин.

На улице уже темнело. В Благодатном заканчивался ещё один спокойный день, хотя сам Матвей Саввич начинал подозревать, что слово "спокойный" здесь имеет несколько иное значение, чем он привык считать.

А в одном из европейских офисов "АгроВита Нова" уже готовились обсуждать условия возможного сотрудничества с Матильдой.

Только вот никто пока не знал, что сама Матильда собирается предложить им свои условия.

И это, пожалуй, было самым интересным обстоятельством во всей истории.







Глава 8. Международный уровень


Утро в Благодатном началось, как обычно, с пения Ермолая Поликарповича.
Впрочем, сам Ермолай считал, что утро начиналось именно с его пения. Всё остальное, включая восход солнца, было уже следствием.


Матвей Саввич проснулся, посмотрел на часы и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь понять, который сейчас день и почему в его отпуске появился столь настойчивый элемент военной подготовки.

За окном заливался петух.



- Да уж, - пробормотал Матвей. - В Брюсселе, по крайней мере, никто не требует вставать вместе с первыми лучами солнца.



Он потянулся, встал и принялся собираться. Вчерашний разговор с Матильдой и предложение Сомова не выходили из головы. Особенно последнее. Слишком уж гладко всё было изложено, слишком много правильных слов и слишком мало конкретных ответов.

Но утро было хорошее, погода обещала быть ясной, а размышлять на голодный желудок Матвей не любил.

На общей кухне гостевого дома хозяйка уже накрывала завтрак.



- Вы сегодня рано, - заметила она.

- Меня разбудили.

- Кто же?



Матвей прислушался. Ермолай как раз взял особенно торжественную ноту.



- Местная культурная программа.



Хозяйка рассмеялась.



- Это наш Ермолай. Он у нас каждое утро концерт даёт.

- Я заметил. Причём без выходных и без согласования с жильцами.

- А Вы привыкнете.

- Не уверен, что это возможно. У него голос хороший, но чувство времени совершенно отсутствует.



После завтрака Матвей вышел на улицу. День действительно обещал быть тёплым. Он собирался пройтись до дома Прокопия Савельевича, а заодно заглянуть к Евлампию Серапионовичу. Хотелось обсудить с ним вчерашнее предложение, хотя бы в общих чертах.

До поворота на улицу, где жил Прокопий, он не дошёл.

У сельского магазина стоял Евлампий. Рядом с ним находились Сиверий Ферапонтович и Аграфена Карповна, а сам Евлампий изучал объявление на двери магазина.



- Матвей Саввич! - окликнул он. - А Вы как раз вовремя.

- Что случилось?

- Пока ничего. Но, судя по объявлению, скоро может случиться.



Евлампий отступил в сторону, предоставляя Матвею возможность прочитать листок.

На листе крупными буквами было написано:

"ВНИМАНИЕ! В СВЯЗИ С ПОДГОТОВКОЙ К ПРОВЕДЕНИЮ МЕЖДУНАРОДНОГО НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОГО МЕРОПРИЯТИЯ ПРОСИМ ЖИТЕЛЕЙ СЕЛА СОБЛЮДАТЬ ПОРЯДОК И ОКАЗЫВАТЬ СОДЕЙСТВИЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ ОРГАНИЗАЦИИ".

Ниже стояла подпись: "Администрация".

Матвей прочитал объявление ещё раз.



- Международного?

- Именно, - подтвердил Евлампий. - Я тоже обратил внимание. У нас, оказывается, международное мероприятие намечается.

- А какое именно?

- Вот это пока международная тайна.



Сиверий Ферапонтович повернул голову к объявлению.



- Если мероприятие научное, то, вероятно, будут доклады.

- А если практическое, то, вероятно, будут практиковаться, - добавила Аграфена Карповна.

- Главное, чтобы без нас, - заметил Евлампий. - Мы и так достаточно практиковались.



Матвей улыбнулся.



- Вы знаете, кто организатор?

- Пока нет. Но вчера вечером звонили в администрацию. Спрашивали, где можно провести встречу, сколько у нас помещений и имеется ли возможность обеспечить видеосвязь.

- И что ответили?

- Что помещение есть. Клуб. А видеосвязь… - Евлампий задумался. - Ну, если связь будет, то и видеосвязь обеспечим.



Матвей рассмеялся.



- Солидный подход.

- Мы люди простые, Матвей Саввич. Не любим обещать то, чего не можем гарантировать.



В этот момент из магазина вышла продавщица, держа в руках коробку с товаром.

- Евлампий Серапионович, Вы бы не смеялись. Мне уже звонили. Сказали, что сегодня приедут люди из какой-то фирмы. Будут смотреть помещение клуба.

- Вот и прекрасно, - оживился Евлампий. - Посмотрят. У нас там сцена, стулья, занавес. Для международного мероприятия самое то.

- Только микрофон не работает, - предупредила продавщица.

- Так это даже лучше. Меньше лишних слов.



Матвей покачал головой.



- Вы неисправимы.

- Нет, Матвей Саввич. Я просто давно живу. И знаю: когда дело нечисто, разговоров обычно бывает много.



Он произнёс это без особой серьёзности, но Матвей запомнил фразу.







К полудню в Благодатное действительно приехала машина.

Из неё вышли двое мужчин. Один - в светлом пиджаке, с папкой под мышкой. Другой - моложе, с телефоном и небольшой сумкой через плечо.

Они направились к зданию администрации, где их уже ожидал председатель.

Евлампий, оказавшийся неподалёку, проводил гостей взглядом.



- Вот и международный уровень, - сказал он Матвею. - Даже пиджаки привезли.

- Вы их знаете?

- Нет. Но, судя по походке, люди важные. Один всё время смотрит в телефон, другой - поверх голов. Значит, распределили обязанности.



Матвей усмехнулся.



- Может, они просто заняты.

- Может. Я же не утверждаю. Я наблюдаю. Это, между прочим, научный метод.



Тем временем мужчины вошли в администрацию.

Через некоторое время молодой вышел обратно и принялся снимать здание на телефон. Потом снял вывеску, крыльцо, стоявшую у входа скамейку и даже мусорную урну.

Евлампий внимательно следил за процессом.



- Урна, стало быть, тоже участник международного мероприятия?

- Возможно, её включили в инфраструктуру, - предположил Матвей.

- Тогда надо будет предупредить, чтобы её вовремя освободили от содержимого. А то ещё подумают, что это выставка современного искусства.



Матвей не выдержал и засмеялся.



Вскоре выяснилось, что приезжие действительно представляли "АгроВитаНова". Их задачей было подготовить площадку для встречи с местными жителями и предварительно оценить условия проведения мероприятия.

Само мероприятие, как объяснили в администрации, должно было быть посвящено перспективам развития современных технологий в животноводстве и научному сотрудничеству.



- А почему именно у нас? - спросил председатель.



Мужчина в светлом пиджаке улыбнулся профессиональной улыбкой.



- Ваше село оказалось в центре общественного внимания благодаря одному необычному случаю. Мы хотели бы использовать эту возможность для открытого диалога.

- Случай этот Вы имеете в виду Матильду? - уточнил председатель.

- Совершенно верно.

- Так Вы бы с ней и поговорили.



Мужчина на мгновение замялся.



- Разумеется. Но сначала необходимо согласовать формат мероприятия.



Председатель посмотрел на него с некоторым недоумением.



- А что там согласовывать? Коза у нас есть. Люди есть. Клуб есть. Приходите и разговаривайте.

- Понимаете, у нас предусмотрен определённый протокол.

- Протокол - это хорошо, - согласился председатель. - Только Матильда его подписывать не будет. Она у нас грамотная, но не настолько доверчивая.



Мужчина в светлом пиджаке впервые за разговор перестал улыбаться.



К вечеру новость о предстоящей встрече дошла до Прокопия Савельевича.

Он выслушал её, стоя у сарая, затем посмотрел на Матильду.



- Ну что, опять к тебе гости собираются?



Матильда спокойно подняла голову.



- Судя по всему, не просто гости. Международная делегация.

- А тебе от этого легче?

- Пока не вижу причин для беспокойства. Но я бы хотела знать, что именно они собираются обсуждать.



Матвей, стоявший неподалёку, заметил:



- Судя по сегодняшнему объявлению, они пока сами этого не знают.



Матильда повернулась к нему.



- Это не мешает им готовиться.



- В этом я не сомневаюсь. В некоторых организациях подготовка к обсуждению занимает больше времени, чем само обсуждение. А иногда и заменяет его.

- Значит, Вы с такими организациями знакомы.

- К сожалению, Матильда. И не понаслышке.



Прокопий хмыкнул.



- Ну, если они приедут сюда с разговорами, я им быстро объясню, что у меня хозяйство, а не конференц-зал.

-: Не торопитесь, Прокопий Савельевич, - сказала Матильда. - Возможно, нам будет полезно их выслушать.

- А если начнут уговаривать?

- Тогда мы выслушаем особенно внимательно.



Матвей посмотрел на неё и улыбнулся.



- Вот теперь я начинаю понимать, почему они так заинтересовались вашим участием.

- А я начинаю понимать, почему некоторые люди предпочитают иметь дело с животными, которые не задают вопросов, - ответила Матильда.



Прокопий рассмеялся.



- Это ты верно сказала!



Матильда снова занялась своими делами, словно разговор был окончен. Но Матвей заметил: она не забыла о приезжих. И, судя по выражению её глаз, уже обдумывала, какие вопросы им задать.



А в администрации тем временем составляли предварительную программу международного мероприятия.

В проекте документа значились приветственное слово, вступительный доклад, презентация научных достижений, обсуждение перспектив сотрудничества и заключительная дискуссия.

Отдельной строкой было указано:

"Возможное участие козы Матильды - уточняется".

Эту строку председатель перечитал дважды.

Затем взял ручку и приписал на полях:

"Сначала спросить у козы".

И впервые за весь день остался вполне доволен проделанной работой.







Глава 9. Делегация прибывает


К десяти часам утра у сельского клуба уже стояли две машины. Одна - чёрная, представительская, другая - серебристый микроавтобус с логотипом "АгроВитаНова" на боку.

Возле входа суетились двое организаторов. Один проверял список приглашённых, другой пытался заставить работать микрофон.

Микрофон, однако, имел собственное мнение.



- Раз-раз… Проверка…



Из динамика донёсся протяжный вой, от которого у стоявшей рядом женщины невольно поднялись плечи.



- Выключите! - попросил председатель.

- Сейчас, сейчас. Видимо, наводки.

- Какие ещё наводки? Мы же не подводную лодку запускаем.



Матвей Саввич подошёл к клубу как раз в этот момент. Он остановился, посмотрел на микрофон, потом на организаторов.



- Уже началось?

- Международное сотрудничество, - мрачно ответил председатель. - Пока сотрудничаем с электричеством.



Матвей улыбнулся.

Внутри клуба расставили стулья рядами. На сцене стоял стол, покрытый синей скатертью. За ним разместили несколько табличек с именами участников. На стене висел большой баннер: "Современные технологии - устойчивое будущее животноводства".

Под баннером стояли два флага и искусственное растение в горшке. Растение было настолько пыльным, что Матвей невольно подумал: если оно символизирует устойчивость, то весьма убедительно.



- Матвей Саввич, - позвал его председатель, - Вы ведь человек учёный. Посмотрите, всё ли у нас готово?

- А что именно Вы хотите, чтобы я проверил?

- Ну, чтобы мероприятие прошло по науке.

-' Тогда начните с того, чтобы выяснить, кто будет отвечать на вопросы.



Председатель вздохнул.



- Вот с этим, похоже, сложнее всего.





Первым из машины вышел Виктор Аркадьевич Сомов. Он был одет в строгий костюм, при нём имелась папка с документами. Следом появились двое незнакомых мужчин и женщина с планшетом.

Сомов заметил Матвея и направился к нему.



- Доброе утро, Матвей Саввич. Рад Вас видеть.

- Доброе, Виктор Аркадьевич.

- Надеюсь, сегодня мы сможем спокойно обсудить все вопросы.

- Это зависит от того, насколько спокойно Вы будете на них отвечать.



Сомов на мгновение задержал взгляд на Матвее, затем улыбнулся.



- Вы, как всегда, прямолинейны.

- Стараюсь не усложнять.



К ним подошёл мужчина лет пятидесяти пяти, высокий, с аккуратно уложенными волосами и выражением лица человека, привыкшего к тому, что его представляют первым.



- Позвольте познакомить Вас. Господин доктор Клаус Бергер, руководитель научного направления нашего консорциума.



Бергер протянул Матвею руку.



- Очень приятно. Вы, кажется, тот самый специалист, который сейчас находится в Благодатном?

- Я здесь в отпуске, - уточнил Матвей.

- Ах да, конечно. Но нам сообщили, что Вы биолог.

- Сообщили верно.

- Имеете отношение к сельскохозяйственной науке?

- И это тоже верно.



Бергер кивнул, словно получил исчерпывающую характеристику.



- Прекрасно. Возможно, сегодня у нас будет возможность обменяться мнениями.

- Если будет что обменивать, - заметил Матвей.



Сомов слегка кашлянул.

Бергер не сразу понял, шутка это или нет.



В клубе постепенно начали собираться жители села. Пришёл Евлампий Серапионович, занял место ближе к проходу. С ним были Сиверий Ферапонтович и Аграфена Карповна, оставшиеся снаружи под присмотром хозяина.



- Ну что, Евлампий Серапионович, - спросил Матвей, - готовы к международному обмену мнениями?

- Я-то готов. Только вот мнения свои менять не собираюсь.

- Это уже хорошее начало.

- А Вы посмотрите, сколько людей приехало. И все с папками. Видать, без папки нынче ни один учёный не имеет права на существование.



В этот момент в клуб вошла Матильда.

Белая, ухоженная, с длинной гладкой шерстью, она шла спокойно и уверенно. Прокопий Савельевич держался рядом, хотя было заметно, что ему не слишком нравится всё происходящее.

Разговоры в зале постепенно стихли.

Сомов первым направился навстречу.



- Матильда! Рад, что Вы пришли.

- Я пришла не ради Вас, Виктор Аркадьевич. Мне сказали, здесь собираются обсуждать вопросы, которые меня непосредственно касаются.



Бергер внимательно посмотрел на неё.



- Удивительное животное.



Матильда повернула к нему голову.



- Вы меня уже оценили или пока только осмотрели?



В зале послышался сдержанный смешок.



Бергер поправил очки.



- Простите, я хотел сказать, что Ваш случай представляет большой научный интерес.

- Тогда, вероятно, Вы сможете объяснить, в чём именно он состоит.

- Разумеется. Мы подготовили презентацию.

- Презентация - это хорошо. Но я спросила не о ней.



Матвей опустил глаза, скрывая улыбку.



Евлампий наклонился к нему:



- Началось.



Встречу открыл председатель сельской администрации. Он произнёс короткое приветствие, пожелал всем плодотворной работы и предоставил слово господину Бергеру.

Тот поднялся, включил презентацию и начал говорить о современных подходах к животноводству, инновационных технологиях, устойчивом развитии и международном научном сотрудничестве.

На экране сменялись фотографии лабораторий, коровников, полей и людей в белых халатах.

Матвей слушал внимательно. В целом речь была составлена грамотно, хотя конкретных результатов пока не прозвучало.

Бергер говорил о необходимости изучения когнитивных способностей животных, о перспективе применения новых методов оценки поведения и о важности индивидуального подхода к необычным представителям животного мира.

Затем на экране появилась фотография Матильды.



- Как вы видите, перед нами уникальный пример, который может стать основой для целого направления исследований.



Матильда спокойно посмотрела на изображение.



- А кто именно установил мою уникальность?



Бергер на секунду замолчал.



- Ваши способности уже привлекли внимание специалистов.

- Это не ответ на мой вопрос.

- Мы располагаем предварительной информацией.

- От кого?



Бергер перелистнул слайд.



- Позвольте сначала представить общую концепцию.

- Нет, - спокойно сказала Матильда. - Сначала ответьте на простой вопрос. Кто и на основании каких исследований сделал вывод о моей уникальности?



В зале стало тихо.

Сомов посмотрел на Бергера. Тот явно не ожидал, что выступление начнётся с обсуждения методологии.

Матвей слегка откинулся на спинку стула.



- Кажется, господин Бергер, Вы получили первый вопрос из зала.

- Да, конечно. Мы обязательно вернёмся к нему в ходе дискуссии.

- А почему не сейчас? - спросила Матильда.



Евлампий Серапионович прикрыл рот ладонью.



Председатель посмотрел на Матвея. Тот сделал вид, что внимательно изучает программу мероприятия.





После презентации слово предоставили участникам.

Первым выступил один из приглашённых консультантов. Он говорил о необходимости формирования позитивного общественного восприятия новых технологий и о важности коммуникации с населением.



- Мы должны понимать, - подчеркнул он, - что современное общество требует прозрачности, доверия и вовлечённости.



- Совершенно верно, - произнёс Матвей.



Консультант оживился.



— Рад, что Вы согласны.

- Тогда начнём с прозрачности. Где опубликованы результаты исследований, на основании которых Вы делаете свои заявления?



Консультант посмотрел на Бергера.



- Данные находятся в процессе систематизации.

- То есть пока не опубликованы?

- Они проходят внутреннюю экспертную оценку.

- Независимую?

- Внутреннюю.



Матвей кивнул.



- Понятно.

- Что именно Вам понятно? - спросил консультант.

- Что слово "прозрачность" Вы употребляете несколько шире, чем я привык.



Евлампий не выдержал и тихо хмыкнул.

Бергер решил вмешаться:



- Коллеги, давайте не будем превращать встречу в технический семинар. Сегодня наша задача - обозначить перспективы сотрудничества.



Матвей посмотрел на него.



- А технические вопросы, видимо, будут мешать перспективам?

- Я этого не говорил.

- Но именно это сейчас и предложили.



Сомов поднял руку, пытаясь вернуть разговор в спокойное русло.



- Давайте всё-таки придерживаться программы.



Матильда повернулась к нему.



- Виктор Аркадьевич, а в программе предусмотрены ответы на вопросы?



Сомов выдержал паузу.



- Конечно.

- Тогда мы никуда не торопимся.



Встреча продолжалась ещё около часа. Представители консорциума рассказывали о планах, перспективах и возможностях. Матвей задавал вопросы о методах, независимой проверке результатов и публикации исходных данных. Матильда уточняла, кто будет принимать решения, кто получит право распоряжаться результатами исследований и что именно предполагается делать с биологическими образцами.

На некоторые вопросы отвечали вполне обстоятельно. На другие обещали ответить позднее.

Прокопий Савельевич всё это время молчал. Но когда речь зашла о возможной финансовой поддержке владельца животного, он наконец поднялся.



- Я вот чего не понимаю. Вы всё время говорите о Матильде, о её способностях, о научном интересе. А вы у неё самой спросили, хочет ли она во всём этом участвовать?



Бергер посмотрел на него с некоторым удивлением.



- Мы, разумеется, учитываем позицию владельца.

- Я не о себе спрашиваю, - ответил Прокопий. - Я спрашиваю о ней.



Матильда чуть повернула голову к хозяину.



- Спасибо, Прокопий Савельевич.



В зале снова стало тихо.

Бергер закрыл папку.



- Думаю, нам необходимо продолжить обсуждение в более узком составе.



- Это ваше право, - сказала Матильда. - Но если обсуждение касается меня, я хотела бы присутствовать.

- Разумеется, разумеется.

- И ещё одно. Я не давала согласия на использование моего изображения в рекламных материалах.



Сомов внимательно посмотрел на неё.



- Мы не планировали использовать его без согласования.

- Тогда тем более не должно возникнуть проблем.



Когда встреча закончилась, гости стали собирать документы и оборудование.

Евлампий вышел вместе с Матвеем на крыльцо.



- Ну что, Матвей Саввич, как Вам международная наука?

- Пока видел международную презентацию.

- А наука где?

- Вот это мы сегодня и пытались выяснить.



Евлампий рассмеялся.



- Знаете, что я Вам скажу? У нас в Благодатном тоже есть научные достижения.

- Какие же?

- Например, мы уже установили, что если посадить человека за стол с микрофоном, он начинает говорить значительно дольше, чем до этого.

- Это серьёзный результат.

- И главное - воспроизводимый!



Матвей засмеялся.

У машины Сомов разговаривал по телефону. Увидев Матвея, он коротко попрощался с собеседником и подошёл к нему.



- Матвей Саввич, я хотел бы отдельно с Вами поговорить. Не сегодня, возможно, завтра. Есть несколько вопросов, которые хотелось бы обсудить без лишних слушателей.



Матвей посмотрел на него спокойно.



- Если вопросы касаются Матильды, то лишних слушателей здесь нет. Есть люди, которых это непосредственно касается.



Сомов слегка нахмурился, но спорить не стал.



- Хорошо. Я понял.

- Надеюсь.



Матвей повернулся к Евлампию.



- Пойдёмте, Евлампий Серапионович. Думаю, сегодня мы заслужили нормального чая.

- А у меня, между прочим, кое-что получше чая найдётся.

- Тогда тем более.



Они пошли по улице, оставив за спиной клуб, машины и международную делегацию.

Матильда тем временем спокойно беседовала с Прокопием. Она не выглядела ни уставшей, ни встревоженной.

Но когда Сомов ещё раз оглянулся на неё, она уже смотрела в его сторону.

И по этому взгляду было трудно понять, кто именно сегодня изучал кого.







Глава 10. После международного мероприятия


Когда Матвей Саввич и Евлампий Серапионович вышли из сельского клуба, мероприятие ещё продолжалось. Из приоткрытой двери доносился голос доктора Бергера. Он говорил о перспективах международного сотрудничества, взаимном доверии и необходимости объединить усилия ради будущего животноводства.



- Слушай, Евлампий Серапионович, - сказал Матвей, - а ведь он, кажется, ещё даже не начал.

- Кто?

- Доктор Бергер. Судя по интонации, самое главное у него впереди.

- Это ты верно подметил. У таких людей самое главное всегда впереди. А когда оно наступает, выясняется, что опять надо собраться и обсудить.



Евлампий усмехнулся.



- Хотя справедливости ради надо признать: человек приехал издалека. Нельзя же ему просто так взять и уехать, не оставив после себя хотя бы трёх часов международного сотрудничества.



Они прошли несколько шагов. У клуба стояли Прокопий Савельевич и Матильда. Тихон лежал неподалёку, положив голову на лапы, но одним глазом внимательно следил за происходящим.



- Ну что, господа учёные? - спросил Прокопий. - Много нового узнали?

- Узнали, что перспективы у нас огромные, - ответил Евлампий. - Осталось выяснить, где они находятся.



Матильда посмотрела на Матвея.



- А Вы что думаете об этом собрании?

- Думаю, что пока рано делать выводы. Слишком много общих слов и слишком мало конкретики.

- Значит, ничего не изменилось?

- Почему же? Микрофон теперь работает.



Матильда чуть заметно улыбнулась.



- Это уже достижение международного уровня.



Прокопий хмыкнул.



- Ладно, пойдёмте. А то они там ещё решат, что мы обязаны присутствовать до самого окончания.

- Не думаю, что они решатся, - заметил Матвей.

- А я думаю, - сказал Прокопий. - Они уже успели решить, что Матильда должна участвовать в их исследованиях. Так что я теперь ничему не удивлюсь.



Матильда спокойно повернула голову к клубу.



- Пусть сначала научатся спрашивать.



В это время внутри клуба доктор Бергер завершал выступление. На экране за его спиной красовалась надпись: "Открытость. Научная обоснованность. Доверие".

Матвей, увидев её перед уходом, задержал взгляд на последнем слове.



- Особенно доверие, - тихо произнёс он.



Евлампий услышал.



- А что не так?

- Пока не знаю. Но обычно, когда доверие выносят в заголовок, его почему-то не хватает в содержании.



В зале тем временем объявили перерыв. Организаторы оживлённо обсуждали дальнейшую программу. Виктор Аркадьевич Сомов стоял у окна и разговаривал по телефону.



- Да, встреча состоялась. Нет, прямого конфликта не было. Но Коробейников оказался не просто случайным отдыхающим. Биолог, серьёзная подготовка. Задаёт вопросы, на которые у нас пока нет готовых ответов.



Он помолчал.



- Нет, Матильда не согласилась. И, насколько я понял, не согласится, пока не получит подробных условий. Прокопий Савельевич тоже настроен осторожно.



Сомов выслушал собеседника.



- Я понимаю. Но торопить их сейчас не стоит. Это только ухудшит положение.



Он закончил разговор и убрал телефон.

К нему подошёл доктор Бергер.



- Что говорят в главном офисе?

- Хотят ускорить процесс.

- Они всегда хотят ускорить процесс, - сухо заметил Бергер. - Особенно те, кто не присутствует при переговорах.

- Коробейников может осложнить нам работу.

- Он уже её осложнил. Но пока не настолько, чтобы считать его противником.



Бергер посмотрел на экран, где всё ещё светились три главных слова.



-' Нам нужны результаты, Виктор. Не впечатление, не газетная заметка и не очередной видеоролик. Результаты.

- Тогда придётся предоставить им документы.

- Разумеется. Вопрос в том, какие именно документы и в какой момент.



Сомов внимательно посмотрел на него, но ничего не ответил.



Вечером Матвей сидел в общей кухне гостевого дома. На столе лежала раскрытая книга, рядом остывал чай. Он собирался немного почитать, но мысли возвращались к разговору в клубе.

Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Глафиры.

"Пап, ну как прошёл международный саммит? Матильду уже избрали почётным председателем?".

Матвей усмехнулся и набрал ответ:

"Пока нет. Но её кандидатуру, судя по всему, рассматривают без её согласия".

Ответ пришёл почти сразу:

"Папа, это уже похоже на тебя. Ты опять оказался в центре событий, хотя собирался спокойно отдохнуть".

"Я вообще-то приехал рыбачить".

"Конечно. А теперь у тебя международные переговоры, учёные и коза".

"Не совсем так. Коза пока самая разумная участница переговоров".

Глафира прислала смеющийся смайлик.

"Только, пожалуйста, не соглашайся ни на какие сомнительные проекты".

"Савишна, я уже давно не тот человек, которому можно продать красивую презентацию".

"Я помню. Береги себя".

Матвей отложил телефон. Разговор с дочерью немного развеял напряжение.

Он снова посмотрел на книгу, но читать расхотелось. Вместо этого он достал блокнот и записал несколько вопросов, которые хотел бы задать представителям "АгроВита Нова". В первую очередь - о методике испытаний, контрольной группе и первичных данных. Затем - о том, кто проводил исследования и кто отвечал за обработку результатов.

Он не собирался устраивать расследование ради самого расследования. Но если люди заявляют о научных результатах, они должны быть готовы показать, как эти результаты получены.

Иначе это не наука, а торговля впечатлениями.



На следующий день Матвей встретился с Евлампием Серапионовичем у его дома. Тот возился возле сарая, проверяя какую-то деревянную конструкцию.



- Матвей Саввич! А я Вас ждал.

- Что случилось?

- Пока ничего. Но, судя по вчерашнему собранию, скоро что-нибудь обязательно случится.



Евлампий отложил инструмент и вытер руки.



- Заходите. Чай поставим. Есть у меня к Вам один вопрос.

- Какой?

- Вот Вы, человек учёный, скажите: если кто-нибудь заявляет, что провёл серьёзное исследование, а результаты показывает только в виде красивых графиков, это нормально?

- Зависит от ситуации. Графики сами по себе не плохи. Но за ними должны стоять исходные данные, методика и понятное описание того, как всё проводилось.

- То есть график - это ещё не доказательство?

- Конечно. График можно нарисовать по-разному. Важно знать, что именно на нём изображено и откуда взялись цифры.



Евлампий удовлетворённо кивнул.



- Вот и я так думаю. А то вчера нам показали несколько цветных картинок, и все должны были проникнуться научным величием.

- Вы, Евлампий Серапионович, кажется, не слишком впечатлились.

- Я в своё время достаточно насмотрелся на отчёты. У нас в районе был один специалист: если урожай хороший - заслуга его методики, если плохой — виновата погода. А если урожая вообще нет, значит, опыт был перспективный, но не завершён.



Матвей рассмеялся.



- Знакомая логика.

- Везде, выходит, специалисты одинаковые. Только костюмы разные.



Они вошли в дом. Евлампий поставил чайник, достал чашки и, помедлив, посмотрел на Матвея.



- А Вы, кстати, рассказывали, что в Бельгии в научном учреждении работали. Там-то у вас всё было по науке?



Матвей чуть задумался.



- По-разному. Сама наука меня интересовала. А вот организация работы иногда удивляла.

- Чем же?

- Излишней иерархией. Иногда складывалось впечатление, что важнее не то, что человек знает и умеет, а то, какое место он занимает в учреждении.

- Так это у вас наука или строевая подготовка?

- Иногда я и сам затруднялся ответить.



Евлампий рассмеялся, но Матвей продолжил уже серьёзнее:



- Я не хочу сказать, что в России всё было идеально. Недостатков хватало. Но в той российской научной среде, которую я знал, у меня было больше ощущения свободы: можно было спорить, предлагать, не соглашаться. Там же я довольно быстро понял, что некоторые люди воспринимают возражение не как часть научной работы, а как личное оскорбление.

- А начальство?

- Начальство тоже бывает разное. Но когда должность становится важнее компетентности, наука от этого не выигрывает.



Евлампий поставил перед ним чашку.



- Значит, и у них бюрократии хватает.

- Бюрократия везде найдёт себе место. Но меня больше удивило другое. Там было довольно распространено то, что они называют "pesten". Травля на рабочем месте. И, что особенно неприятно, многие относились к этому как к чему-то почти обычному.

- То есть человека могут травить, а остальные делают вид, что так и надо?

- Именно. Я довольно быстро научился не рассказывать о себе лишнего и не участвовать в чужих пересудах.



Евлампий покачал головой.



- А я-то думал, что наука — дело благородное.

- Дело благородное. Люди, которые ею занимаются, не всегда соответствуют.



Несколько секунд они молчали. Потом Евлампий вздохнул:



- Ну, это уже ни в какие ворота не лезет. Человек приходит работать, а ему вместо работы устраивают проверку на выносливость.



Матвей пожал плечами.



- В конце концов, я оттуда ушёл. Не всё в жизни стоит терпеть.



Евлампий посмотрел на него с явным одобрением.



- Вот это я понимаю. Уральский подход.

- Не всегда полезный, но иногда необходимый.



***

По возвращении в гостевой дом хозяйка увидев Матвея сказала, что его спрашивают.

У входа стоял Виктор Аркадьевич Сомов.



- Добрый день, Матвей Саввич. Не помешаю?

- Смотря с чем пришли.



Сомов улыбнулся, но улыбка получилась несколько натянутой.



- Хотел бы обсудить вчерашнюю встречу. Возможно, нам удастся найти общий язык.

- Это зависит от того, что Вы называете общим языком.

- Я бы предложил продолжить разговор в более спокойной обстановке.

- Мы и вчера разговаривали спокойно.



Сомов на мгновение замялся.



- Тогда, может быть, в присутствии доктора Бергера?



Матвей посмотрел на него внимательно.



- Если разговор касается Матильды, то без неё я ничего обсуждать не стану. И Прокопия Савельевича тоже следует пригласить.

- Разумеется. Я так и предполагал.

- Хорошо. Тогда договоритесь с ними. А пока я не вижу смысла обсуждать то, что можно изложить письменно.



Сомов кивнул. Он явно рассчитывал на другой приём, но спорить не стал.

- Я передам Ваши пожелания.

- Это не пожелания, Виктор Аркадьевич. Это условия нормального разговора.



Сомов попрощался и направился к машине.

Матвей проводил его взглядом. Потом вернулся в комнату и посмотрел на раскрытый блокнот.

Всё происходило именно так, как он и предполагал: сначала красивые слова, затем осторожные предложения, потом попытка перевести разговор в удобную для себя плоскость.

Он не знал, насколько далеко готова зайти "АгроВита Нова". Но уже понимал, что простым приглашением на научную встречу дело не ограничится.

А Матильда, судя по всему, понимала это не хуже его.

Вечером она стояла у ограды, когда Матвей проходил мимо.



- Вам опять звонили?

- Нет. Сегодня приходили лично.

- И что хотели?

- Продолжить разговор.

- Они очень настойчивы.

- Да. Но пока вежливы.



Матильда посмотрела на него с лёгким сомнением.



- Вы считаете, это надолго?

- Не знаю. Но если они рассчитывают, что мы будем принимать решения под давлением, то, боюсь, их ждёт разочарование.

- Хорошо сказано, Матвей Саввич.

- Я старался.

- Не переусердствуйте. Иногда достаточно просто сказать "нет".



Матвей улыбнулся.



- Учту.



Матильда отвернулась и направилась к кормушке. Разговор был окончен.

А в нескольких сотнях километров от Благодатного, в кабинете Готлиба фон Розенкранца, на столе лежала распечатка с фотографией белой ангорской козы.

Рядом стояла папка с материалами о Матильде и отдельная папка с краткой справкой о Матвее Саввиче Коробейникове.

Готлиб долго смотрел на обе фотографии.



- Любопытно, - произнёс он наконец. - Очень любопытно.



Он нажал кнопку внутренней связи.



- Подготовьте мне полный отчёт по Коробейникову. И выясните, кто ещё интересовался этой козой.

- По Матильде?

- Я сказал: кто ещё. Не только мы.



Он отключил связь и снова посмотрел на фотографию.

Кажется, в Благодатном начиналась история, в которой уже было слишком много заинтересованных сторон.

И далеко не все из них собирались представляться.







Глава 11. Петух гамбургский


В Благодатном утро начиналось как обычно. Ермолай Поликарпович Благовестов, верный своим многолетним привычкам, уже успел исполнить несколько утренних арий, когда у сельского клуба появился незнакомый автомобиль.

За ним следовал второй, чуть поменьше.

Первый автомобиль остановился у самого крыльца. Из него вышел невысокий человек в строгом костюме, осмотрел здание, площадку перед ним и, кажется, остался не вполне доволен увиденным.



- Неужели это и есть место проведения международного мероприятия? - спросил он, доставая блокнот.

- По крайней мере, другого здесь нет, - ответил водитель.

- Надо будет отметить в протоколе, что инфраструктура требует дополнительного внимания.



Второй автомобиль подъехал следом. Дверца распахнулась, и на землю ступила важная птица.

Это был петух. Но не простой, а гамбургский.

Высокий, подтянутый, с гордо поднятой головой и тщательно уложенными перьями, он двигался так, словно под его ногами находилась не пыльная сельская площадка, а парадная лестница европейского дворца.

За ним появились остальные.

Первым вышел гусь Фридрих фон Шпоренберг - секретарь и распорядитель, человек с блокнотом, папкой и выражением лица, свидетельствовавшим о готовности зафиксировать любое историческое событие, даже если оно ещё не произошло.

Следом появился павлин Пафнутий Павлинович Хвостов. Он осторожно оглядел площадку, затем расправил хвост, проверяя, достаточно ли свободного пространства для достойной демонстрации.

Из автомобиля вышла мадам Жозефина Лапуэтт, маленькая болонка с безупречной причёской и выражением лица, которое обычно бывает у людей, уже придумавших, как объяснить публике чужую неудачу.

Последним выпрыгнул ворон Карло Кракканти. Он не стал осматриваться. Он сразу достал небольшую записную книжку и принялся что-то быстро записывать.



- Карло, Вы уже работаете? - спросил Фридрих.

- Разумеется. Я всегда начинаю раньше события. Иначе можно опоздать к новости.

- Но ведь пока ничего не произошло.

- Вот именно. Это наиболее удобный момент для подготовки достоверной информации.



Фридрих недоверчиво посмотрел на него, но спорить не стал.

Петух тем временем приблизился к крыльцу клуба.



- Господа, - произнёс он, - прошу обратить внимание: мы прибыли.



Фридрих тут же открыл блокнот.



- Прибытие делегации во главе с Аполлоном Эммануиловичем Перелётовым. Время прибытия...

- Не надо указывать время, - перебил петух. - Время здесь не имеет значения. Значение имеет сам факт.

- Принято, - записал Фридрих. - Исторический факт прибытия.



Пафнутий осторожно повернулся боком к зданию.



- Аполлон Эммануилович, может быть, вы встанете чуть левее? Свет лучше падает на ваш профиль.

- Пафнутий, мы ещё не начали.

- Именно поэтому я и предлагаю подготовиться заранее.



Мадам Жозефина оглядела площадку.



- Я бы рекомендовала не задерживаться на улице. Здесь недостаточно торжественная обстановка.

- Мы приехали не ради обстановки, мадам, - важно произнёс Перелётов. - Мы приехали ради будущего.

- Тогда тем более следует позаботиться о правильном освещении, - заметила она.



Карло Кракканти уже записывал:

"В Благодатное прибыла международная делегация. Исторический визит, способный изменить привычное представление о сельском сотрудничестве".

Он задумался и добавил:

"Местные жители пока не осознали масштаб события".





Матвей Саввич проходил мимо клуба, направляясь к сельскому магазину. Увидев автомобили и необычную компанию, он остановился.

Рядом с ним оказался Евлампий Серапионович.



- Вот это, я понимаю, гости, - произнёс тот. - Сразу видно: не за сеном приехали.

- Судя по хвосту, у них другие интересы, - заметил Матвей.



Пафнутий как раз пытался развернуться так, чтобы его хвост не задевал автомобиль.



- А это кто? — спросил Евлампий.

- Пока не знаю. Но, похоже, человек с большим самомнением.

- Человек?

- Это я образно.



В этот момент Перелётов заметил их и направился навстречу.



- Доброе утро! - произнёс он с улыбкой, рассчитанной, по-видимому, на широкую аудиторию. - Аполлон Эммануилович Перелётов. Международный представитель общественного движения за новое сельское сотрудничество.



Евлампий посмотрел на Матвея, затем снова на гостя.



- Очень приятно. Евлампий Серапионович Бороздин. Представитель местного населения.

- Прекрасно! - оживился Перелётов. - Именно с такими людьми мы и стремимся выстраивать диалог.

- Это хорошо. А то мы уж думали, что вы только между собой разговариваете.



Матвей сдержал улыбку.

Перелётов слегка приподнял голову.



- Я прибыл сюда, чтобы поддержать инициативу, связанную с выдающейся козой Матильдой.

- А Вы с ней знакомы? — спросил Матвей.

- Пока нет. Но я внимательно ознакомился с материалами.

- С какими именно?

- С информационными материалами, конечно. Видеозаписи, публикации, комментарии. Я всегда стараюсь быть в курсе событий.

- Значит, Вы приехали знакомиться с Матильдой на основании видеозаписи?



Перелётов на мгновение замялся.



- Это современный подход. Сегодня нельзя игнорировать информационное пространство.



Евлампий кивнул.



- Оно, конечно, большое. Только козу там не всегда найдёшь.



Петух сделал вид, что не расслышал.



- Я считаю, что Матильда должна стать символом нового этапа международного сотрудничества.

- А она сама об этом знает? - спросил Матвей.

- Разумеется, мы намерены обсудить с ней этот вопрос.

- Тогда всё в порядке. Сначала спросите её.



Перелётов посмотрел на Матвея внимательнее.



- А Вы, собственно, кто?

- Матвей Саввич Коробейников. Биолог.

- Очень хорошо. Наука всегда должна быть представлена.

- Согласен. Особенно когда речь идёт о научных исследованиях.



Евлампий тихо кашлянул, скрывая улыбку.



Перелётов повернулся к нему.



- А Вы, Евлампий Серапионович, насколько я понимаю, специалист в области сельского хозяйства?

- Бывший агроном.

- Прекрасно! Нам нужны люди с практическим опытом. Вы, вероятно, сможете оказать содействие в организации местного взаимодействия.

- Смотря чего с чем взаимодействовать, - ответил Евлампий. - А то у нас тут всякое бывает.



В клубе тем временем Фридрих фон Шпоренберг уже занялся подготовкой помещения. Он попросил переставить столы, уточнил, где будет находиться председательствующий, и выяснил, имеется ли отдельное место для международной делегации.



- А почему отдельное? - спросила заведующая клубом.

- В целях соблюдения протокола.

- А остальные куда?

- Остальные разместятся в соответствии с утверждённой схемой.

- У нас стульев всего двадцать четыре.



Фридрих посмотрел на неё с нескрываемым удивлением.



- Но делегация состоит из пяти человек.

- А нас здесь человек пятнадцать будет.

- Тогда необходимо пересмотреть схему.

- А может, просто стулья подвинуть?



Фридрих замер. По его лицу было видно, что подобное предложение противоречит каким-то важным международным принципам.



- Это вопрос не мебели, а организации пространства, - наконец произнёс он.

- Ну, организуйте, - пожала плечами заведующая. - Только стену не ломайте. Она несущая.



В это время в зал вошёл Пафнутий Павлинович.



- Где будет находиться Аполлон Эммануилович?

- За столом, - ответил Фридрих.

- Это понятно. Но с какой стороны?

- С председательской.

- А фон?

- Что?

- Фон, Фридрих. Нужен достойный фон. Нельзя же фотографировать международного представителя на фоне занавески с цветочками.



Заведующая клубом посмотрела на них с интересом.



- А что вам наши цветочки не понравились? Между прочим, сама вышивала.



Пафнутий смущённо сложил хвост.



- Нет, что Вы. Очень мило. Просто для исторического события...



- У нас тут свадьбы справляли, юбилеи отмечали, районные собрания проводили. И ничего, всё на фоне цветочков.



Фридрих сделал пометку в блокноте.



- Вопрос декора требует дополнительного согласования.

- Да согласовывайте сколько хотите, - сказала заведующая. - Только цветочки снимать не дам.





Перелётов вошёл в зал, когда основные приготовления были завершены.



- Господа, - объявил он, - предлагаю начать с краткого приветствия.



Фридрих поднялся.



- Прежде чем начать, необходимо определить статус приветствия.

- Что значит определить?

- Будет ли оно официальным, неофициальным или протокольно-торжественным?

- Разумеется, торжественным!

- Тогда нужно внести это в программу.

- Вносите!



Фридрих записал.



- Аполлон Эммануилович, ещё один вопрос. Следует ли считать ваше выступление вступительным словом или программным обращением?



Перелётов посмотрел на него с раздражением.



- Фридрих, неужели нельзя просто выступить?

- Можно, конечно. Но тогда это не будет отражено в протоколе.



- Тогда отражайте!



Мадам Жозефина наклонилась к Пафнутию:



- Он начинает терять терпение.

- Это заметно. Перья на затылке уже приподнялись.

- Надо будет подать это как проявление решимости.



Карло Кракканти записал:

"В ходе подготовки к историческому выступлению Перелётов продемонстрировал решительность и принципиальность".



Матвей, стоявший у двери, услышал последние слова и тихо сказал Евлампию:



- Похоже, они уже начали освещать историю.

- Да, - ответил Евлампий. - И, судя по всему, без электричества.





Вскоре в зал вошли Прокопий Савельевич и Матильда.

Матильда держалась спокойно и величественно. Её белая гладкая шерсть была аккуратно вычесана, осанка оставалась безупречной. Она не торопилась и не проявляла ни малейшего любопытства к хвостатой свите.

Перелётов мгновенно оживился.



- Ах! Вот и она! Матильда! Наконец-то!



Он направился к ней с таким выражением лица, словно встречал давнего союзника.



- Позвольте выразить Вам своё восхищение. Ваше имя уже известно далеко за пределами этого замечательного села.



Матильда посмотрела на него.



- Очень любезно с Вашей стороны. Но, кажется, мы не знакомы.

- Аполлон Эммануилович Перелётов. Международный представитель.

- Матильда. Местная жительница.



Евлампий тихо отвернулся.

Перелётов продолжил:



- Я убеждён, что ваше участие может стать важнейшим событием для всего международного сообщества.

- А что именно вы предлагаете?

-' Прежде всего, признание вашего особого статуса.

- Какого именно?

- Выдающейся представительницы животного мира, обладающей уникальными интеллектуальными способностями.



Матильда чуть наклонила голову.



- Вы это установили?

- Мы располагаем информацией.

- Какой?

- Информационной.

- Понятно. А исследования проводили?

- Этот вопрос находится в стадии обсуждения.

- Значит, пока вы ничего не установили, но уже предлагаете мне особый статус?

Перелётов растерялся лишь на мгновение.



- Я бы сказал, что мы открываем новые возможности.

- Для кого?



Пафнутий поспешно вмешался:



- Для всех нас, дорогая Матильда! Это прекрасная возможность заявить о себе на международной арене.



Матильда перевела взгляд на него.



- А зачем мне это?



Пафнутий не нашёлся с ответом.

Мадам Жозефина мягко улыбнулась:



- Иногда публичность открывает совершенно новые горизонты.

- А иногда закрывает калитку, - заметила Матильда. - Я предпочитаю иметь возможность выходить из своего двора.



Прокопий Савельевич кашлянул.



- Вот это правильно сказано.



Перелётов, однако, не сдавался.



- Дорогая Матильда, Вы должны понимать, что речь идёт не только о вас. Ваш пример может стать символом перемен!

- Я не просила делать из меня символ.



- Но Вы можете помочь многим!

- Кому именно?

- Всем, кто заинтересован в прогрессе.



Матильда помолчала.



- А если я не заинтересована?



В зале стало тихо.

Карло Кракканти быстро записал:

"Матильда не отвергла международное сотрудничество, однако потребовала уточнить круг заинтересованных сторон".

Матвей прочитал запись через его плечо.



- Вы слишком оптимистично пересказываете разговор.



Ворон повернулся к нему.



- Я не пересказываю. Я формирую информационную повестку.

- Тогда у Вас с действительностью сложные отношения.



Карло обиженно захлопнул блокнот.







Перелётов наконец решил перейти к главному.



- Я предлагаю провести отдельную встречу, на которой мы сможем обсудить ваш будущий статус, условия участия и перспективы международного признания.

- Хорошо, - ответила Матильда.- Но сначала я хотела бы узнать, кто именно будет принимать решения.

- Разумеется, все заинтересованные стороны.

- Это кто?

- Представители международных организаций, общественных объединений, научных структур...

- А я?

- Вы, естественно, тоже.

- То есть решение обо мне будут принимать все заинтересованные стороны, а я буду присутствовать?



Евлампий не выдержал и тихо произнёс:



- Вот это уже похоже на собрание по улучшению жизни человека без участия самого человека.



Матвей улыбнулся.

Перелётов сделал вид, что не услышал.



- Я уверен, что мы найдём конструктивное решение.

- Возможно, - сказала Матильда. - Но пока я не вижу, что именно Вы предлагаете мне, кроме участия в ваших планах.



Перелётов выпрямился.



- Вы очень принципиальны.

- Стараюсь.

- Это качество заслуживает уважения.

- Тогда уважайте его.



На этот раз даже Фридрих перестал писать.





Когда делегация покинула клуб, Перелётов задержался у автомобиля и обратился к своим спутникам:



- Встреча прошла продуктивно.



Фридрих открыл блокнот.



- Следует ли зафиксировать согласие Матильды на дальнейшее сотрудничество?

- Нет, конечно. Пока нет. Но она проявила интерес.

- Простите, Аполлон Эммануилович, но она задавала вопросы и не дала согласия.

- Фридрих, Вы слишком буквально воспринимаете слова. В международной практике отсутствие отказа уже может свидетельствовать о наличии перспектив.



Мадам Жозефина одобрительно кивнула.



- Я бы сформулировала так: "Стороны подтвердили готовность продолжить диалог".

- Но стороны ничего не подтверждали, - заметил Фридрих.

- Зато звучит прекрасно.



Пафнутий расправил хвост.



- А фотография получилась?



Карло поднял голову.



- Уже опубликована.

- Что?! - воскликнул Фридрих. - Когда Вы успели?

- Пока Вы обсуждали формулировки.

- И что написали?

- "Историческая встреча Аполлона ЭммануиловичаПерелётова с Матильдой открывает новую страницу международного сотрудничества".



Фридрих посмотрел на него с ужасом.



- Но она же ничего не обещала!

- Карло, - вмешалась Жозефина, - Вы забываете главное правило: новости должны быть интересными.

- А достоверными? - спросил Фридрих.

- Это уже следующий этап.



Перелётов удовлетворённо кивнул.



- Прекрасно. Пусть публика узнает, что мы начали работу.







Вечером Матвей сидел у Евлампия Серапионовича. На столе стоял чай, а рядом - небольшая бутылка хреновухи, которую хозяин предусмотрительно оставил для особого случая.



- Ну что, Матвей Саввич, — спросил Евлампий, - как Вам наш новый международный гость?

- Впечатляет.

- Чем?

- Умением говорить о сотрудничестве, не выяснив, собирается ли кто-нибудь сотрудничать.



Евлампий рассмеялся.



- А мне понравилось, как он представился. Петух гамбургский!

- И гордится этим.

- А чем ещё гордиться? Хвостом, что ли?



Матвей усмехнулся.



- У него, кстати, павлин за имидж отвечает.

- Ну, тогда всё понятно. Один петух, один павлин, гусь с протоколом, собачка с рекламой и ворон с новостями. Полный международный комплект.



- Не хватает только комиссии.



Евлампий поднял палец.



- Не торопитесь, Матвей Саввич. У нас, судя по всему, самое интересное ещё впереди.



В этот момент за окном послышался голос Ермолая Поликарповича. Он исполнял свою вечернюю песню, и голос его разносился над селом чисто и уверенно.

Евлампий прислушался.



- Вот человек, который ничего не делает ради международного признания. Поёт, потому что умеет.



Матвей кивнул.



- И, похоже, пока не знает, что у него появился конкурент.

- Конкурент? - Евлампий усмехнулся.

- Да Ермолай Поликарпович и не подозревает, что кто-то решил оспорить его положение.



Он посмотрел в окно.



- Но если этот гамбургский петух решит, что Благодатное нуждается в новом голосе, боюсь, ему придётся познакомиться с местными традициями поближе.



А в это время Карло Кракканти уже готовил новую публикацию:

"По сведениям из надёжных источников, в Благодатном может состояться встреча двух выдающихся представителей международного и местного сообщества. Эксперты не исключают, что событие приобретёт историческое значение".

Кто именно были эти эксперты, Карло пока не уточнял.

Но он уже знал, что новость получится громкой.







Глава 12. Стратегия, ценности и хвост


На следующее утро Аполлон Эммануилович Перелётов проснулся с твёрдым намерением развить вчерашний успех.

Успех, правда, существовал пока преимущественно в публикациях Карло Кракканти, но это обстоятельство нисколько не смущало Перелётова. Напротив, он полагал, что общественное признание должно немного опережать реальные события. Иначе какой в нём смысл?

В гостиничном номере уже собралась вся свита.

Фридрих фон Шпоренберг сидел за столом и просматривал протокол вчерашней встречи. Пафнутий Павлинович Хвостов изучал фотографии, выбирая наиболее выигрышный ракурс. Мадам Жозефина Лапуэтт разговаривала по телефону, а Карло Кракканти что-то печатал на ноутбуке.



- Господа, - начал Перелётов, - вчерашний день показал, что мы на правильном пути.



Фридрих поднял голову.



- Позвольте уточнить: в протоколе зафиксировано, что Матильда не дала согласия на участие в проекте.

- Фридрих, Вы опять за своё! Я говорю о политическом результате, а не о юридических формулировках.

- Но политический результат тоже желательно зафиксировать.

- Зафиксируйте, что встреча состоялась!

- Это уже зафиксировано.

- Тогда зафиксируйте, что она имела большое значение!



Фридрих задумался.



- На основании чего?



Перелётов посмотрел на него с некоторым раздражением.



- На основании того, что я Вам это говорю.



Фридрих послушно записал:

"Значение встречи подтверждено руководителем делегации".



- Вот видите, как хорошо мы работаем.



Карло оторвался от ноутбука.



- Я уже подготовил публикацию.

- И что там?

- "После исторического визита Аполлона Эммануиловича Перелётова в село Благодатное местные представители выразили заинтересованность в продолжении диалога".



Фридрих немедленно возразил:



- Но они не выражали такой заинтересованности!

- Они же разговаривали с нами.

- Разговор ещё не означает заинтересованности.



Карло посмотрел на него с сожалением.



- Фридрих, если так рассуждать, мы никогда не создадим положительную информационную картину.



Жозефина закончила телефонный разговор и повернулась к присутствующим.



- Давайте не будем спорить. У нас есть более важная задача. Господин Перелётов, сегодня состоится видеоконференция с председателем Европейской комиссии по стратегическому сельскому развитию. Нас ждут.



Перелётов заметно выпрямился.



- Почему Вы не сказали раньше?

- Я как раз собиралась.

- Это чрезвычайно важно. Надеюсь, все понимают, что речь идёт уже не о местном мероприятии.



Пафнутий осторожно поднял хвост.



— Аполлон Эммануилович, для видеоконференции лучше выбрать светлое помещение. На тёмном фоне ваш гребень выглядит особенно выразительно.

- Пафнутий, оставьте наконец мой гребень в покое! Сегодня мы будем говорить о будущем Европы.

- Я только хотел помочь.

- Помогайте хвосту. У него своя работа.





В полдень в гостиничном номере включили большой экран.

На нём появилась женщина с безупречно уложенными светлыми волосами, в строгом светлом жакете. Её осанка, спокойная улыбка и уверенные движения производили впечатление человека, который привык не столько отвечать на вопросы, сколько формулировать повестку, в рамках которой эти вопросы следует задавать.

Это была госпожа Ульрика фон Вальдхофен, председатель Европейской комиссии по стратегическому сельскому развитию.

Она говорила чётко, размеренно и с той особой торжественностью, которая превращала даже обычное приветствие в заявление о будущем континента.



- Дорогие коллеги! Прежде всего я хочу подчеркнуть, что сегодняшний разговор имеет стратегическое значение. Мы должны объединить усилия, укрепить доверие, обеспечить устойчивость и создать новые возможности для наших сельских сообществ.



Перелётов закивал.



- Совершенно верно, госпожа председатель.

- Мы не можем позволить себе оставаться в стороне от перемен. Будущее требует от нас смелых решений, согласованных действий и общей ответственности.



Фридрих быстро записывал.



Карло уже приготовил заголовок: "Европа определила приоритеты".



- Особое внимание, - продолжила госпожа фон Вальдхофен, - должно быть уделено инновациям, биологическому разнообразию, благополучию животных и прозрачности научных процессов.

- Именно! - вставил Перелётов.

- Нам сообщили о необыкновенной козе Матильде. Я считаю, что этот случай может стать прекрасной возможностью продемонстрировать открытость европейского подхода к новым научным явлениям.



Перелётов поспешно подался вперёд.



- Именно ради этого я и прибыл в Благодатное, госпожа председатель!

- Мы высоко ценим вашу инициативу, Аполлон Эммануилович . Однако хочу напомнить: никакие инновации не могут развиваться в отрыве от наших общих ценностей.

- Безусловно!

- Мы должны обеспечить добровольность участия, уважение к личности и прозрачность всех процедур.



Перелётов снова закивал.



- Полностью поддерживаю.

- И особенно важно, чтобы ни одно животное не воспринималось исключительно как объект исследования или инструмент продвижения.



Перелётов перестал кивать.

Он осторожно посмотрел на Жозефину.

Та едва заметно пожала плечами.



- Поэтому я предлагаю подготовить комплексную дорожную карту, предусматривающую создание экспертной платформы, межведомственной рабочей группы и механизма предварительного согласования инициатив.



Фридрих оживился.



- Прекрасно! Это как раз наша специализация.

- Мы также должны разработать систему оценки потенциальных рисков и возможностей, определить ответственных координаторов и подготовить рекомендации для дальнейшего масштабирования проекта.



Перелётов наконец не выдержал:



- Госпожа председатель, а что конкретно мы должны сделать?



На экране возникла короткая пауза.



- Аполлон Эммануилович, прежде всего необходимо обеспечить согласованность действий.

- Это я понимаю. Но Матильда пока не согласилась участвовать.

- Именно поэтому мы и должны действовать особенно деликатно.

- То есть продолжать переговоры?

- Разумеется. Но в строгом соответствии с европейскими принципами.



Перелётов облегчённо вздохнул.



- Теперь всё понятно.



Жозефина посмотрела на него с сомнением. По её мнению, понятно стало далеко не всё.





После видеоконференции Перелётов некоторое время ходил по номеру, размышляя.



- Значит, нам нужна дорожная карта, - произнёс он.

- Да, - подтвердил Фридрих.

- И экспертная платформа.

- Да.

- И рабочая группа.

- Разумеется.

- А кто будет в ней работать?



Фридрих открыл блокнот.



- Это требует отдельного согласования.



Перелётов остановился.



- Фридрих, у меня начинает складываться впечатление, что мы приехали сюда не для того, чтобы заниматься делом, а для того, чтобы создавать условия для его последующего обсуждения.



- В этом есть определённая логика, - осторожно ответил гусь.

- Какая ещё логика?!

- Сначала создаётся механизм, затем определяется порядок его функционирования, после чего формируется рабочая структура, которая изучает возможность практической реализации.

- А когда будет практическая реализация?



Фридрих посмотрел в блокнот.



- Это зависит от результатов предварительного изучения возможности её осуществления.



Пафнутий тихо произнёс:



- Звучит солидно.



Перелётов закрыл глаза.



- Господи, куда я попал?



Жозефина тут же поправила его:



- Аполлон Эммануилович , мы находимся в европейской системе взаимодействия. Здесь принято говорить иначе.

- Как?

- "Мы вступили в новый этап конструктивного диалога".



Перелётов посмотрел на неё.



- А если я просто хочу получить результат?

- Тогда лучше пока этого не говорить публично.



Карло Кракканти поднял голову.



- Я уже написал: "Перелётов инициировал новый этап европейского диалога".

- Карло! - воскликнул Фридрих. - Но он ещё ничего не инициировал!

- Зато теперь есть инициатива.





В Благодатном о видеоконференции никто не знал. Здесь утро шло своим чередом.

Матвей Саввич встретил Евлампия Серапионовича возле его двора. Тот стоял у ограды, наблюдая, как Сиверий Ферапонтович и Аграфена Карповна мирно щиплют траву.



- Матвей Саввич, - позвал он, - вы слышали, что наш гамбургский гость снова выступил?

- Нет. А что на этот раз?

- Судя по Карло Кракканти, Европа уже определила стратегию развития Благодатного.

- Быстро работают.

- Особенно если работать нечего.



Матвей рассмеялся.



-: А что за стратегия?

- Не знаю. Но, говорят, будет дорожная карта.

- Куда ведёт?

- Вот это, Матвей Саввич, пока не согласовано.



Они оба засмеялись.



В этот момент из-за поворота показался Прокопий Савельевич. Рядом с ним шла Матильда.



- Добрый день, - поздоровался Матвей.

- Здравствуйте, - ответила Матильда. - Вы уже слышали последние новости?

- Какие?

- Оказывается, моё будущее обсуждают на международном уровне.



Евлампий снял кепку и почесал затылок.

- А Вы, Матильда, сами об этом просили?

- Нет.

- Ну, тогда всё понятно. Самое подходящее время для обсуждения.



Прокопий Савельевич недовольно хмыкнул.



- Я им уже говорил: сначала надо спросить у самой Матильды, а потом собирать комиссии.

- Но, вероятно, комиссия считает, что сначала надо собрать комиссию, чтобы решить, как спросить, - заметил Матвей.



Матильда посмотрела на него.



- А Вы, Матвей Саввич, не хотите поучаствовать?

- В комиссии?

- В обсуждении.

- Если будут конкретные вопросы и документы, готов. Если снова начнут рассказывать о стратегических перспективах, у меня найдутся дела поважнее.

- Например?

- Например, рыбалка.



Евлампий одобрительно кивнул.



- Вот это правильный приоритет. Рыба, в отличие от комиссии, не требует предварительного согласования.





В это время у сельского клуба появился Перелётов.

Он был явно в приподнятом настроении. За ним следовали Фридрих, Пафнутий и Жозефина. Карло немного отстал, поскольку остановился возле магазина и пытался выяснить, не появилось ли в Благодатном новых сведений о международной делегации.

Перелётов заметил местную компанию и направился к ней.



- Дорогие друзья! Рад вас снова видеть!

- Мы тоже, - ответил Евлампий. - Особенно приятно, что Вы не забываете дорогу.

- Сегодня у нас состоялась важная видеоконференция с европейским руководством. Были определены основные направления дальнейшей работы.



Матильда внимательно посмотрела на него.



- А меня спросили?

- Мы обсуждали Ваш случай.

- Это я поняла. Я спрашиваю, меня спросили?



Перелётов слегка смутился.



- Пока нет. Но мы обязательно организуем такую возможность.

- А зачем тогда обсуждали?

- Для подготовки будущих решений.

- А если я не хочу, чтобы за меня готовили решения?



Перелётов посмотрел на Жозефину. Та быстро вмешалась:



- Дорогая Матильда, речь идёт о создании благоприятных условий для вашего участия.

- Благоприятных для кого?

- Для всех заинтересованных сторон.



Матильда спокойно ответила:



- Я не являюсь заинтересованной стороной. Я являюсь Матильдой.



Евлампий тихо присвистнул.



- Вот это формулировка! Надо записать.



Карло, появившийся как раз в этот момент, услышал последние слова и мгновенно открыл блокнот.



- Матильда заявила о своём особом статусе!

- Я ничего подобного не заявляла, - возразила она.

- Но Вы же сказали, что являетесь Матильдой!

- Именно.



Карло записал ещё быстрее.

Матвей посмотрел на него.



- Вы когда-нибудь пробовали сначала выслушать человека, а потом записывать?

- Тогда можно пропустить главное.

- А если Вы записываете раньше, то можно выдумать то, чего не было.



Ворон задумался.



- В этом есть определённые риски.

- Наконец-то, - произнёс Евлампий. - Впервые за всё время услышали от международного корреспондента слово по делу.





Перелётов тем временем решил перевести разговор в более торжественное русло.



- Я хотел бы предложить провести в Благодатном специальную церемонию, посвящённую началу нового этапа сотрудничества.



- Какого сотрудничества? - спросил Прокопий.

- Международного.

- А кто с кем сотрудничает?

- Все со всеми.



Евлампий посмотрел на Матвея.



- Матвей Саввич, это уже серьёзно. У нас тут теперь все со всеми.

- Главное, чтобы никто не перепутал, кто с кем.

- Я предлагаю, - продолжил Перелётов, - организовать торжественное представление участников проекта. С приветственными речами, официальными фотографиями и символическим обменом знаками внимания.

- А Матильда будет участвовать? & спросил Прокопий.

- Естественно!

- А она согласилась?

- Мы ещё обсуждаем.



Матильда подняла голову.



- Аполлон Эммануилович, у вас удивительная способность готовить то, чего никто не просил.



Евлампий отвернулся, чтобы не рассмеяться.

Пафнутий поспешно расправил хвост, словно надеялся отвлечь внимание от происходящего.

Но Матильда уже закончила разговор.



- Если у вас появятся конкретные предложения, передайте их Прокопию Савельевичу. А пока мне пора.



Она повернулась и направилась к дому.

Перелётов проводил её взглядом.



- Очень непростой характер.

- Нормальный, - ответил Прокопий. - Просто не любит, когда за неё решают.

- Но ведь мы хотим ей помочь!

- Так помогайте. Только сначала выясните, нужна ли ей ваша помощь.



Перелётов ничего не ответил.





Когда делегация отошла от клуба, Фридрих приблизился к Перелётову.



- Аполлон Эммануилович, позвольте заметить: вчера мы не получили согласия, сегодня тоже. Может быть, следует изменить тактику?

- Какую тактику?

- Перестать говорить о церемониях и начать обсуждать реальные условия.



Перелётов остановился.



- Фридрих, Вы хотите сказать, что нам следует отказаться от международного формата?

- Нет. Я хочу сказать, что международный формат не заменяет договорённости.



Петух посмотрел на гуся с явным неудовольствием.



- Вы, Фридрих, иногда слишком близко подходите к практической стороне вопроса.

- Простите?

- Я имею в виду, что не всё можно решать напрямую.



Жозефина одобрительно кивнула.



- Иногда правильная подача важнее содержания.



Пафнутий расправил хвост.



- Особенно если содержание не очень выразительное.



Карло Кракканти, шедший позади, услышал это и записал:

"В делегации сохраняется единство взглядов относительно дальнейшей стратегии".



Фридрих остановился.



- Карло, Вы опять всё перепутали.

- Ничего я не перепутал. Я просто не хочу выносить внутренние разногласия на публику.

- Но Вы же только что их услышали!

- Именно. Значит, я обладаю эксклюзивной информацией.



Перелётов посмотрел на своих спутников и впервые за всё время почувствовал, что международная деятельность может оказаться делом куда более сложным, чем он предполагал.

Впрочем, отступать он не собирался.





Вечером в Благодатном снова запел Ермолай Поликарпович. Его голос звучал мощно и чисто. Матильда, стоявшая возле ограды, прислушалась.



- Хорошо поёт, - заметил подошедший Матвей.

- Он всегда хорошо поёт.

- А Вы не думали, что его могут пригласить на международную церемонию?



Матильда посмотрела на него.



- Не думаю, что Ермолай Поликарпович станет участвовать в мероприятии, где сначала обсуждают его голос, а потом спрашивают, умеет ли он петь.



Матвей рассмеялся.



- Пожалуй, Вы правы.



Вдалеке показался Перелётов. Он стоял возле гостиницы и что-то оживлённо объяснял Фридриху.



- Завтра, - услышали они, - мы должны подготовить новую инициативу. Нужно привлечь внимание к нашему проекту. Я хочу, чтобы Благодатное увидело: международное сотрудничество - это не пустые слова!



Он сделал паузу и добавил:



-: Мы должны продемонстрировать, что способны объединить разные традиции, разные подходы и разные голоса!



Матильда тихо сказала:



- Вот только голос у нас в Благодатном уже есть.



И в этот момент Ермолай Поликарпович взял такую чистую и звонкую ноту, что даже Пафнутий, стоявший неподалёку, невольно повернул голову.



Перелётов тоже услышал.

Он медленно повернулся в сторону церкви.



- Это ещё что за выступление?



Фридрих открыл блокнот.



- Вероятно, местный представитель вокального направления.

- Кто?

- Пока не установлено.



Перелётов прищурился.



- Надо выяснить.



Он ещё не знал, что в Благодатном есть петух, который не собирается уступать ему ни в голосе, ни в достоинстве.

И что однажды им придётся встретиться лицом к лицу.







Глава 13. Голос международного значения


Апполон Эммануилович Перелётов проснулся в тот день с твёрдым намерением восстановить справедливость.

Справедливость, по его мнению, заключалась в том, что вчера вечером он услышал за окном петушиное пение. Пение было уверенным, громким и, что особенно возмутительно, совершенно не сопровождалось никакими заявлениями о международном признании.

Перелётов такого положения вещей допустить не мог.



- Фридрих! - позвал он.



Фридрих фон Шпоренберг появился в дверях почти мгновенно, с блокнотом в руке.



- Да, господин Перелётов?

- Кто это пел вчера вечером?

-' Вероятно, местный представитель петушиного сообщества.

- Представитель? -: переспросил Перелётов. - А полномочия у него какие?



Фридрих заглянул в блокнот, словно надеялся найти там сведения о полномочиях всех петухов России.



- Пока не установлено.

- Вот именно. Не установлено! А значит, необходимо провести предварительную оценку его статуса.



В комнату вошла мадам Жозефина Лапуэтт. Она уже успела ознакомиться с утренними сообщениями Карло Кракканти и выглядела озабоченной.



- Апполон Эммануилович, у нас небольшая проблема.

- Какая ещё проблема?

- Карло сообщает, что местный петух пользуется уважением населения. Его называют Ермолаем Поликарповичем Благовестовым.

- Благовестовым? - Перелётов презрительно прищурился. - И что же он благовествует?

- Судя по всему, наступление утра.



Пафнутий Павлинович Хвостов, до этого молча занимавшийся своим хвостом, поднял голову.



- А как он выглядит?

- Карло пишет, что весьма представительно.

- В каком смысле?

- В самом обычном. Хорошая осанка, ухоженное оперение, внушительный голос.



Пафнутий встревожился.



- А хвост?

- О хвосте ничего не сказано.

- Значит, пока не конкурент, - заключил павлин и вернулся к своему отражению.



Перелётов встал.



- Сегодня мы познакомимся с этим господином. Я должен лично выяснить, на каком основании он занимает столь заметное положение в местной общественной жизни.



Фридрих уже записывал:

"Запланирована ознакомительная встреча с представителем местного вокального сообщества. Цель - уточнение статуса и возможностей дальнейшего взаимодействия".



- И ещё, Фридрих, - добавил Перелётов. - Подготовьте короткое выступление о роли голоса в современной Европе.

- На сколько минут?

- На столько, сколько потребуется.



Жозефина вздохнула. Она уже понимала, что короткого выступления не будет.





Ермолай Поликарпович Благовестов в это время занимался своими обычными утренними делами.



Он вышел во двор церковного дома, оглядел окрестности и приготовился к очередному распеву. Никаких международных задач перед ним не стояло. Он не собирался представлять ни район, ни область, ни тем более континент. Просто наступало утро, а утро, по его убеждению, следовало встречать достойно.

Первую ноту он взял спокойно, без всякого напряжения. Голос разлился над селом, коснулся крыш, прошёл над огородами и достиг даже дальнего края улицы.

У ворот остановился Матвей Саввич Коробейников. Он как раз направлялся к дому Прокопия Савельевича.



- Вот это я понимаю, -: произнёс он, прислушиваясь. - Человек не нуждается в усилителе.



Рядом появился Евлампий Серапионович Бороздин.



- А в пресс-службе?

- Тем более.



Евлампий усмехнулся.



- Смотри, Матвей Саввич, как бы его не пригласили в международный хор.

- Если пригласят, сначала попросят заполнить анкету. Потом согласовать репертуар. Потом создать рабочую группу по вопросам интонации.

- А потом?

- Потом выяснится, что голос у него есть, но решение пока не принято.



Оба рассмеялись.

В этот момент со стороны гостевого дома показалась делегация Перелётова.

Впереди шёл сам Апполон Эммануилович. За ним следовали Фридрих с блокнотом, Жозефина с телефоном и Пафнутий, который старался идти так, чтобы хвост не задевал дорожную пыль. Карло Кракканти замыкал шествие, время от времени оглядываясь, не упустил ли он какого-нибудь исторического события.

Перелётов остановился перед Матвеем и Евлампием.



- Господа! - объявил он. - Я намерен провести встречу с местным вокальным представителем.

- С каким именно? - уточнил Евлампий.

- С Ермолаем Поликарповичем Благовестовым.

- А-а-а, с Ермолаем, - кивнул Евлампий. - Так он здесь неподалёку.

- Прекрасно. Прошу представить меня.

- А Вы сами не можете?



Перелётов слегка растерялся.



- Разумеется, могу. Но в подобных случаях принято соблюдать определённый порядок.

- Тогда идите за мной. У нас порядок простой: подошёл, поздоровался, познакомился.



Матвей посмотрел на Евлампия с одобрением.



- Очень перспективная процедура.



Ермолай Поликарпович стоял у церковной ограды. Услышав приближающиеся шаги, он повернул голову.

Перелётов остановился на почтительном расстоянии и расправил грудь.



- Позвольте представиться. Апполон Эммануилович Перелётов. Международный представитель, участник общественных и культурных инициатив, сторонник широкого европейского сотрудничества.



Ермолай внимательно посмотрел на него.



- Очень приятно. Ермолай Поликарпович Благовестов. Местный петух.



Перелётов ожидал несколько иного ответа.



- Вы, вероятно, знаете о моём прибытии?

- Слышал, что гости приехали.

- Не просто гости, уважаемый. Мы представляем новое направление международного взаимодействия.

- Это хорошо, - спокойно сказал Ермолай. - А Вы по какому делу?

- Вопрос касается роли голоса в формировании общественного пространства.



Ермолай слегка наклонил голову.



- Голоса?

- Именно. Голос способен объединять, вдохновлять, задавать тон общественной дискуссии. В современном мире он становится важнейшим инструментом коммуникации.



Матвей отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Евлампий, напротив, слушал с самым серьёзным видом.



-' А я-то думал, что голос нужен, чтобы петь.



Перелётов сделал вид, что не услышал.



- Мы могли бы организовать совместное мероприятие. Вы выступите в качестве местного участника, а я представлю международную перспективу.

- А что петь будем? - спросил Ермолай.

- Это вопрос творческой координации. Мы могли бы рассмотреть несколько вариантов.

- У меня вариант один: утренний распев.

- Но мероприятие предполагает более широкую программу.

- Так Вы программу составляйте. А я буду петь, как привык.



Фридрих торопливо записывал.

- "Местный представитель проявляет устойчивую приверженность традиционному репертуару", - пробормотал он.

- Что Вы там пишете? -' спросил Ермолай.

- Протоколирую встречу.

-' Тогда запишите ещё, что я не против гостей, но не люблю, когда мне объясняют, как надо петь.



Фридрих поднял глаза.



- Это будет отражено в протоколе.

- Вот и хорошо.



Перелётов решил сменить тактику.



- Ермолай Поликарпович, я полагаю, Вам было бы полезно выступить перед широкой аудиторией. Мы могли бы обеспечить информационное сопровождение, публикации, международное распространение…

- А зачем мне всё это?

- Как зачем? Для признания!



Ермолай посмотрел на него с искренним недоумением.



- Кем?

- Международным сообществом!

- А оно меня слышало?

- Пока нет, но именно поэтому мы и предлагаем сотрудничество.

- Так, может, сначала послушает?



Матвей не выдержал и тихо засмеялся.

Перелётов покраснел.



- Я вижу, Вы не вполне понимаете современные механизмы культурного продвижения.

- Возможно, - согласился Ермолай. - Я ведь не специалист по продвижению. Я петух.

- Петух, безусловно, - произнёс Перелётов с подчеркнутой снисходительностью. - Но петух должен понимать своё место в общей системе.



Ермолай выпрямился.



- Своё место я знаю. И Вас, уважаемый, пока не спрашивал, где оно.



Евлампий кашлянул в кулак.



- Вот теперь разговор становится предметным.





К этому времени возле ограды собрались Прокопий Савельевич, Матильда и Савватий Матвеевич Муромцев, который появился совершенно бесшумно и устроился на невысокой скамейке.

Матильда окинула взглядом делегацию.



- Опять международные дела?

- Да, - ответил Матвей. - На этот раз обсуждают стратегическое значение голоса.

- Понятно. А самого голоса пока не слышно?

- Пока больше говорят о его перспективах.



Матильда посмотрела на Перелётова.



- Апполон Эммануилович, Вы хотите сотрудничать с Ермолаем Поликарповичем?

- Именно так, уважаемая Матильда. Мы предлагаем ему войти в нашу культурную инициативу.

- А он согласен?

- Мы как раз обсуждаем этот вопрос.

- Странно, - сказала Матильда. - Я слышала, что он уже ответил.



Перелётов повернулся к ней.



- Простите, но Вы, кажется, не вполне представляете масштаб наших намерений.

- Возможно. Но я хорошо представляю масштаб его голоса.



Савватий Матвеевич приоткрыл один глаз.



- Это уже больше, чем можно сказать о некоторых намерениях.



Жозефина немедленно сделала шаг вперёд.



- Давайте не будем создавать впечатление конфликта. Мы все заинтересованы в позитивном результате.

- А какой результат вы считаете позитивным? - спросил Матвей.

- Разумеется, взаимопонимание.

- То есть согласие?

- Не обязательно немедленное. Важен сам процесс.



Евлампий покачал головой.



- Вот оно как. Раньше говорили: договорились или не договорились. А теперь, оказывается, процесс важнее результата.

- Это современный подход, - пояснила Жозефина.

- Тогда я, пожалуй, старомоден, - сказал Евлампий. - Мне больше нравится, когда после разговора хоть что-нибудь становится понятно.



Перелётов, которому всё труднее было сохранять торжественное выражение лица, обратился к Ермолаю:



& Предлагаю продемонстрировать Ваши вокальные возможности. Небольшой фрагмент. Для предварительной оценки.



Ермолай посмотрел на него.



- Вы хотите, чтобы я спел?

- Именно.

- А Вы будете оценивать?

- В рамках нашей инициативы предусмотрена экспертная оценка.

- А кто эксперты?



Фридрих быстро поднял руку.



- Я могу вести протокол.

- Это не совсем то, - заметил Матвей.

- Я также могу оценить художественную составляющую, - вмешался Пафнутий, осторожнo расправляя хвост.



Ермолай посмотрел на павлина.



- А Вы сами поёте?

- Я отвечаю за визуальную составляющую.

- Понятно, - сказал Ермолай. - Значит, хвост у вас вместо голоса.



Матвей отвернулся. Евлампий уже не скрывал улыбки.

Перелётов сделал вид, что ничего не произошло.



- Итак, предлагаю начать с короткого выступления.

- Хорошо, - ответил Ермолай.



Он спокойно поднял голову, набрал воздух и запел.

Это был не просто громкий звук. В его голосе была чистота, уверенность и какая-то особенная торжественность. Он не старался перекричать окружающих, не искал эффектной ноты и не пытался кому-то что-либо доказать. Он просто пел так, как пел каждое утро, - свободно, красиво и в полную силу.

На мгновение все замолчали.

Даже Карло Кракканти опустил телефон.

Когда распев закончился, Савватий Матвеевич открыл оба глаза.



- Вот теперь, - произнёс он, - можно считать, что встреча состоялась.



Матвей кивнул.



- И даже без технического сопровождения.



Перелётов молчал. Ему явно не понравилось, что все слушали Ермолая, а не его.



- Голос, безусловно, обладает определёнными характеристиками, - наконец произнёс он. - Однако в рамках международной программы необходимо учитывать и другие параметры.



-: Какие? - спросил Ермолай.

- Узнаваемость, представленность, медийный потенциал…

- А петь-то надо?

-'Это само собой.

- Тогда я могу ещё раз.

- Нет необходимости, - резко сказал Перелётов. - Мы услышали достаточно.



Ермолай спокойно кивнул.



- Как скажете.



Но Перелётов уже не мог остановиться.



- Я тоже обладаю голосом. И, смею заметить, имею значительный опыт публичных выступлений.



- Так спойте, - предложил Евлампий.



Перелётов посмотрел на него с недоверием.



-: Что?

- Спойте. Раз уж мы собрались.



Жозефина попыталась вмешаться:



- Апполон Эммануилович, возможно, сейчас не самый подходящий момент…

- Почему же? - возразил Перелётов. - Я готов продемонстрировать собственные возможности.



Он расправил крылья, вытянул шею и издал протяжный, несколько надрывный крик.

Звук получился громким, но не слишком музыкальным. Где-то в соседнем дворе испуганно хлопнула калитка. Тихон, до этого спокойно сидевший рядом с Прокопием, поднял голову и посмотрел на Перелётова с выражением глубокого недоумения.

Ермолай не пошевелился.



- Ну? - спросил Перелётов. - Как Вам?

- Громко, - ответил Ермолай.

- Только и всего?

- А Вы ещё чего-нибудь спрашивали?



Матильда тихо фыркнула.

Перелётов повернулся к ней.



- Матильда, Вы должны понимать, что подобные сравнения неуместны. Я - петух гамбургский! Моя репутация известна далеко за пределами этой местности.

- Да кто ж не знает в нашей округе дорогого Ермолая Поликарповича Благовестова!



Слова Матильды прозвучали спокойно, почти ласково. Но именно они окончательно лишили Перелётова остатков самообладания.

Он шагнул вперёд, расправил крылья и повернулся к Ермолаю.



- Я не намерен терпеть подобного неуважения!



Ермолай посмотрел на него спокойно, но уже без прежней приветливости.



- Ты, паря, не балуй! А то ведь, прости Господи, осерчать могу!



На этот раз никто не засмеялся. Даже Евлампий понял, что шутки закончились.



Тихон медленно поднялся на лапы.

Прокопий Савельевич положил руку ему на холку.



- Спокойно, Тихон. Пока не твоё дело.



Перелётов оглянулся на свою свиту. Фридрих уже что-то записывал, Жозефина пыталась найти подходящую формулировку для случившегося, а Пафнутий осторожно отступил на шаг, стараясь сохранить хвост в безопасности.

Карло Кракканти, напротив, оживился. Он понял, что наконец-то происходит событие, которое можно будет разнести по всей округе.



- Историческое столкновение двух вокальных школ! - прошептал он в телефон. - Международный представитель встретил местного лидера традиционного направления!



Матвей посмотрел на него.



- Карло, Вы хоть сами понимаете, что написали?

- Я передаю атмосферу.

- Тогда передавайте точнее. Атмосфера здесь пока вполне мирная. Но Вы явно стараетесь.



Карло сделал вид, что не услышал.

Перелётов развернулся и направился к выходу со двора.



- Мы ещё вернёмся к этому вопросу! - бросил он через плечо.



- Возвращайтесь, - ответил Ермолай. - Только сначала научитесь здороваться.



Делегация двинулась следом за своим руководителем.

Евлампий проводил их взглядом.



- Ну что, Матвей Саввич, состоялась международная культурная встреча?

- Вполне. Один спел, второй выступил, третий записал, четвёртый оценил хвост.

- А результат?



Матвей пожал плечами.



- Результат, как обычно, будет оформлен отдельным документом.



Савватий Матвеевич устроился поудобнее на скамейке.



- Главное, что голос остался при своём хозяине.



Матильда посмотрела вслед удаляющейся делегации.



- Боюсь, это ещё не конец.

- С чего Вы взяли? - спросил Матвей.

- Апполон Эммануилович не из тех, кто способен спокойно пережить чужое достоинство.



Евлампий задумчиво кивнул.



- Верно подмечено. Особенно если это достоинство ещё и поёт.



А Ермолай Поликарпович, не обращая внимания на удаляющихся гостей, поправил оперение, поднял голову и снова запел.

На этот раз - чуть громче обычного.

Не для международной аудитории.

Просто потому, что утро ещё не закончилось.







Глава 14. Великая информационная победа


Апполон Павлинович Перелётов вернулся в гостевой дом в состоянии глубокой внутренней неудовлетворённости.

Он не любил проигрывать. Более того, он вообще не признавал существования ситуаций, в которых мог бы проиграть. Если обстоятельства складывались не в его пользу, значит, обстоятельства были недостаточно подготовлены, участники - недостаточно компетентны, а публика - недостаточно информирована.

Сегодня всё это сошлось в одной точке.

Особенно его раздражал Ермолай Поликарпович Благовестов.



- Фридрих! - позвал он, едва переступив порог.

- Я здесь, господин Перелётов.

- Немедленно подготовьте аналитическую записку.

- По итогам встречи?

- По итогам столкновения.



Фридрих на секунду замер.



- Какого именно столкновения?

-' Не притворяйтесь. Вы всё видели. Мы столкнулись с недостаточным пониманием современных форм международного культурного взаимодействия.



Жозефина сняла очки и положила их на стол.



- Апполон Эммануилович, я бы не стала употреблять слово "столкновение". Оно создаёт нежелательные ассоциации.

- А какое слово Вы предлагаете?

- "Диалог".

- Но диалога не было!

- Вот именно. Поэтому мы и должны представить ситуацию как начало диалога.



Пафнутий Павлинович, который всё это время осматривал свой хвост после прогулки, осторожно вставил:



- Можно сказать, что мы продемонстрировали готовность к взаимодействию, сохранив индивидуальность.

- Прекрасно! - оживилась Жозефина. - Это уже гораздо лучше.



Фридрих записал:

" В ходе ознакомительной встречи стороны продемонстрировали готовность к дальнейшему взаимодействию при сохранении культурной самобытности".



Перелётов прочитал запись.



- А где моя роль?

- Она подразумевается, господин Перелётов.

- Мне не нужно, чтобы моя роль подразумевалась. Она должна быть очевидна.



Жозефина улыбнулась.



- Тогда мы добавим, что именно ваша инициатива позволила открыть новые перспективы сотрудничества.

- Вот это правильно.



Карло Кракканти, сидевший у окна с телефоном, поднял голову.



- У меня уже есть заголовок.

- Какой? - спросила Жозефина.

- "Европейский представитель предложил местному сообществу новую модель вокального сотрудничества".

- А про Ермолая?

- Упомяну как участника.

- Хорошо. И ни слова о том, что он фактически затмил нашего руководителя.



Карло обиженно посмотрел на неё.



- Мадам, я профессионал.

- Именно поэтому я и прошу.





В Благодатном тем временем никто не собирался составлять аналитических записок.

Матвей Саввич сидел у Евлампия Серапионовича за столом. На столе стоял чайник, тарелка с домашними пирожками и небольшая бутылка хреновухи, которую хозяин достал исключительно по случаю окончания рабочего дня.



- Ну что, Матвей Саввич, - спросил Евлампий, - как Вам наше международное культурное сотрудничество?

- Впечатляюще. Особенно понравилась методика оценки вокальных способностей.

- Какая методика?

- Если петух поёт, его надо оценить. Если не поёт - назначить ответственным за визуальную составляющую.



Евлампий расхохотался.



- А павлин-то у них, оказывается, специалист по голосу!

- Нет, он специалист по хвосту. Это, как выяснилось, отдельная отрасль международной науки.



Евлампий налил себе немного хреновухи.



- Знаешь, Матвей Саввич, я ведь давно заметил одну вещь. Чем больше человек говорит о своём значении, тем меньше времени у него остаётся на то, чтобы что-нибудь сделать.

- Это не всегда так. Но в некоторых случаях наблюдение очень точное.

- А ещё, - продолжил Евлампий, - есть люди, которые даже собственную неудачу умудряются представить как победу.

- Это уже не просто умение. Это целая профессия.

- И, судя по всему, хорошо оплачиваемая.



Они чокнулись.

В этот момент у Матвея зазвонил телефон. На экране высветилось имя Глафиры.



- Савишна, привет!

- Папа, привет! Ну как там твоя коза? Уже стала международной знаменитостью?

- Пока нет. Но конкуренция у неё серьёзная. Тут появился один петух гамбургский.

- Папа, ты опять что-то выдумываешь?

- К сожалению, нет. Всё происходило на моих глазах.



Матвей коротко рассказал о встрече Перелётова с Ермолаем.

Глафира слушала, время от времени смеясь.



- И что, они теперь будут вместе выступать?



- Не исключено. Один будет петь, второй - объяснять, почему это имеет общеевропейское значение.

- Пап, только не говори, что ты опять оказался в центре какой-то истории.

- Я не в центре, Савишна. Я пока сбоку наблюдаю.

- Ты всегда так говоришь.

- Потому что это соответствует действительности.

- А Матильда что думает?

- Она считает, что история ещё не закончилась.



Глафира помолчала.



- Пап, знаешь, я начинаю понимать, почему тебе там интересно.

- Я тоже начинаю понимать. Но это ещё не означает, что я собираюсь задерживаться.

- Конечно. Ты же у нас человек, который просто заехал порыбачить.

- Именно. Рыбалка, как видишь, приобрела неожиданные научные направления.



Они попрощались. Матвей убрал телефон.



- Хорошая у тебя дочь, - заметил Евлампий.

- Хорошая. Только иногда слишком хорошо меня знает.

- Это у детей такая неприятная способность.





В это время Карло Кракканти уже опубликовал первое сообщение.



Оно гласило:

"Сегодня в Благодатном состоялся важный шаг к формированию новой модели международного вокального сотрудничества. Апполон Перелётов обозначил перспективы интеграции местных культурных традиций в общеевропейское пространство".



Через несколько минут появилось дополнение:

"Встреча прошла в атмосфере конструктивного обмена мнениями. Местный представитель Ермолай Благовестов проявил интерес к предложенному формату".



Последняя фраза была особенно смелой.

Карло не заметил, что его сообщение прочитал сам Ермолай.





Ермолай Поликарпович находился во дворе церковного дома. Рядом стоял отец Алексий, который только что вернулся из Храма.



- Что-то случилось, Ермолай?

- Да вот, батюшка, оказывается, я проявил интерес к международному вокальному сотрудничеству.



Отец Алексий улыбнулся.



- И кто же это установил?

- Ворона одна.

- Ворона?

- Карло Кракканти. Вроде бы не наша, залётная.



Отец Алексий взял телефон и прочитал сообщение.



- Любопытная формулировка.

- Я никакого интереса не проявлял. Я просто спел.

- Возможно, этого оказалось достаточно, чтобы тебя записали в участники.



Ермолай покачал головой.



- Батюшка, а если я завтра пропою обычный распев, меня опять включат в какую-нибудь программу?

- Если будешь петь хорошо, могут включить ещё куда-нибудь.

- Вот потому я и не люблю всякие программы.



Отец Алексий рассмеялся.



- Не переживай. Правда обычно не нуждается в срочной публикации.





Но публикация уже разошлась по селу.

У магазина Евлампий встретил Прокопия Савельевича.



- Слышал новости?

- Какие ещё?

- Наш Ермолай теперь участник международного сотрудничества.



Прокопий прищурился.



- А его самого спросили?

- А зачем? За него уже всё решили.

- Ну, это у них быстро получается.

- Ещё бы. У них там целая система. Один говорит, второй записывает, третий публикует, четвёртый объясняет, что всё прошло успешно.

- А пятый?

- Пятый, видимо, получает премию за результат.



Прокопий хмыкнул.



- Вот уж действительно. Работать некому, зато отчётность процветает.



К ним подошёл Матвей.



- Что обсуждаем?

- Твой знакомый петух уже стал международным участником.

- Поздравляю Ермолая. Он, правда, об этом ещё не знает.

- Знает, - сказал Евлампий. - Уже прочитал.



Матвей покачал головой.



- Похоже, у нас начинается новая стадия научного исследования. Теперь будут изучать не способности животных, а способность людей выдумывать результаты.







Вечером Перелётов получил сообщение от Ульрики фон Вальдхофен.

Она не стала звонить. Прислала короткое письменное указание:

"Прошу представить к завтрашнему совещанию конкретные предложения по дальнейшему развитию инициативы. Особое внимание уделить участию Матильды и возможностям привлечения местных представителей традиционной культуры. Важно обеспечить согласованность действий и избежать преждевременной эскалации".

Перелётов перечитал сообщение дважды.



- Вот! - произнёс он. - Наконец-то меня понимают.



Жозефина осторожно спросила:



- А что именно Вы предлагаете?

- Мы должны объединить всё в одну программу. Матильду, Ермолая, местное сообщество, международных экспертов.

- Но Матильда отказалась от участия.

- Это вопрос дальнейшей работы.

- А Ермолай?

- Он тоже пока не понимает перспектив.

- А если они оба откажутся?



Перелётов посмотрел на неё так, словно она задала совершенно неприличный вопрос.



- Жозефина, Вы должны наконец усвоить одну вещь. Отказ - это не всегда окончательный отказ.

- А что же это?

- Начальная позиция для переговоров.



Фридрих поспешно записал:

"Отказ рассматривается как возможный элемент предварительной переговорной позиции".

Пафнутий поднял голову:



- А меня куда включим?

- В программу визуального сопровождения.

- Но я хотел бы выступить с отдельным предложением по эстетике.

- Пафнутий, не сейчас.



Павлин обиженно отвернулся.

Карло продолжал печатать сообщение.

Вдруг Перелётов резко повернулся к нему:



- И ещё. Завтра нужно подготовить материал о моём визите к Ермолаю.

- Какой именно материал?

- О том, что я проявил уважение к местным традициям.

- А если спросят, чем закончилась встреча?

- Скажите, что мы обменялись мнениями.

- А если спросят, кто лучше пел?



Перелётов нахмурился.



- Карло, вы иногда задаёте совершенно лишние вопросы.







Поздно вечером Матильда стояла возле дома Прокопия и смотрела на звёзды.

Матвей подошёл к ней.



- О чём задумались?

- О людях.

- Это опасное занятие.

- Я заметила одну закономерность. Чем меньше человек готов слушать, тем больше он хочет, чтобы его услышали.



Матвей усмехнулся.



- Хорошо сказано.

- Не вижу в этом ничего хорошего. Это довольно утомительно.

- А что будем делать?



Матильда повернула к нему голову.



- Пока ничего. Пусть они продолжают говорить.

- А мы?

- А мы будем смотреть, что они делают.



Матвей кивнул. Ему этот подход нравился.

За оградой раздался голос Ермолая. Он пел негромко, почти вполголоса, готовясь к ночи.

Матильда прислушалась.



- Вот, Матвей Саввич. Он просто поёт. И никому не объясняет, какое значение это имеет.

- Возможно, именно поэтому у него получается лучше всех.



Матильда ничего не ответила.





А в гостевом доме Перелётов уже составлял план следующего выступления.

Он собирался доказать Благодатному, что международный масштаб определяется не голосом, а правильной организацией мероприятия.

И, судя по всему, завтра в селе ожидалось ещё одно мероприятие.

На этот раз - с предварительным согласованием.







Глава 15. Рабочая группа по вопросам Матильды


Утро в Благодатном началось с необычного объявления.

На двери сельского клуба появился лист бумаги, отпечатанный крупным шрифтом:

"СЕГОДНЯ В 11:00 СОСТОИТСЯ РАСШИРЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ ПО ВОПРОСАМ ДАЛЬНЕЙШЕГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С МЕСТНЫМ СООБЩЕСТВОМ.

ТЕМА: ПЕРСПЕКТИВЫ УЧАСТИЯ МАТИЛЬДЫ В МЕЖДУНАРОДНОЙ ИНИЦИАТИВЕ".

Ниже мелким шрифтом было добавлено:

"Состав участников может быть уточнён организаторами".

Евлампий Серапионович Бороздин прочитал объявление дважды.



- Матвей Саввич, ты понял?

- Что именно?

- Матильда, оказывается, уже участвует. Осталось только уточнить состав участников.

- А её саму в состав включили?

- Не знаю. Но, судя по объявлению, она там главная.



Евлампий ещё раз посмотрел на лист.



- И вот что интересно: собрание по вопросам её участия, а её фамилии в списке приглашённых нет.

- Может, забыли?

- Матвей Саввич, если бы я забыл пригласить председателя комиссии на заседание, меня бы уже лишили права выращивать хрен.

- Это было бы серьёзное административное наказание.

- Не то слово. У меня там перспективный участок.



Они направились к клубу.





Внутри уже кипела подготовка.

Фридрих фон Шпоренберг расставлял таблички с именами участников. Жозефина Лапуэтт проверяла, хорошо ли освещается место для фотографирования. Пафнутий Павлинович Хвостов осматривал сцену и настойчиво требовал переставить цветы: по его мнению, они не соответствовали общей композиции.

Карло Кракканти сидел у окна и набирал очередное сообщение.

На одной из табличек значилось: "Апполон Эммануилович Перелётов. Международный представитель. Координатор культурно-коммуникационного направления".

На другой:

" Виктор Аркадьевич Сомов. Представитель консорциума „АгроВита Нова“".

Третья табличка была посвящена Матвею:

"Матвей Саввич Коробейников. Независимый эксперт".

Матвей прочитал её и посмотрел на Фридриха.



- Кто меня назначил независимым экспертом?



Фридрих поправил очки.



- Это предварительное обозначение вашего статуса.

- Я не давал согласия.

- Но Вы же биолог?

- Да.

- И обладаете соответствующей квалификацией?

- В определённых областях.

- Тогда, возможно, мы сможем согласовать формулировку.

- Начните с того, что спросите меня.



Фридрих сделал пометку в блокноте.



- Хорошо. Вопрос о формулировке статуса будет вынесен на отдельное согласование.



Евлампий, стоявший рядом, тихо сказал:



- Матвей Саввич, тебя уже назначили в комиссию по согласованию твоего назначения.

- Бывает. Главное, чтобы не назначили председателем.

- Не торопись. У них, кажется, ещё не все должности распределены.



В этот момент появился Перелётов.

Он был необычайно бодр и явно рассчитывал, что сегодняшнее мероприятие вернёт ему утраченное вчера влияние.



- Господа! Рад видеть всех в добром здравии. Сегодня мы сделаем важный шаг вперёд.

- Куда? - спросил Евлампий.

- В направлении конструктивного взаимодействия.

- А назад дороги не будет?



Перелётов сделал вид, что не расслышал.



- Фридрих, готов ли проект повестки?

- Полностью, господин Перелётов. За исключением двух пунктов.

- Каких?

- Не определено, кто председательствует, и не согласовано, кто имеет право принимать решения.



Перелётов нахмурился.



- Это несущественные детали. Председательствовать буду я.

- А решения?

- Решения будем принимать коллегиально.

- Тогда, - заметил Евлампий, - председательствовать можно хоть вдвоём. Решать всё равно никто не будет.



Матвей кашлянул, скрывая улыбку.







В одиннадцать часов собрались участники.

Пришёл Виктор Аркадьевич Сомов, приехал доктор Клаус Бергер, присоединилась по видеосвязи Ульрика фон Вальдхофен. Перелётов занял центральное место за столом. Жозефина устроилась сбоку, чтобы контролировать происходящее и одновременно оставаться в кадре.

Прокопий Савельевич пришёл вместе с Матильдой.

Тихон остался у входа. Он не собирался участвовать в заседании, но счёл необходимым лично убедиться, что всё проходит без неприятных сюрпризов.

Матильда спокойно прошла к столу и остановилась возле свободного стула.



- Это место свободно? - спросила она.



Фридрих посмотрел в список.



- Оно предназначено для представителя местного сообщества.

- А кто этот представитель?



Фридрих замялся.



- Этот вопрос пока уточняется.

- Тогда я пока постою.



Прокопий сел рядом с Матвеем.

Перелётов поднялся.



& Дамы и господа! Начинаем наше расширенное совещание. Сегодня мы должны определить дальнейшую стратегию взаимодействия с выдающейся представительницей животного мира, чьи способности вызывают значительный интерес международного сообщества.



Матильда подняла голову.



- Выдающаяся представительница животного мира присутствует. Можете обращаться непосредственно ко мне.



Перелётов на секунду сбился.



- Разумеется, Матильда. Мы рады вашему присутствию.

- Это хорошо. А то в объявлении было написано, что совещание посвящено вопросам моего участия, но меня не пригласили.



Жозефина немедленно улыбнулась.



- Это техническое недоразумение. Разумеется, мы всегда открыты к диалогу.

- Я заметила, - сказала Матильда. - Вы очень любите диалог. Особенно когда собеседник ещё не пришёл.



Евлампий опустил голову и принялся изучать свои руки.





Первым выступил доктор Бергер.

Он рассказал о возможностях дальнейшего изучения когнитивных способностей Матильды, о сравнительных исследованиях, наблюдении за поведением, памяти и способности к обучению.



- Мы рассматриваем возможность создания специальной исследовательской программы, - заключил он. - Она могла бы стать значимым научным проектом.



Матвей поднял руку.



- Можно уточнить несколько вопросов?

- Конечно, господин Коробейников.

- Кто будет руководить исследованием?

- Международная научная группа.

- Кто войдёт в её состав?

- Специалисты из нескольких стран.

- Какие именно специалисты и из каких организаций?



Бергер слегка улыбнулся.



- Окончательный состав пока не утверждён.

- А методика?

- Будет разработана после предварительной оценки.

- А цели исследования?

- Они определяются общей научной концепцией.



Матвей посмотрел на него.



- То есть пока нет ни состава группы, ни методики, ни окончательно сформулированных целей?

- Я бы не стал так упрощать.

- А я бы не стал усложнять. Я просто перечислил то, чего пока нет.



Евлампий тихо произнёс:



- Хорошее начало. Уже три пункта повестки исчезли.



Бергер продолжил:



- Мы, безусловно, готовы учитывать Ваши замечания. Однако необходимо понимать, что международные проекты требуют определённой гибкости.

- Гибкость - хорошее качество, - ответил Матвей. - Особенно когда речь идёт о методике. Но она не должна заменять собой отсутствие методики.



Сомов внимательно слушал. Было видно, что ему неприятно происходящее, но он не вмешивался.

Ульрика фон Вальдхофен появилась на большом экране.



- Я хотела бы подчеркнуть, - произнесла она своим ровным, тщательно выверенным голосом, - что мы должны рассматривать данный проект в более широком контексте. Речь идёт не только о научном интересе, но и о формировании новой модели сотрудничества, основанной на общих ценностях, прозрачности и взаимном доверии.



Евлампий наклонился к Матвею.



- Матвей Саввич, а доверие у них уже есть?

- Судя по всему, оно тоже пока в стадии разработки.



Ульрика продолжала:



- Нам необходима дорожная карта, которая позволит объединить научные, общественные и стратегические аспекты инициативы в единую систему.

- А куда ведёт эта дорожная карта? - спросила Матильда.



Ульрика на секунду замолчала.



- К устойчивому результату.

- А какой именно результат вы собираетесь получить?

- Это будет определено в процессе дальнейшей координации.



Матильда посмотрела на Матвея.



- По-моему, мы опять куда-то едем, но никто не знает куда.

- Зато дорожная карта имеется, - ответил он.





После этого Фридрих раздал участникам проект документа.

На первой странице было написано:

"СОГЛАШЕНИЕ О ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ В РАМКАХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ИНИЦИАТИВЫ „МАТИЛЬДА“".

Матильда прочитала заголовок.



- Почему инициатива называется моим именем?

- Это рабочее название, - пояснил Сомов.

- А кто его придумал?

- Руководство консорциума.

- Меня спросили?



Сомов отвёл глаза.



- Нет.



Матильда перелистнула страницу.

Там говорилось о согласии на наблюдение, сбор и обработку данных, использовании результатов исследований, а также о возможности получения биологических образцов для дальнейшего анализа.

Матвей попросил документ.

Он внимательно прочитал несколько абзацев, затем вернулся к одному из пунктов.



- Виктор Аркадьевич, что здесь подразумевается под биологическими образцами?

- Материал, который может понадобиться для генетического исследования.

- Какой именно материал?

- Это будет определено протоколом.

- Которого пока нет?

- Да.

- И кто будет распоряжаться результатами анализа?

- Консорциум.

- В том числе генетическими данными?



Сомов помедлил.



- В соответствии с условиями соглашения.



Матвей ещё раз посмотрел на текст.



- Здесь написано, что организация получает право использовать полученные данные и материалы в рамках своих научных и коммерческих проектов.



В комнате стало тише.



- Это стандартная формулировка, - пояснил Бергер.

- Стандартная для чего? Для исследования или для коммерческого использования?

- Для консорциума, объединяющего научные и производственные организации.

- Тогда так и следовало написать крупным шрифтом на первой странице.



Жозефина вмешалась:



- Не стоит воспринимать документ как окончательный. Это всего лишь предварительная основа для обсуждения.

- Прекрасно, - сказал Матвей. - Тогда обсуждать мы его будем после того, как вы определите, что именно собираетесь исследовать, какие материалы получать, кто будет ими распоряжаться и на каких условиях.



Перелётов постучал клювом по столу.



- Господин Коробейников, мы не должны превращать конструктивное совещание в юридическую экспертизу!

- Я и не превращаю. Просто читаю документ, который Вы мне дали.



Евлампий тихо добавил:



- Надо же. А мы думали, бумагу только для подписей принесли.



Прокопий Савельевич положил ладонь на документ.



- Я ничего подписывать не буду, пока не пойму, что здесь написано. И Матильда тоже не будет.



Матильда посмотрела на него.



- Прокопий Савельевич, благодарю. Но отвечать за себя я умею.

- Знаю, Матильда. Я просто хотел сказать, что ты не одна.



Она чуть заметно кивнула.





Виктор Аркадьевич Сомов наконец попросил слово.



- Я хочу пояснить позицию компании. Мы действительно заинтересованы в изучении способностей Матильды. Но я понимаю, что нынешний документ не отвечает на все вопросы.



- Не на все, - согласился Матвей. - На самые важные.

- Я готов передать Ваши замечания руководству и запросить новую редакцию соглашения.

- Это разумно, - сказала Матильда. — Но есть ещё один вопрос.



Сомов повернулся к ней.



- Какой?

- Почему вы все так торопитесь?



Он не сразу ответил.



- Потому что проект представляет большой интерес.

- Для науки?

- Для науки, безусловно.

- А ещё?



Сомов посмотрел на Бергера, затем на Перелётова.



- Для компании тоже.

- Вот теперь честнее.



Перелётов поднялся.



- Я хотел бы напомнить, что мы обсуждаем не только научную сторону вопроса. Матильда может стать символом нового этапа международного сотрудничества.

- Я не собираюсь становиться символом, - спокойно ответила Матильда.

- Но Вы могли бы принести пользу многим людям!

- Возможно. Но сначала я хотела бы понять, кому именно и каким образом.

- Это вопрос, который требует дальнейшей проработки.

- Тогда прорабатывайте. Без меня.



Жозефина попыталась улыбнуться:



- Мы уверены, что сможем найти взаимоприемлемое решение.

- Я тоже, - ответила Матильда. - Но для этого придётся перестать принимать решения за меня.







Совещание завершилось без подписания документов.

Фридрих долго собирал бумаги, Перелётов обсуждал с Жозефиной формулировку итогового сообщения, а Бергер обменивался с Сомовым короткими репликами.

Матвей и Евлампий вышли на улицу.



- Ну что, Матвей Саввич? & спросил Евлампий. - Как тебе наша рабочая группа?

- Продуктивная.

- В чём же продуктивность?

- Выяснили, что ничего не готово, но все очень заинтересованы.

- И это всё?

- Нет. Ещё выяснили, что Матильда должна предоставить биологические образцы, хотя никто пока не знает, какие именно, кому и для чего.



Евлампий остановился.



- А это уже серьёзнее.

- Да. И мне это не нравится.



Они помолчали.



- Знаешь, - сказал Евлампий, - я теперь начинаю понимать, почему ты так не любишь некоторые научные учреждения.

- Не все учреждения одинаковы. Но когда люди сначала составляют соглашение, а потом пытаются выяснить, что именно они собираются делать, у меня возникают вопросы.

- А если они ещё и козу в соглашение вписали?

- Тогда вопросов становится больше.







Виктор Аркадьевич Сомов задержался в клубе.

Когда остальные разошлись, он вышел на крыльцо и позвонил по телефону.



- Да, Готлиб. Совещание завершилось.



На другом конце провода послышался спокойный голос.



- И каковы результаты?

- Матильда отказалась подписывать соглашение. Коробейников выявил проблемы в формулировках, особенно в части биологических материалов и прав на использование данных.

- Он опять вмешался?

- Да. И, должен признать, весьма грамотно.



Готлиб помолчал.



- Вы недооценили его.

- Возможно.

- Не возможно, Виктор. Именно так и произошло.



Сомов не ответил.



- Скажите мне, - продолжил Готлиб, - Матильда понимает, насколько важен для нас этот проект?

- Думаю, понимает, что интерес к ней выходит за рамки обычного научного исследования.

- Это не ответ.

- Она очень умна. И не доверяет нам.

- Тогда нам придётся изменить подход.

- Какой именно?



Готлиб произнёс медленно:



- Необходимо понять, кто ещё интересуется Матильдой. И что эти люди знают.



Сомов нахмурился.



- Вы полагаете, есть другие заинтересованные стороны?

- Я не полагаю, Виктор. Я хочу знать.



Разговор закончился.

Сомов ещё некоторое время стоял на крыльце, глядя на пустую улицу.

Он впервые подумал, что происходящее может оказаться гораздо сложнее, чем ему представляли.





Вечером Матильда, Матвей и Прокопий сидели во дворе.

Тихон лежал неподалёку, положив голову на лапы.



- Матвей Саввич, - сказала Матильда, - Вы заметили, что сегодня все говорили о моём будущем?

- Заметил.

- И почти никто не говорил о том, чего хочу я.

- Это обычная история, когда человек или животное становится кому-то очень интересным.

- А Вы думаете, они действительно хотят только исследовать мои способности?



Матвей не стал отвечать сразу.



- Я думаю, что научный интерес у некоторых из них есть. Но не у всех он единственный.



Прокопий Савельевич нахмурился.



- А что им ещё надо?

- Пока не знаю.



Матильда посмотрела на него.



- Значит, будем выяснять.

- Будем, - согласился Матвей.



Она чуть прищурилась.



- И ещё, Матвей Саввич. Мне не понравилось, что они назвали свою инициативу моим именем.

- Мне тоже.

- Если уж они так любят названия, пусть назовут её "Инициатива по изучению собственной самоуверенности".



Прокопий рассмеялся.



- Вот это правильно! И первым участником пусть будет тот петух гамбургский.



Матвей улыбнулся.



- А председателем рабочей группы?



Матильда посмотрела в сторону клуба.



- Пусть назначат Фридриха. Он хотя бы умеет записывать.



Тихон поднял голову, словно тоже счёл предложение разумным.



А в это время в одном из кабинетов "АгроВита Нова" уже готовили новый документ. На этот раз его содержание не собирались обсуждать с участниками сельского совещания.

В документе было всего несколько строк:

"Обеспечить получение биологического материала Матильды. Приоритет - без публичного обсуждения. Сроки - минимальные".

Подпись под распоряжением отсутствовала.

И это было, пожалуй, самым неприятным обстоятельством.







Глава 16. Операция "Козий след"


Утро в Благодатном началось вполне обыкновенно.

Ермолай Поликарпович Благовестов исполнил свой традиционный распев, Савватий Матвеевич Муромцев совершил обход церковного двора, Тихон Кузьмич Громов проверил окрестности дома Прокопия Савельевича, а сам Прокопий отправился по хозяйственным делам.

Необыкновенным было только одно: в село приехали сразу три автомобиля.

Первый остановился возле магазина. Из него вышли двое мужчин в аккуратных куртках с логотипом "АгроВита Нова". Второй проехал к гостевому дому. Третий задержался у сельского клуба, где из него появился Фридрих фон Шпоренберг с папкой документов.

Евлампий Серапионович Бороздин, наблюдавший за происходящим от ворот своего двора, покачал головой.



- Матвей Саввич, у нас сегодня, похоже, международная миграция.



Матвей, который как раз собирался навестить Прокопия, остановился.



- Кто приехал?

- Пока не разобрался. Но если судить по количеству машин, либо козу покупают, либо село собираются переименовать.

- Надеюсь, первое.

- А я бы не торопился. За переименование хотя бы денег можно потребовать.



Матвей усмехнулся.

Они направились к дому Прокопия.





Матильда уже знала о приезде незнакомцев.

Она стояла в загоне и внимательно наблюдала за двумя мужчинами, которые остановились возле калитки. Один держал в руках планшет, другой - небольшую сумку.



- Доброе утро, - произнёс первый. - Мы представители ветеринарной службы, хотели бы осмотреть животных.



Матильда посмотрела на него.



- А документы у Вас есть?



Мужчина удивился.



- Разумеется.

- Тогда сначала покажите их Прокопию Савельевичу.

- Мы уже объяснили ему цель визита.

- Вы объяснили, а он согласился?



Мужчина переглянулся с напарником.



- Нам сказали, что всё согласовано.

- Кто сказал?



Ответа не последовало.

В этот момент во двор вошёл Матвей.



- Доброе утро. Чем обязаны?



Первый мужчина повернулся к нему.



- Мы из ветеринарной службы, проводим плановую проверку.

- Какой службы?

- Региональной.

- Название?



Мужчина назвал организацию, которую Матвей прежде не слышал.



- А направление на проверку?

- Оно оформлено в электронном виде.

- Покажите.



Мужчина открыл планшет, несколько раз провёл пальцем по экрану и сообщил, что документ пока недоступен из-за технического сбоя.

Матвей спокойно кивнул.



- Тогда дождёмся, когда станет доступен.

- Но нам нужно выполнить работу.

- Я понимаю. Только Вы пока не доказали, что имеете право её выполнять.



Мужчина явно не ожидал такого приёма.



- Вы кто?

- Матвей Саввич Коробейников. Биолог.

- А к проверке какое отношение имеете?

- Пока никакого. Я просто присутствую.



Матильда посмотрела на него с явным одобрением.



- Хорошо сказано.



Мужчины переглянулись.



- Мы вернёмся позже, - сказал первый.

- Разумеется, - ответил Матвей. - С документами.



Незнакомцы ушли к машине.

Матвей проводил их взглядом.



- Матильда, Вы их раньше видели?

- Нет. Но они очень торопились попасть внутрь.

- Это Вы заметили?

- Конечно. И ещё один из них всё время смотрел на мою шерсть.



— На шерсть?

- Да. Не так, как смотрят на животное, которого собираются осмотреть. Скорее так, как смотрят на вещь, которую собираются забрать.



Матвей нахмурился.



- Это уже интересно.







Прокопий Савельевич вернулся через несколько минут.

Услышав рассказ, он сразу помрачнел.



- Какие ещё ветеринары? Я никого не вызывал.

- Они утверждали, что проверка согласована, - сказал Матвей.

- Со мной ничего не согласовано. И вообще, если кому-то понадобилась моя коза, пусть сначала придёт и поговорит со мной.



Матильда спокойно добавила:



- А потом со мной.

- Это само собой, - согласился Прокопий.



Евлампий, который подошёл вместе с Матвеем, задумчиво почесал затылок.



- Странное дело. Вчера им нужны были биологические образцы, сегодня уже ветеринары. Завтра, глядишь, приедут специалисты по упаковке.



- Не смешно, Евлампий Серапионович, - сказал Прокопий.

- А я и не смеюсь. Просто пытаюсь понять, сколько ещё специалистов потребуется, чтобы забрать у человека его собственную козу.



Матвей посмотрел на Матильду.



- Вы заметили что-нибудь ещё?

- Да. У одного из них на рукаве был такой же знак, как на папке у человека, который вчера выходил из клуба.



Матвей задумался.



- Значит, связь с "АгроВита Нова" вполне возможна.

- Или они хотят, чтобы мы так подумали, - заметила Матильда.



Матвей внимательно посмотрел на неё.



- Хорошее замечание.

- Я стараюсь.







Тем временем в гостевом доме Апполон Павлинович Перелётов проводил собственное совещание.

На столе лежал новый проект документа под названием:

"План обеспечения общественной поддержки международной инициативы в Благодатном".



Перелётов был недоволен.



- Жозефина, я не понимаю, почему местное население до сих пор не проявляет должного энтузиазма.

- Возможно, потому что никто не объяснил ему преимущества инициативы.

- Мы уже объясняли!

- Вы выступали, Апполон Эммануилович. Это не совсем одно и то же.



Фридрих поднял голову от блокнота.



- Возможно, необходимо провести дополнительное мероприятие.

- Какое?

- Например, торжественную презентацию международного сотрудничества.

- Прекрасно! - оживился Перелётов. - С участием меня, разумеется.



Пафнутий Павлинович встрепенулся.



- И меня. Я мог бы представить визуальную концепцию.

- А что Вы собираетесь представлять?

- Хвост как символ культурного многообразия.



Жозефина закрыла глаза.



- Пафнутий, пожалуйста, не сейчас.



Карло Кракканти, не отрываясь от телефона, сообщил:



- Я могу обеспечить информационное сопровождение.

- Вот это уже полезно, - сказал Перелётов. - Нужно, чтобы о мероприятии узнали все.

- Уже работаю над этим.

- И напишите, что инициатива получила широкую поддержку.

- Но её пока нет.



Перелётов посмотрел на него.



- Карло, Вы слишком буквально понимаете свою работу.



Карло задумался, затем записал:

"Инициатива находится на стадии активного формирования общественной поддержки".



- Вот! - одобрил Перелётов. - Совсем другое дело.







В это время в главном офисе "АгроВита Нова" Готлиб фон Розенкранц получил краткое сообщение о неудачной попытке осмотра Матильды.

Он прочитал его, затем набрал номер Виктора Аркадьевича Сомова.



- Что происходит?

- Похоже, кто-то пытался получить доступ к Матильде под видом ветеринарной проверки.

- Кто именно?

- Пока устанавливаем.

- Вы давали такое распоряжение?

- Нет.



Готлиб помолчал.



- Значит, кто-то действует самостоятельно.

- Возможно, другая группа.

- Не исключено. Но теперь нам необходимо выяснить, кто именно и на каком основании решил вмешаться.

- Что Вы предлагаете?

- Никаких самодеятельных действий. И никаких попыток забрать животное без законных оснований.



Сомов вздохнул.



- Понимаю.

- Нет, Виктор. Вы пока не понимаете. Если кто-то решил использовать нашу инициативу в собственных целях, это может разрушить весь проект.

- А если Матильда уже знает о наших намерениях?

- Тогда тем более нужно действовать осторожно.



Готлиб отключил телефон и некоторое время сидел неподвижно.

Он впервые допустил мысль, что в Благодатном появилась сила, которую он не контролирует.

И эта сила, похоже, состояла не только из одной белой козы.







После обеда Матвей и Евлампий сидели у Прокопия за столом.

Прокопий налил чай, поставил на стол хлеб и домашнее варенье.



- Значит, так, - сказал он. - Пока всё не выяснится, Матильда одна никуда не ходит.



Матильда подняла голову.



- Прокопий Савельевич, я не собираюсь сидеть под замком.

- Я этого и не предлагаю. Просто будь осторожна.

- Осторожность и замок - разные вещи.



Матвей улыбнулся.



- Здесь Матильда права.

- А я что, спорю? - буркнул Прокопий.



Евлампий откусил кусок хлеба.



- Надо бы понять, кто эти люди и чего они хотят. А то у нас уже столько международных гостей, что скоро придётся открывать гостиницу для специалистов по козьим вопросам.

- У нас есть гостевой дом, - напомнил Матвей.

- Так он скоро не справится. Одни будут изучать интеллект, другие - шерсть, третьи - генетику. А четвёртые, наверное, приедут исследовать, почему коза не хочет сотрудничать.



Матильда посмотрела на него.



- Потому что я умею читать документы.



Евлампий рассмеялся.



- Вот это, Матвей Саввич, действительно серьёзное препятствие для международного сотрудничества.







Вечером, когда Матвей возвращался в гостевой дом, его телефон снова зазвонил.

На экране появилось сообщение от неизвестного номера:

"Матвей Саввич, вам следует быть осторожнее. Не все, кто интересуется Матильдой, работают на „АгроВита Нова“. Если хотите узнать больше, завтра в 19:00 приходите к старому мосту. Один".

Матвей перечитал сообщение.

Затем убрал телефон в карман.

Он не любил анонимных предупреждений. Ещё меньше он любил, когда ему назначали встречи в безлюдных местах.

Но сообщение было слишком конкретным, чтобы просто его проигнорировать.

Матвей остановился у калитки гостевого дома и оглянулся на улицу.

Всё выглядело совершенно обычно.

Только теперь он был уверен: история вокруг Матильды гораздо сложнее, чем казалось вначале.

А в Благодатном, между тем, уже готовились к очередному международному мероприятию.

Перелётов решил провести его под названием "День открытого сотрудничества".

Фридрих предложил добавить слово "стратегического".

Жозефина настояла на слове "инклюзивного".

Пафнутий потребовал включить в программу показ хвоста.

Карло уже объявил о подготовке грандиозного события.

И только никто не догадался спросить, хочет ли само село Благодатное участвовать в этом празднике.







Глава 17. Встреча у старого моста


Матвей Саввич Коробейников не любил анонимных советчиков.

Особенно тех, которые назначали ему встречи в безлюдных местах, требовали прийти одному и при этом обещали сообщить нечто чрезвычайно важное.

В молодости он встречал людей, которые начинали разговор словами "только между нами", а заканчивали тем, что о содержании беседы знала половина учреждения. Поэтому к подобным приглашениям относился без особого доверия.

Сообщение от неизвестного номера он ещё раз перечитал за завтраком.



- Что-то случилось? - спросила хозяйка гостевого дома.

- Пока нет. Но, похоже, намечается.



Он убрал телефон.

До встречи оставалось несколько часов.







К полудню Благодатное уже готовилось к "Дню открытого сотрудничества".

Объявление об этом мероприятии появилось не только на двери клуба, но и возле магазина. Карло Кракканти распространил его в местных группах, снабдив текст фотографией Перелётова, на которой тот выглядел так, будто только что подписал соглашение с несколькими континентами.

Под фотографией стояла подпись:

"Международный представитель Апполон Перелётов приглашает жителей Благодатного стать частью нового этапа культурного и научного взаимодействия".

Евлампий Серапионович прочитал объявление и обратился к Матвею:



- Матвей Саввич, а нас уже приняли в международное сообщество?

- Судя по объявлению, мы там давно. Просто сами ещё не знаем.

- Надо же. А я всё думал, почему у меня огород так плохо растёт. Оказывается, не хватает международного взаимодействия.

- Может, дело всё-таки в погоде?

- Нет, Матвей Саввич. Погода у нас местная. Её международным сотрудничеством не исправишь.







В клубе Перелётов лично проверял подготовку.

Фридрих расставлял стулья. Жозефина следила за оформлением сцены. Пафнутий Павлинович требовал освободить центральное место для своего хвоста.



- Пафнутий, - раздражённо сказал Перелётов, - мы проводим общественное мероприятие, а не выставку павлинов.

- Но хвост является важной частью визуальной коммуникации.

- Ваш хвост уже занимает половину сцены!

- Это свидетельствует о его значимости.



Жозефина вмешалась:



- Господа, пожалуйста. Нам нужно сохранить гармонию пространства.



Евлампий, вошедший в клуб вместе с Матвеем, остановился возле двери.



- Матвей Саввич, я, кажется, понял, что такое гармония пространства. Это когда хвост занимает место, а остальные должны сохранять спокойствие.



Матвей улыбнулся.

На сцене стоял стол с табличкой:

"МЕСТО ДЛЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ МЕСТНОГО СООБЩЕСТВА".

Под табличкой лежал лист бумаги с несколькими пустыми строками.



- А это что? - спросил Евлампий.



Фридрих пояснил:



- Здесь будет зафиксирована позиция местного сообщества по итогам мероприятия.

- А до мероприятия у него позиции нет?

- Она будет сформирована в процессе диалога.



Евлампий задумался.



- Удивительно. Я всю жизнь считал, что сначала человек думает, потом говорит. А у вас, оказывается, сначала мероприятие, потом позиция.







К началу встречи в клубе собралось несколько жителей села. Пришёл Прокопий Савельевич, заглянул отец Алексий. Матильда появилась вместе с Прокопием, а Тихон устроился у входа.

Ермолай Поликарпович тоже пришёл, но сел в стороне. Он не собирался участвовать в чужой программе, однако решил посмотреть, что ещё придумает петух гамбургский.

Перелётов поднялся на сцену.



—- Дорогие жители Благодатного! Сегодня мы собрались здесь, чтобы открыть новую страницу международного сотрудничества!



Он выдержал паузу.



- Наше мероприятие призвано объединить традиции, современные подходы и перспективы дальнейшего развития.



Евлампий наклонился к Матвею.



- А старые подходы куда денут?

- Вероятно, в архив.

- Жалко. Там у меня половина жизни.



Перелётов продолжал:



- Мы хотим услышать каждого. Для нас важно мнение всех участников процесса.



Матильда слегка повернула голову.



- Тогда, возможно, начнём с тех, кто ещё ничего не сказал?



Жозефина улыбнулась и сделала знак Карло.

Тот поднял телефон и начал снимать.



- Прежде всего, - продолжал Перелётов, - мы должны определить общие интересы.

- А если интересы разные? - спросил Прокопий.

- Их необходимо согласовать.

- А если не согласуются?

- Тогда следует продолжить диалог.



Прокопий посмотрел на Евлампия.



- Слышал? Если не договорились, значит, мало разговаривали.

- У меня, Прокопий Савельевич, есть подозрение, что они могут разговаривать до следующего урожая.







Первой к столу пригласили Матильду.

Фридрих встал и торжественно произнёс:



- Просим представительницу местного сообщества занять предусмотренное для неё место.



Матильда подошла к столу, прочитала табличку и посмотрела на Перелётова.



- А почему здесь написано "представитель местного сообщества"? Я ведь не представляю всё село.

- Это условное обозначение.

- Тогда напишите моё имя. Я сама за себя отвечаю.



Фридрих поспешно заменил табличку.

Матильда села.

Перелётов начал:



- Матильда, мы хотели бы ещё раз подчеркнуть, что заинтересованы в Вашем участии в международной инициативе.

- Я помню.

- Мы готовы рассмотреть Ваши пожелания.

- Я уже их высказывала.

- Конечно. Но нам необходимо найти форму, которая позволила бы учесть интересы всех сторон.

- А если мои интересы не совпадут с вашими?



Перелётов слегка приподнял крылья.



- В таком случае мы должны будем искать компромисс.

- Компромисс возможен между теми, кто имеет право принимать решения за себя. Вы можете решать за себя. Я - за себя. Что именно здесь непонятно?



На этот раз Жозефина не нашла подходящей улыбки.

Карло продолжал снимать.

Матильда посмотрела прямо на него.



- Вы опять записываете?

- Да, конечно. Для информационного сопровождения.

- А моё согласие на публикацию Вы получили?



Карло опустил телефон.



- Пока нет.

- Тогда пока и не публикуйте.



Евлампий тихо произнёс:



- Вот это я понимаю - открытое сотрудничество. Всё открыто, кроме согласия.







После выступления Перелётов объявил о начале свободной дискуссии.

Свободная дискуссия продлилась около трёх минут.

Затем Фридрих сообщил, что для соблюдения порядка необходимо предварительно записаться на выступление, указать тему и предполагаемую продолжительность.



- А если человек просто хочет что-то спросить? - поинтересовался Евлампий.

- Вопрос также должен быть внесён в список.

- А если вопрос возник после ответа?



Фридрих задумался.



- Тогда потребуется дополнительная запись.

- Понятно. А если я забуду вопрос?

- Его можно будет перенести на следующее заседание.



Евлампий повернулся к Матвею:



- Матвей Саввич, я, кажется, начинаю понимать, почему у них так много заседаний.

- Почему?

- Потому что вопросы не успевают задать на предыдущем.



В это время Ермолай Поликарпович поднялся со своего места.



- Я хотел бы сказать несколько слов.



Фридрих сразу оживился.



- Разумеется. Прошу назвать тему выступления.

- У меня одна тема.

- Какая именно?

- Хочу сказать несколько слов.



Фридрих заглянул в список.



- Но мне необходимо внести тему в протокол.



Ермолай посмотрел на него.



- Запишите: "Несколько слов".

- А продолжительность?

- Пока не знаю. Как получится.



Фридрих растерянно посмотрел на Перелётова.

Тот понял, что ситуация выходит из-под контроля.



- Ермолай Поликарпович, мы будем рады услышать ваше мнение в рамках согласованной программы.

- Так я и хочу высказаться.

- Но необходимо соблюдать регламент.



Ермолай повернулся к залу.



- Вот ведь как. Петь можно без разрешения, а говорить уже нельзя.



Матвей не выдержал и рассеялся.

Евлампий хлопнул ладонью по колену.



- Ермолай, ты не туда попал. Здесь даже молчание, наверное, надо согласовывать.



Савватий Матвеевич, до этого спокойно дремавший у стены, открыл глаза.



- Молчание, как правило, не требует протокола. Но некоторые люди и его умудряются превратить в мероприятие.







Именно в этот момент у Матвея зазвонил телефон.

На экране снова высветился неизвестный номер.

Он вышел в коридор и ответил.



- Слушаю.

- Матвей Саввич? Вы получили моё сообщение?

- Получил. Но не знаю, кто Вы.

- Это неважно. Важно, чтобы вы поняли: вчерашняя попытка проникнуть к Матильде не была случайностью.

- Откуда Вам это известно?

- Потому что я знаю людей, которые её организовали.

- Тогда назовите их.

- Не по телефону.



Матвей помолчал.



- Вы назначили мне встречу. Я пришёл бы, если бы счёл это разумным. Но теперь хочу знать, с кем разговариваю.



На другом конце провода послышался короткий вздох.



- Вы правы. Меня зовут Андрей. Я работал с людьми, которые интересуются Матильдой. Не с "АгроВита Нова" напрямую. С другой группой.



- И чего хочет эта группа?

- Получить Матильду. Не для рекламы и не для публичного исследования.



Матвей почувствовал, как внутри нарастает напряжение.



- Для чего?

- Для изучения её биологических особенностей. Они считают, что её способности могут иметь наследственную основу. Им нужен материал, а возможно, и сама коза.

- Кто они?

- Я не могу сейчас назвать имена. Но могу сказать одно: они знают о Матильде гораздо больше, чем Вы думаете.

- А Вы откуда знаете?

- Я видел документы.

- Какие документы?

- В них говорилось о получении образцов и о возможности вывезти животное в исследовательский центр. Всё должно было выглядеть как добровольное участие в программе.



Матвей сжал телефон.



- Вы понимаете, что это уже не просто научный интерес?

- Понимаю. Именно поэтому и связался с Вами.

- Почему не с полицией?

- Пока у меня недостаточно доказательств. И я не уверен, кому можно доверять.



Матвей помолчал.



- Хорошо. Встречу назначим заново. Но никаких требований прийти одному. И никаких игр в тайных благодетелей. Если у Вас есть информация, вы её предоставите. Дальше будем решать.

- Я понял.

- И ещё. Не пытайтесь связываться с Матильдой самостоятельно.

- Хорошо.



Связь прервалась.



Матвей несколько секунд смотрел на телефон.

Затем убрал его в карман и вернулся в зал.







В клубе к тому времени развернулась новая дискуссия.

Перелётов пытался объяснить, что местное сообщество должно проявить готовность к международному взаимодействию, а Ермолай настаивал, что готовность к сотрудничеству не означает готовности делать всё, что ему предложат.



- Я не против гостей, - говорил он. - Я против того, чтобы мне заранее объясняли, что я должен думать.

- Это не совсем конструктивная позиция, - возразил Перелётов.

- А какая конструктивная?

- Позиция, направленная на достижение общей цели.

- А цель у нас общая?



Перелётов замолчал.

Ермолай продолжил:



- Вот я хочу, чтобы утром в селе было спокойно, чтобы никто никого не обманывал и чтобы мне не мешали петь. А Вы чего хотите?



Евлампий тихо произнёс:



- Хороший вопрос. Даже я бы не сразу ответил.



Матильда посмотрела на Матвея.



- Вы получили какое-то сообщение?



Матвей удивился.



- Почему Вы спрашиваете?

- Вы вернулись другим. До этого Вы улыбались. А теперь смотрите на дверь.



Он понял, что скрывать ничего не получится.



- Потом расскажу. Здесь не место.



Матильда кивнула.



- Хорошо. Но не забывайте: я тоже имею право знать, что происходит вокруг меня.

- Не забуду.







Вечером Матвей встретился с Евлампием у калитки.

Он рассказал ему о звонке.

Евлампий долго молчал.



- Значит, есть ещё одна группа?

- Похоже на то.

- И им нужна Матильда не для того, чтобы фотографироваться рядом с ней?

- Нет. Им нужен биологический материал. Возможно, сама Матильда.



Евлампий нахмурился.



- А эта другая группа - она что, лучше первой?

- Пока не знаю. Но то, что они действуют тайно, мне совсем не нравится.

- Надо сказать Прокопию.

- Обязательно. И Матильде тоже.



Евлампий посмотрел на него.



- Матвей Саввич, я ведь правильно понимаю: всё это уже не просто научная конференция с павлиньим хвостом?

- Правильно.

- Жаль. А я только начал получать удовольствие.



Матвей усмехнулся.



- Думаю, поводов для удовольствия ещё будет достаточно. Но теперь нужно быть внимательнее.





Поздно вечером в офисе "АгроВита Нова" Готлиб фон Розенкранц получил короткое сообщение от неизвестного отправителя.

В нём было всего две строки:

"Вы не единственные, кто интересуется Матильдой. Будьте осторожны. В Благодатном появились посторонние".

Готлиб прочитал сообщение и медленно положил телефон на стол.

Затем вызвал секретаря.



- Свяжите меня с господином Сомовым.

- Немедленно?

- Да.



Он помолчал и добавил:



- И выясните, кто такой Андрей.







В Благодатном тем временем всё возвращалось к привычному порядку.

Прокопий Савельевич запирал калитку. Тихон совершал вечерний обход. Матильда стояла у стены сарая, а Ермолай готовился к ночному отдыху.

Только Матвей Саввич ещё долго не ложился.

Он думал о двух группах, которые интересовались Матильдой, о неизвестном Андрее и о том, почему в документах одной организации уже появилось распоряжение получить биологический материал.

В какой-то момент он достал телефон и написал Глафире:

"Савишна, у нас тут всё интереснее. Кажется, кроме международной комиссии, появилась ещё одна компания. И у этой компании планы куда серьёзнее, чем у петуха гамбургского".

Ответ пришёл почти сразу:

"Папа, только, пожалуйста, не лезь в неприятности".

Матвей усмехнулся и ответил:

"Постараюсь. Но пока неприятности, похоже, сами лезут ко мне".

Он выключил телефон.

Завтра предстояло многое выяснить.

А в Благодатном уже никто не сомневался: история с Матильдой давно перестала быть обычным сельским происшествием.







Глава 18. Документы без подписи


Утром Матвей Саввич Коробейников первым делом отправился к Прокопию Савельевичу.

Он не стал дожидаться завтрака и даже не заглянул в гостиную, где обычно пил утренний кофе. Сообщение Андрея не давало ему покоя. Особенно одна фраза: "Им нужен материал, а возможно, и сама коза"

За последние дни Матвей привык к тому, что Матильдой интересуются самые разные люди. Одни хотели получить её согласие на участие в исследовательской программе, другие мечтали сделать её лицом международной инициативы, третьи видели в ней удобный повод для очередной рекламной кампании.

Но теперь речь шла о другом.

Прокопий Савельевич уже был во дворе. Он чинил дверную петлю сарая. Тихон лежал неподалёку, положив голову на передние лапы.



- Доброе утро, Прокопий Савельевич.

- Доброе. Что-то рано сегодня.

- Есть разговор. Серьёзный.



Прокопий отложил инструмент и внимательно посмотрел на гостя.



- Слушаю.



Матвей рассказал о звонке Андрея. Не упустил ни одной подробности, включая предложение встретиться и нежелание собеседника называть имена по телефону.

Прокопий слушал молча. Когда Матвей закончил, он медленно провёл ладонью по седой щетине.



- Значит, им нужна Матильда.

- Похоже на то.

- А кто такие эти люди?

& Пока неизвестно. Андрей утверждает, что видел документы. Говорит, там обсуждались образцы и возможность вывезти Матильду в исследовательский центр.



Прокопий посмотрел в сторону сарая.

Матильда стояла возле кормушки и, казалось, занималась исключительно завтраком. Однако, когда Матвей произнёс её имя, она повернула голову.



- Я всё слышала, & сказала она. - И предпочла бы узнать подробности не из обрывков разговора.



- Мы как раз собирались тебе рассказать, - ответил Матвей.

& Тогда рассказывайте.



Он повторил всё ещё раз.



Матильда слушала внимательно. На этот раз она не перебивала, не задавала вопросов и не выражала удивления. Только после окончания рассказа несколько секунд смотрела на Матвея.



- Они считают, что мои способности имеют наследственную основу?

- Так утверждает Андрей.

- И поэтому им нужны биологические образцы?

- Вероятно.

- А если им потребуется больше, чем образцы?



Матвей не ответил сразу.



- Судя по тому, что он рассказал, такую возможность они тоже рассматривают.



Матильда опустила голову к кормушке, но есть не стала.



- Значит, они решили, что моё тело - это исследовательский ресурс.

- Именно так я и понял.

- Удивительная самоуверенность. Даже не спросили, согласна ли я.



Прокопий сжал губы.



- Не дождутся.

- Не будем торопиться с выводами, - сказал Матвей. - Нам нужны документы и конкретные сведения. Пока у нас есть только слова неизвестного человека.

- Вы ему не доверяете? — спросила Матильда.

- Я не доверяю людям только потому, что они сообщают мне неприятную правду. Иногда это действительно правда. Иногда - способ заставить тебя поверить в нужную им версию событий.



Матильда одобрительно кивнула.



- Разумный подход.



Прокопий посмотрел на Матвея.



- И что теперь?

- Я встречусь с Андреем. Но не один и не вслепую. Сначала хочу понять, что именно он может предъявить.

- А место встречи?

- Старый мост. Он сам его предложил.

- Тогда я пойду с тобой, - сказал Прокопий.

- Нет, - возразил Матвей. - Пока лучше не привлекать лишнего внимания. Но я сообщу Вам, где и когда буду. И Тихон, думаю, не станет возражать против прогулки.



Тихон поднял голову, услышав своё имя.

Матильда посмотрела на собаку.



- Тихон не возражает против прогулок. Он возражает против некоторых людей.



Пёс спокойно опустил голову обратно.



- Это мы уже заметили, - сказал Матвей.







К полудню Матвей получил сообщение.

"Сегодня в 19:00 у старого моста. Я буду один. Принесу то, что обещал. Андрей".

Матвей перечитал текст и ответил:

"Я тоже буду. Но встреча состоится только при условии, что вы покажете документы и объясните своё участие. Никаких попыток приблизиться к Матильде".

Ответ пришёл через несколько минут:

"Согласен".

Матвей показал переписку Прокопию и Матильде.



- Вы действительно собираетесь идти? - спросила она.

- Да.

- А если это ловушка?

- Такая возможность есть.

- И всё-таки пойдёте?

- Если человек располагает сведениями, которые могут помочь нам понять, что происходит, их стоит получить. Но осторожность никто не отменял.



Матильда задумалась.



- Тогда я хочу знать, что Вы выясните.

- Разумеется.

- И не соглашайтесь ни на какие решения, которые касаются меня, без моего участия.



Матвей посмотрел на неё.



- Не собирался.

- Хорошо. Я предпочитаю, чтобы это не приходилось повторять.







Вечером у старого моста было тихо.

Дорога к нему шла вдоль заросшего берега. Мост давно перестали использовать для автомобильного движения: неподалёку построили новый, а старый остался пешеходным переходом через узкую речку.

Матвей пришёл немного раньше назначенного времени. Тихон шёл рядом, не натягивая поводок и не отставая. За несколько десятков метров до моста Матвей остановился.



- Подождём здесь.



Он не хотел подходить к незнакомцу, не убедившись, что тот действительно один.



Через несколько минут на другом конце моста показался мужчина лет сорока пяти. Невысокий, в тёмной куртке, с небольшой сумкой через плечо. Он остановился, увидев Матвея, и огляделся.



- Матвей Саввич?

- Да. Андрей?

- Андрей.



Мужчина не спешил приближаться.



- Вы пришли не один, - заметил он, взглянув на Тихона.

- Я обещал, что не приду один. Но и не говорил, что приведу компанию.



Андрей нервно улыбнулся, однако тут же снова стал серьёзным.



- Я не против собаки.

- Это хорошо. Он тоже пока не против Вас.



Андрей посмотрел на Тихона и, видимо, решил не уточнять, что именно означает это "пока".



Они подошли к середине моста. Матвей остановился.



- Начнём с главного. Кто Вы и какое отношение имеете к этой истории?



Андрей достал из сумки тонкую папку.



- Я работал по договору с одной исследовательской группой. Не штатным сотрудником, скорее консультантом. Мне поручали организационные вопросы и подготовку материалов для нескольких проектов.

- Каких именно?

- Биологических исследований. Генетика, селекция, поведенческие особенности животных. Ничего необычного по названию. Но в последнее время меня стали привлекать к работе, связанной с Матильдой.

- Вы её видели?

- Нет. Только видеозаписи и материалы из открытых источников.

- Тогда откуда такая осведомлённость?



Андрей открыл папку.



- Вот поэтому я и хотел встретиться.



Он достал несколько листов. На первом была таблица с перечнем предполагаемых исследований. Матвей пробежал глазами заголовки, затем остановился на одном из пунктов.

"Комплексная оценка когнитивных характеристик и биологических факторов, потенциально связанных с их наследуемостью".



- Это ещё можно понять как научную задачу, - сказал он.

- Да. Но посмотрите дальше.



На следующем листе была схема этапов проекта. В ней значились предварительное обследование, получение биологических образцов, транспортировка животного, лабораторный этап и последующая оценка результатов.

Матвей перечитал последний фрагмент.



- Здесь написано "перемещение объекта исследования в специализированный центр".

- Да.

- А где согласие владельца?



Андрей отвёл взгляд.



- В этом и проблема. На представленных мне материалах его не было.

- Может быть, предполагалось получить позднее?

- Возможно. Но в другом документе уже обсуждались сроки доставки.



Матвей поднял глаза.



- Доставки куда?

- В центр за пределами региона. Точное место мне не сообщили.

- А кто должен был организовать перевозку?

- Этим занимались другие люди.

- Вы знаете их имена?

- Некоторые. Но не уверен, что все имена настоящие.



Матвей медленно закрыл папку.



- Вы понимаете, насколько серьёзные вещи рассказываете?

- Понимаю.

- И понимаете, что сами участвовали в подготовке проекта?



Андрей кивнул.



- Да. Я не стану делать вид, что просто случайно оказался рядом. Сначала мне казалось, что речь идёт о необычном, но вполне легальном исследовании. Потом я увидел, что некоторые решения принимаются без согласования с владельцем животного. А затем появились документы о перемещении.

- Почему Вы не отказались сразу?



Андрей помолчал.



- Потому что сначала не понял, к чему всё идёт. Потом стало страшно потерять работу. А когда понял, что происходит, решил, что смогу разобраться изнутри.

- И разобрались?

- Не до конца.



Матвей посмотрел на него холодно.



- Это не оправдание.

- Я знаю.



На мосту повисла тишина. Внизу медленно текла вода.



- Почему Вы решили обратиться ко мне? - спросил Матвей.

- Вы биолог. И Вы рядом с Матильдой. Я видел, как Вы задавали вопросы представителям "АгроВита Нова". Вы не похожи на человека, которого можно убедить красивой презентацией.

- Это не ответ.



Андрей вздохнул.



- Я понял, что внутри группы есть люди, которые готовы действовать самостоятельно. Они не хотят ждать, пока Матильда согласится на официальную программу. И я не хочу быть причастным к тому, что может произойти.



- Вы боитесь, что её похитят?



Андрей не ответил сразу.



- Да.



Матвей снова посмотрел на документы.



- Кто отдавал распоряжения?

- В документах нет подписи руководителя. Есть только внутренние обозначения и отметки о согласовании между подразделениями.

- Значит, Вы принесли мне бумаги, по которым невозможно установить, кто за этим стоит.

- Пока да.

- А что ещё Вы можете сообщить?



Андрей достал из папки ещё один лист.



- Здесь список контактов, которые должны были обеспечить подготовку к перемещению. Один из них связан с ветеринарным обслуживанием. Я не знаю, кто именно ездил к Прокопию Савельевичу под видом сотрудников ветеринарной службы, но после этого визита в группе обсуждали, что "первичная оценка условий содержания проведена".



Матвей почувствовал, как напряглись плечи.



- Значит, тот визит был связан с Вашей группой?

- Я не могу утверждать, что его организовали именно мои непосредственные руководители. Но он упоминается в материалах, которые я видел.

- А Вы сами участвовали в подготовке этого визита?

- Нет.

- Можете это подтвердить?

- Могу показать переписку.



Андрей достал телефон и открыл несколько сообщений. Матвей внимательно просмотрел их. В переписке действительно обсуждались приезд в село Благодатное, оценка условий содержания животного и необходимость "уточнить готовность владельца к сотрудничеству". Имена участников были заменены сокращениями.



- Кто такой "К.В."? - спросил Матвей.

- Не знаю. В документах встречается несколько раз.

- А "М-17"?

- Это внутреннее обозначение проекта.



Матвей вернул телефон.



- Вы понимаете, что эти материалы ещё нужно проверять?

- Да.

- И что сами по себе они не доказывают, кто именно собирался похитить Матильду?

- Понимаю.

- Тогда зачем Вы всё это принесли?



Андрей посмотрел ему прямо в глаза.



- Потому что теперь Вы знаете, что угроза существует. И потому что я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.



Матвей долго молчал.

Он не верил Андрею полностью. Но и отмахнуться от представленных документов не мог. В них было достаточно конкретных деталей, чтобы считать ситуацию серьёзной.



- Вы можете передать копии этих материалов?

- Да. Я подготовил копии.

- Оригиналы у Вас?

- Нет. Они остались в рабочем архиве.

- Тогда не пытайтесь самостоятельно ничего предпринимать. Не связывайтесь с Матильдой, не приближайтесь к дому Прокопия Савельевича и не пытайтесь что-либо исправить своими силами.

- Я понял.

- И ещё. Если Вы действительно хотите помочь, Вам придётся назвать людей, с которыми вы работали. Не сегодня, если Вы пока не готовы. Но без этого мы далеко не продвинемся.



Андрей кивнул.



- Я подумаю.

- Думать можно. Только не слишком долго.







Когда Матвей возвращался в село, он почти не разговаривал. Тихон шёл рядом, время от времени оглядываясь назад.

У калитки его ждали Прокопий и Матильда.



- Ну? - спросил Прокопий.



Матвей положил папку на скамью.



- Это серьёзнее, чем мы предполагали.



Он рассказал о документах, о планах перемещения и о связи с визитом людей, выдававших себя за сотрудников ветеринарной службы.

Матильда слушала неподвижно.



- Значит, они уже собирали сведения обо мне и о доме?

- Похоже на то.

- И обсуждали перевозку без согласия владельца?

- В документах нет подтверждения, что согласие вообще собирались получить до подготовки перевозки.



Прокопий тяжело выдохнул.



- Ну, теперь я точно знаю, что никакой перевозки не будет.

- Не торопись, Прокопий Савельевич, - сказала Матильда. - Если они действительно намерены действовать, нам нужно знать, кто именно и как.

- Я не собираюсь ждать, пока они снова появятся у ворот.

- И не нужно. Но и делать то, чего они от нас ожидают, не следует.



Матвей посмотрел на неё.



- Что ты имеешь в виду?

- Если они рассчитывают, что мы испугаемся и начнём прятаться, значит, не будем им этого доставлять. Если хотят, чтобы мы поссорились между собой, тоже не дождутся. И если надеются, что я соглашусь на исследование только потому, что оно называется научным, то ошиблись адресом.



Матвей чуть улыбнулся.



- Это уже похоже на план.

- Нет, Матвей Саввич. Пока это только здравый смысл.



Прокопий посмотрел на папку.



- А что теперь делать с этими бумагами?

- Сохранить копии. Проверить сведения. И обратиться туда, где должны разбираться с попытками незаконного проникновения и возможного похищения животного.

- А Андрей?

- Пока он источник информации. Не больше. Его слова нужно проверять.



Матильда кивнула.



- И всё же он сделал то, на что не решились остальные: предупредил нас.

- Да, - согласился Матвей. - Но это ещё не делает его нашим другом.

- Я и не говорила, что делает.







В тот же вечер в другом конце страны человек, которого Андрей обозначил в документах как "К.В.", получил короткое сообщение.

"Материалы могли попасть к Коробейникову. Андрей вышел на связь с ним лично".

Ответ пришёл почти сразу:

"Насколько много он передал?".

"Пока неизвестно. Но документы у Коробейникова".

Некоторое время ответа не было.

Затем пришло новое сообщение:

" Ускорить подготовку. До дальнейших распоряжений никаких самостоятельных действий в Благодатном".

Человек перечитал текст, удалил переписку и выключил телефон.







Готлиб фон Розенкранц узнал о встрече у старого моста поздно вечером.

Секретарь положил перед ним распечатку сообщения.



- Господин фон Розенкранц, есть подтверждение, что Коробейников встречался с человеком по имени Андрей.

- Подтверждение чего именно?

- Что они передали друг другу какие-то материалы.



Готлиб снял очки.



- Какие материалы?

- Пока неизвестно.

- А кто такой Андрей?

- Мы выясняем.



Готлиб несколько секунд смотрел на распечатку.



- Я уже говорил Вам, что не хочу больше сюрпризов.

- Да, господин фон Розенкранц.

- Тогда объясните мне, почему в Благодатном появляются люди, о которых мы ничего не знаем, почему они интересуются Матильдой и почему наши сотрудники узнают об этом последними?



Секретарь промолчал.



- Найдите Андрея. Но не связывайтесь с ним напрямую. И выясните, кто стоит за обозначением "К.В.".



- Разумеется.



Готлиб снова надел очки.

Он уже не сомневался, что Матильда стала предметом интереса нескольких независимых групп. И впервые за всё время его беспокоило не то, что она может отказать "АгроВита Нова".

Его беспокоило, что он перестаёт понимать, кто именно ведёт игру.

А это было куда опаснее отказа одной необыкновенной козы.







Ночью Матвей долго не мог уснуть.

На столе лежали копии документов, рядом - телефон с сохранённой перепиской Андрея. Он ещё раз просмотрел фотографии страниц, увеличил несколько фрагментов и сделал заметки.

Один пункт особенно не давал ему покоя: "перемещение объекта исследования".

Так писали не о живом существе, которое имеет хозяина, привычки, характер и собственную волю. Так писали о грузе.

Матвей отодвинул бумаги.

За окном было тихо. Где-то далеко прокричал ночной петух, и Тихон коротко отозвался со двора.

Матвей подошёл к окну.

В темноте едва угадывался сарай, за которым находилась Матильда.

Он подумал, что за двадцать пять лет в Бельгии привык к самым разным формам бюрократического абсурда. Но никогда ещё ему не приходилось сталкиваться с тем, чтобы чья-то жизнь, свобода и право решать за себя превращались в пункт внутреннего документа.

И теперь он знал главное: опасность была не выдуманной.

Вопрос оставался только в том, кто именно собирался перейти от бумаг к действиям.







Глава 19. Перед бурей


Утро в Благодатном началось непривычно тихо.

Ермолай Поликарпович Благовестов, обычно не нуждавшийся ни в приглашении, ни в особом поводе для утреннего выступления, в этот раз ограничился коротким приветствием рассвету. Затем он замолчал и принялся разглядывать двор.



- Что-то ты сегодня неразговорчив, - заметил Савватий Матвеевич, устроившийся неподалёку на бревне.

- Думаю.

- Опасное занятие. Особенно с утра.

- Тут, Савватий, дело серьёзное. Вчера вечером возле церкви кто-то ходил.



Кот приоткрыл один глаз.



- Кто-то - это весьма обширная категория.

- Человек. Незнакомый. Постоял у ограды, посмотрел на дом отца Алексей, потом пошёл в сторону Буровых.

- И ты его видел?

- Видел.

- Почему не поднял тревогу?



Ермолай оскорблённо расправил перья.



- Я не привык поднимать тревогу без причины.

- Разумно. Но в следующий раз хотя бы разбуди меня. Я тоже люблю знать, кто ходит по ночам. Особенно если он не приносит рыбу.



Ермолай задумался.



- А ты, Савватий, всё-таки очень практичный кот.

- Иначе в нашем мире трудно сохранить достоинство.







Матвей выслушал рассказ Ермолая уже после завтрака у Прокопия.



- Вы можете описать этого человека? - спросил он.

& Могу. Мужчина, среднего роста. Тёмная куртка. Шёл быстро, но не торопился. Оглядывался.

- Лицо видели?

- В темноте плохо. Но если встречу снова, узнаю.



Матвей посмотрел на Прокопия.



- Похоже, за домом наблюдают.

- Пусть наблюдают, - угрюмо ответил тот. - Только пусть не подходят.



Матильда стояла возле крыльца.



- Наблюдение само по себе ещё не преступление, - заметила она. - Но в сочетании с документами, которые мы вчера получили, это уже не выглядит случайностью.

- Согласен, - сказал Матвей. & Я сегодня свяжусь с Андреем. Пусть объяснит, что ещё ему известно.

- А я хочу поговорить с отцом Алексием, - сказала Матильда. - Если незнакомец ходил возле церкви, возможно, батюшка тоже его видел.



Прокопий нахмурился.



- Матильда, ты никуда одна не пойдёшь.

- Я не собиралась отправляться в путешествие, Прокопий Савельевич. До церкви я вполне способна дойти самостоятельно.

- Я с тобой пойду.

- Это уже другое дело.



Матвей сдержал улыбку. Спорить с Матильдой о том, насколько далеко она способна дойти, было занятием бесперспективным.







В церкви отец Алексий встретил их спокойно, но, услышав о ночном посетителе, задумался.



- Вчера после вечерней службы я действительно заметил незнакомого человека возле ограды. Он не заходил внутрь. Спросил, можно ли поговорить с настоятелем, но, узнав, что я уже ухожу, сказал, что зайдёт в другой раз.

- Вы его знаете? - спросил Матвей.

- Нет. Но он показался мне человеком, который пришёл не за духовным советом.



Савватий, лежавший на подоконнике, лениво повернул голову.



- А я сразу заметил, что он не принёс ничего съедобного.

- Савватий Матвеевич, - мягко произнёс отец Алексий, - не все приходят к нам с едой.

- Я понимаю, батюшка. Но некоторые приходят с такими намерениями, что лучше бы приносили.



Матильда посмотрела на кота.



- Ты видел его?

- Видел. Он остановился у калитки, посмотрел на двор, затем на окна. Потом ушёл.

- Почему ты не пошёл за ним?

- Потому что я не собака. У меня другие обязанности.



Тихон, сидевший у входа, чуть повернул ухо.



- И всё же, - продолжил Савватий, - если он вернётся, я постараюсь запомнить его получше.



Отец Алексий посмотрел на Матвея.



- Матвей Саввич, я бы посоветовал вам не пытаться самостоятельно выяснять всё до последней подробности. Если есть основания опасаться незаконных действий, следует обратиться к тем, кто обязан этим заниматься.

- Я понимаю. Мы уже собираем сведения и намерены передать их официально.

- Хорошо. И помните: осторожность не означает страх. Иногда это просто уважение к последствиям своих поступков.



Матвей кивнул.







К полудню он получил сообщение от Андрея.

"Есть ещё один документ. Вчера не решился его показывать. Там указано лицо, которое согласовывало подготовительные действия. Но я не уверен, что обозначение настоящее. Могу передать копию".



Матвей ответил:

"Передавайте через безопасный способ. На новые встречи пока не соглашайтесь".

Через некоторое время пришёл файл. Матвей открыл его на компьютере в гостевом доме.

Это был фрагмент внутренней переписки. Несколько строк касались подготовки к "перемещению объекта исследования". Внизу стояла отметка о согласовании: "К.В.".

Рядом была ещё одна фраза:

"В случае возникновения препятствий со стороны владельца рассмотреть альтернативный вариант получения биологического материала".

Матвей перечитал её дважды.

Именно эта формулировка ему не понравилась больше всего.

Не потому, что получение образцов само по себе было чем-то необычным для биологии. В научных исследованиях оно вполне естественно, если проводится законно, с информированным согласием и соблюдением этических норм.

Но здесь речь шла о том, как обойти отказ владельца.

Матвей позвонил Прокопию.



- У нас появилась ещё одна деталь. В документе прямо говорится об альтернативном варианте получения материала, если владелец откажется.

- Какого ещё материала? - резко спросил Прокопий.

- Биологического. Но мы пока не знаем, что конкретно они собирались делать.

- Пусть только попробуют.

- Прокопий Савельевич, сейчас важно не дать им повода действовать против нас. Нужно всё зафиксировать и передать сведения официально.

- Я понимаю, Матвей Саввич. Только терпение у меня не бесконечное.

- У меня тоже.







После обеда к Прокопию приехал Сергей Николаевич.

Он вышел из машины с папкой и выглядел заметно озабоченным.



- Добрый день. Я надеюсь, не помешал?

- Проходите, - сказал Прокопий.



Сергей поздоровался с Матвеем, затем посмотрел на Матильду.



- Я хотел бы поговорить о корме и о той рекламе, которую показывал Вам раньше.

- Что-то выяснили? - спросил Матвей.

- Да. Я запросил исходные материалы испытаний. Не рекламную презентацию, а именно протоколы, журналы учёта и первичные данные.

- И?



Сергей открыл папку.



- Часть документов мне прислали. Но они неполные. В таблицах есть итоговые значения, а исходных записей по отдельным хозяйствам нет. Кроме того, номера животных в нескольких приложениях не совпадают с теми, что указаны в сводном отчёте.



Матвей внимательно просмотрел листы.



- Вы проверяли, с чем связано расхождение?

- Пока нет. Я направил запрос. Но теперь понимаю, почему Матильда обратила внимание на ушные бирки в рекламном ролике.



Матильда спокойно смотрела на него.



- Вы раньше считали, что я ошиблась?



Сергей покраснел.



- Нет. Но я надеялся, что это ошибка монтажа или неудачно подобранные кадры.

- А теперь?

- Теперь я не могу это утверждать.



Матвей вернул ему бумаги.



- Вы понимаете, что расхождения ещё не доказывают фальсификацию?

- Понимаю. Но они требуют проверки. И я не собираюсь закрывать на них глаза.



Прокопий внимательно посмотрел на Сергея.



- Значит, Вы всё-таки не из тех, кто приехал нам сказки рассказывать?

- Я приехал с предложением, в которое сам верил. И теперь хочу разобраться, насколько оно соответствовало действительности.



Матильда чуть склонила голову.



- Это разумная позиция.



Сергей помолчал, затем добавил:



- Есть ещё кое-что. Вчера мне сообщили, что в центральном офисе обсуждают Ваше участие в другой программе. Не рекламной. Там фигурируют биологические образцы и отдельный исследовательский центр.



Матвей сразу насторожился.



- Кто сообщил?

& Один из сотрудников, который занимается внутренним документооборотом. Он не знает подробностей, но видел проект письма. Я не уверен, что это та же группа, о которой вы говорили.

- Значит, Вы тоже заметили, что кто-то действует параллельно?

- Да. И, честно говоря, мне это не нравится.



Матвей посмотрел на него с большим вниманием.



- Сергей Николаевич, если у вас появятся документы или сведения, которые можно проверить, сообщите. Но не пытайтесь выяснять всё самостоятельно.

- Договорились.



Он закрыл папку.



- И ещё. Я хотел бы извиниться перед Матильдой. За то, что вначале говорил о ней как о возможном участнике рекламной кампании, не спросив её саму.



Матильда ответила не сразу.



- Извинение принято. Но на будущее советую начинать с вопроса, а не с презентации.



Сергей улыбнулся.



- Учту.



Когда он уехал, Матвей ещё долго смотрел ему вслед.



- Кажется, у нас появился человек, который может быть полезен, - сказал он.



- Возможно, - ответила Матильда. - Но полезность и надёжность - разные качества. Их тоже следует проверять.







В это время в сельском клубе готовились к очередному мероприятию Перелётова.

На двери уже висело новое объявление:

"ПРАЗДНИК МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА. ДЕНЬ ЕДИНСТВА ТРАДИЦИЙ И СОВРЕМЕННОСТИ".

Ниже мелким шрифтом было указано:

"В программе - приветственное слово международного представителя, выступление приглашённых гостей, презентация инициативы и торжественная фотосессия".

Евлампий прочитал объявление и покачал головой.



- Матвей Саввич, у меня к Вам вопрос.

- Какой?

- Если традиции и современность уже объединились, кто из них будет произносить приветственное слово?

- Думаю, Перелётов.

- Тогда современность, видимо, ещё не успела возразить.



Матвей впервые за день рассмеялся.



- Евлампий Серапионович, неужели Вы собираетесь туда идти?

- А как же! Я должен лично убедиться, что традиции не пострадали.







Сам Перелётов тем временем находился в клубе и обсуждал программу с Фридрихом.



- Я хочу, чтобы мероприятие стало кульминацией нашей инициативы, - говорил он. - Нам необходим яркий символ единства.

- Разумеется, господин Перелётов. Я подготовил проект протокола.

- И что там?

- Торжественное приветствие, представление участников, заявление о достигнутом взаимопонимании и коллективная фотография.

- Прекрасно. А Матильда?



Фридрих замялся.



- Её участие пока не подтверждено.

- Это нужно исправить. Без неё наша инициатива потеряет значительную часть привлекательности.

- Но она уже несколько раз отказывалась.



Перелётов посмотрел на секретаря с выражением человека, которому сообщили, что солнце не собирается выходить по расписанию.



- Фридрих, Вы слишком буквально понимаете отказ. Иногда это просто начальная позиция в переговорах.

- Но она говорила совершенно определённо.

- Тем более. Значит, необходимо подготовить более убедительную форму предложения.



В кабинет вошла Жозефина.



- Апполон Эммануилович, я предлагаю сделать акцент на культурном аспекте. Мы можем объявить, что местная традиция голосового искусства будет представлена на международном уровне.

- Ермолай?

- Именно.



Перелётов задумался.



- Хорошо. Но я должен быть главным действующим лицом.

- Разумеется.

- И никаких неожиданностей.



Жозефина улыбнулась.



- Мы постараемся всё предусмотреть.



Фридрих записал последнюю фразу в протокол.

Пафнутий Павлинович, появившийся в дверях, расправил хвост.



- А моё участие?

- Ваше участие предусмотрено, - ответил Перелётов.

- В каком качестве?

- В качестве визуального сопровождения.



Пафнутий задумался.



- Я предпочёл бы художественное руководство.

- Обсудим позднее.

- Это уже обсуждалось позднее вчера, - напомнил павлин.



Перелётов сделал вид, что не услышал.







На следующий день Матвей вместе с Прокопием передал собранные сведения для проверки. Он приложил копии документов Андрея, указал обстоятельства визита неизвестных людей и сообщил о ночном наблюдателе возле церкви.

Никаких громких обещаний им не дали. Зато заявление приняли, документы зарегистрировали и пообещали разобраться.

Матвей понимал, что мгновенного результата ждать не приходится. Но теперь сведения перестали быть только их личной тревогой.

Вечером он встретился с Евлампием.

Они сидели на лавке возле дома, и разговор постепенно перешёл к событиям последних дней.



- Знаете, Матвей Саввич, - сказал Евлампий, - я ведь сначала думал, что всё закончится обычной сельской историей. Приедут люди, поговорят, уедут. А теперь выходит, что у нас тут целая международная операция.

- И не одна.

- Да уж. Одни хотят козу на выставку, другие - в лабораторию, третьи, похоже, хотят вообще не спрашивать, куда её девать.

- А сама коза хочет, чтобы её оставили в покое.



Евлампий посмотрел в сторону дома Прокопия.



- И знаете, что самое неприятное? Они почему-то решили, что могут распоряжаться чужой жизнью, потому что у них есть бумаги, должности и красивые названия организаций.



Матвей кивнул.



- В этом и заключается главная проблема.



Евлампий помолчал, потом добавил:



- А ведь я всегда говорил: если человек слишком долго объясняет, почему ему всё позволено, надо проверить, не собирается ли он чего-нибудь взять.

- Хорошее правило.

- Практическое. Из агрономии.

- При чём тут агрономия?

- А при том, Матвей Саввич, что если у тебя кто-то постоянно вытаптывает грядки, не надо созывать комиссию по изучению следов. Надо сначала посмотреть, кто ходит по огороду.



Матвей рассмеялся.







Поздно вечером Матильда вышла во двор.

Тихон лежал у крыльца. Прокопий уже ушёл в дом. Издалека доносился негромкий голос Ермолая Поликарповича - он что-то напевал перед сном.

Матильда подошла к Матвею, который стоял у калитки.



- Вы уезжаете скоро?

- Через несколько дней. Отпуск не бесконечен.

- Жаль.



Матвей удивлённо посмотрел на неё.



- Вы будете скучать?

- Не обольщайтесь, Матвей Саввич. Просто вы оказались полезным собеседником.

- Это уже немало.

- Но пока Вы здесь, нам нужно закончить то, что началось.

- Согласен.



Матильда посмотрела в сторону дороги.



- Они думают, что у них есть план. У нас тоже должен быть свой.

- Есть идеи?

- Есть. Но сначала я хочу понять, почему они так торопятся.



Матвей нахмурился.



- Думаете, у них есть причина действовать именно сейчас?

- Разумеется. Люди редко начинают спешить без причины. Особенно те, кто привык всё заранее согласовывать.



Он посмотрел на неё и понял, что она уже заметила что-то, чего пока не заметил он.



- Что именно Вас насторожило?



Матильда не ответила сразу.



- Они слишком много говорят о моих способностях и слишком мало - о том, что именно хотят выяснить. Возможно, им нужна не только я.

- А что ещё?

- То, что я могу знать.



Матвей задумался.

Эта мысль была новой.

До сих пор все разговоры шли о необычных способностях Матильды, возможной наследственности, биологических образцах и исследовательских программах. Но если кто-то действительно пытался понять природу её интеллекта, возможно, его интересовали не только гены и ткани.

Его могли интересовать наблюдения самой Матильды. Её выводы. Её память. Её способность замечать то, чего не замечают другие.



- Значит, им нужны не только образцы, - произнёс Матвей.

- Возможно, - ответила Матильда. - И если это так, то они пока даже не представляют, насколько плохо подготовились.



Матвей посмотрел на неё.

Впервые за последние дни в её голосе прозвучало не раздражение, а холодная уверенность.



- Вы что-то задумали?

- Пока нет. Но собираюсь.



Она повернулась и спокойно направилась к сараю.

Матвей остался у калитки.

За последние сутки он узнал, что в этой истории есть люди, готовые действовать тайно, документы без подписей и планы, которые никто не собирался обсуждать с теми, кого они непосредственно касались.

Но теперь у него появилось ещё одно подозрение: Матильда понимала происходящее гораздо глубже, чем показывала.

И, возможно, именно это было главным обстоятельством, которое все остальные упустили.







Глава 20. Международный праздник с местным результатом


К празднику международного сотрудничества в Благодатном готовились с размахом.

На здании клуба появился большой плакат с изображением земного шара, вокруг которого были расположены колосья, голуби, музыкальные ноты и несколько неопределённого назначения золотистых завитков.

В центре красовалась надпись:

"ЕДИНСТВО ТРАДИЦИЙ И СОВРЕМЕННОСТИ - НАШ ОБЩИЙ ПУТЬ!".

Евлампий Серапионович остановился перед плакатом, долго его рассматривал, а потом спросил Матвея:



- Матвей Саввич, как Вы думаете, если я не знаю, куда ведёт этот путь, меня всё равно пустят?

- Думаю, главное - вовремя зарегистрироваться.

- А если я заблудился?

- Тогда Вас направят в рабочую группу по вопросам заблудившихся участников.



Евлампий одобрительно кивнул.



- Вот это организация. У нас в агрономии всё проще было. Заблудился - спроси, где поле.



У входа в клуб Фридрих фон Шпоренберг проверял список приглашённых. Рядом стояла Жозефина Лапуэтт, следившая за тем, чтобы никто не появлялся перед фотографами без предварительного согласования.



Пафнутий Павлинович Хвостов занимал почти всё пространство возле сцены.



- Прошу учесть, - говорил он Фридриху, - что при фотографировании необходимо соблюдать правильный угол. Мой хвост должен быть виден полностью.



- Это затруднит размещение остальных участников.

- Тогда разместите остальных участников правильно.



Фридрих устало поправил очки.



- Господин Хвостов, мы проводим международное мероприятие, а не персональную фотосессию.

- Визуальная составляющая международного мероприятия не может быть второстепенной.



Жозефина вмешалась:



- Господа, не будем начинать праздник с разногласий. Мы должны продемонстрировать единство.



Пафнутий расправил хвост.



- Я готов продемонстрировать его немедленно.







Перелётов появился незадолго до начала.

На нём был новый парадный жилет с золотистой отделкой. На груди красовалась большая эмблема, которую он, по всей видимости, считал знаком международного признания.

Он прошёл к сцене, осмотрел зал и остался доволен.



- Сегодня, господа, мы должны добиться результата.

- Какого именно? - спросил Фридрих.

- Исторического.

- А конкретнее?



Перелётов посмотрел на секретаря с плохо скрываемым раздражением.



- Фридрих, Вы иногда задаёте вопросы, которые мешают историческому процессу.

- Я стараюсь вести протокол точно.

-  Вот и ведите. Запишите: "Исторический процесс начался".



Фридрих записал.







К назначенному часу клуб заполнился жителями.

Пришёл Прокопий Савельевич. Матвей появился вместе с Евлампием. Отец Алексий занял место в стороне, а Савватий устроился на подоконнике, откуда хорошо просматривались и сцена, и выход.

Тихон лежал возле двери.

Матильда вошла последней. На ней не было никаких украшений, и она явно не собиралась становиться частью чужой декорации.

Перелётов заметил её и оживился.



- Матильда! Как хорошо, что Вы всё-таки пришли!

- Я пришла посмотреть, что Вы на этот раз придумали.

- Сегодня особенный день. День, когда местные традиции встречаются с международными перспективами.

- Надеюсь, они хотя бы познакомятся до того, как Вы начнёте их объединять.



Матвей отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Перелётов сделал вид, что не услышал.



- Прошу всех занять места. Мы начинаем!







Первым выступал сам Перелётов.

Он поднялся на сцену, поправил жилет и выдержал паузу.



- Дорогие друзья! Уважаемые представители местного сообщества! Сегодня мы собрались здесь, чтобы подтвердить нашу общую приверженность ценностям сотрудничества, взаимного уважения и культурного обмена!



Евлампий наклонился к Матвею:



- Матвей Саввич, а если я не привержен, меня могут выселить?

- Пока не думаю.

- Хорошо. А то я ещё не решил, к чему именно привержен.



Перелётов продолжал:



- Мы убеждены, что будущее невозможно без уважения к прошлому. Именно поэтому наша инициатива соединяет традиции и инновации, национальное наследие и международный опыт!



Он сделал широкий жест крыльями.



- И сегодня мы хотим представить вам выдающихся представителей местной культуры!



Фридрих подал ему карточку.



- В первую очередь, - продолжил Перелётов, - я хотел бы представить выдающегося мастера вокального искусства, носителя уникальной местной традиции, Ермолая Поликарповича Благовестова!



Ермолай сидел в последнем ряду и совершенно не ожидал, что его представят именно так.

Он поднял голову.



- Я здесь, - произнёс он.

- Прошу Вас подняться!



Ермолай поднялся.

Зал приветствовал его аплодисментами. Перелётов довольно улыбнулся.



- Перед нами живое воплощение культурного наследия! Мы предлагаем включить Ермолая Поликарповича в международную программу сохранения традиционного вокального искусства!



Ермолай спокойно посмотрел на него.



- А я ничего не предлагал.

- Это пока предварительное предложение.

- А я пока предварительно отказываюсь.



Евлампий закашлялся, пряча смех.

Перелётов быстро продолжил:



- Разумеется, все детали можно будет согласовать позднее. Но уже сегодня мы хотели бы вручить Вам символический знак признания!



Фридрих вынес небольшую ленту с медалью.

Ермолай посмотрел на неё.



- Это зачем?

- В знак признания Вашего вклада в культурное наследие.

- А мой вклад куда денут?

- Как это?

- Вы мне медаль дадите, а голос мой куда денете?



Матвей тихо произнёс:



- Хороший вопрос.



Перелётов начал терять терпение.



- Ермолай Поликарпович, не будем усложнять простую церемонию. Мы хотим оказать Вам честь.

- А я не просил.

- Вы не понимаете масштаба происходящего!



Ермолай расправил перья.



- Это Вы не понимаете, с кем разговариваете.



Перелётов спустился со сцены и подошёл к Ермолаю.



- Послушайте, дорогой коллега. Вы должны понять, что теперь Ваш голос может стать известен далеко за пределами этого села.

- А мне куда за пределы села?

- В международное пространство!

- Я и так пою под открытым небом.



В зале кто-то засмеялся.

Перелётов оглянулся. Он не любил, когда смеялись без его участия.



- Я предлагаю Вам сотрудничество, а Вы ведёте себя так, будто мы пришли к вам с недостойным предложением.

- А Вы пришли с достойным?

- Разумеется!

- Тогда объясните, что именно Вы от меня хотите.

- Чтобы Вы стали частью нашей программы.

- А если не хочу?

- Вы должны хотя бы рассмотреть предложение.

- Я рассмотрел.

- И?

- Не хочу.



Перелётов распушил перья.



- Вы, кажется, не отдаёте себе отчёта в том, что отказываетесь от уникальной возможности!

- А Вы, паря, не балуй! А то ведь, прости Господи, осерчать могу!



В зале стало тихо.

Матильда чуть повернула голову к Матвею.



- Кажется, теперь он услышал ответ.



Перелётов, однако, отступать не собирался.



- Не нужно устраивать сцену! Здесь собрались уважаемые представители международного сообщества!

- А я кто? - спросил Ермолай.

- Вы местный представитель вокальной традиции!

- Я Ермолай Поликарпович Благовестов.

- Это мы уже выяснили.

- Тогда чего Вам ещё?



Перелётов приблизился ещё на шаг.



- Вы должны научиться вести себя соответственно уровню мероприятия!



Ермолай посмотрел на него сверху вниз.



- Ты, паря, сначала научись вести себя соответственно собственному уровню.





Именно в этот момент Жозефина решила, что церемонию ещё можно спасти.

Она быстро подошла к Перелётову и негромко сказала:



- Апполон Эммануилович, пожалуйста, не обостряйте ситуацию. Мы можем представить отказ как проявление индивидуальности.

- Какой ещё индивидуальности?!

- Я уже подбираю формулировку.



Фридрих, не отрываясь от протокола, добавил:



- Возможно, следует зафиксировать временное расхождение позиций.



Пафнутий встряхнул хвостом.



- Я считаю, что проблема заключается в недостатке визуального авторитета.

- Пафнутий, помолчите! - рявкнул Перелётов.



Павлин обиженно отвернулся.

Ермолай, наблюдавший за всей этой сценой, повернулся к Матильде.



- Ты посмотри, сколько у него помощников. А сам двух слов связать не может.

- Не все умеют говорить без предварительного согласования, - ответила она.



Это услышал Перелётов.

Он резко повернулся к Матильде.



— И Вы тоже! Всё время вмешиваетесь! Я пытаюсь наладить сотрудничество, а Вы постоянно создаёте препятствия!



Матильда спокойно посмотрела на него.



- Я не создаю препятствий. Я просто не соглашаюсь с Вами.

- Это одно и то же!

- Нет. Это две разные вещи. Но Вам, вероятно, удобнее считать иначе.



В зале снова засмеялись.

Перелётов окончательно потерял самообладание.



- Довольно! Я не намерен больше терпеть это неуважение!



Он повернулся к Ермолаю.



- А Вы, господин Благовестов, должны немедленно прекратить своё поведение!



Ермолай расправил крылья.



- А то что?

- Я требую уважения!

- Требуйте. Только у меня его нельзя получить по требованию.



Дальше всё произошло очень быстро.

Перелётов, видимо, решил, что громкости голоса ему недостаточно. Он резко шагнул вперёд, взмахнул крыльями и попытался оттеснить Ермолая от середины зала.

Ермолай не отступил.

В следующую секунду два петуха столкнулись.

Кто-то вскрикнул. Фридрих выронил папку. Жозефина отскочила к сцене. Пафнутий расправил хвост так широко, что задел стоявший рядом стул.

Перелётов оказался совсем не готов к тому, что его противник не собирается уступать.

Ермолай был старше, но крепок, уверен в себе и отлично знал, как постоять за собственную территорию. Он не собирался терпеть, чтобы какой-то приезжий петух толкал его перед всем селом.

Началась короткая, шумная и весьма решительная петушиная схватка.

Перелётов попытался ударить крылом, но промахнулся. Ермолай увернулся и ответил так, что с парадного жилета международного представителя полетели первые перья.



- Господа! - закричал Фридрих. - Это не предусмотрено программой!

- Прекратите! - завопила Жозефина. - Это катастрофа для имиджа!



Пафнутий отступал, стараясь не потерять ни одного собственного пера.



- Не трогайте хвост! Берегите хвост!



Евлампий встал со стула.



- Матвей Саввич, по-моему, сейчас начнётся самое интересное.

- Пожалуй, - ответил Матвей, не сводя глаз с происходящего.



Прокопий уже направился к дерущимся, но остановился: Ермолай прекрасно справлялся сам.

Тихон поднялся и внимательно следил за происходящим, однако вмешиваться не собирался. Это была петушиная разборка, и он понимал, что его помощь вряд ли потребуется.

Перелётов отступил, снова ринулся вперёд, зацепился за край коврика и потерял равновесие. Ермолай воспользовался моментом.

Через несколько секунд всё закончилось.

Перелётов стоял посреди зала, тяжело дыша.

Его парадный жилет был перекошен, на боку зияла прореха, а хвост заметно поредел. Несколько длинных перьев лежали на полу возле сцены.

Ермолай стоял напротив, немного взъерошенный, но вполне довольный собой.

Он поправил перья на груди и произнёс:



- Вот теперь поговорили.







В зале царила тишина.

Фридрих первым пришёл в себя.



- Я вынужден констатировать, что мероприятие было временно прервано по независящим от организаторов причинам.

- По независящим?! - возмутилась Жозефина. - Вы видели, что произошло?

- Я видел. Но формулировка должна быть корректной.



Пафнутий осторожно приблизился к Перелётову.



- Апполон Эммануилович, ваш хвост…

- Не смейте!

- Я только хотел сказать, что его визуальная составляющая несколько пострадала.

- Пафнутий!

- Но я же не виноват!



Карло Кракканти уже снимал происходящее на телефон.

Жозефина подскочила к нему.



- Карло! Немедленно прекратите съёмку!

- Но это же важнейшее событие!

- Никакого события не было!

- А что тогда произошло?



Жозефина замерла.



- Произошёл… эмоционально насыщенный эпизод культурного взаимодействия.



Евлампий не выдержал.



- Это Вы хорошо сказали! Я бы даже записал. Только добавил бы: с частичной потерей оперения.



Матвей засмеялся.

Савватий Матвеевич, до сих пор наблюдавший за происходящим с подоконника, наконец спрыгнул на пол.

Он подошёл к одному из лежавших перьев, понюхал его и произнёс:



- Надо признать, международное сотрудничество оказалось весьма затратным. Особенно для одной стороны.





Перелётов наконец понял, что оставаться в клубе больше не имеет смысла.

Он попытался расправить остатки хвоста и гордо поднял голову.



- Это недоразумение! - объявил он. - Я не считаю произошедшее поражением. Это был эмоциональный обмен мнениями в нестандартных условиях!

- Ага, - сказал Евлампий. - Мнениями обменялись. Только одно мнение оказалось легче другого. По весу.



Фридрих поспешно собрал бумаги.



- Мы должны покинуть помещение. Необходимо провести внутренний анализ произошедшего.

- Я уже провела, - сказала Жозефина. - Это временный имиджевый перерыв.



Пафнутий оглянулся на свой хвост.



- Я всегда говорил, что не следует связывать свою репутацию с чужими проектами.

- Вы пять минут назад требовали художественного руководства! - напомнил Фридрих.

- Это было до изменения обстоятельств.



Карло тем временем продолжал снимать.



- Господин Перелётов, как Вы прокомментируете произошедшее?

- Никак!

- Но публика уже ждёт объяснений!

- Пусть подождёт!



Перелётов направился к выходу. Остатки его команды поспешили следом.



Когда они вышли на улицу, Ермолай Поликарпович остановился у двери клуба.

Он посмотрел вслед удалявшемуся Перелётову.

Тот шёл быстро, стараясь держать голову высоко, хотя его потрёпанный вид делал это занятие довольно затруднительным.

Ермолай проводил его взглядом и совершенно невозмутимо произнёс:



- Низко полетел. Видать, к дождю...



Евлампий согнулся от смеха.

Матвей отвернулся и закрыл лицо ладонью.

Даже Прокопий Савельевич не удержался от улыбки.

Матильда посмотрела на Ермолая.



- Ермолай Поликарпович, Вы сегодня были весьма убедительны.

- Я, Матильда, всегда стараюсь говорить по существу.

- И без предварительного согласования?

- Особенно без него!





На следующий день Карло Кракканти опубликовал сообщение:

"В ходе праздника международного сотрудничества состоялся яркий и эмоциональный обмен мнениями между представителями различных культурных традиций. Апполон Перелётов продемонстрировал готовность к открытому диалогу и подтвердил приверженность принципам взаимопонимания".

К сообщению прилагалась фотография Перелётова, сделанная до начала мероприятия.

Фридрих подготовил официальный протокол, в котором значилось:

"Встреча завершилась после насыщенного культурного взаимодействия. Отдельные участники проявили высокую эмоциональную вовлечённость".

Жозефина объявила, что Перелётов временно отказывается от публичных выступлений в связи с необходимостью восстановления имиджа.

Пафнутий сообщил знакомым, что всегда был сторонником независимого участия в культурных проектах.

А сам Перелётов уехал из Благодатного в закрытой машине, не отвечая на вопросы журналистов.

Его международная карьера ещё не закончилась.

Но фотографироваться в полный рост ему теперь некоторое время не хотелось.





Вечером Матвей сидел у Прокопия за столом и пил чай.

Евлампий рассказывал подробности случившегося уже в третий раз, каждый раз обнаруживая новые обстоятельства и несколько увеличивая масштаб победы Ермолая.



- Я Вам говорю, Матвей Саввич, если бы не коврик, он бы ещё дольше держался!

- Евлампий Серапионович, - заметил Матвей, - мне показалось, что коврик был единственным участником мероприятия, который не пытался никого переубедить.

- Вот именно! И тот оказался не на его стороне.



Прокопий покачал головой.



- Главное, чтобы Ермолай не пострадал.

- С ним всё в порядке, - ответила Матильда. - Он уже успел рассказать Савватию о подробностях боя.

- И что Савватий сказал? - спросил Матвей.

- Что победа была предсказуемой, поскольку Ермолай лучше ориентируется на местности.



Евлампий расхохотался.



- Вот это кот! Даже победу умеет объяснить так, будто сам её одержал!



Матильда посмотрела на него.



- Не забывайте, Евлампий Серапионович, что Савватий Матвеевич вообще не любит участвовать в мероприятиях. Он предпочитает наблюдать за ними с безопасного расстояния.



- И правильно делает, - сказал Матвей. - Особенно если на мероприятии присутствует павлин.



Все снова засмеялись.

За окном темнело. Где-то во дворе Ермолай Поликарпович готовился ко сну, вполне довольный тем, что наконец-то восстановил справедливость.

А Матвей, глядя на собравшихся за столом, подумал, что село Благодатное умеет удивлять.

Здесь можно было встретить необыкновенную козу, умного пса, философствующего кота, старого агронома с особой хреновухой и петуха, который не нуждался ни в международном признании, ни в специальной комиссии, чтобы доказать собственное достоинство.

И всё же он не забывал, что за пределами этой весёлой компании оставались люди, которые не отказались от своих намерений.

Праздник закончился. Но история с Матильдой ещё не была завершена.







Глава 21. Последняя попытка


Наутро после праздника село Благодатное ещё обсуждало международное происшествие.

У сельского магазина две женщины спорили, сколько именно перьев потерял петух гамбургский. Одна утверждала, что не меньше половины хвоста, другая - что хвост был почти цел, но пострадала грудь. Третья, не видевшая драки, уверенно сообщала, что Перелётов вообще собирался выступать с сольной программой, но ему помешали.

Евлампий Серапионович, услышав этот разговор, остановился.



- Женщины, не спорьте. Я там был. Потери значительные, но окончательные выводы делать рано. Надо дождаться линьки.



Матвей, шедший рядом, рассмеялся.



- Вы собираетесь проводить наблюдения?

- Разумеется. Наука требует продолжения исследований.

- И какие параметры будете измерять?

- Прежде всего - скорость восстановления международного оперения.



Но смех быстро прошёл. Матвей вспомнил о папке с документами, лежавшей у него в гостевом доме. После вчерашнего происшествия он почти не думал о ней, однако теперь снова почувствовал знакомую тревогу.



- Евлампий Серапионович, я сегодня хочу ещё раз поговорить с Сергеем Николаевичем. И с Андреем тоже. Надо понять, что они выяснили.

- Правильно. А я, пожалуй, зайду к Прокопию. После вчерашнего праздника у нас, кажется, появились новые поводы для беспокойства.

- Какие?

- Перелётов уехал. А вот остальные его поклонники ещё не все уехали. И не все, как мне кажется, приехали ради культурного обмена.





Сергей Николаевич приехал к Прокопию после полудня.

На этот раз он был без рекламной папки и без привычной деловой улыбки.



- Матвей Саввич, я получил ответ из центрального офиса. Не полный, но кое-что прояснилось.



Они с Матвеем отошли к столу в комнате. Прокопий остался рядом, Матильда устроилась у окна.



- В компании действительно знают о другой исследовательской группе, - начал Сергей. - Но официально никаких совместных проектов с ней нет. Более того, мне сообщили, что её представители не имеют права действовать от имени "АгроВита Нова".



- А неофициально? - спросил Матвей.

- Неофициально некоторые сотрудники могли передавать им информацию. В частности, о Матильде, о её владельце и о предполагаемом исследовательском интересе.

- То есть кто-то использовал служебные сведения?

- Похоже на то. Я запросил перечень лиц, имевших доступ к материалам. Но пока не получил его.



Матвей задумался.



& Значит, третья группа не обязательно действует совершенно независимо. Возможно, у неё есть люди внутри компании.

- Именно это меня и беспокоит.



Матильда повернула голову.



- А Вы сами, Сергей Николаевич, откуда узнали о существовании этой группы?

- От сотрудника, который занимался подготовкой документов. Он сказал, что видел отдельную переписку. Но фамилию пока не назвал.

- Почему?



Сергей замялся.



- Боится потерять работу.

- Понятно, - сказала Матильда. - Чужую безопасность иногда защищать легче, чем собственную совесть.



Сергей опустил глаза.



- Я не могу его осуждать. Но постараюсь убедить его передать сведения официально.

- Не давите на него, - сказал Матвей. - Пусть сам решит. Нам нужны достоверные факты, а не поспешные обвинения.



Сергей кивнул.



- Есть ещё одна новость. Представитель "АгроВита Нова" должен приехать сюда завтра. Не Перелётов. Другой человек. Он хочет поговорить с вами и с Матильдой.

- Кто именно? - спросил Матвей.

- Готлиб фон Розенкранц.



Прокопий нахмурился.



- Сам начальник?

- Насколько я понимаю, да.



Матильда спокойно посмотрела на Сергея.



- Он наконец решил поговорить не через посредников?

- Похоже на то.

- Хорошо. Пусть приезжает. Но разговор будет только при всех заинтересованных сторонах. И никаких подписей на месте.



Матвей улыбнулся.



- Думаю, Готлиб фон Розенкранц уже понял, что здесь не принято подписывать документы ради красивой церемонии.





Вечером Матвей получил ещё одно сообщение от Андрея.

"Я выяснил, кто скрывается за обозначением К.В. Это Константин Викторович Воронцов. Он руководит организационной частью проекта. Не уверен, что является главным лицом. Сегодня он звонил мне и требовал узнать, какие документы я передал вам".

Матвей ответил:

"Не сообщайте ему ничего. Не встречайтесь с ним. Сохраните переписку".

Через минуту Андрей прислал ещё одно сообщение:

"Есть опасность, что они попытаются действовать до приезда фон Розенкранца. Воронцов говорил, что времени осталось мало".

Матвей сразу позвонил Прокопию.



- Надо поговорить. Сейчас.



Через несколько минут он был у Буровых.



Прокопий прочитал сообщение и медленно положил телефон на стол.



- Значит, опять ждать гостей?

- Возможно, - ответил Матвей. - Я не хочу гадать. Но после этого предупреждения оставлять всё как есть нельзя.



Матильда подошла ближе.



- Что именно они собираются сделать?

- Андрей не знает. Но Воронцов торопится.

- Тогда, вероятно, они хотят успеть до того, как мы сможем предъявить документы руководству "АгроВита Нова".

- Или до того, как вмешаются официальные органы, - добавил Матвей.



Прокопий встал.



- Сегодня ночью я буду дома.

- И я, - сказал Матвей.

- А я, разумеется, тоже, - произнесла Матильда.



Прокопий посмотрел на неё.



- Ты будешь в доме.

- Я буду там, где сочту нужным. Но обещаю не выходить навстречу незнакомцам.



Матвей не стал вмешиваться. Он понимал, что требовать от Матильды послушания было бы не только бесполезно, но и неправильно.

Они договорились: никаких самостоятельных погонь и попыток задержать неизвестных. При малейшем подозрении - звонок в полицию. Тихон останется во дворе, а Матвей будет рядом с Прокопием.





Ночь выдалась пасмурной.

После одиннадцати в доме погас свет. Матвей сидел в комнате у окна, не включая лампу. Прокопий был в соседнем помещении. Тихон лежал возле крыльца.

Матильда находилась в сарае, но дверь оставили незапертой. Она не любила, когда её запирали, даже ради безопасности.

Около половины первого Тихон поднял голову.

Матвей заметил это сразу. Пёс не зарычал, не вскочил, но весь его корпус словно собрался в тугую пружину.

Через несколько секунд со стороны калитки послышался негромкий металлический звук.

Матвей подошёл к окну.

В темноте двигались две фигуры.

Одна осталась возле дороги. Другая приблизилась к калитке и стала возиться с замком.

Матвей достал телефон и позвонил в полицию. Затем разбудил Прокопия.



- Они здесь.



Прокопий поднялся мгновенно.



- Сколько?

- Двое вижу. Может быть, ещё кто-то у дороги.



Тихон уже стоял у калитки. Когда незнакомец попытался открыть её, пёс резко залаял.



Человек отшатнулся.



- Тихо! - прошипел он.



Тихон не замолчал.

Вторая фигура бросилась к нему, но остановилась, увидев, насколько близко оказался крупный пёс. Тихон стоял неподвижно, не бросаясь вперёд, однако его вид не оставлял сомнений: дальше прохода не будет.

Из сарая вышла Матильда.



- Не подходите к калитке! - крикнул ей Матвей.

- Я и не собиралась.



Она остановилась в нескольких шагах от крыльца и внимательно посмотрела на незнакомцев.

Один из них обернулся к ней.



- Вот она, - произнёс он негромко.



Матильда услышала.



- Да, это я. А вы кто такие?



Мужчина не ответил.



- Вы опять забыли представиться? - продолжила она. - В прошлый раз ваши коллеги тоже не смогли показать документы.



В этот момент из дома вышел Прокопий.



- Отойдите от калитки! Полиция уже едет!



Один из мужчин резко повернулся к дороге.

Вторая фигура попыталась перелезть через калитку, но Тихон сделал шаг вперёд и глухо зарычал.

Человек спрыгнул обратно.

Через несколько минут послышался звук автомобильного двигателя. Машина, стоявшая неподалёку, тронулась с места, но не успела скрыться: у въезда в село показались фары полицейского автомобиля.

Один из незнакомцев бросился к дороге. Второй остался у калитки, подняв руки.

Тихон не двинулся с места.

Матвей вышел во двор только после того, как полицейские подошли к калитке.



- Мы звонили, - сказал он. - Эти люди пытались проникнуть на частную территорию. Мы их не приглашали.

- Понятно. Просим всех оставаться на местах.



Один из мужчин начал говорить, что они приехали по предварительной договорённости, но никаких документов предъявить не смог.



- С кем договорённость? - спросил полицейский.



Мужчина замолчал.



- Кто Вас сюда направил?



Ответа снова не последовало.



Второго человека нашли возле машины. Он пытался уехать, но после требования остановиться подчинился.

Матвей показал полицейским копии документов и сообщения Андрея. Полицейские осмотрели место, зафиксировали повреждение замка и записали объяснения Прокопия и Матвея.

Матильда тоже дала свои пояснения.



- Они не спрашивали разрешения войти, - сказала она. - И не объяснили, зачем приехали. Один из них указал на меня и сказал: "Вот она". Мне это не понравилось.



Полицейский посмотрел на неё, затем на Матвея.



- Мы всё запишем.



Когда полицейские увезли незнакомцев для выяснения обстоятельств, во дворе наконец стало тихо.

Прокопий присел на ступеньку крыльца.



- Вот и приехали.



Матвей посмотрел на повреждённый замок.



- Теперь у нас есть не только документы, но и конкретный случай попытки проникновения.



Матильда подошла к Тихону и коснулась его шеи.



- Хорошая работа, Тихон.



Пёс спокойно посмотрел на неё.



- И всё-таки, - сказала Матильда, - я предпочла бы, чтобы следующая встреча с гостями была при свете дня.





Утром новость о ночном происшествии быстро разошлась по селу.

Евлампий приехал к Прокопию раньше обычного.



- Ну что, Матвей Саввич? Я слышал, у вас тут ночью был незапланированный визит.

- Именно.

- И как гости?

- Не слишком вежливые.

- А чай пили?

- Не успели.



Евлампий покачал головой.



- Вот ведь какие люди. Приезжают в чужой дом и даже не интересуются, чем хозяин угощает.



Прокопий, несмотря на бессонную ночь, улыбнулся.



- Евлампий, не до шуток.

- Я понимаю, Прокопий Савельевич. Просто если не смеяться совсем, они ещё решат, что мы испугались.



Он посмотрел на Матильду.



- А ты как?

- Нормально. Только ночь оказалась короче, чем хотелось бы.

- Это поправимо. Могу предложить настойку для восстановления сил.

- Благодарю, Евлампий Серапионович. Но я предпочитаю завтрак.

- Разумно. Настойка всё-таки не заменяет полноценного питания.







К полудню в Благодатное приехал Готлиб фон Розенкранц.

Он прибыл один, без свиты и сопровождающих. Машина остановилась возле дома Прокопия. Готлиб вышел, поправил пальто и направился к калитке.

Матвей встретил его во дворе.



- Господин фон Розенкранц?

- Совершенно верно. Готлиб фон Розенкранц. Рад наконец познакомиться лично, господин Коробейников.

- Матвей Саввич. Проходите.



Готлиб поздоровался с Прокопием, затем посмотрел на Матильду.



- Госпожа Матильда, я рад, что Вы согласились на встречу.

- Я не соглашалась на встречу. Вы приехали, а я решила Вас выслушать.



Готлиб на мгновение задержал взгляд на ней, затем слегка улыбнулся.



- Справедливо. Я ценю точность формулировок.

- Тогда, надеюсь, мы сможем обойтись без неопределённых.



Они прошли в комнату.

Матвей положил на стол папку с документами.



- Прежде чем мы начнём, хочу сообщить: прошлой ночью двое неизвестных пытались проникнуть на территорию Прокопия Савельевича. Они не предъявили документов и не объяснили цель визита. Полиция зафиксировала происшествие.



Готлиб внимательно посмотрел на Матвея.



- Это чрезвычайно серьёзно.

- Согласен. И в документах, которые мы получили от человека, работавшего с другой исследовательской группой, есть упоминание о подготовке перемещения Матильды без подтверждённого согласия владельца.



Готлиб открыл папку и просмотрел несколько страниц. Его лицо стало жёстче.



- Я не давал таких распоряжений.

- Я знаю. Вы уже говорили об этом, когда выяснилось, что кто-то организовал визит под видом ветеринарной службы. Но это не снимает с вашей организации ответственности за утечку информации.

- Я не собираюсь отрицать, что внутри консорциума могли действовать люди, нарушавшие установленные правила. Но хочу подчеркнуть: "АгроВита Нова" не санкционировала похищение животного.



Матильда спокойно произнесла:



- Вы говорите о похищении так, словно это отдельная услуга, которую можно было заказать у вашей организации.



Готлиб посмотрел на неё.



- Я пытаюсь точно определить границы ответственности.

- А я пытаюсь понять, почему моя жизнь вообще оказалась предметом обсуждения людей, которые меня не знают.



Готлиб выдержал паузу.



- Ваши способности представляют значительный научный интерес.

- Это я уже слышала. Но научный интерес не даёт никому права распоряжаться мной.

- Разумеется.

- Тогда давайте перейдём к конкретным вопросам. Кто получил сведения обо мне? Кто передавал их третьей стороне? Кто согласовывал проект получения образцов? И кто должен был организовать перевозку?



Готлиб снял очки.



- На эти вопросы я пока не могу дать исчерпывающий ответ. Но обещаю провести внутреннее расследование.



Матвей чуть наклонился вперёд.



- Ваша организация уже проводила расследование по поводу рекламных испытаний кормов. Мы видим, что исходные данные неполные, номера животных в документах расходятся. Сергей Николаевич передал нам материалы, которые требуют проверки.



Готлиб посмотрел на Сергея, который сидел чуть в стороне.



- Вы передали документы?

- Да, господин фон Розенкранц. Я считаю, что они должны быть проверены независимо.

- Вы понимаете, что это может иметь последствия для компании?

- Понимаю. Но последствия будут значительно хуже, если мы продолжим делать вид, что всё в порядке.



Готлиб не ответил.

Матильда посмотрела на него.



- Я не буду участвовать в рекламных проектах. Не дам биологические образцы для коммерческого использования. Не соглашусь на перевозку в исследовательский центр. И не позволю использовать моё имя, изображение или результаты наблюдений без отдельного согласия.

- Я услышал вашу позицию.

- Надеюсь, не только услышали.



Готлиб закрыл папку.



- Госпожа Матильда, я предлагаю оформить письменное подтверждение того, что никаких действий в отношении вас без согласия владельца и вашего собственного согласия предприниматься не будет.

- Это не подарок с Вашей стороны, - ответила Матильда. - Это то, что и так должно соблюдаться.

- Согласен.

- И ещё. Если вы действительно хотите заниматься наукой, начните с проверки собственных документов. Возможно, это будет полезнее, чем искать необыкновенных коз по деревням.



На этот раз Готлиб не нашёл немедленного ответа.

Матвей заметил, что впервые за всё время разговора тот выглядел не столько раздражённым, сколько растерянным.







После встречи Готлиб уехал не сразу.

Он задержался у машины и позвонил секретарю.



- Найдите Константина Викторовича Воронцова.

- Он сегодня не выходит на связь.

- Тогда найдите его лично.

- Да, господин фон Розенкранц.

- И ещё. Приостановите все действия, связанные с Матильдой. Любые. До завершения проверки.

- Понял.



Готлиб закончил разговор и некоторое время смотрел на дорогу.

Он приехал в Благодатное, рассчитывая получить возможность вернуть ситуацию под контроль. Вместо этого обнаружил, что контроль давно утрачен.

И теперь ему предстояло выяснить, кто именно воспользовался его организацией, её именем и её ресурсами.







Вечером Матвей сидел на крыльце гостевого дома и разговаривал по телефону с Глафирой.



- Савишна, кажется, основные неприятности позади.

- Пап, ты так говоришь уже несколько дней. Что случилось теперь?

- Ночью пытались проникнуть во двор Прокопия. Приезжали двое неизвестных. Полиция их забрала для выяснения обстоятельств.

- Папа! Ты сам в порядке?

- В полном. Тихон тоже. Он, кстати, проявил себя лучше некоторых людей с международными дипломами.



Глафира помолчала.



-: Я рада, что всё обошлось. Но, пап, ты ведь скоро домой?

- Да. Отпуск заканчивается.

- Тогда, пожалуйста, не задерживайся из-за очередной козы.

- Савишна, во-первых, это не очередная коза. Во-вторых, она сама не разрешила бы так о себе говорить.



Глафира рассмеялась.



- Ну конечно. Я уже поняла, кто у вас там главный.

- Это не обсуждается.

- Пап, береги себя.

- Буду. И ты тоже.



Он отключил телефон и ещё некоторое время сидел неподвижно.

В Благодатном наконец стало спокойно.

Матильда получила то, чего требовала с самого начала: признание её права самой решать свою судьбу. Ночные посетители больше не могли действовать незаметно. Документы оказались у тех, кто должен был их проверить. А "АгроВита Нова" была вынуждена заняться собственными проблемами.

Но Матвей понимал: расследования не заканчиваются в тот момент, когда кто-то обещает навести порядок. И всё же главное уже произошло - никто больше не мог делать вид, будто Матильда не имеет собственного голоса.

На следующий день Евлампий Серапионович предложил собраться у озера.



- Матвей Саввич, - сказал он, - Вы ведь обещали показать нам, как готовите свою знаменитую уху.



Матвей улыбнулся.



- Обещал. Только рыбу надо поймать.

- Вот это уже серьёзное препятствие. Но, думаю, преодолимое.

- А если не поймаю?



Евлампий посмотрел на него с неподдельным удивлением.



- Матвей Саввич, после всего, что Вы здесь пережили, вы собираетесь отступить перед каким-то окунем?



Матвей рассмеялся.



- Нет, Евлампий Серапионович. Перед окунем не собираюсь.



Он посмотрел в сторону дома Прокопия. Матильда стояла у крыльца и разговаривала с Тихоном.

Впервые за долгое время Матвей почувствовал, что впереди его ждёт не очередная тревога, а обычный хороший день.

И, пожалуй, это было самое приятное известие за весь отпуск.







Глава 22. Матвеева уха


Утро в Благодатном выдалось ясным и прохладным. Ночью прошёл небольшой дождь, и трава у домов блестела от капель. Воздух был такой свежий, что даже Тихон, обычно не склонный к излишнему выражению чувств, несколько раз с удовольствием потянул носом.

Матвей Саввич проснулся рано. На столе в гостевом доме лежали рыболовные снасти, рядом стояла сумка с продуктами. Хозяйка, заглянув на кухню, посмотрела на всё это с одобрением.



- Рыбу сегодня ловить будете?

- Постараюсь. А потом сварю уху.

- Уху я люблю, - сказала хозяйка.

- Это обнадёживает. Значит, в случае неудачи у меня будет хотя бы один благодарный слушатель.

- Вы уж лучше с рыбой не шутите, Матвей Саввич.

- Я с рыбой никогда не шучу. Она этого не понимает.



На берегу озера его уже ждал Евлампий Серапионович. Он сидел на складном стульчике, держа удочку, и с видом человека, давно постигшего тайны природы, наблюдал за поплавком.



- Ну что, Матвей Саввич, готовы к научной экспедиции?

- Готов. Объект исследования - окунь и ёрш. Методы - удочка, терпение и некоторое количество удачи.

- А гипотеза?

- Что к обеду у нас будет уха.

- Сильная гипотеза. Главное, чтобы экспериментальная база не подвела.



Они устроились неподалёку друг от друга. Озеро было спокойным, над водой медленно поднимался лёгкий туман. Время от времени поплавки чуть заметно вздрагивали.

Матвей ловил сосредоточенно, без лишних разговоров. Евлампий, напротив, иногда сообщал о ходе эксперимента, хотя рыба, судя по всему, не считала нужным участвовать в обсуждении.

Первым Матвей вытащил окуня. Затем ещё одного. Через некоторое время в садке оказались несколько ершей и пара окуней покрупнее.



- Вот видите, - сказал Евлампий, заглянув в садок. - Наука побеждает.

- Не торопитесь. Пока побеждает рыбацкая удача. Наука начнётся у котелка.



К полудню на берегу собралась вся компания. Прокопий Савельевич привёз котелок и охапку сухих дров. Тихон занял удобное место неподалёку, откуда мог одновременно наблюдать за костром, людьми и дорогой. Матильда расположилась чуть в стороне, на чистой подстилке, с таким видом, словно была приглашена не на пикник, а на заседание, где ей предстояло оценить результаты чужой работы.

Савватий Матвеевич пришёл вместе с отцом Алексием. Ермолай Поликарпович появился последним, но, как всегда, не остался незамеченным.



- Простите за задержку, - произнёс он. - Утро выдалось насыщенным.

- Чем же? - поинтересовался Евлампий.

- Пришлось несколько раз объяснить окрестностям, что день начался.

- И как, поняли?

- Не все. Но я не могу отвечать за слуховые способности всей округи.



Матвей тем временем занялся рыбой. Ершей он очистил особенно тщательно, окуней разделал, отложив несколько кусков для дальнейшей варки. В котелке уже закипала вода, рядом на углях лежали лук и коренья. Вскоре над костром поплыл запах рыбы, зелени и дыма.



- А секрет есть? - спросил Прокопий Савельевич.

- Конечно.

- И какой?

- Не мешать тому, что должно вариться, и не торопить то, что должно настояться.

- Это ты сейчас про уху или про жизнь? - уточнил Евлампий.

- В данном случае разница невелика.



Матвей добавил в котелок рыбу, лавровый лист, перец и зелень. Дал ухе немного покипеть, затем отодвинул котелок от самого сильного жара. Дым от костра слегка касался поверхности бульона, придавая ему тот самый аромат, который невозможно получить на кухонной плите.

Когда уха была готова, Матвей разлил её по мискам.



- Прошу к столу. Сегодня без научных докладов. Только результаты.



Первым попробовал Прокопий Савельевич. Он молча съел ложку, затем вторую.



- Ничего, - сказал он наконец.



Матвей посмотрел на него.



- Это высокая оценка?

- Для начала вполне.



Евлампий попробовал и одобрительно кивнул. Отец Алексий улыбнулся, а Савватий Матвеевич, который до этого сохранял привычное выражение независимого скептицизма, съел ещё одну ложку.

Потом он отложил ложку и посмотрел на Матвея.



- Надо признать, Матвей Саввич, Вы обладаете редким талантом.

- Это каким же?

- Умеете готовить так, что даже не хочется напоминать окружающим об их недостатках.

- Благодарю. Постараюсь и впредь не давать Вам повода.



Савватий снова взялся за ложку.



- Пожалуй, добавки. Это уже не просто обед, а научно обоснованное удовольствие.

- Вот теперь я вижу, что эксперимент удался, - сказал Матвей.



Евлампий достал небольшую бутылочку.



- А теперь, господа, предлагаю дополнить научный результат небольшим местным приложением. Хреновуха. Собственного изготовления. Хрен выращен исключительно для научных целей.

- Надеюсь, - заметил Матвей, - что исследование проводилось с соблюдением всех норм безопасности.

- Разумеется. Испытуемый был добровольцем.

- И каковы результаты?

- Испытуемый доволен. Но просит не увеличивать дозировку без предварительного согласования.



Прокопий Савельевич усмехнулся.



- Наливай понемногу, Евлампий. Тут не комиссия.



Евлампий поднял рюмку.



- За искусство, которое не нуждается в международных комиссиях!

- И не требует предварительного согласования текста, - добавила Матильда.



Все рассмеялись.

После обеда разговоры постепенно стали тише. Костёр потрескивал, на озере поблёскивали солнечные дорожки. Тихон лежал рядом с Прокопием, положив голову на лапы. Савватий устроился на сухой куртке и, казалось, уже не возражал против существования человечества.

Матвей сидел у костра и перебирал струны гитары.



- А Вы, Матвей Саввич, оказывается, ещё и музыкант? - спросил отец Алексий.

- Это слишком громкое определение. Просто иногда играю.

- Скромность - хорошее качество, - заметил Евлампий. - Но иногда она мешает окружающим получить удовольствие.



Ермолай Поликарпович, до сих пор молчавший, выпрямился.



- Если позволите, сегодня я хотел бы исполнить одну вещь.



Матильда повернула к нему голову.



- Дорогой Ермолай Поликарпович, полагаю, никто не станет возражать.

- Благодарю. Это не для международных программ и не для отчётности. Просто песня.



Матвей взял несколько аккордов. Ермолай поднял голову. В его голосе не было ни желания произвести впечатление, ни стремления кому-либо что-либо доказать. Он пел спокойно и широко, словно обращался не только к сидевшим у костра, но и к озеру, лесу, вечернему небу и всей земле, на которой вырос.



Распев Ермолая Поликарповича Благовестова



Над полем солнце встаёт золотое,

Роса серебрится в траве у дорог.

И дышит земля, пробуждаясь от зноя,

И день начинается - светел и строг.





Кто землю хранит и заботится честно,

Тот знает: без дела и хлеба не ждут.

И в доме, где дружба и слово уместны,

Всегда человеку найдётся приют.





Пусть годы летят, словно птицы над нами,

Пусть дальние страны зовут за собой.

Но светит очаг золотыми огнями,

И сердце всегда стремится домой.





И если дорога лежит за границу,

И если разлука коснётся плеча,

То образ родимый во сне возвратится,

И вспомнится голос родного крыльца.



Последний аккорд гитары затих. Ермолай опустил голову, словно песня была не выступлением, а тихим признанием.

Некоторое время никто не говорил.

Первым нарушил молчание Евлампий.



- Хорошо, Ермолай Поликарпович. Очень хорошо.

- Благодарю, Евлампий Серапионович.

- А главное, - добавил тот, - никаких предварительных заявок, согласований и экспертных заключений.

- И никаких международных представителей, - негромко заметил Савватий.



Матильда посмотрела на Ермолая.



- Вот теперь, дорогой Ермолай Поликарпович, Вы действительно выступили на международном уровне.

- Неужели? - оживился он.

- Разумеется. Я ведь слушала.



Ермолай расправил грудь, но ничего не ответил. Пожалуй, это была одна из тех редких похвал, которые не требовали продолжения.





Следующие дни прошли спокойно.

Сергей Николаевич сообщил Матвею, что компания приостановила рекламную кампанию с обещанием увеличения надоев на двадцать семь процентов. Материалы по испытаниям передали на проверку: обнаружились несоответствия в учётных записях животных, а часть первичных данных так и не была представлена. Это ещё не давало оснований объявлять всю историю доказанным мошенничеством, но прежние громкие заявления пришлось снять до завершения независимой проверки.

Сергей Николаевич держался сдержанно. Он не оправдывался и не пытался переложить ответственность на других.



- Я ведь тоже поверил этим материалам, - сказал он Матвею. - И теперь мне неприятно, что всё так вышло.

- Неприятно - это ещё не самое плохое, - ответил Матвей. - Самое плохое было бы продолжать верить после того, как появились основания сомневаться.



Сергей Николаевич кивнул.

Прокопий получил письменное подтверждение, что никаких исследований, забора биологического материала или перемещения Матильды без её согласия и согласия владельца проводиться не будет. Готлиб фон Розенкранц сообщил о внутреннем расследовании и о прекращении всех несанкционированных действий. Материалы о ночном проникновении и документы, переданные Матвею Андреем, были приобщены к проверке.

Что касается Константина Викторовича Воронцова, то его участие в организации незаконных действий стало предметом отдельного разбирательства. Больше в Благодатном он не появлялся.

Перелётов со своей свитой тоже исчез. Карло Кракканти ещё некоторое время распространял сообщения о "временном перерыве в международной деятельности", но даже его публикации постепенно перестали кого-либо интересовать. Пафнутий Павлович занялся восстановлением хвоста, Жозефина объявила о необходимости "периода визуального восстановления", а Фридрих фон Шпоренберг, по слухам, составил подробный протокол о причинах своего отъезда.

В Благодатном всё вернулось к привычному порядку.

То есть к тому порядку, который здесь считался привычным.





Матвею Саввичу пора было собираться в дорогу.

Вечером он зашёл к Прокопию Савельевичу попрощаться. Матильда стояла у крыльца. Её белая шерсть мягко светилась в последних лучах солнца.



- Значит, уезжаете, Матвей Саввич? - спросила она.

- Завтра утром. Отпуск, как выяснилось, имеет неприятное свойство заканчиваться.

- А Вы собираетесь вернуться?

- Если пригласите.

- Я не раздаю приглашения без необходимости.

- Понимаю.



Матильда выдержала небольшую паузу.



- Но в Вашем случае необходимость, пожалуй, имеется.



Матвей улыбнулся.



- Буду считать это официальным приглашением.

- Не переоценивайте. Просто у нас теперь есть некоторые незавершённые вопросы.

- Например?

- Вы так и не объяснили мне, почему некоторые люди считают, что наличие диплома освобождает их от обязанности думать.

- Боюсь, Матильда, это вопрос на всю оставшуюся жизнь.

- Тогда Вам придётся приезжать.



Прокопий Савельевич, стоявший рядом, отвернулся, будто его заинтересовало что-то в саду.



- Ну, чего вы тут разговоры разводите? Матвей Саввич, приезжайте. Дорогу теперь знаете.

- Спасибо, Прокопий Савельевич.

- И гитару не забудьте. Ермолай уже спрашивал, когда Вы ещё сыграете.

- Я слышал, - донёсся с соседнего двора голос самого Ермолая. - И не вижу причин скрывать свои музыкальные намерения!



Тихон подошёл к Матвею, внимательно посмотрел на него и позволил себя погладить. Это было короткое, но вполне убедительное прощание.

Савватий Матвеевич, лежавший на крыльце, приоткрыл один глаз.



- Возвращайтесь, Матвей Саввич. Здесь ещё есть люди, которые нуждаются в разумном обществе.

- Вы имеете в виду себя?

- Я имел в виду Матильду. Но если Вы настаиваете, то и себя тоже.


Матвей рассмеялся.



На следующее утро он вышел из гостевого дома с дорожной сумкой и гитарой. Впереди была дорога, затем поезд, самолёт и привычная жизнь в Бельгии.

Он прожил там двадцать пять лет. Там был его дом, работа, дочь, повседневные заботы. Но за эти несколько недель в Благодатном он снова почувствовал то, что не нуждалось в объяснениях и не измерялось ни годами, ни расстояниями.

Россия не стала для него воспоминанием. Она оставалась частью его самого.

У поворота дороги Матвей обернулся. Село уже просыпалось. Где-то за домами раздался голос Ермолая Поликарповича - ясный, сильный и удивительно красивый.

Матвей остановился и прислушался.

Потом поправил ремень сумки и пошёл дальше.

А в Благодатном начинался самый обыкновенный день.

И, как это часто бывало, никто не мог поручиться, что он останется обыкновенным до вечера.


Рецензии