Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Варвара краса
«Что человек посеет, то и пожнёт...»
Варвара - красивая молодая женщина - приготовила кофе и утонув в мягком диване, с удовольствием потягивала ароматный напиток. Телевизор напротив показывал новостные сводки. Её взгляд равнодушно скользил по комнате: по красивым обоям, цветам на столе, по картине; убежал в окно, разглядывая бегущие облака. Она казалось выздоравливала, и спокойствие овладело всем её существом. Вернув взгляд к экрану - невольно подскочила, расплескав кофе: по телевизору показывали её брата.
«Снова он?... - взорвалась она. - Опять всё - ему..?»
Старые обиды медленно, как наводнение, поднимались из глубин её души.
СЕСТРЁНКА
Варвару, как ни странно разрывали противоречивые чувства. В глубоком детстве она любила братишку, катала на санках. В первом классе помогала учить азбуку, а в старших классах - помогала с математикой, которая давалась девочке легко. Когда его, маленького, обижали, она называла братишку зайчишкой и смело защищала. О таких говорят - палец в рот не клади. Любила сестрёнка братишку крепко, да и он не меньше. Дружили они, но мать больше внимания отдавала дочери. То ли по причине, что Лёва был не родной, то ли по другой... учился он плохо. Варечку, как она ласково называла дочь, всячески лелеяла, как девочку, жалела... Лёву мать тоже любила, но по-особенному: часто попрекая по мелочам, забывая иногда дать конфетку, когда угощала сестрёнку. «Бери пример с Варечки! - часто повторяла мать, - она - отличница! А ты?... Сколько двоек нахватал?»
БРАТИШКА
Лёва, поджав губу , уходил. Он и вправду приносил иногда двойки, но всё же умудрялся оставаться
ударником: и когда только успевал учить уроки?... Напролёт занимался всякой ерундой - с
точки зрения взрослых: то парус приделает к велосипеду, то сломанный вентилятор в форточку вставит...
А позже, увлёкся физикой и под влиянием старшей сестры - занимательной математикой. Всё высчитывал, за сколько секунд ракета долетит до школы, которую он смастерил. Однако ракета превзошла все его ожидания, залетела на школьную крышу и чуть не сделала пожар. Ой, как влетело!? В общем, опыты пришлось прекратить и физику оставить. Однако, математикой мальчик увлёкся по самую макушку - журналов натаскал в сарай и просиживал там всё свободное время. Мама как-то зашла в сарай за сыном и ахнула:
- Что за хлам? Опять за старое взялся?
И вправду: на полках до отказа лежали журналы, старые газеты, чертежи..
- Это не хлам, - серьёзно возразил Лёва, - но научные журналы. Я буду учёным, - твёрдо объявил он.
- Учёным? - засмеялась стоящая в дверном проёме сестра. - От горшка два вершка, а всё туда же. Сначала двойку по математике исправь.
- Эта двойка заслуженная, - возразил Лёва. - Я не согласился с учительницей, с данным решением. Но я найду лучший вариант - вот посмотришь; и тогда учительница поставит мне пять. Вот так!
- Хвастун! - смеясь, отпарировала сестрёнка. - Сначала реши, а потом и говори!
Но братишка даже не обиделся, упорно продолжая своё дело.
Однажды, придя со школы, по обычаю - сперва вошёл в сарай и... обомлел. Ни одного журнала?! Ничего!? Пустые полки, опустошённые - словно раздетые до нага, сиротливо смотрели на «юного учёного».
Лёва в полной растерянности - кто бы мог это сделать? - спешно поднялся по ступенькам дома и с порога услышал, как сестра хвалилась, что их классу за макулатуру присвоили первое место.
- Это моя заслуга! - гордо объясняла она матери.
- Как ты могла?! - подбегая к столу, гневно воскликнул Лёва. - Там мои записи, мои новые формулы...
- Чего-о? - смеясь протянула Варя. - Формулы?... Может ты списал у кого? Никому твоя макулатура не нужна! А по математике не я ли тебе помогала? Зайчишка...
- Не зайчишка я, - возразил брат и вдруг выпалил: - Лёва я - Лев!
- О?! На корабле бунт! - захохотала Варя. - Что ж ты, Лёва, не смог решить задачку, что у себя под подушкой прячешь? Вот решишь её, тогда и поговорим, какой ты Лев, зайчишка.
- Дети! - вмешалась мать. - Не ссорьтесь. Варя права: нечего мусор по сараям собирать, а лучше учитесь хорошо.
ИНСТИТУТ
- Да... поддержала Варя, - учись. Про математику забудь, потому как я скоро уеду, а тебе надо будет матери помогать. Дрова не колоты, а ты просиживаешь за...
- Куда уедешь? - перебил Лёва.
- В институт Варечка после школы поедет поступать, - вступилась мать. - Учительница по математике говорит, что девочка очень даже способная: вторая Софья Ковалевская.
- А в какой город? - заинтересовался братишка.
- Ещё не решила, - мечтательно подняв голову улыбнулась Варя. - Москва или Питер... Там такие возможности, только вот с такой одеждой, как у меня - туда нельзя никак... Понимаешь?
Лёва вскочил, побежал в свою комнату и вскоре вернулся:
- Вот... - подавая ей деньги, с жаром проговорил: - На, возьми! Это все мои сбережения.
Взяв деньги, Варвара быстро пересчитала и невольно воскликнула:
- Ого?! Так много?! Ты самый лучший в мире мой брат, Лёвушка! Я так тебя люблю!!! Спасибо! Прости меня за то, что я отнесла старые журналы в утиль... Я же не знала, что это так для тебя важно?
- Ладно, проехали, - успокоил он, - давай, лучше покажу новое решение. Думаю, математичка похвалит.
ЗАДАЧКА
Дети прошли в его комнату, и Лёва достал из сумки свои расчёты. Варя взглянула в записи и чем больше пыталась вникнуть, тем больше осознавала, что что-то недопонимает. Сознаться в этом не могла, и вдруг ей стало не по себе... Первые - ранее незнакомые чувства зависти щемящей болью вдруг заползли в её сердце. Девочке стало обидно: она помогала братишке сколько могла, учила... но он опережает её?! Сестра интуитивно чувствовала, что в этих записях есть то, чего она уже не поймёт. Скрыв обиду, Варя вдруг воспряла духом: у неё появилась идея.
- Ну, хорошо, - скороговоркой выпалила она, - коли ты нашёл решение, может ты сможешь и такую задачку решить? Сейчас... - выбежав, вскоре вернулась с журналом. - Вот тут объявили конкурс. У меня не получается. (Сестра скрыла от брата, что уже отправила своё решение на конкурс, однако не было уверенности, что решение правильное.) - Сможешь? - Настойчиво спросила она и тут же пробежала мыслишка: - «Если он решит? - отправлю как второй вариант. - Я же учила его математике! Имею право».
- Не знаю... - забирая журнал, Лёва пожал плечами, - подумать надо.
Наутро он принёс варианты.
- Здесь ошибка, - заявил братишка. - В самой задаче какая-то ошибка, поэтому её решить невозможно.
- Неужели на конкурс выставят что-то с ошибками? - возразила сестрёнка. - Разве такое может быть?
Варя из любопытства долго просматривала его решение, которое было удивительно непохожим на всё то, чему учили в школе. И, хотя решения не было найдено - в её душе вспыхнула что-то наподобие ревности. Оказывается, он уж и не такой глупый...
- Я так и знала! - гордо заявила девочка, как бы защищаясь от своей беспомощности. - Прежде чем хвастаться, сначала реши! «Вот поступлю в институт, - подумала она, - и пусть все знают: кто я...» - Чем заниматься цифрами, - поучительно продолжала Варя, - лучше вентилятор к велику припаяй... позади... - она рассмеялась: - Это у тебя лучше получится, а математика - не твоё! Сколько можно об этом говорить? Давно пора понять!
Лёва ничего не ответил и вновь поджав губу пошёл в свою комнату. В дверях оглянулся.
- Вообще-то ты права, сестрёнка. Не могут выставлять на конкурс нерешаемые задачки. А значит я должен её решить!
- Ну-ну... давай, давай: трать время, тигр... Ой... лев! Как же я забыла? - И она победоносно удалилась в свою комнату - готовиться к экзаменам в институт.
Усевшись за письменный стол, девочка уплыла в радужные мечты: Питер, Москва... Она представила, как, поступив в институт, вернётся на каникулах и спросит братишку: - «Ну?... решил задачку?»
Дни побежали быстро. Вскоре девочка уехала поступать. Лёва помогал матери, но нерешённая задача не давала мальчику покоя ни днём ни ночью. Он уже и в школу её носил, но на его удивление учительница то-ли не хотела решать... то-ли не смогла. « Эти задачи не для школьников, - объяснила она. - Видишь - журнал для научных кругов? Не трать время».
Лёва согласился, но всё же затею не оставил. Однажды вскликнув «Эврика!» вернулся к первому черновику и изменив кое-что, отправил на конкурс. Конечно, он понимал, что всё-таки что-то не так... но медлить было нельзя; срок конкурса истекал.
Однажды вечером мать с тревогой тихо промолвила:
- Варечка что-то задерживается... наверное поступила, а вот писем нет... и не звонит. Может, что-то случилось?
- Да приедет! - стараясь ободрить мать, уверенно заявил Лёва.
Почему-то ему казалось, что сестра, когда вернётся, первым делом объявит, что поступила и тут же спросит: «Ну как... решил задачку? Нет? А хвастаешься... Было бы хорошо, если бы пришёл ответ от конкурсной комиссии и показать его... - с грустью рассуждал Лёва, - однако времени прошло много - и ни ответа, ни привета. Наверное, сестра права...»
НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ...
Вскоре Варя вернулась: подавленная, расстроенная - до нельзя! Не поступила. Лёва, дабы успокоить, ласково обнял:
- Не переживай, у меня тоже не получилось. Помнишь конкурсную задачку? Так я решил её по собственной теореме и отправил.
- И..? - вытирая слёзы, спросила Варя.
- Ровным счётом - ничего! Даже не удосужились ответить!
- Да ну их всех! - махнула она рукой. - Говорила: не морочь голову.
Вечером за ужином мать спросила:
- Что, Варечка, будешь делать: поступать ещё раз?
- Нет! - твёрдо объявила дочь. - Пойду в магазин или куда-нибудь в компанию - бухгалтером. Заработаю денег, куплю наряды... вон как в Москве одеваются! А там посмотрим... и мы не хуже. Правда, братишка? - Варя взглянула брату в глаза и впервые завершила мягким комплиментом: - Мой братишка - Лев!»
- Не знаю, - нерешительно отреагировал Лёва, - я бы на твоём месте ещё раз попробовал... Мало ли? Вдруг получится?
- О, нет! Я хочу здесь и сейчас! - решительно отрезала девочка. - Вот так!
Вскоре Варю приняли на работу в гастроном - правда не бухгалтером, как она и хотела, но приёмщицей товара. Теперь складские помещения стали её хозяйством.
Видимо девушка проявила себя усердно; в доме стали появляться невиданные доселе продукты, которые на прилавках не залёживались. Ухажёры появились. Дни побежали вентилятором, секунда за секундой, день за днём...
КОНВЕРТ
Однажды пришёл конверт на имя Лёвы.
Вечером мать вручила сыну конверт с какой-то странной печатью. Весь дрожа от внутреннего волнения, он стал осторожно его раскрывать.
- Да скорей же! - не выдержала сестра. - Откуда это письмо?
Лёва раскрыл конверт, достал бумагу с золочённым по краю листа обрамлением и медленно стал читать.
«Дорогой товарищ! Комиссия рассмотрела ваш вариант решения конкурсной задачи и посчитала решение неверным. Однако, в виду неординарного подхода, комиссия предлагает вам поучаствовать во всесоюзном семинаре молодых математиков, который состоится следующим летом в Петербурге. Для участия вам необходимо подать документы, перечень которых прилагается. Успехов.» Далее стояла печать и подпись председателя комиссии.
Прочитав, Лёва невольно - в полном недоумении развёл руками. Сестра была в шоке от услышанного, и в её сердце вернулось щемящее чувство досады.
Она молча встала из-за стола, прошла в свою комнату и в изнеможении от беспомощности рухнула на кровать. Уткнувшись в подушку, горько зарыдала: «Ну почему - он? Он тоже не решил задачу! Почему - ему? Я что... хуже?! Я его учила... а мне даже не ответили. Это несправедливо!»
Лёва, почувствовав себя виноватым, немного подумал и, встав из-за стола, побрёл следом за сестрой. Постучавшись и не дождавшись ответа осторожно приоткрыл дверь:
- Можно?
Варя не ответила: видимо не слышала. Лёва вошёл, подойдя к уткнувшейся в подушку сестрёнке, осторожно дотронулся до плеча:
- Прости, я не хотел тебя обидеть... я ничего не писал, а только отправил задачу...
Варя подняла на брата заплаканные глаза, наполненные горечью:
- Прости?... За то, что я учила тебя? Помогала?... Может тебе надо было написать им, кто тебя учил? Не писал он... А надо было написать. А теперь вот... - и девушка вновь, уронив голову в подушку, залилась слезами.
Не зная что делать, братишка стоял в ожидании, когда сестра перестанет плакать. Наконец, она перестала, уселась... и на её лице вспыхнуло нечто, похожее на неплохой в её глазах выход из создавшейся ситуации. Вид лица мгновенно преобразился.
- В общем так, зайчиша, - решительно заявила она, - ты должен написать им письмо, что мы случайно перепутали отправленные задачки.
Высказавшись, Варя плотно сомкнула губы, выразительно показывая решимость; её подбородок приподнялся; взор заскользил куда-то вверх, мимо братишки.
- Что!? - у Лёвы округлились глаза. - Ты что... тоже отправляла задачку на конкурс?
- Вот именно, отправила раньше тебя. И, если ты напишешь им письмо, что мы случайно перепутали, то есть: я отправила твою задачку в своём конверте, а ты - мою, то тебе поверят. Я не могу такое писать - мне не поверят, а ты - должен! Понятно?
Лёва, открыв от изумления рот, несколько секунд набирал воздух, задыхаясь от возмущения. Наконец прорвалось:
- Как это... «перепутали»? Ты что мелешь? Как это я перепутал? Будто бы подменил? Ты соображаешь, что говоришь? Чтобы врать - да и на самого себя? Тебе не стыдно?
Сестра молча выслушала и вмиг стала будто чужой. Спина выпрямилась, голос стал ледяным:
- Послушай, зайчиша... Если ты не выполнишь мою просьбу, считай потерял сестру. Забыл, кто тебя учил математике? Тянул, помогал в школе. Забыл? А ещё он совестит старшую сестру!? Это у тебя нет совести, если не поможешь. Думай, зайчиша, думай и решай: сестра я тебе или не сестра?
Отвернувшись, она вновь обиженно зарыдала.
- Сестра! - пытаясь обнять сестрёнку, в сердцах воскликнул братишка. - Я люблю тебя, но обманывать нельзя! Никак нельзя!
- Уйди! - гневно обернувшись, скидывая с плеч его руки, приказала Варя. - У тебя нет сестры!
БУРЛЯЩИЙ ПОТОК
Вечером Варя не смогла есть - аппетит совершенно пропал; и она тихо удалилась в свою комнату. Улеглась в кровать... закопала голову в подушку, пытаясь заснуть и забыться, но мысли не покидали её: перед глазами всплывала бумага - приглашение с золочёным обрамлением, которую Лёва держал в руках. Уснула Варя не сразу, долго крутилась и спала тяжело, как работала. Всю ночь ей снился странный сон. Ей приснилось, что её тащит волна по широкой, мелкой реке, перекатывая её тело по камням. Течение было столь сильным, что встать было невозможно. Было невыносимо больно. Камни, словно жернова, больно били по рёбрам, по ногам, по голове... Она пыталась как-то задержаться, чтобы остановиться, отчаянно хватаясь за попавшие на пути более крупные камни, но пальцы срывали скользкий мох; и движение продолжалось нескончаемо, как вечность. Моментами под ней оказывалась глубина и опрокинувшись головой вниз, задыхаясь, уходила под воду. Потом, каким то чудом вырвавшись наверх, жадно хватала воздух ртом и снова цеплялась за попавшиеся острые камни, корневища, но только резала пальцы, теряя всякую надежду. Вдруг впереди возник образ Лёвы. Он спокойно сидел на замшелом пне посреди бурной реки и было ощущение, что озабочен разглядыванием бумажки, держащей в руке. Увидев брата, Варя вспыхнула надеждой и пыталась вскочить, но подскользнулась и вновь оказалась в плену бурлящего потока. Её тело потащило прямо к нему. Вот он... ближе, ближе.. совсем рядом... Увидев сестру, Лёва сколько мог пригнулся протягивая ладонь: «Дай руку! Скорее, а то унесёт!» Варя было согласилась, но увидев, что в другой его руке - та самая конкурсная задачка, воспылала гневом. «Нет! - вскрикнула она. - Нет и нет!» - «Как хочешь, - спокойно отреагировал братишка, - не понимаю, почему бы тебе не встать и выйти из реки? Здесь же мелко... и чего тебя крутит?... ведь больно, наверное?» Он сошёл с пенька и направился к берегу. Оглянувшись, сурово добавил: «Надумаешь? Вставай». Варя, провожая брата взглядом и наблюдая, как он хлюпает босыми ногами по воде, закричала вослед: «На обувь хоть заработай, зайчиша!»
Проснувшись, вся взмокшая, долго не могла отдышаться. «Ну и приснится... всякая чушь!» - мысленно отмахивалась она, пытаясь забыть сон, но он ещё долго держал девушку в плену, как наконец, освобождаясь от наваждения шумно выдохнула и тут же вспомнила про то, что у братишки нет хорошей куртки; финансы семьи были потрачены на её поездку в Москву. «Вот и хорошо, что вспомнилось, - успокаиваясь, обрадовалась Варя, - куплю Лёвочке куртку и будет повод помириться».
«Вот вчера понесло меня... на глупости, - направляясь к двери, ведущей в гостиную, корила себя девушка. - Будто вина напилась... надо бы скорее загладить...»
Но как только она вошла и увидела братишку, сидящим за столом - нахмуренным и, как ей показалось - чужим, вдруг пробежала непрошенная мысль: «Да кто он такой? Мнит о себе больно высоко... лев он... учёный. Пусть сначала школу хорошо закончит, а потом... если мать деньжат даст на дорогу... может быть и поедет... Лев он?! Подойти и повиниться? - Ни за что!? Пусть подойдёт первый».
Братишка, держа в руках учебник, даже не оглянулся: то ли не слышал, то ли не захотел; и сестра так и не поняла что и думать: «Опять в задачи упёрся, ненормальный, - рассердилась она, - он же слышал, что я вошла!»
Дни вновь поскакали: Лёва замкнулся; и Варя не знала, как примириться, не унижаясь. За ужином девушка незаметно подсовывала ему деликатесы, которые приносила с гастронома, но он не реагировал никак, что заводило её до внутренней трясучки, однако гордость не позволяла даже начать разговор. Иногда, когда брат проходил мимо не обращая на неё внимания, мучения девушки становились невыносимыми. Пару раз она заходила в магазин, чтобы купить ему обнову, но постояв возле красивой куртки, уходила. «Он же не возьмёт... нет, не возьмёт! - мысленно возмущалась Варя. - Я бы ни за что не взяла! Вот, упёртый! - вспоминая молчание брата, злилась более и более: - Даже не разговаривает».
МАМА...
Пошла вторая неделя, третья... Как то за ужином мать осторожно завела разговор:
- Что то вы совсем перестали разговаривать. Языки проглотили или случилось что?
Опустив глаза, дети промолчали. Варя механическим движением стала нервно помешивать чайной ложкой в пустом стакане.
- Варюша, прекрати звенеть... - ещё тише молвила мать, - вам надо помириться. Обязательно! Как вы будете без меня, в ссоре..?
- Уезжаешь куда? - взглянув на мать, удивилась Варя.
- Ложат меня в больницу, в раковую... говорят в последней стадии, - почти шёпотом объяснила женщина и отвернулась, чтобы не было видно слёз.
Лёва вскочил и, обежав стол, обнял маму:
- Да нет ничего, мама! Нет! Я люблю Варюшу! И тебя люблю. Мы не в ссоре, ведь правда, сестрёнка? - он взглянул на сестру с надеждой, чтобы не выдала.
- Да, - кивнула головой Варя, - мы просто чуть-чуть не поняли, как решить одну задачку.
- Хорошо. Мои вы родные! Не ссорьтесь! Ведь кроме, как друг у друга - у вас никого нет! Родственников не осталось - никого! Берегите друг друга, а ты, Варюша, пока Лёвушка малой, будешь ему, как мама, заботься о нём.
- Да что такое ты говоришь! - Варя соскочила с места, подбежала к матери и обняла. - Как будто хоронишь... - прижимая маму к себе, добавила со слезами: - Прекрати!
- Нашли малова, - недовольно пробасил Лёва: голос у мальчика ломался и становился как у взрослого.
С этой минуты Варя поняла, что Лёва её простил и радовалась, что не потребовалось извиняться. Она чувствовала, что говорил он искренне. «Завтра же пойду в универмаг и куплю ему куртку», - окончательно решила девушка.
ДИРЕКТОР
На следующий день, зайдя после работы в универмаг, прошла в нужный отдел. Увидев ту же куртку и сняв с вешалки, стала смотреть размер.
- Вам нравиться? - раздался сзади голос.
- Неплохая, - оглянувшись, ответила она и, увидев статного, прилично одетого мужчину, добавила: - правда модель устарела.
- Так мы можем помочь такой неотразимой девушке, - улыбнулся незнакомец.
- Да здесь больше ничего и нет, - возразила Варя, - смотрите сами...
- Здесь нет? - мужчина подошёл к девушке и взялся за куртку, как бы нечаянно коснувшись её ладони: - А у нас есть. Желаете посмотреть?
- У кого это «у нас»?
- У нас... значит - у нас. Давайте познакомимся: директор универмага Василий Васильевич. - Он протянул руку.
- Математик Варечка, - не стесняясь девушка подала свою ладонь, но так, как видела не раз в кино, приподняв для поцелуя; и на её удивление мужчина, пригнувшись - сделал вид, что коснулся губами тыльной стороны ладони.
- Так где это - «у нас»? - смешливо уточнила она. - Показывайте! - ей показалось смешным: пожилой мужчина... целует руку незнакомой девушке?
Мужчина, учтиво взяв девушку за локоток, повёл на второй этаж. Когда они зашли в особое помещение, у Вари глаза разбежались. И чего здесь только не было: шубы, куртки, платья!?
Василий Васильевич, заметив её восторг, шумно выдохнул и как бы скромно оправдываясь промолвил:
- Да, да... у нас всё есть... к сожалению обеспечить население мы пока не можем, но кое-кому поможем. Особенно таким красавицам. Кстати... вы представились математиком. Есть такая профессия? Вы работаете в школе?
- Да нет, я от природы математик.
- Правда?
- Абсолютно! - не моргнув глазом ответила Варя. - Можете проверить.
- А что... - он поводил очами... - Давайте проверим... И, если согласны, зайдите ко мне... допустим завтра в кабинет. Мне позарез нужны бухгалтера.
- Только я на минималке сидеть не собираюсь, - заявила Варя.
Мужчина подошёл к шубе и загадочно произнёс:
- Вот это всё... - он нежно провёл рукой по шерсти, - может очень дорого стоить. У нас это называется добавочная стоимость, разумеется, если быть в команде. А состоятельные платят...
- Я уже в команде! - тут же среагировала Варя.
- Не торопись, девочка, - сначала надо экзамен сдать, а для знакомства выбирай куртку - любую.
- Спасибо... можно вон ту? Классная.
- Разумеется, - разрешил Василий Васильевич, - бери.
Варя взяла, примерила на себе, потом достала кошелёк.
- Не надо, - гордо отрезал директор, - пожалуйста не надо. Мы же друзья? - на его лице заиграла сладкая улыбка.
- Друзья?... - удивилась девушка и тут же спохватилась: - Это же дорого? Хотя... - увидев, как он нахмурил брови, тут же кивнула головой: - Друзья, конечно, а как иначе? Обязательно друзья! - и, задерживая на нём взгляд благодарности - а она знала цену её собственных неотразимых глаз - восторженно добавила: - Спасибо вам! Вы такой щедрый!
«Вот сюрприз для Лёвушки будет!?» - предвкушая увидеть радость братишки, Варя не смогла сдержать улыбки, которую Василий Васильевич понял совершенно по-своему.
- Всегда пожалуйста, - слегка кивнул головой мужчина, - так я вас жду... Обещаете прийти?
- Обязательно!
Прибежав на работу, запыхавшись, Варя сначала заскочила в бухгалтерию. Она уже давно наладила хорошие отношения с главным бухгалтером. Повесив куртку на спинку стула и, глядя на всех счастливыми глазами, восторженно объявила:
- Девочки!?... У меня сегодня такой день?... - повернувшись к главному бухгалтеру - серьёзной женщине в летах - приложила руку к сердцу: - Простите Клавдия Ивановна, когда узнаете новость, вы ошалеете!
- Да что случилось? - почти что хором спросили работницы бухгалтерии.
- Я сегодня познакомилась с директором универмага. Вот!
- И-и?... - работницы замерли в ожидании.
- Представляете? Раньше я думала, что директора толстые старые развалюхи, а оказалось...
- Что оказалось? - сгорали от любопытства сотрудницы.
- Он такой... он такой... - Варя закатила глаза вверх, - элегантный, обходительный, вежливый и... добрый. Вот куртка была нужна для братишки, а он просто так подарил, представляете?
- Ну, да... - сомнительно покачала головой Клавдия Ивановна, - «просто так»... ты поосторожней. Просто так в жизни ничего не бывает.
- Ну, дальше, дальше! - с нетерпением расспрашивали девочки. - Как ты познакомилась? Что дальше?
- Значит так... - начала Варя.
Девушка подробно, в красках, пересказала знакомство. Завершив, повернулась к Клавдии Ивановне:
- Между прочим, он мне руку поцеловал: значит влюбился. Вот так!
Ощущая себя на седьмом небе, Варя светилась от счастья и не могла дождаться конца рабочего дня. Раскладывая коробки, представляла, как будет братишке приятно, когда вручит ему подарок.
МИР?
Наконец закончился рабочий день, и народ повалил на улицу. Вот и порог дома. Варя почти не дыша тихо вошла. Лёва сидел за столом и что-то писал. Она, желая сделать сюрприз - накинуть на его плечи куртку - тихо, еле касаясь пола, подошла сзади и невольно заглянула. Он писал невероятно старательно, выводя каждую букву; и девушка прочитала.
«Дорогая комиссия. Огромное вам спасибо за приглашение стать участником семинара по математике, который намечается в г. Петербурге. Простите, но я не могу участвовать в этом мероприятии не потому что я не желаю: напротив - очень бы хотел! К сожалению бюджет нашей семьи не позволяет приехать. Если места будущих участников ограничены, то пусть бы место, запланированное на моё имя, займёт кто-нибудь другой. С уважением...»
Лёва не успел дописать, как Варя расплакалась, обняв братишку курткой и крепко прижав к себе:
- Братик мой... - только и могла она вымолвить, - ты такой... такой добрый! Ой, прости меня, прости!
- Да ладно, - оборачиваясь, сконфуженно проговорил Лёва... - Ничего не было: мы просто не смогли правильно решить задачку, ведь так?
- Да, да, - так!
- А это что? - Он приподнял куртку разглядывая её.
- Это подарок от меня. Возьмёшь?
Братишка одел обнову, немного подвигался по комнате:
- Класс! Подходит.
- «Подходит» - некрасивая что ли?
- Наверное, красивая, - он пожал плечами, - а вообще-то смотрится круто. Спасибо, сестрёнка.
Вернувшись к сестре, нежно обнял: - Ты у меня - класс!
- И-яя! - подпрыгнув от счастья, запела Варя. «Получилось!» - пробежало в её сознании и в сердце девушки воцарился мир и покой, который тут же был нарушен нахмуренными бровями Лёвы:
- Знаешь, - тихо промолвил он, - сегодня мама сказала, что на следующей неделе её положат в больницу.
- Тогда... - Варвара подойдя близко, взяла братишку за руки и, сжимая крепко - с особенным жаром, вдруг объявила: - Я стану вместо мамы!
- Да ты что! - Лёва одёрнул руки. - Её вылечат!
- Я не то хотела сказать! Пока мама в больнице будет лежать... пока... Я буду помогать!
- Ну ладно... - выдохнул брат, - хотя уже говорил: не маленький. Давай тогда всё вместе: всё поровну.
- Давай! - Девушка двинулась в направлении кухни. Обернулась: - Пойду что-нибудь к ужину приготовлю, а где мама?
- Мама к соседке пошла... - пробасил Лёва направляясь к двери... - А я пока за дровами схожу.
Я ТРЕБУЮ ОБЪЯСНЕНИЯ!
На следующий день, как Варя и обещала, пришла в универмаг. В приёмной сидела секретарша; которая была уже в курсе:
- Вы, вероятно, Варвара Маслова? - спросила она. - Вас ждут.
Войдя в кабинет, девушка увидела Василия Васильевича, но сегодня он был странный какой-то, будто на партийном собрании: прямой, как столб на дороге. Рядом сидела молодая, в строгом одеянии, сухощавая женщина.
- Опаздываете, взглянув на часы, - сухо сделала она замечание и вопросительно взглянула на директора: кто такая?...
Варе не понравилось, каким тоном ей сделали замечание; и она надеялась, что Василий Васильевич заступиться, но он был суров и сделал вид, будто пришедшая девушка... ему незнакома?...
Директор взглянул на сидящую рядом женщину и указывая на Варю авторучкой, что было вдвойне унизительно, небрежным тоном как бы прояснил ситуацию:
- Вот эта девушка вчера умоляла меня протестировать по математике; и я подумал: а почему бы и нет? Ведь нам нужна кандидатура бухгалтера в филиал... Кстати... - он повернул лицо к Варе, - как вас зовут?
Девушка обомлела: вчера руку целовал? А сегодня «как зовут»?!... Замешкавшись, она не сразу среагировала:
- ...Варя.
- Смотрите, Элионора Петровна, - Василий Васильевич вальяжно развернулся к сидящей рядом женщине. - Девушка стесняется; может, всё-таки проверим?
Элионоре Петровне претендентка сразу не понравилась, но возражать не стала, решив её сходу завалить:
- Говорите - математик, как Ковалевская? В таком случае, начнём с арифметики. Отвечать надо быстро. На каждый ответ даю три секунды: сколько будет... допустим, сорок семь умножить на восемьдесят два?
- Три тысячи восемьсот пятьдесят четыре, - не моргнув глазом ответила Варя.
- Отними восемьсот семьдесят один...
- Две тысячи девятьсот восемьдесят три.
- Отними шестнадцать, затем сто шестьдесят два, а потом по семнадцать - трижды.
«Завалила! - подумала Элионора Петровна. - Пусть катиться отсюда!»
Василий Васильевич, глядя в свой калькулятор, приподнял руку:
- Подожди, Элионора, не строчи. Повтори опять. Я даже не успеваю печатать.
Бухгалтер повторила, и он уткнулся в калькулятор.
- Начнём с конца, - тут же начала девушка, - семнадцать на три - будет пятьдесят один. Складываем шестнадцать и сто шестьдесят два - будет сто семьдесят восемь. Сложив два результата имеем двести двадцать девять, которые отнимаем от первой суммы. Получается две тысячи семьсот пятьдесят четыре.
Варя замолчала, ожидая проверки. Элионора Петровна была крайне удивлена скоростью ответов и молчала, ожидая, что скажет директор. Тот ещё работал, нажимая на циферки. Наконец поднял голову:
- Сколько у вас получилось?
Девушка повторила; и поражённый Василий Васильевич встал, протягивая руку:
- Поздравляю! Вы приняты бухгалтером. Документы подадите в приёмной - секретарше. Вопросы есть?
Варе было обидно, что Василий Васильевич разговаривает с ней на вы: подойдя ближе, словно в наказанье протянула через стол свою ладонь. Директор потряс вялую кисть девушки, но она не отвечая - просто кивнув головой - развернувшись, пошла на выход.
- Постойте! - окликнул её директор. - Нам нужно переговорить: сможете ли переехать в другой городок? Там планируем вскоре открыть филиал... после работы останьтесь? - Он мельком бросил взгляд на главного бухгалтера: та хмуро кивнула головой, плохо соображая: что это всё значит?
Когда девушка вышла, Элионора Петровна встала; до неё вдруг дошло, что... её сделали участницей шоу? «Уже и бухгалтером принял!? - мысленно возмутилась она. - Может у девки и диплома нет?» По её лицу побежали красные пятна. Бросив гневный взгляд на Василий Васильевича - проговорила еле сдерживаясь:
- Это что было?... Шоу? - её голос стал подниматься на высокие нотки. - Какой-то дикий розыгрыш? Объяснитесь пожалуйста, Василий Васильевич... Только из уважения к вам я молчала. Меня что... за дурочку считаете? Я то думала, что у вас экстренное совещание; пришла... а тут... Я не прошу... Я требую объяснения!
Под конец фразы её голос дрогнул и она вновь села, нервно стуча костяшками пальцев по столу.
- Успокойтесь, Элионора, - ровным тоном отреагировал директор. - Ну, шоу... ну шутка... что же мы такие суровые?
- Шутки у него... - продолжала женщина, - столько лет вместе работаем... всякое было, но чтобы так со мной?!... Дурочку из меня сделали. Я то всерьёз задавала этой красавке вопросы... Зачем? Вот скажите: зачем? Не понимаю.
- А так... - он не спеша облокотился на подлокотник кресла и глядя на Элионору Петровну выдержал паузу: - Просто подумал: стоит ли вообще рассматривать эту кандидатуру? Эта девушка, когда упрашивала меня - чуть ли ни на коленях - взять на работу, говорила, что она прекрасный математик. Вот я и подумал: а вдруг и правда? Что потеряю, если проверю? Простите, Элионора, что не предупредил вас, для какой цели позвал. Вот честно: зная, для чего... вы бы пришли?
- Нет, конечно. Так не делается. - нервно перестукивая костяшками пальцев о стол доказывала женщина. - Заявление подают, документы прикладывают, собеседование проводят...
- Всё правильно, уважаемая Элионора Петровна. Ну, немножко получилось наоборот: сначала собеседование... теперь уж так принято - уж простите великодушно - хотя на мой взгляд собеседование прошло удачно. Девочка способная - это факт! Вам - он понизил тон голоса придавая вес - как главному бухгалтеру, осталось довести дело до конца: проверить документы и, если потребуется - подучить будущего специалиста специфики бухгалтерии; ну и прочее. Хорошо? - Василий Васильевич твёрдо положил ладонь на стол, будто закрыл папку, что означало: разговор окончен.
Женщина поняла, что директор шутить не собирается, а ссориться с ним никак нельзя, даже из-за его выходки...
- Хорошо... - еле выдавила она из себя, - пойду я.
Расстроенная, она вышла из-за стола и двинулась к выходу, недовольно качая головой. Директор же спокойно откинулся на спинку кресла, демонстрируя, что вопрос решён и обсуждению не подлежит.
Открыв дверь, перед уходом женщина замерла, что-то прокручивая в голове, затем оглянулась:
- Имейте в виду, Василий Васильевич, если у этой девицы обнаружится в документах хоть капельку какой криминал - она работать не будет! Вот так!
- Ну конечно, наша дорогая Элионора Петровна, - невероятно вежливо проворковал он и таким тоном, каким иногда разговаривают с детьми - при этом на его лице блуждала непонятная улыбка: - Вы правы. Всё должно быть по закону, а как ещё?...
Элионора Петровна понимала: если она хлопнет дверью - работать не будет:
- До свиданье, Василий Васильевич, - уже уравновешенным тоном - взяв себя в руки, попрощалась Элионора.
- И вам не хворать, дорогая.
ТАЙНОЕ СВИДАНИЕ
В конце рабочего дня Варя вернулась, кивнула головой секретарше и уселась напротив. Прошло пол-часа, потом ещё столько же... Коллектив универмага давно покинул магазин, но Варя в непонятном ожидании сидела в приёмной, не понимая, почему директор тянет резину? Ей почему -то казалось, что её встретят, проведут в кабинет; секретарша принесёт кофе... «И секретарша ничего не говорит...» - наблюдая, как та прихорашивается, раздражалась Варя. Та, наконец бросив на новенькую странный неодобрительный взгляд, удалилась. Было тихо; и только стук настенных часов гулко напоминал, что в помещении есть кто-то живой. Свет приглушился. «А может директора то и нет? Ушёл домой? - побежали вопросы. - И почему Василий Васильевич так странно себя вёл? Будто...».
Мысли девушки прервала скрипнувшая дверь, и могучая фигура директора выросла в проёме двери. Его сладкая улыбка расплылась на всё лицо:
- Наконец-то! - шумно выдохнул он. - Моя милая знакомая незнакомка! Ещё раз поздравляю! И, я думаю - ты девушка понятливая - никому нельзя раньше времени знать о наших с тобой отношениях. От Элионоры Петровны многое в твоей карьере будет зависеть; и ты должна с ней непременно подружиться. Хорошо?
Василий Васильевич подошёл и мягко взял девушку под руку, как в прошлый раз.
- Хорошо, конечно хорошо, согласна! - Варя подняла на него глаза, обрадовавшись, что он не ушёл - полная счастья и надежды: «Какой же он статный и красивый!» - любовалась девушка.
Они вышли на улицу, где их уже поджидало такси. Варя подняла на директора вопросительный взгляд.
- Нас ждут в ресторане, - уверенно объявил он. - Ты не против?
- Я уже говорила, - ответила девушка, - я согласна.
- Вот и класненько, - открывая ей заднюю дверку и помогая сесть, - подвёл итог Василий Васильевич, - там и обсудим наши дела.
Варя уселась, слегка сконфуженная. Директор сел рядом, крупный и сильный:
- Трогай, дружище, - скомандовал он.
- В ресторан? - уточнил водитель.
- Именно... нам в ресторан! - довольная улыбка расплылась на его пухловатом лице.
КУРТКА
Дальнейшие события развивались стремительно. Варвару приняли на работу и тут же отправили на курсы бухгалтеров. Мама ещё оставалась дома, так как в больнице мест пока не было, а Лёва вновь заболел той же задачкой. Он уже и спать перестал, просиживая ночи напролёт.
Дни вновь закружились вентилятором, только на большей скорости.
Мама, видя, как он просиживает за бумажками, только вздыхала, зная, что говорить что-либо бесполезно. Да и сил у неё становилось меньше: болезнь прогрессировала. «Хоть бы дочка успела со своих курсов вернуться», - переживала она. - Лёвочка ещё неспособен к самостоятельной жизни... Какой-то он нерасторопный. А на Варюшу надо бы успеть документы на дом оформить: наверное, завещание».
Наконец Варя вернулась, довольная и счастливая: курсы бухгалтерии прошла на отлично; корочка есть; и теперь стала работать в универмаге бухгалтером.
- Как-то за ужином Варя задержала долгий взгляд на братишке:
- Лёва... мать говорит, что ты до сих пор - напролёт ночами что-то решаешь? Может, поделишься?
Лёва встал из-за стола, быстро сбегал в свою комнату и вернувшись, положил тетрадку перед сестрой:
- Смотри.
- Что это?
- Та же самая задача, - ответил брат, - все-таки решил! - На его лице засветилась победоносная улыбка.
Сестра медленно пролистала тетрадь, пытаясь уловить что-нибудь, но поняв, что для неё такие вещи недостижимы, закрыла. Глубоко в груди неприятно, как раньше, вновь что-то заныло.
- Это несерьёзно, - засмеялась она, - сколько можно в ступе воду толочь? - приподняв тетрадку, небрежно бросила на стол: - И что теперь?... Кушать не станешь...
- А ничего, - спокойно отреагировал Лёва, - отправил на конкурс.
- Чего?... Конкурс?... Ты ошалел? Твой конкурс давно закончился!
- Это неважно... - отреагировал Лёва. - Главное, что задача решена; и я хочу, чтобы они знали, что... ре-ше-на! - по слогам завершил он.
- Ты собираешься ехать в Питер? - в тоне её голоса появилась тревога. - А как мне помниться - ты уже отказался, не так ли? - вся внимание, девушка всем телом потянулась к брату.
- Нет, не собираюсь.
«Уф-ф, - мысленно выдохнула Варя. - Слава Богу!»
- Но не в этом дело, - продолжал он, - ты не понимаешь: для меня самого важно - правильно или нет? Хотя, как мне кажется, такой подход к задаче всё же возможен. Они должны убедиться, что я прав.
- Вот упёртый! Тебе же ясно написали, что решение... - Варя как первокласснику медленно, разделяя каждый слог, проговорила: - Не-вер-ное! Кстати... я не думаю, что там кто-то будет заниматься с тобой... повышением квалификации, - довольная удачным сравнением по поводу квалификации, она засмеялась. Отсмеявшись до слёз, весомо добавила: - Мать переживает за тебя... говорит, что тебе надо больше быть самостоятельным, а у тебя одни задачки... Вот, где куртка, которую я подарила? Где? А я знаю: ты её отдал Коляну? Этому шарамыге?
- Да, отдал. Но он не шарамыга. У него нету тёплой одежды, потому что живёт у бабушки; и денег у них не хватает.
- Так надо было свою старенькую отдать... Разве нет? Он и этой был бы рад.
- Не-е... - протянул Лёва, - как это: старенькую? Уж лучше ничего не давать.
- Послушай... теперь ты выглядишь в старой куртке, как... - она бросила на брата намекающий взгляд.
Лёва встал и не отвечая пошёл в свою комнату, оглянувшись, выпалил с обидой:
- Я заработаю, сестрёнка, куплю и верну тебе новую.
- Зачем мне твоя куртка? - громко, в гневе отпарировала сестра. - Просто надо жить правильно!
Лёва не ответил, закрыв за собой дверь, а Варя стала закипать. Побежали негативные мысли...
«Ну и брат мне достался: то портфель в школе кому-то отдал, а сам со старым таскался; то вот, куртку... а завтра чего ещё будет?...»
- Недотёпа! - не замечая, что говорит вслух, продолжала она злиться. - Совершенно не слушается старшей сестры! Упёрся с этой задачей: говоришь, говоришь - бесполезно! Не... он не зайчиша - осёл упрямый!
- С кем ты разговариваешь? - В комнату вошла мать.
- Да вот, хотела поговорить с братом... не получилось.
- А что такое?... - Зинаида Афанасьевна подошла, села рядом. Дышала она тяжело.
- Да ничего... куртку, что я купила, зайчиша отдал своему... этому...
ЗАВЕЩАНИЕ
- Да Бог с ней, с этой курткой! - мать махнула рукой. - Поговорить мне с тобой надо, как раз о Лёве. - она перешла на шёпот: - Неприспособленный он у нас.
- Знаю; и что? - нервно ответила Варя. Она ещё не остыла.
- Послушай, дочь: если я сделаю на тебя завещание - ты можешь дать слово, что будешь заботиться о брате?
- Завещание?... Вот те крест! - не задумываясь среагировала Варя; её сердце заколотилось от волнения.
- Вот и хорошо. А то переживаю... - продолжала мать, - если дом будет пополам, то после... что будет? И как он распорядиться? - Не знаю...
- Я знаю, - уверено заявила Варя, - расфуфырит всё по дружкам. Считать он хорошо умеет, но только его считалка не туда работает. Так что, мам... я согласна. Обещаю: брата не оставлю.
- И правильно, - покивала головой мать. - Братик у тебя один, и у дома должен быть один хозяин. У семи нянек и дитя без глаза. - Она ещё посидела немного: - Устала я что-то... пойду.
- Мам... - Варя взяла маму за руку, - ты что... скажи: это серьёзно?
- Более чем, - негромко промолвила женщина и отвернулась, чтобы не было видно слёз. - Не провожай, я сама дойду. Она тяжело встала.
Варя почувствовала, что у матери совершенно нет ни настроения, ни желания продолжать разговор.
- Что можно сделать, мамуль? - тихо вскликнула дочь, нежно взяв маму за руку и слегка задерживая, но женщина не ответила, легонько освобождаясь. Дочь отпустила; и Зинаида Афанасьевна медленно направилась в свою комнату, оглянулась:
- В среду утром нотариус придёт... Лёва в школе будет, а ты отпросись с работы. Хорошо?
- Мамулёк! Что так быстро?...
«Ой!? - запоздало промелькнула в её мозгу. - Ну и ляпнула же я... подумает, что хочу её смерти?»
- Может всё-таки врачи вылечат? - проговорила она вдогонку: - Ты спроси... может куда съездить
надо... например, в Крым?
- Какой уж теперь Крым? - Зинаида Афанасьевна слабо махнула рукой.
В назначенный день пришёл «нотариус»; подробно объяснил все права, предупредив также, что сыну
ничего не останется. Поговорили... Подписали все необходимые бумаги и мужчина удалился.
Первые минуты после его ухода Варя внутренне ликовала, но недолго. Глубоко внутри, помимо её воли, что-то начало ныть, разъедать... Девушка чувствовала, что это подло с её стороны, да и со стороны матери не очень то и хорошо. И сколько она не убеждала себя, что согласилась на эту тайную сделку ради брата - помочь ему в будущем, потому что он неспособный правильно принимать решения - ничего не помогало!
Варя вернулась на работу в двойственном состоянии. Василий Васильевич заметил это и тут же пригласил в ресторан - развеяться. Вечером она вернулась поздно; её качало; неровной походкой вошла в дом.
- Ты где запропастилась? - увидев сестру, сходу налетел Лёва. - Мама испереживалась... - Ой!... да ты пьяна?... Чего ради? Праздник какой?
- Не твоё дело, брати-ик, - качнувшись, она схватилась за дверной косяк.
Лёва подскочил, пытаясь помочь.
- Я сама-а... - руки Вари соскочив с косяка, оказались на плечах брата. - Брати-ишка... Зайчи-ишка... -нетрезвым голосом еле выговаривала она. - Прос-сти! Я тебя люблу, а себя - не люблу! Но тебя ... обещ-щаю - не брошу. Ты мне ве-еришь? - Икнула.
- Ну конечно верю, - помогая дойти до её комнаты, - соглашался брат: - «Во даёт сестра...»
Он довёл её до кровати и усадил, как мог.
- Матери не гово-ори... - поставив указательный палец вверх, приказала она.
- Хорошо, спи... - и уложив сестру, Лёва в полном недоумении вышел: - «Что это с ней?...»
САМ ВИНОВАТ !
С этого дня Варя при полной внешней стабильности потеряла покой. И как только она не уговаривала себя, что невиновна - не помогало. «Зайчиша сам такой... - мысленно оправдывалась она, - кто ему виноват, что живёт в своём нереальном мире?» Варя вспоминала, как однажды он свой новый букварь вдруг обменял на старый: говорил - «для дружбы». А потом, где-то во втором и в третьих классах... то цветные карандаши подарит, объясняя, что не художник; то ещё что... а однажды - она вспоминала - отдал девочке большой альбом с репродукциями художников... кстати, её любимый. На вопрос - «почему так сделал?» - объяснил просто: - «Одна девочка сказала, что она любит картины; и я дал ей на время, посмотреть. Ты же говорила, что не любишь картины, помнишь?» - «Мне эти картины мама подарила! - возражала Варя. - И альбом не твой. Иди... и верни! Понятно?» Варя добилась справедливости; Лёва через пару дней принёс, извинился. «Только маме не говори», - попросил он, готовый расплакаться. Девочке стало жаль брата, и она обещала молчать. «Хорошо - молвила она, примирительно прижимая братишку к себе. - Только ты так больше не делай».
Братишка исправился и с тех пор раздавал только вещи, которые по его мнению принадлежали ему. «Неисправимый зайчиша! - убеждала она себя. - А ещё и упёртый...», - однако глубоко в сердце любила брата, понимая, что он добрый.
«Ничего, ничего.., - Варя продолжала успокаивать себя, - когда дом перейдёт мне по наследству, можно будет - если он будет вести себя правильно - разделиться пополам. Дом продадим, деньги поделим. Он уже станет самостоятельным и там, если хочет, пусть раздаривается всем, кому что захочет...», - при последней мысли девочка почувствовала, что именно его щедрость её и раздражает - даже злит. «А что он такой беспутный? - взорвалась она. - Правильно мама сделала; и я не виновата. Вот так!»
ТАКСИСТ
Как то... в похожих размышлениях ехала в такси. День был солнечный. Водитель, заметив неважное настроение пассажирки, неожиданно спросил:
- Извините... у вас что-то случилось?
- Да нет, просто задумалась.
Он помолчал и тихо добавил:
- А у меня случилось... Знаете, так иногда бывает, особенно в поездах. Людям надо выговориться кому-нибудь, чтобы на душе легче стало. Вы не против, если я расскажу свою проблему?
Варя равнодушно пожала плечами:
- Если будет легче, пожалуйста...
- Не с кем поделиться, - начал водитель и неожиданно выдал, как оборвал: - я изменил жене.
- Ой!? Кто же такие вещи рассказывает посторонним, если изменяют? - удивилась Варвара. Её неважное состояние вмиг испарилось.
- В том то и дело, что я не знаю, изменил или нет?
- Как это - не знаете?
- Да вот, как-то получилось, что поехал я отвозить клиента далеко, в другой городок. Так бывало не раз. Жена знает. Значит, отвёз его. Пока доехал, машина вставала... ремонт... то, да сё... В общем, поздно довольно было и я заскочил к другу. А у него день рождения, о котором забыл. Посидели. Уговорили меня остаться: всё равно, говорят, после приёма алкоголя за руль нельзя, да и поздно уже... оставайся. Остался я... А потом очнулся в какой-то гостинице... рядом женское платье, прямо на постели. И... ничего не помню! Спустя пол часа появляются друзья и улыбаются так это... лукаво. Я их спрашиваю, мол что со мной? А они говорят, что когда пьёшь - контролировать себя надо. Мне было так плохо - хоть в петлю! Конечно, звонил жене, врал, что машина поломалась и задержусь...
Водитель помолчал немного, переживая прошлое...
- А потом, когда я разозлился вконец, требуя ответа: кто же мог отвезти меня в гостиницу? - они сознались, что пошутили. То есть, подсыпали снотворное в алкоголь, да переборщили. Я уснул, а потом кому-то пришла в голову такая вот злая шутка. Они же напились, как говориться до нельзя... Ум потеряли... А теперь меня вот мучает совесть...
- Так не переживайте, - посоветовала Варвара, - если ничего не было.
- Да вот в том то и дело, что одна молодая женщина - намекая спросила: - «А ты уверен, что меня там не было?» То есть, в этом же номере... Она так многозначительно посмотрела, что я засомневался, а вдруг?... Хотел не раз рассказать жене, но боюсь, что наша жизнь поломается. Сон потерял. И что делать - не знаю. Советуют пойти в Церковь и всё рассказать священнику, и будто бы Христос может простить. Легче вроде станет. Да вот беда: не верю я ни в Христа, ни в Бога... а вы верите?» - водитель на секунду повернулся к пассажирке.
- В Бога? - удивилась Варвара. - А зачем он мне? Я и без него прекрасно живу. Всё у меня есть: любимый мужчина, дом, мама и братишка. Зачем мне какой-то Христос?
- А я почему-то глядя на вас, подумал, что у вас проблема... - молвил водитель, - простите. Утомил я вас. А вот и приехали.
Рассчитываясь, Варвара вспомнила, как мама шёпотом уговаривала её согласиться на завещание.
- До свидание, - в пол голоса молвила она. Отойдя, мысленно проворчала: «Всю душу перевернул! Всё! Надо попросить маму, чтобы она переделала завещание на двоих».
АФЕРИСТКА
На работе у Варвары благодаря Василий Васильевичу был стремительный взлёт. Она частенько ездила на различные семинары, симпозиумы...
- Вот официальный отчёт, - войдя в кабинет директора объявила Варя. Пройдя к столу, она положила папку на стол и многозначительно взглянула на Василий Васильевича: во второй руке держала вторую.
- Ты что-то хочешь дополнить? - взгляд директора упал на эту папку.
- Да, милый, - Варя пригнулась поближе и аккуратно уложив вторую папку, шёпотом добавила: - Здесь на тебя компромат, подготовленный главным бухгалтером. Это неофициальный отчёт, так сказать, который должен пойти «наверх». Здесь копии, которые мне удалось сделать; и эти цифры могут стоить тебе карьеры, а может и суда.
- Да-а? - раскрывая её, удивился директор. Он полистал копии, пытаясь вникнуть... - Ну молодец! Надо же?! Вот бы не подумал... чтобы Элионора могла такое?!
- Там твои подписи, - добавила она.
Василий Васильевич откинулся на спинку кресла, пытаясь сообразить...
- И на большую сумму?...
- Очень.
- Что-нибудь можно сделать, если не опоздали?
Его пальцы отбили нервную дробь по столу.
- Конечно, милый, можно. Вот, в конце - на последней странице - я изложила вариант, как можно избежать беды.
- Василий Васильевич открыл последнюю страницу, прочитал не спеша, улыбнулся:
- А что?! Хорошо придумала: сделать круговорот товара через мелкие магазины? Только глав-бух не подпишет.
- Я подпишу... если у меня будет официальный статус для такой подписи, - «ловко» нашлась Варя.
- Точно! Голова у тебя варит: и не только в цифрах! - директор накрыл папку ладонью. - Я понял. Завтра же отдам приказ о назначении тебя главным бухгалтером, а нашу дорогую подругу - Элионору Петровну?... - он поднял папку с компроматом, как бы взвешивая... - Вот не думал, что она может копать под меня? Ну, зараза... переведём её в филиал; тоже главным бухгалтером. И все довольны. Ты рада?
- Да, рада, но у меня просьба есть...
- Говори.
- Мать серьёзна больна. Онкология, а места в больнице не хватает. Поможешь?
- Да не вопрос... - он встал из-за стола, обошёл и обнял Варю. - Как же можно отказать моей милой? Сегодня же займусь. Вечером свободна?...
ОПЕРАЦИЯ
Вскоре Зинаиду Афанасьевну увезли на «скорой помощи» в больницу. Пока делали операцию, сидя в приёмной - в ожидании - Варя с братиком взялись за руки. Пальчики у него стали холодными.Чувствуя глубокое его переживание, она невольно вспомнила про тайное завещание и мысленно стала оправдываться... «Ну ладно... не до того было. Вот выпишется мать, поправится - тогда попрошу её переделать дом на двоих».
Наконец вышел хирург.
- Операцию сделали хорошо, - сухо объявил он, - но пациентке надо ещё полежать до восстановления сил. Сейчас к ней нельзя: она под наркозом, спит.
Он подошёл к Варе и попросил её зайти к нему в кабинет. Варвара последовала за хирургом, жестом руки показывая брату, чтобы тот остался.
Когда вошли в кабинет, хирург подставил ей стул. Варвара села; и он, обойдя стол, сел напротив. Наступило неопределённое молчание; видимо врач собирался с мыслями:
- Скрыть не могу, - врач опустил глаза. - Мы открыли, а там... надо всё вырезать... абсолютно всё! Потому что... резать бесполезно. Слишком поздно. И мы зашили назад.
- Вы ничего не делали? - воскликнула дочь.
- А зачем?... Только усугубим и добавим боли... А так она ещё немного поживёт, сколько Бог отпустит...
Варя заплакала. Хирург молча подал стакан воды:
- Вот список соков, - молвил он, держа в руках лист бумаги, - которые необходимо делать для вашей мамы. Также мы выписали обезболивающие, вот рецепт... - врач склонил голову и виноватым тоном, как бы в оправданье договорил: - Позже выпишем наиболее сильные препараты, чтобы ваша мама не страдала. Это всё, что мы можем... - подал девушке список: - Думаю, вашей маме не надо знать об этом. Мы скажем, что всё хорошо. Впрочем, решайте сами, но я не рекомендую говорить правду. Когда есть надежда - человеку легче жить, даже с тяжёлым заболеванием. Поверьте...
- Я поняла - вытирая слёзы, согласилась Варя. «И брату не скажу, - решила она. - Пусть думает, что всё будет хорошо».
ИСЦЕЛЮ... СДЕЛАЙ ШАГ
Настал день, когда Зинаиду Афанасьевну выписали. Женщина была очень слаба. Варвара принесла домой новую соковыжималку, поставила на стол и приказала брату делать маме соки, рекомендованные хирургом. «Да лекарство не забудь вовремя давать! - строго приказала она. - А мне некогда... работы добавилось - невпроворот! Вот деньги - возьми. Овощи покупай у частников - самые лучшие! Денег не жалей».
Лёва, со свойственной ему педантичностью прибежав из школы, сначала делал маме соки, готовил необходимую для семьи еду и только потом садился за уроки. Зинаида Афанасьевна почти ничего не ела, таяла на глазах.
Варе было не до того: разгребая «подпольный бизнес», она отчаянно спасала Василия Васильевича. Иногда перед сном она вспоминала, что надо бы переделать завещание, но постоянно откладывала на завтра: «Поздно, - успокаивала она себя, - чего мать тревожить?»
Однажды ни с того, ни с сего ей приснился таксист, который ранее исповедовался. Он выглянул из машины, сурово погрозил пальчиком сказав: «А проблемка у тебя есть: я точно знаю...» Варя равнодушно отвернулась и вдруг увидела: на горе стоит Христос, громадного роста... почти до облаков. Он движением ладони сделал жест, приглашая подойти, тихо промолвив: «Таксист прав. Я исцелю тебя, только тебе самой нужно сделать шаг». - «Нет и нет! - вспыхнула она. - Я сама решу все свои проблемы! И мне никто не нужен: ни Бог, ни царь и ни герой!» Проснувшись, Варя долго лежала в кровати под впечатления увиденного во сне, будто разбитая. Она хорошо помнила, как они с мамой тайно от брата договаривались составить завещание. «Всё! - решила она. - Сегодня же... Нет - сейчас же встану, пойду к матери, попрошу переделать завещание. В конце - концов эту канитель надо заканчивать». Девушка встала, оделась и с бодрым настроением вышла. Была суббота, и у неё был выходной. Мать с братишкой тихо переговаривались за столом.
ПИСЬМО
- Доброе утро! - весело поздоровалась Варя.
- Да уже скоро обед, - оглянувшись, добродушно пошутил Лёва, - девять часов.
- Присоединяйся к нам, дочка, - ласково добавила мать. Мне лучше; я сегодня сама готовила яичницу. Сынок хотел разбудить тебя, да я не велела: пусть думаю поспит вволю.
- Сейчас, - Варя продолжала улыбаться, - только сбегаю в ванну, хоть умоюсь...
Она убежала. В коридоре раздался звонок.
- Кто это? К тебе?... - вопросительно взглянув на сына, спросила Зинаида Афанасьевна.
- Я никого не жду, - ответил Лёва и пошёл открывать.
Вскоре вернулся с конвертом и положил на стол.
- Письмо с Англии, - доложил он, - меня даже заставили расписаться.
Зинаида Афанасьевна взяла конверт. Повертела его в руках. Размышляя, пожала плечами:
- Наверное ошибка. У нас в Англии никого нет, да и в нашем роду... не слыхивала, чтобы кто эмигрировал... Надо было вернуть почтальону.
- Но там указана наша фамилия! - возразил сын.
В зал вошла Варя. Она услышала, сказанное им, и увидав конверт в руках матери, спросила:
- Что за письмо?
- Да вот, с Англии, - пояснила мать, - на нашу фамилию.
- Да открывай же скорей! - сгорая от любопытства, воскликнула Варя.
Зинаида Афанасьевна открыла и начала читать:
- «Уважаемая Зинаида Афанасьевна. Коллегия нашего университета совместно с комитетом по изобретению, проверив вариант решения математической задачи Вашего сына, пришла к выводу, что он открыл новый закон в прикладной математике, который выходит за рамки математики соприкасаясь с ядерной физикой. Посему... После окончания школы Вашего сына - Льва Егоровича Маслова, мы приглашаем его учиться в наш университет без приёмных экзаменов на физико-математический факультет, разумеется, если он того пожелает. А также... Комитет награждает его премией в размере пятидесяти тысяч в евро-валюте. Получить данную сумму - по нашим правилам - он сможет по предъявлению паспорта, удостоверяющего его личность, для чего необходимо позвонить по телефону, указанному на визитке и назвать его код. Код с визиткой нашего университета прилагается отдельно. С уважением...»
- Дальше подпись стоит и какой-то штамп, - пояснила Зинаида Афанасьевна.
ПЯТЬДЕСЯТ !? С УМА СОЙТИ!
- Дай ка? - Варя взяла письмо и уставилась в текст, трудно соображая.
Пробежав глазами по тексту, медленно обвела взглядом мать, брата и вновь вернулась к письму:
- Пятьдесят тысяч?! - воскликнула она и замерла, словно её разбил паралич: в её душе из самой глубины, как из подземелья, медленно поднималась буря: «Пятьдесят!? С ума сойти?! Ой, тихоня, - побежали мысли, - а говорил, что ничего никуда не писал?!» - бросив на брата уничтожающий взгляд, медленно, растягивая слова глухо выдавила: - Никуда ты не поедешь! - и тут же взорвалась гневом: - А кто будет за матерью ухаживать? Хочешь бросить? - теряя контроль, взвинтила громкость голоса на максимум: - Знаешь, сколько ей жить осталось? Знаешь?...
- Доча... - мать приподняла конверт, желая её успокоить (из конверта на пол выпала визитка), - да не переживай за меня! Хирург сказал, что у меня ничего нет - никакого рака! Диагноз мой с кем-то другим перепутали. Они даже ничего не вырезали. Открыли; увидели, что всё хорошо и закрыли. Вот так! Так что пусть едет. Ему пятьдесят тысяч дают!? На учёбу будет. Не нам, но ему: понимаешь? У тебя же всё есть! Дом, имущество, работа... вместе с хорошим директором. Скоро замуж выйдешь... что тебе ещё надо? - голос матери задрожал; подбородок затрясься; Зинаида Афанасьевна вконец разволновалась: - Отдай ему бумагу! Немедленно! Это же приглашение!? Такой шанс?...
- А я сказала - нет! - резким тоном отрезала Варвара и демонстративно, как бы получая удовольствие, медленно стала рвать письмо на мелкие кусочки. На её лице расцвела торжествующая улыбка.
Лёва в полном недоумении смотрел на сестру, как бы не веря - не промолвив ни слова. У него, как и у матери, был шок.
- Маленький ещё! - наш Лёвик... учёный он... - продолжала она насмехаться, разбрасывая над столом обрывки письма.
- Доча! Как же ты можешь! Как тебе не...?!
Не договорив, Зинаида Афанасьевна схватилась за сердце; и её тело медленно стало оседать.
Лёва подбежал, схватил мать, поддерживая её грузное тело. Подбежала сестра.
- Вызывай скорую! - глядя на неё, отчаянно прошептал Лёва. - Да скорее же!
ПОТЕРЯ
Зинаиду Афанасьевну хоронили тихо, скромно. Варвара сказала - никакой музыки не будет: она вымоталась, бегая по инстанциям и заполняя бумажки. Намекая, ей говорили, что могут ускорить и выбрать лучшее место на кладбище. Пришлось обратиться к Василий Васильевичу: он и помог. Девочки с гастронома помогли с продуктами и приготовили обед.
Дети вернулись с кладбища усталыми, разбитыми и опустошёнными. Варя ходила, как под наркозом - невменяемая. Народ вскоре собрался за столом - помянуть. Говорили, как и принято о покойниках - только хорошее. Когда предложили тост - Лёва встал и, сославшись на головную боль, удалился.
- Не задерживайте его, - попросила сестра, - видите, ему нехорошо, - и расплакалась.
Её долго успокаивали, давали чего-то выпить... далее для девушки происходило всё, как во сне: она даже не помнила, чем закончился день.
На следующее утро Варя проснулась с ощущением полной потери реальности. Долго собиралась с мыслями вспоминая, как опускали гроб... Когда забрасывали землёй, она искоса поглядывала на брата: как он?... но он почему-то стоял с каменным лицом. «Поплачь, поплачь...» - советовали ему.
Вышла в зал. Брата не было. Дом, казалось, осиротел; вещи стали чужими, как будто холодными и ненужными. В окна заглядывало серое небо. Варя пошла в комнату брата, но его там не оказалось. Вернувшись в зал, увидела на столе записку. «Сестрёнка, я пошёл в школу; у нас должна быть контрольная по математике». - «Опять эта математика!? - возмутилась Варя. - Мог бы в этот день с сестрой посидеть, никуда твоя математика не делась бы...» Рассеянная, почему-то пошла в коридор, взяла веник - подмести, а вернувшись в зал увидела, что всё прибрано. Зазвонил мобильник - говорил Василий Васильевич - он ещё раз выразил соболезнование и предложил пойти в ресторан, но она отказалась. Не зная, куда себя деть от тоски и боли в груди - еле таская ноги - вошла в свою комнату... рыдая рухнула на кровать:
- Мама! Моя милая мама!...
ЗДЕСЬ ВСЁ - МОЁ!
Лёва вернулся поздно: усталый, озабоченный.
Варвара сидела за столом. Чай давно остыл, но она так и не притронулась, думая о своём... Увидев брата, вспыхнула радостью:
- Где был?
- У Коли задержался. У него контрольная завтра, а сегодня я ему кое-что объяснил.
- А... у этого...
- Не «у этого», - перебил Лёва. - Он мне друг. Кстати, хорошо рисует. Поступать будет в художественное училище, вот так.
- Ладно... друг так друг, - более примирительно молвила сестра, - посиди со мной. Тяжко мне: мамы нет.
Лёва подошёл, сел напротив. Молча посидели, как бы не зная, о чём говорить. Было ощущение, что сблизились два - с отрицательным полюсом магнита, которые чем больше приближаются, тем сильнее отталкиваются: последний срыв Вари, когда она порвала в клочья письмо с Англии, ещё давал о себе знать. «Надо как то загладить ошибку», - подумала Варя.
Она встала, взяла чайник:
- Сейчас чаю согрею, накрою ужин. Ты, наверное не ужинал? - миролюбиво спросив, пошла на кухню; с тревогой оглянулась: - Не уходи... Прошу!
- Хорошо. Я и вправду не ужинал.
Сестра пошла на кухню, поставила чайник на огонь. Затем собрала на поднос что было в холодильнике и вернулась. Нарезав колбасы, сыру, пододвинула к брату:
- Кушай. А чай сейчас закипит...
- А ты?
- У меня нет аппетита.
Варя глядела на братишку и никак не могла понять его душу. Что он добрый - она знала давно, но вот... «Что ты такой неприспособленный? - с горечью рассуждала она. - Как жить будешь? Вот я скоро замуж выйду... Что делать будешь? Мамы нет. Переделать завещание на двоих? Приведёшь друзей... кормить их будешь, а то и вовсе всё раздашь. А я что... если замуж выйду, то где нам жить? В моей комнате? Допустим, мы решили пообедать здесь, в гостиной, а рядышком - твои друзья? Не-ет! Так не пойдёт. Дом продать и поделить пополам?... Так тебе предлагают пятьдесят тысяч! Ой! Как же я забыла?...»
- Послушай, Лёвочка, - ласковым голосом проворковала сестра, - ты меня прости, сорвалась я... письмо порвала... пойми! Ради мамы!
- Да ладно... - нахмурился брат, - порвала, так порвала, назад не вернёшь.
- Да я хотела собрать кусочки, склеить... - схитрила Варя, - но когда опомнилась - ни одного кусочка уже не было.
- Зачем клеить?
- Как зачем? Такая сумма пропадёт!? - Если не найдём, не склеим...
- Не переживай, - Лёва взглянул на сестру. - Нет необходимости.
- Ты склеил? - с надеждой воскликнула Варя.
- Не надо клеить, - спокойно объяснил братишка, - визитка была на полу. Теперь она у меня.
- Дай сюда! - Варя протянула руку. - А то потеряешь.
На кухне тонюсенько запел чайник..
- Да нет... - Лёва перестал есть, - не потеряю: это мне - на учёбу.
- Дай сюда! - повышая голос, потребовала она. - Я старшая сестра, и ты должен меня слушаться.
Чайник запел громче.
- Да?... С чего ради? Мама говорила, что визитка должна принадлежать мне и только мне! - возмутился Лёва, вставая и направляясь на кухню за чайником.
- Да нет, ты ошибаешься! - вслед ему громко возразила Варвара: в душе она начинала закипать.
Лёва вернулся, залил кипяток в заварной чайник, сел и спокойно глядя в глаза сестре спросил:
- И в чём же я ошибаюсь?
- А знаешь ли ты, что всё здесь принадлежит мне, а значит и визитка - мне! Потому как ты несовершеннолетний. Понял? - властным тоном завершила сестра.
- Как это... тебе? Почему так решила? Мама умерла, значит всё - твоё? Но в письме ясно было написано, что визитка принадлежит мне на учёбу, помнишь?
- Письма нет... - возразила Варвара; на её лице заиграла странная ухмылка, - а потому доказать никто не сможет, что визитка - твоя. Это первое. И второе: мама сделала завещание на меня. Потому, хозяйка - я, к тому же я старше. И я обещала маме наблюдать за тобой, пока ты несовершеннолетний. Понимаешь? Значит так... - её голос зазвучал грозно, словно кувалдой... по наковальне. - Ты отдаёшь мне визитку, прямо сейчас, а когда придёт время, мы получим деньги, правильно их распределим; и всё будет хорошо, - Варвара протянула руку с раскрытой ладонью: - Я жду!
- Нет, нет, нет! - воскликнул Лёва. - Как ты можешь утверждать, что письма нет и никто не докажет? Что это значит? Ты хочешь сказать, что его не было вовсе? - Лёва встал, гневаясь больше и больше: - Как ты можешь такое... такое... говорить?
- Послушай, зайчиша, - голос сестры вовсе стал ледяным. - Я старшая; и я решаю все твои проблемы. И пока я тут - ты должен меня слушаться. Дом мой; и я определяю, что тебе делать, понятно?
- А если я не послушаюсь и не отдам визитку, что тогда?...
- А тебе деваться некуда, - сестра откинулась на спинку стула, как Василий Васильевич, показывая движением тела полную власть. - Жить - то негде? Или... или... Понятно?
Наступила пауза... Лёва открыл рот чтобы что-то возразить, но только глотал воздух. Его глаза широко раскрылись. Он медленно отодвинул от себя еду. Затем, взяв сумку с книгами, с которой возвращался со школы, направился к выходу. Дойдя до двери оглянулся:
- Визитка - моя! Спасибо за колбасу, а куртку я верну новую. Подожди немного: заработаю и верну.
Варвара сидела как замороженная, глядя, как он уходит. Она на сто процентов была уверена, что он ни за что не сделает этого шага: чтобы зайчиша?... так просто ушёл? Этого не может быть ни-ко-гда! потому что он - неприспособленный!!!
Дверь захлопнулась. «Да куда он пойдёт? Скоро темнеет! - побежали мысли. - Ночевать -то негде... Вернётся - никуда не денется... - успокаивала она себя, но в глубине души, где-то очень очень глубоко шевельнулась слабая мысль: - А вдруг он и вправду ушёл?»
Посидев немного, Варя всё же забеспокоилась: - «Нет, надо вернуть! А вдруг он всерьёз ушёл?»
Вскочив, выбежала на улицу. Было уже темновато, накрапывал дождь. «Ой, что же я натворила? Зачем? Он может не вернуться, упёртый зайчиша...» Поискав и не найдя брата, вернулась в дом. Зашла в свою комнату, упала на кровать, отчаянно причитая: «Мама, мама! Милая мама.. что же теперь делать? Он не вернётся...»
А ПРОБЛЕМКА -ТО ... ЕСТЬ!
Так, не раздеваясь, девушка уснула тревожным сном - как бы впала в забытье: то-ли спала... то-ли нет... Всю ночь её мучили липучие сны: какие-то бумаги, цифры отчётов, рестораны... а к утру вдруг так ясно прорисовался образ того же таксиста, будто наяву. Он выглянул из окна машины и, погрозив пальчиком, прокуроским тоном объявил: «А проблемка-то... есть. Помнишь?» Варя хотела отвернуться, чтобы не видеть, как он грозит пальчиком, но испугалась, вспомнив, что за спиной может стоять Иисус Христос... огромного роста - до облаков! От страха она сжалась в комочек и... проснулась. Лоб взмок. В кулачках зажато одеяльце. «Фу-у... - выдохнула она - опять он?...»
Раздался звонок. Варвара встала, спешно взяла мобильник; секретарша сообщила, что её срочно ждут на работе.
«Всё... - определилась она, - надо ехать. Дел невпроворот. Наспех позавтракав и сделав, как обычно макияж лица, спешно выбежала из дома.
Дел и вправду было более, чем невпроворот; и Варваре не было времени переосмыслить ссору с братом. Пришла домой поздно вечером и тут же свалилась с ног. До неё дошёл слух, что должна приехать комиссия с проверкой из Москвы и потому надо было «спасать» Василия Васильевича. Девушка ясно осознавала, что теперь она не Варя, но Маслова Варвара Егоровна - главный бухгалтер. Теперь у неё был свой автомобиль с личным водителем. Включившись в работу по самую макушку, она действовала решительно, смело и так, что люди стали её побаиваться, когда она требовала подписать бумагу задним числом. Вновь замелькали дни, пробежала неделя, вторая, пошла третья... Директор почему-то был занят и давно не приглашал её в ресторан: - «Наверное ждёт, когда всё расчищу, - ставя подписи под очередной бумагой, думала Варвара, - но ничего... всё закончу; мы пойдём в загс; поженимся и... - вспомнив про брата, решила разыскать его и вернуть домой: - Во что бы то ни стало уговорю отдать визитку: там такие деньги!?...»
Наконец, выбрав окно во времени, она подъехала к школе, где учился Лёва. Видать, была перемена; и она увидела свою куртку на одном из школьников.
- Видишь мальчика в серо-голубой куртке? - спросила она водителя.
- Да.
- Приведи его сюда, - приказала Варвара Егоровна.
Водитель не сразу среагировал, раздумывая: видимо приказной тон не понравился, но всё же вылез из машины, пошёл... Через пару минут тот мальчик стоял у машины.
- Ты Коля Примаков? - уточнила Варвара.
- Да.
- Мне нужна твоя помощь: позови Лёву, моего брата - он здесь?
- Хорошо, - тут же согласился мальчик и побежал звать.
Через несколько минут подошёл Лёва.
- Здравствуй, сестрёнка, - подойдя к машине, поздоровался брат, - звала?
«Не сестрёнка я тебе, а старшая сестра», - мысленно возмутилась Варя. Ей не понравилось, что он обратился к неё словом - сестрёнка, словно к маленькой девочке.
- Садись в машину, - строго приказала Варя, - поговорить надо, - она приоткрыла дверку.
Парень подумал немного, потом сел рядом:
- Что-то надо помочь?
- Во-первых: здравствуй, братишка, - начала она разговор официальным тоном бухгалтера и вдруг, неожиданно для себя - умоляя, схватив его за руки и крепко сжимая выдохнула: - Давай мириться? Я так соскучилась!...
- Давай! - с радостью отреагировал Лёва. Он потянулся обнять сестру. Она не противилась и со слезами крепко обняла брата:
- Братишка мой, я так по тебе соскучилась! Поехали домой?
- Прямо сейчас?
- Ну да... сейчас!
- А школа?
- Я позвоню, - вытирая слёзы пообещала сестра. - Всё будет в порядке.
Когда они отъехали, Варя повернулась к брату:
- Ты визитку не потерял?
- Нет, - мотнул головой Лёва.
- Это твоё будущее... - назидательно молвила Варя; через паузу, не удержавшись, дала совет: - Ладно... держи пока у себя, но всё же у меня было бы надёжнее, - увидев вопросительный взгляд, примирительным тоном проворковала: - Ладно - ладно: у тебя - так у тебя!
«Пока пусть побудет у тебя, - пробежала мыслишка, - а там решим...»
РЕСТОРАН
Вернувшись домой, Лёва продолжал готовиться к экзаменам. Он как мог готовил ужин: то картофель с мясом, то гречку с молоком... Варе же совершенно не было времени; и, хотя мир в доме налаживался, в её душе нет - нет, да заскребут кошки. «Вот разгребу свои дела, - мечтала она, - тогда и займусь домом: надо же ему когда-нибудь пообещать разделиться? Тогда он визиткой поделиться...»
Варвара, ревностно спасая директора не подозревала, что их подводная лодка подпольного бизнеса идёт ко дну. В один из таких озабоченных дней директор, пригласив её в кабинет, заявил:
- Варюша, дорогая... Сверху пришла бумага, и у нас могут быть изменения. Меня срочно отправляют в командировку. А сегодня вечером пойдём в ресторан?
Девушка охотно согласилась; её дела шли к концу; и она хотела намекнуть ему о замужестве. В ресторане Василий Васильевич был чрезвычайно любезен, галантен... сыпал комплементы, предварительно напоив её шампанским. Варя была на седьмом небе от счастья:
- А ты бы хотел на мне жениться? - опьянев, спросила она без всякой подготовки.
- Ну кто бы не хотел жениться на такой красавице? - улыбаясь на всё лицо - добавляя в её фужер напиток покрепче - ответил Василий Васильевич.
Гремела музыка... Девушка шутила, танцевала, кружась с мужчиной, бесконечно падая ему на плечи и смеясь от души:
- Когда же? - спрашивала она, хохоча.
- Что «когда»? - держа за талию, уточнял Василий Васильевич.
- Ну... когда замуж возьмёшь?
- Да хоть сегодня? - он привлёк к девушку к себе совсем близко. А поехали в гостиницу?
- Не-е... Я не могу...
*******
На следующее утро - с больной головой - она проснулась у себя дома. Напротив стоял Лёва. Он держал стакан с водой.
- Ну ты даёшь, сестрёнка!? Вчера...
- А что было вчера? - перебивая, со страхом спросила Варя. - Ой, голова болит...
Брат не ответил:
- На, воды попей, - он протянул стакан.
Сестра взяла, жадными глотками выпила, будто горела огнём.
- Я ничего не помню... Что было?...
- Привезли тебя, пьяную. Еле дотащил до кровати.
Варвара опустила глаза:
- А что... я так в одежде и спала?
- Ну, да...
- Послушай, братик, а можно ещё водички?... С лимоном.
Лёва принёс ещё воду. Она долго пила, уже не торопясь, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. В голове стоял звон... И вдруг испугалась:
- А кто меня привёз?
- Как «кто»? - директор твой. Он так извинялся: сказал, что вы отмечали чей-то отъезд что -ли... и ты не рассчитала свои возможности. Я так и не понял.
- Ой, Лёва, сколько времени?
- Девять утра.
- Подай мобильник?
Лёва подал, и Варя позвонила. Там что-то долго объясняли... Прервав разговор, бросила телефон на тумбочку и откинулась на подушку:
- Что-то в офисе чепуху несут. Братишка, дай пожалуйста цитрамон? Голова раскалывается.
Телефон вновь зазвонил.
- Если это офис, скажи, что я больна. Завтра приду.
Лёва взял в руки несмолкающий мобильник:
- Варвара Егоровна больна. Пожалуйста, позвоните позже.
ПРЕДАТЕЛЬСТВО
На следующий день Варвара, тщательно приведя себя в порядок, поехала на работу.
Как только она вошла в приёмную директора, молоденькая секретарша, Лидия Макаровна, встала. На её лице играла странная улыбка.
Мельком кивнув ей - думая , что та встала в знак приветствия, Варвара Егоровна направилась к двери кабинета директора, но секретарша неожиданно преградила дорогу:
- Туда нельзя...
- Что-о? - протянула Варвара Егоровна.
- Я говорю - туда нельзя! Вас пригласят, - при этом Лидия Макаровна смотрела на неё так, будто эта женщина здесь посторонняя.
- Послушай, красавка, - перейдя на шёпот, что означала крайнюю степень возмущения, с гневом выплеснула Варвара Егоровна, - скажу только одно слово Василий Васильевичу и вылетишь пробкой. Поняла?
- Ой, как испугалась... - усмехнулась Лидия и с язвительной усмешкой прокомментировала - А его-то нет... а ты уже... пробкой... - довольная, она смолкла и через паузу добавила: - В командировке твой Василий Васильевич, отдыхает... с другими небось...
Дверь кабинета открылась; вышел незнакомый мужчина.
- Вот наша бухгалтерша, пришла, - с удовлетворением доложила Лидия, показывая пальцем на удивлённую Варвару.
- А... очень хорошо, - сухо отреагировал незнакомец, - пройдёмте в кабинет; у меня к вам много вопросов.
Входя в кабинет, полная гнева на секретаршу, Варвара вместо ожидаемого - увидеть Василий Васильевича (про командировку Варя совершенно не поверила) - она узрела сидящего за его столом - другого, совершенно незнакомого ей человека.
- Проходите, Варвара Егоровна, присаживайтесь... - тот указал на стул напротив (кресло почему-то стояло в стороне). - Вы, вероятно уже читали приказ?
- Какой приказ? - придвинув стул и вальяжно усаживаясь, спросила она, ещё пребывая в шоке.
- Вчера вас отстранили от работы, так сказать... вы больше у нас не работаете и тем более - не являетесь главным бухгалтером. Вам нужно сдать дела, документы и прочее.
- Кто отстранил? - вспыхнула Варвара Егоровна. - Василий Васильевич? Он не мог; я бы знала... Кстати без его ведома никто не может отдавать приказы и вообще... вы кто такие? Я вас вижу впервые... покиньте кабинет! - её голос зазвучал стальной ноткой. - Немедленно!
Улыбаясь, мужчины переглянулись.
- Да... дама права, - сказал один из них, мы не представились: - Это - Увалов Сергей Аверьянович, - он указал на сидящего за столом грузного пожилого человека с сединой, - директор Универмага: назначен по распоряжению объединения, что полагается по уставу того же объединения. Меня же зовут Валерий Петрович Ахов. Да... да... такая вот странная фамилия: ах!? - председатель финансовой комиссии. Прошу любить и жаловать. Нам с вами придётся посидеть над каждой подписанной вами бумажкой. Так сказать... не случилось ли какой ошибки? Вот моё удостоверение. - Он достал его, показал в раскрытом виде.
Наступила пауза молчания: Варвара Егоровна пребывала в шоке; враз осунулась как-то, стала меньше, плечи опустились:
- А где Василий Васильевич? - с едва теплившей надеждой спросила она.
- А он отправлен в командировку, - спокойно ответил председатель комиссии. - Но вы не перживайте... понадобится - вернём.
«Не успела, - вяло подумала Варвара... - Это всё: конец! Тюрьма?... А Василий сбежал? Как он мог? Только позавчера в ресторане клялся в любви, обещал жениться и... сбежал? Какая тут может быть командировка? Не-ет... Он сбежал... подлый трус!» От обиды его предательства по щекам поверившей в него девушки градом побежали слёзы.
- Вы так не переживайте, - пытался успокоить председатель комиссии, - мы посмотрим, проверим... и - если всё было правильно - восстановим вас в этой же должности. Всё можно исправить.
- А предательство? - невольно воскликнула Варвара. - Предательство как исправишь?
- Насчёт этого ничего не могу сказать... мы занимаемся цифрами. Пожалуйста... ключи от вашего кабинета.... нам доложили, что вы их носите с собой?
Варвара полезла в сумочку, достала ключи... подержала в руке, как бы не веря происходящему... уронила на стол: пальцы её дрожали.
- Вот и хорошо, - молвил директор. - Прямо сейчас и начнём. Вы готовы, Варвара Егоровна?
Бывший главный бухгалтер, вытирая слёзы платочком, обречённо махнула головой.
ЛЮБОВЬ ЗЛА...
Варвара Егоровна Маслова, расплатившись с водителем такси, подошла к современному зданию, на котором была вывеска «Областное управление пищевой промышленности». Поднявшись по лифту, зашла в просторный, строго меблированный офис. Секретарь - женщина в строгом костюме, Алла Владимировна - увидев входящую, учтиво спросила:
- Варвара Егоровна?
- Да, это я, здравствуйте.
- Вас ждут. У вас пятнадцать минут.
Маслова вошла. За столом сидела Клавдия Ивановна Заречная - бывшая главный бухгалтер гастронома, где начинала работать Варя, а ныне - генеральный директор «Управления пищевой промышленности». Заречная приподнялась, поправляя букет цветов на столе:
- Заходи, Варя, извини, что не могу уделить много времени; сама понимаешь - дела, дела... Что-то случилось? Проходи. Садись, рассказывай, только коротко - без воды.
Варвара подошла, села:
- Еле разыскала вас... - тихо промолвила она, как бы оправдываясь и... разревелась.
- Да что такое, Варя? - Клавдия Ивановна взяла графин, налила в стакан воду и подала девушке. - Выпей, успокойся.
Немного успокоившись, Варя подняла глаза:
- Меня скоро упекут в тюрьму... - сказав, вновь тихо заплакала. - Мне больше не к кому обратиться... Что мне делать, дорогая Клавдия Ивановна, подскажите?
У Заречной от такой новости брови поползли вверх. Она обошла стол и взявши за плечи девушки ласково промолвила:
- Давай-ка пересядем на диван? - Они прошли, сели рядом. - Продолжай... так кто хочет упечь в тюрьму? Давай угадаю: Василий Васильевич? - Заречная заглянула в глаза девушке - та промолчала... - Ну да... А я что говорила? Помню, как светились твои глазки, когда ты говорила, что он тебе руки целовал, признаваясь в любви, козёл. А я ещё подумала: любовь зла - только не сказала, что есть продолжение: полюбишь и козла. Какая же ты наивная? - Клавдия Ивановна вспомнила, как этот Василий Васильевич обошёлся с ней, с Клавдией... похожая история... - Вот все мы, бабы, влюбляемся по уши и слепнем, как бабочка, летящая на свет... к своей погибели. Ой, да что же это я болтаю? Прости! Нет ситуаций, из которых не было бы выхода. Ну, и...?
- Значит так, - начала Варвара, - прихожу я на работу, а там уже приказ: уволена. За столом сидит новый директор, а рядом мужчина похаживает... документ показал, что он с Москвы. Приехали проверить финансы. Дела я сдала, значит... а после проверки этот мужчина объявил вердикт, что дело передадут в прокуратуру.
- У тебя остались какие-нибудь копии? - спросила Заречная.
- Все до единой. Всегда храню.
- Молодец. Фамилию проверяющего помнишь?
- Как не запомнить... он ещё посмеялся, сказав «ах!» Ахов он.
- А-а?... Валерий Петрович? С такой-то фамилией далеко пойдёт... - Заречная взглянула на часы. - Мы вот что сделаем, Варя: сейчас ты встанешь, возьмёшь себя в руки. Передашь Ахову мою записку и, если возможно, постараюсь развести мосты. Я помню твою маму, как она спасла меня, когда я была совсем ребёнком. Хорошо помню. Потом расскажу.
Директриса прошла к столу; написав записку, протянула Варе:
- Передай молча, без объяснений...
- Почему молча? Я не поняла.
- Я говорю: не объясняйся с Аховым никак и ни в чём. Просто отдай записку, сказав: Клавдия Ивановна Заречная передала. Никаких разговоров! Он попытается вопросами втянуть в беседу... Ни в коем случае! Сошлись на головную боль и быстро удались. Опасный он человек: когда узнаешь кто он - ахнешь! Поняла?
- Да, да! Поняла.
- Я позвоню... Мы встретимся в другом месте. Принеси все копии, все документы, что у тебя есть. - Заречная взглянула на часы: - Наше время истекло.
Маслова пошла к двери, в её душе затеплилась слабая надежда:
- Спасибо вам.
- И приведи себя в порядок! - строго приказала Клавдия Ивановна. - Вон, круги под глазами...
*******
Маслова подошла к ресторану, в котором никогда ранее не была. Было шесть вечера. Она подошла к мужчине, предупредительно ожидающего её у входа:
- Здравствуйте, - молвила Варя, - мне назначена встреча.
- Простите, с кем?... и... ваше имя?
- С Заречной Клавдией Ивановной. Я Маслова Варвара Егоровна.
- О, да... проходите, - мужчина развернулся к парню, стоящему позади. - Михаил, проведи девушку в банкетный... - на двоих.
Маслова последовала за ним. Вскоре они вошли в отдельный зал - не маленький, уставленный дорогущей мебелью и очень уютный. Тяжёлые, стекающие по окнам шторы создавали значимость помещения. Стол был сервирован наивысшим образом.
- Пожалуйста, располагайтесь.
Варвара прошла, села за стол (других мест не было, как только за столом); и у неё возникло ощущение, что она сюда не вписывается. Парень не уходил, наблюдая за пришедшей. Через минуту - видя, как она осматривает сервировку на столе, спросил:
- Что-то ещё?...
Варя отрицательно мотнула головой, и официант удалился. Вскоре, в сопровождении того же парня, подошла и Заречная. Села и оглянувшись на парня, жестом руки показала, чтобы тот удалился. Когда официант ушёл, Клавдия Ивановна взяла фужер:
- Давай, хромоножка, сначала выпьем, а то ты вновь реветь будешь, - увидев, как та отрицательно мотнула головой, строго добавила: - Расслабься! Это приказ.
Варя подчинилась.
- За любовь? - Заречная подняла бокал.
- Нет! За любовь не могу.
- Тогда за что?
- За справедливость, - предложила Варя.
- За справедливость - это хорошо, хотя... если честно признаться, то всем нам гореть в аду... если по справедливости.
- А им?
- Кому «им»?
- Которые обманывают, обнадёживают девушек.
- О них речь - другая. Ох, как их надо бы наказать... Вот за это и выпьем.
Женщины подняли бокалы, выпили.
- Хорошего понемногу, - строго пояснила Клавдия Ивановна, отодвигая бокал, - Давай перекусим и к делу, смотрю - у тебя папка пухлая.
Женщины перекусили. Варя еле-еле пожевала - аппетита не было - и стала ждать, когда Клавдия Ивановна поест. Насытившись, Заречная протянула руку:
- Дай папку... взгляну.
Маслова отдала и вся в ожидании... замерла.
Та листала недолго. Пролистав не до конца, закрыла:
- Если доверяешь, возьму домой. А завтра в это же времени здесь же и встретимся, хорошо?
- Конечно, - согласилась Варя, а куда мне деваться? Я вам доверяю.
- Нет... не завтра... - задумавшись, отменила своё решение женщина, - сначала поговорю с Аховым, потом позвоню... А теперь давай ещё по одной - тебе надо: как на пружине сидишь и аршин проглотила. Тебе надо расслабиться обязательно. Давай выпьем; и ты расскажешь про своего Вась-Ваську, хорошо? Мне нужно знать о нём больше, чем про ваши циферки.
Варвара ещё долго рассказывала их роман - вся в эмоциях, моментами разбавляя любовь бухгалтерией. Женщины выпили ещё, а потом ещё и ещё... Чуть позже из бара потянулась песня в унисон.
- Эх... несчастная женская доля, хромоножка, - жалеючи, чуть ли не плача, выдала Клавдия Ивановна, - и ты угодила в силки.
- Пос-слушай, - пьянея, Варя пыталась установить рюмку вертикально, - дорогая Клавия Иван-но-вна... вот скажи: почему называешь меня хромо... хромо-ножкой?
- Всё!... - забрав бокал с её руки, скомандовала Клавдия Ивановна, - тебе хватит. Закусывать надо было... Почему, почему... Хромала ты, когда совсем маленькая была. Собака покусала ногу, подранила. Да и сейчас ты подранена, как и я... Спотыкаемся мы, бабы. Лучше бы этих мужиков на свете вовсе не было.
- Как? - Варя подняла пальчик, пытаясь понять сказанное... - А папы будут?
- Папы - пусть будут. Давай споём и по домам... Миша-а ... - Клавдия Ивановна оглянулась на дверь.
Михаил сразу проявился в дверях:
- Да?...
- Закажи два такси.
- Двое таксей, - Варя пыталась помочь, - нет... двоих таксов.
- Я понял: две машины. Прямо сейчас?
Заречная махнула головой, и официант удалился.
Обиженные на судьбу женщины, вновь запели. Через короткое время вернулся официант:
- Такси ожидают.
КАК АХНЕТ!?
В приёмной «Управления пищевой промышленности» - ожидая вызова - в кресле, закинув ногу на ногу и теребя в руках пачку сигарет, нервничал мужчина. Тщательно выбритый, в хорошо сидящем на его тощей фигуре костюме, он чем-то напоминал лисичку: то ли остреньким носиком, то ли маленькими глазками, которые бегали и, казалось, не могли сосредоточится на одном месте.
- Я уже два часа жду вызова; в чём дело? Доложите ещё раз - я жду... - раздражённым тоном выговаривал он секретарше, вставая и делая вид, что хочет войти в кабинет.
- Если вы войдёте без вызова, - спокойно предупредила Алла Владимировна, - Клавдия Ивановна не примет. Не советую. Она этого не любит. Ждите.
Отвернувшись, мужчина подошёл ко окну: «Ну уж, коли занята - болтает с кем... надо было встречу назначить позже... Если бы не нужда - даже не разговаривал бы с ней - ушёл... что же Заречная хочет? - терялся в догадках он. - Наверное, просить за Маслову?... Или всё же решилась продать магазин?»
Ранее Ахов присылал к Заречной своих парламентариев... и не раз. Хотел купить продуктовый магазин, который располагался на выгодном, доходном месте, но всегда получал отказ. Взятки эта женщина не брала.
Наконец секретарша объявила:
- Вас ждут.
Мужчина вошёл и был крайне удивлён: кроме сидящей за столом Клавдии Ивановны Заречной, смотрящей в экран компьютера, в кабинете никого не было. «Меня, выходит, просто мариновали, как провинившегося ученика, которого вызвали к директору?» - мысленно возмутился Ахов. Проглотив унижение, он гордо прошагал к столу и не ожидая приглашения, уселся напротив, но так, будто ему чем то обязаны, слегка откинув худое тело назад:
- Здравствуйте.
Заречная даже не взглянула на вошедшего, но только... как бы еле заметно кивнула головой, продолжая смотреть в экран. Наступило длительное молчание. Не выдержав, Ахов первый его прервал:
- И-и? - осторожно, как бы украдкой спросил он.
- Я вас слушаю, - не отрываясь от экрана, ровным тоном промолвила хозяйка кабинета.
Ахов аккуратно положил записку на стол, которую ему вручила Варвара.
- И что же вы хотите? - спросила Клавдия Ивановна; она наконец подняля на него глаза.
- Ей светит от восьми до десяти с отсидкой в колонии и конфискацией имущества.
- Я спрашиваю о вас! - с усилением в тоне голоса, перебила Заречная. - Что вы хотите лично от меня?
- Магазин?! - опомнился Ахов. - Продайте магазин! - он заулыбался: - «Значит она решила его продать, - обрадовался он, - а записка лишь повод».
- Вам уже говорили: магазины не продаются.
- Зачем тогда вызывали?
- Вас никто не вызывал, - спокойно уточнила Клавдия Ивановна, - но разрешили придти на приём. Мы можем поговорить о ваших делах? О сегодняшних делах, - уточнила она.
- А-а... понял. Я уже сказал: ей светит тюрьма...
- Совсем необязательно, - прокомментировала Заречная, - всегда можно договориться. Например, мы хотим выкупить бумаги, с закрытием дела.
- Это невозможно... дело отправлено в прокуратуру. - солгал Ахов.
- Назовите цену.
Ахов написал на бумажке цену, показал.
- Вы реалист? Или мечтатель? Назовите реальную цену.
Ахов снова написал... Заречная покачала головой:
- Потому и дела ваши не идут: жадность мешает?
- По ней тюрьма плачет! - Ахов продолжал набивать цену.
- По вас тоже плачет, дорогой Валерий Петрович. Если я открою для прессы кое-что: а они очень любопытны, то...
- Некоторым любопытным не снести головы, - перебивая, вставил Ахов; он начинал злиться.
- Я не боюсь. Всё поменялось; и теперь у нас совершенно другой уровень. Опоздали. Вы невнимательны: внизу стоят ласковые ребята. Они вас проводят - ваш отъезд до аэропорта... Ну чтобы ничего с вами не случилось... Ну если вы случайно соскользнёте с дороги, мне будет жаль... - Заречная медленно закрыла крышку компьютера, улыбаясь, добавила: - Ой, с огнём играете.. Как ахнет!? - покажется немало, товарищ Ахов.
- Я не понял, вы объявляете войну?
- Почему же... умные люди умеют договариваться... потому предлагаю для вас прекрасный вариант: вы решаете проблему нашу, а мы - вашу. То есть вы можете купить пакет акций на интересующий вас магазин до пяти процентов по льготной цене.
- А что взамен? - Ахов аж приподнялся...
- Вы принесёте нам на стол интересующие нас бумаги, а также бумагу, где будет ваше экспертное заключение в правильном значении.
- Для вас... в правильном?
Заречная мягко кивнула головой и добавила:
- Давайте заканчивать... время поджимает, - ваша последняя цена?
Ахов написал, сказав:
- Меньше не могу; в прокуратуру передали дело, - вновь солгал он.
Заречная, взглянув на цифры; не спеша открыла компьютер, включила его... прокручивая что-то в голове... подняв взгляд на Ахова, медленно проговорила:
- Только пятьдесят процентов; и ни копейки больше! И то... если есть какая вина. Мой юрист подключится. И не вздумай юлить! - она перешла на ты: - Свободен.
Ахов встал, пошёл к выходу, передёрнул плечами, будто костюм давит и оглянулся:
- Кто эта девица для вас?
Заречная не ответила. Она уже смотрела, как и прежде, в экран компьютера, показывая, что занята.
В приёмной секретарь окликнула посетителя:
- Валерий Петрович, возьмите визитку нашего юриста. Вам настоятельно рекомендовано с ним связаться - он уже в курсе. Всего доброго.
ХРАНИЛИЩЕ ДЛЯ УБОРЩИЦ
Варя подошла к знакомому ресторану.
- Проходите, Варвара Егоровна, - пригласил стоящий у входа тот же мужчина, оглянулся: - Миша?...
Как и в прошлый раз, молодой парень, сделав знак следовать, двинулся по коридору, только в другом направлении. Они прошли далеко, куда-то вглубь; и он открыл дверь:
- Сюда...
Варя вошла в маленькую комнату с тусклым, как ей показалось светом - буквально, как хранилище для уборщиц: тесное и неуютное. Стол, на котором кроме двух бутылочек воды ничего не было; две старинные табуретки... и ничего больше?! «Что за помещение? - промелькнула мысль. - Может он что-то перепутал?» Варя хотела спросить его... но дверь уже была закрыта. Парень вышел без объяснений.
Через несколько минут открылась дверь, и вошла Заречная:
- Чего стоим? - спросила она, и тут же приказала: - Садись! Дела серьёзные...
Варя села, сконфуженная, всё ещё разглядывая комнату.
- Да... - покрутив головой, объяснила Заречная, - это помещение я заказала за пару минут до твоего прибытия. Хранилище для уборщиц: кстати неплохое... плесенью не пахнет. Здесь нет подслушивающих устройств. Да они и не успели бы это сделать. Почему мы здесь? - она немного помолчала, глядя куда-то в сторону, затем остановила взгляд на Варе:
- Плохие твои дела, Маслова, очень плохие. Мой юрист изучил бумаги и был в шоке: как ты могла?... Неужели любовь к этому подлецу совсем ослепила тебя, что ты в криминал влезла? Я бы добавила: влипла по самую макушку.
- Меня посадят? - дрожащим голосом спросила Варвара.
- Нет, думаю - нет, но платить надо очень много. Я разговаривала с ним: вот цена, которую он просит. Заречная написала на бумаге и показав, порвала. (Варвара прочитав, сначала широко от изумления открыла глаза, затем сникла.) - И ещё он предполагает, - добавила директриса, что придётся отбывать срок - от восьми, до десяти - в местах, не столь отдалённых...
Варвара тихо заплакала; она хотела что-то объяснить, но не смогла: подбородок затрясься...
- Но, но... не спеши... - Заречная пододвинула воду, - выпей, успокойся. - От тех мест мне удалось, как я думаю, отодвинуть опасность, но платить придётся. Ой, какая же ты глупая?! Много видела, но такого... никогда! Чтобы ставили подписи за себя и за того парня, то есть за директора? С ума сошла? В этих бумагах - ни одной подписи твоего возлюбленного!? Козёл!
Варя, зажав голову руками, стала потихоньку стонать, причитая: «Ой, что же делать? Что же делать?» Размывая тушь под глазами и оставляя чёрные полосы, слёзы градом побежали по её щекам.
Заречная дала девушке время, чтобы она выплакалась. Молча придвинула пластиковую бутылку с водой. Когда Маслова немного успокоилась, Клавдия Ивановна продолжила:
- Думаю, Варя, от суммы, которую наворовал, извини, твой козёл - Вась-Вась, тебе не отвертеться. Платить придётся. Если не закрыть эту брешь - будет срок. Юрист, которому я поручила это дело, изучил документы и вынес вердикт: чтобы избежать суда - надо платить. Вопрос: кому платить? Разумеется, наш уважаемый Аховец хочет, чтобы заплатили ему лично; и тогда он обещает развести мосты. Не заплатишь - срок! У меня есть вариант, но решать тебе, милая влюблённая... Ох и влипла?! Ужас!? Первое: я ему не верю. Потому лучше внести долг официально - государству. Мой юрист оформит так дело, чтобы ты внесла - ворованную Вась-Васькой вместе с его командой сумму - в казну государства. То есть - ставила подпись - значит должна быть сумма прибыли, которая ушла в карман кого?... в карман директора. Понятно, ты не виновна, но там твои подписи, а денег - нет. Варя, Варя... Ничего не поделаешь - надо платить! Иначе....
Варвара сжалась в комочек и вновь заплакала:
- У меня никогда не было таких денег. Никогда! Меня посадят - точно посадят! И я в тюрьме пропаду; и братик пропадёт; он такой беспомощный, неприспособленный... - и вдруг Варя вспомнила «...у нас есть дом!», - А если дом продать? - спросила Варя, - он записан на моё имя.
- Не хватит, - засомневалась Заречная... - впрочем я помогу. Не хочу наглому Ахову давать деньги: ни копейки не дам! - Ему достаточно будет несколько акций на магазин, по дешёвке уступить. «А там... позже разберёмся - подумала она, - его надо наказать!» - Когда долги будут погашены, - продолжала Заречная, - Валерий Петрович ничего не сможет! А если дёрнется... У нас есть свои резервы...
- И-и... что мне делать теперь? - вытирая слёзы, спросила девушка.
- Не делать глупости - это первое. И вообще ни коем образом не соприкасайся с этим человеком. Теперь с домом... У меня есть знакомый - по недвижимости... Попробуем сделать быстро. Лишь бы эта лиса не отправил копии в прокуратуру. А то, что он ещё не сделал это - я уверена. Жадный он. Ждёт от нас большого куша. Но его надо прокатить. Что скажешь, Варя? Думай, думай...
- Что-то у меня голова разболелась, - тихо молвила Маслова, - я не хочу в тюрьму и на всё согласна.
- Вот визитка нашего юриста, Строгова Юрия Александровича. - Клавдия Ивановна положила её на стол, - теперь он твой адвокат. Утром позвони ему... и никаких, ещё раз повторяю: никаких встреч с проверяющим или с кем другим. Хорошо?
Маслова, вытирая тушь под глазами, молча кивнула головой.
- Теперь пошли, - Заречная поднялась. - Отвезу тебя на своей машине.
Варя встала... пошла. Её качало.
- О-о.... да ты совсем расклеилась? - поддерживая девушку, Клавдия Ивановна повела её к двери. - Тебя оставлять одну никак нельзя...
ДОМ?...
Лёва готовился к экзаменам. Скрипнула дверь, и вошла сестра. Увидев, как она вошла - качаясь, враз расстроился. «Опять напилась?» - мысленно возмутился брат. Как уже не раз бывало - вскочил и поспешил к ней - помочь... Но Варя странным взглядом смотрела на брата: бледная; спиртным не пахло - было ощущение, что она потеряла всякий интерес к окружающему.
- Тебе плохо? Может скорую вызвать? - испугался он.
Сестра подошла... взяла его за плечи, глядя в глаза, и вдруг с рыданием припала к груди:
- Братишка мой... зайчиша мой... прости меня - прости ради Бога!
- За что? - удивился Лёва. - Ведь мы не ссорились? За что, сестрёнка?
Но она ещё больше прижимала его, плача и рыдая, и долго не отпускала, пока немного не успокоилась. Отпустив, вытерла платочком глаза, проговорив:
- Не надо скорую... Потом. Всё потом.., - и пошла в свою комнату.
Когда дверь её комнаты закрылась, он ещё долго смотрел вслед, недоумевая: «Что бы это значило? Как будто хоронит кого...»
Утром Лёва встал раньше обычного и тут же вспомнил вчерашнее состояние сестры. Он приготовил завтрак, накрыл стол и решил подождать Варю, чтобы позавтракать вместе. «Когда сестра сядет за стол, всё объяснится», - успокаивал он себя.
Варя вышла из своей й комнаты как -то странно: быстро, как мышка, проскочила на кухню, будто не заметила, что брат уже сидел за столом. Умывшись, подошла к столу и не глядя в глаза - тихо, виноватым тоном промолвив: «Ты уже и завтрак приготовил?» - села напротив.
- Что-то случилось? - спросил Лёва. - Вчера ты была какая-то странная... Ни знаешь, что и думать... Может заболела?
- Нет, ничего, - отмахнулась Варя, - просто вчера устала.
- Я заметил, что ты перестала ходить на работу. Тебя уволили?
- Да, уволили... - нервно, тихим шёпотом взорвалась Варя, - потому и... - она отвернулась и достала носовой платочек...
- Ну что так переживать? - отреагировал Лёва. - Такое бывает. Скоро экзамены закончатся; я пойду работать; и всё будет в ажуре. А если денег не хватит - когда мне исполнится шестнадцать - можно будет снять немного деньжат - помнишь, с Англии премию обещали?
- До дня рождения ещё целую неделю, - напомнила сестра, - а денег ноль и... - не договорив, она нервно вскочила и быстрыми шагами направилась в свою комнату.
Войдя, Варвара села на кровать, склонилась на бок и завалившись на подушку - вспомнив про премию с Англии - горько заплакала: «Всё - ему?... и только ему?! А мне что? Вот и дом надо отдавать... с чем я останусь?»
Раздался осторожный стук в дверь, и вошёл Лёва.
- Можно?...
- Чего тебе? - вытирая слёзы, спросила сестра.
Лёва подошёл к кровати, сел рядом и обнял Варю. Он по-своему понял её состояние.
- Не переживай, сестрёнка. Я никогда тебя не брошу. Если нам денег не хватит, я пойду разгружать вагоны. Туда не надо даже устраиваться. Пришёл, поработал ночку - получил деньги. Представляешь, как здорово? Я так тебя люблю! И никогда не брошу!
Растрогавшись искренностью, Варя неожиданно повернулась и упала ему на грудь:
- Мой Лёвик!... - она опять заплакала. - Меня могут посадить в тюрьму.
- Что?! Какую тюрьму?
- Я наделала ошибок: поставила подписи под бумагами - получилась растрата. Если не верну эту растрату - меня посадят на десять лет.
- Что!? ...
- В тюрьму упекут! - с горечью выплеснула она. - Чего здесь непонятного?
- Ой... за что? - у Лёвы округлились глаза. - Почему?
- Повторяю: ошиблась я... Подписала бумаги за другого человека, теперь будто я должна его долг вернуть государству.
- И много?...
Варя не сразу ответила. Она встала... походила кругами, как бы собираясь с мыслями.
- Много, братишка... очень много. Так что придётся тебе носить мне передачи.
Лёва встал; подошёл к сестре; нежно обнял:
- Не брошу тебя.... А что... уже и суд был?
- Нет, суда не было.
- Так давай наймём адвоката! - воскликнул он, схватив её за руки и крепко сжимая.
- Так адвокат уже есть...
- И что он говорит?
- Он сказал, что единственное решение избавить меня от тюрьмы... - она смолкла.
- Ну же... говори! - братишка крепче сжал её пальчики.
- Дом продать! - выплеснула она. - И погасить этот долг.
- Ну и хорошо, что есть вариант! - облегчённо выдохнул Лёва. - Вот видишь - всё будет хорошо!
- А ты? - Варя подняла на братишку глаза.
- Что «ты»?
- Где будешь жить?
- А я пойду к другу - помнишь Коляна? У него бабушка умерла; и теперь он один. Тем более я могу помочь ему с математикой, потому что математика ему не даётся, зато у него лучше получается рисовать. Ой... - он замер, раздумывая... - А ты где будешь жить? А знаешь... я поговорю с ним, может быть он и тебя пустит? Он добрый.
Варя подошла к брату, крепко обняла:
- Спасибо тебе: ты самый лучший в мире братишка? Так, говоришь, пустит обоих?
- Уверен. Ты же не толстая?... Много места не займёшь.
- Да... не толстая, - улыбнулась сестра. - Чтобы я без тебя делала?...
Варя облегчённо выдохнула: «Как хорошо, что брат даже не догадался о тайне с завещанием... Извиняться не пришлось».
БУДЕМ ПОДПИСЫВАТЬ, АХОВ?
В кабинете «Управления пищевой промышленности» мило беседовали две персоны: генеральный директор Заречная Клавдия Ивановна и Ахов Валерий Петрович, проверяющий, который не спеша, с достоинством уложил папку на стол:
- Здесь то, что вы просили. Откройте! - с превосходством в тоне голоса проговорил он. - На первой страничке номер счёта в банке, на который вам необходимо перечислить сумму, которую мы обговорили, помните?
- Здесь, - она в ответ пододвинула ему другую папку, - плата за принесённые вами бумажки: пяти процентное снижение акций на интересующий вас магазин. Посмотрите. Кстати... печать, штампик, не забыли?
Заречная нажала кнопку, вошла секретарша:
- Алла Владимировна, пригласите нашего юриста.
Ахов открыл папку: взглянув, поднял глаза:
- Там нету вашей подписи...
- Это не проблема, мы поставим, только взглянем на бумажки, которые вы только что принесли.
Вошёл юрист:
- Доброго всем дня.
- Знакомьтесь, - отрекомендовала Заречная, - наш юрист, Юрий Александрович Строгов.
- Юрий Александрович, - обратилась она к нему, - будьте добры, взгляните...
Он подошёл, взял папку, открыл, внимательно перелистал.
- А я уже знаком. Всё в порядке, кроме подписи проверяющего и необходимой печати.
- Какие ещё подписи? - удивился Ахов.
- Ваши личные. Чтобы видно было, что всё в порядке. Вы подпишите, что эти бумажки не являются фактом кражи государственных средств, то есть фальшивые. Ставите свой штампик на каждый лист - он у вас с собой? Заречная также расписывается в вашем документе - по поводу магазина; вы его получаете - а в будущем прибыль от магазина; и мы полюбовно расходимся. А чтобы вам не тратить время подписывать каждый лист, но только одну подпись - мы напечатали обобщающий текст - вам надо только поставить штампик и подпись с печатью.
- он вытащил из своей папки нужную бумагу, положил перед Аховым: - Будьте добры?...
Ахов с удивлением взглянул на Заречную.
- Вы хорошо посмотрели, что я дала? - уточнила она. - Я говорила: льгота до пяти процентов? Оговорилась... но там - до семи процентов! Соглашайтесь.
- Послушайте, - тихо добавил юрист, - Клавдия Ивановна может и передумать. А то, что вы не выиграете в суде - я вам гарантирую. Глупая девчонка подписывала бумаги, которые по датам давно умерли! Мне это легко доказать. Ей даже условно не дадут... Это понятно? К тому же недополученная сумма сегодня - то есть... три часа назад! - уже возвращена в казну. Вот копия документа.
Ахов взглянул и... обмер!? Он явно не расчитывал на такое... с побледневшим лицом взял документ в руки и убедившись в его подлинности, сразу скис... Гордая осанка опала, бегающие до того глазки, застыли на документе, как бы не веря...
- Так что... будем подписывать? - чуть ли не ласковым тоном спросил юрист. - Ведь магазин уплывает на ваших глазах?!
- Согласен... - рассеянно выдавил из себя Ахов; взял ручку и, чуть чуть помедлив, расписался, закрепив подпись печатью. Выше, в левом углу бумаги шлёпнул штапиком.
- А вот ещё, будьте добры... - подсовывая бумаги одна за другой, помогал юрист, - каждый документ нуждается в вашем штампике.
Когда Ахов закончил - на его докумене Клавдия Ивановна также поставила свою подпись.
- Вот и прекрасно, господин Ахов, - прокомментировала Заречная. - Ваши мечты сбываются.
После завершения сделки и ухода гостя Заречная нажала кнопку, вошла секретарша.
- Алла Владимировна, - приказала Заречная, - никого не пускать.
Она встала, подошла к отполированной под дорогую мебель стенке: открыв одну из створок, достала коньяк с двумя хрустальными фужерами, шоколадку. Вернувшись, поставила на стол:
- Давай, Юрий Александрович, выпьем за твой успех.
Юрий Александрович не отказался. Друзья выпили, бросив в рот по кусочку шоколада.
- Уф-ф! - с шумом выдохнула Клавдия Ивановна, - ну и экземпляр... этот Ахов. Заставил попотеть...
- А ведь вы рисковали, Клавдия Ивановна, когда снимали деньги с компании, чтобы погасить долги Васи-Васи. Рисковали... Тем более на тот момент дом Масловой ещё не успели продать; и там разница во времени, когда вы сняли со своего счёта нужную сумму, перечислив её на другой счёт - прошло не более двух часов.
- Я помню.. - подтвердила женщина, разливая коньяк по фужерам, - остальное я дополнила со своих сбережений... с личных. Ещё час прошёл... Как вам удалось обработать Ахова?
- У меня всё просто, - опрокинув содержимое в рот, пояснил юрист, - бумаги, бумаги, цифры... Когда я заговорил с Аховым первый раз, то понял, что он в этих делах профан. Вот и поднажал. А вообще-то Масловой действительно светил срок; но быть может, в том числе и Васи-Васи? - но... это было бы сложнее доказать, а вот Масловой - если серьёзно говорить - было бы... не избежать срока. Жаль её.... А как вы сумели уговорить этого прохиндея? Этого Ахова?
- Жадный он, - пояснила Заречная. - Но я накажу его. Магазин обескровлю, дефецитного товара не будет... и Ахов как миленький прибежит и захочет, чтобы я купила у него мои же акции - за более дешёвую цену. А к Васи-Васи у меня ещё будут дела, - она помолчала, вспоминая, как он хотел посадить её самою в тюрьму; шантажировал... - эти бумаги, - продолжала Заречная, - что принёс Ахов, будут стоить Василий Васильевичу очень дорого. Наворовал... да ещё на девку повесил!? Наглец! Так это дело не оставлю - посажу! Посажу, как пить дать - посажу! - женщина разволновалась... Немного успокоившись, сложила бумаги в папку: - Ладно, хватит о нём. Скажи мне вот что, Юрий Александрович: когда Варя подписывала бумаги по продажи дома, небось плакала?
- Ещё как...
- Жалко девчонку... - тихо прокомментировала Клавдия Ивановна, - глупая...
- И что же делать? - юрист развёл руками.
- Заносчивая девка, - прискорбно добавила Клавдия Ивановна: - Если бы не её мама, царствие ей небесное, не думаю, что стала бы помогать.
- А что можно было ещё сделать? Ведь иначе невозможно... Растрата на лицо!
- Подумать надо... - Заречная склонила голову набок, задумалась... - да вот проблема... девка снова может повестись на подделку документов, коли один раз сделала - может и второй... Это как наркотик: попробовал, понравилось... потом ещё и ещё... Нельзя ей с деньгами работать.
- Ну так пусть думает, - сурово отметил Юрий Александрович, - вы и так спасли девицу от тюрьмы.
- Я о будущем... - сказала Клавдия Ивановна. - Было бы хорошо, если дать ей такую работу, где не будет соблазна.
- Не знаю, не знаю... Уборщицей в ваш офис? - Юрий Александрович улыбнулся.
- А что... это идея. Хороший совет.
- Да пошутил я! - признался Строгов. - И сколько же лет ей надо будет отрабатывать, чтобы погасить долг - работая уборщицей? До скончания века?
- Когда её мать спасала меня от смерти, она не спрашивала, отработаю ли я когда-нибудь?
Так что мой долг - помочь её дочери.
- Простите, не знал. Спасла?.. Никогда не слышал.
- Было - было... - Заречная налила себе ещё коньяку, поставила на стол. - Как то весной я оказалась на льдине... долго рассказывать - почему. Льдина перевернулась... я стала тонуть, а та женщина бросилась в воду, вытащила меня. Мы обе заболели. Я выздоровела, а у неё двух стороннее воспаление лёгких, которое дало осложнение. А потом - хроническая форма, перешедшая, как я догадываюсь - в рак. Умерла она... Так что теперь надо спасать её дочь.
- Простите ещё раз. Вы очень даже порядочный человек, - отметил юрист, но женщина на комплемент не среагировала, дав указание:
- Пожалуйста, Юрий, завтра... нет, после завтра к концу рабочего дня приведите Варю.
- Будет сделано, Клавдия Ивановна, не сомневайтесь.
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ... В ОБНИМКУ С ВЕДРОМ
Варя робко вошла в дом, где проживал Коля Примаков. Ей казалось, что хата вот-вот завалится; и она испуганно вертела головой осматривая: надёжно ли тут находиться? «О Боже! - подумала она. - Как тут можно жить?» Слегка пахло гнилью и ещё чем-то неприятным, будто пропавшим.
- Уже вечер... я вас с самого утра жду, жду... - тоном гида объяснял Коля. - Проходите сюда - смелее! - он открыл скрипучую дверь: - Здесь есть кровать; на ней бабушка спала: так вы не переживайте... я сменил постель.
В углу комнаты под маленьким окошечком стояла железная кровать, где-то девятнадцатого века. Обшарпанные витые прутья, местами поржавевшие и кое где сорванные с места, как бы оправдываясь перед неумолимым временем, пытались ещё удержаться.
Варя вошла тоскливо осматривая комнату. Стены были также обшарпаны, потолок в середине угрожающе провисал. Посреди комнаты стояло ведро.
- Это зачем? - она показала на ведро.
- А-а... - когда ливень по крыше молотит, то здесь капает...
- А потолок не рухнет?
- Не-е... - протянул Коля, - раньше ведь не рухнул... Только ведро не убирайте. Располагайтесь.
Варя подошла к окну, открыла. Свежий воздух ворвался в душную комнату; и она глубоко вздохнула, как бы с обидой:
- Ладно, - кивнула она головой, - я тут немного только поживу, пока квартиру не сниму...
- Да хоть сколько живите! - весело отреагировал мальчик. - Мне не жалко. И нам с Лёвой будет веселей.
- А вы где спите? - уточнила Варя. - И где сейчас братишка?
- Лёва предупредил, что задержится у одноклассника; пойдёмте, покажу нашу комнату.
Они пошли. Проходя через центральную комнату, чуть получше видом, вошли в другую: точно такую же, только без ведра. Возле стен - напротив друг друга - стояли ещё две железные кровати, точно такие же: не заправленные, с разбросанными на ней вещами.
- Меня в эту комнату поселила бабушка, - пояснил мальчик, - я хотел ту занять, но она воспротивилась и приказала поселиться сюда. У меня же родители умерли... И теперь никого нет.. - он помолчал и робко добавил: - кроме Лёвы... ой, кроме вас. Теперь мы - одна семья?
Варя уныло кивнула головой:
- Одна.
- Пойдёмте, - продолжал он весело, - я картошку нажарил. Лёва научил. Такая вкусная! Вы как раз к ужину подошли.
Они вернулись в главную комнату, которую и гостиной назвать трудно и которая одновременно являлась столовой и кухней. В углу комнаты стояла печка, отапливаемая дровами. Пахло жареной картошкой, вперемежку со старыми вещами: подопревшей мебелью, с таким же запахом от немытого пола - кое-где просевшего от гнили и выгнившими наполовину плинтусами.
- Садитесь! - пригласил подросток, усаживаясь сам.
Варя пододвинула венский обшарпанный стул к столу и, предварительно взглянув: не запачкает ли юбку, села. Стул жалобно скрипнул.
- Да не бойтесь! - успокоил Коля. - Он крепкий, хотя и скрипит. Можно всё отремонтировать, но Лёва говорит, что лучше хорошо выучиться, найти хорошую работу и потом: или купить новый дом; или снять хорошую квартиру. К старой рубашке новую заплату не пришивают.
- Лёва ничего тебе не говорил про премию? - неожиданно спросила Варя.
- Конечно говорил. Он даже обещал помочь.
- Как? - она, вся внимание, потянулась к подростку.
- Он сказал, что купит дом, когда получит премию и мне подарит!
- Дом?! - невольно воскликнула Варя. «А мне, значит - ничего?» - пробежала мысль. - А говорил, что меня любит...»
Варвара сникла, и Коля это заметил.
- Да пошутил он... - успокоил подросток, - а если устали, после обеда можете отдохнуть. Я не буду шуметь.
- Да, конечно. Спасибо, Коленька, ты такой добрый. А тебя в детдом не забирают?
- Пока нет. Дядя Жора сказал, что пока - он мой опекун; и поэтому меня оставили здесь жить.
- Кто такой дядя Жора?
- Говорит - дальний родственник, но бабушка, говорила, что это неправда. Но это неважно, потому что я уеду в Москву. Через год, когда закончу восьмой класс, поступлю в художественное училище. А когда закончу - сюда не вернусь, в Москве останусь.
- Молодец, - доедая картошку, тускло похвалила Варя, глаза при этом у неё оставались как у побитой собаки - будто обречённые.
Подросток, почувствовав неважное настроение гостьи, предложил развеяться.
- А хотите я покажу свои рисунки?
Они прошли в комнату мальчиков. Юный художник с оптимизмом вытаскивал из папки множество рисунков, набросков... Копии с картин Айвазовского девушке понравилась - особенно под названием «Волна». Ей показалось, что эта картина про неё: Варя в последние дни чувствовала себя утопающей - никому не нужной.
Войдя в свою комнату - так и не развеявшись - легла не раздеваясь и, вдыхая новые запахи чужой жизни, глубоко расстроилась, вновь впадая в депрессию: - «Да-а... шутки у зайчиши про дом... он такой.. может всё отдать...».
Спала Варя неспокойно. Ей снилась всякая чепуха: то ведро, стоящее посреди комнаты, в котором плавал их проданный дом - маленький, надломленный; на него капала вода: грязная с неприятным запахом; то вдруг Василий Васильевич: улыбаясь на всё лицо, приглашал её в ресторан; то ещё всякая чушь... а напоследок вдруг проявился таксист - тот же самый. Он открыл окно и как только высунул руку, чтобы погрозить, как испугавшись, Варя отпрянула и тут же проснулась, ещё не осознавая, где находится.
Было раннее утро, ещё темно, шёл дождь. За маленьким плачущим окошечком едва брезжил рассвет. Варя встала, пошла к двери, чтобы включить свет. За что-то зацепившись, неожиданно загремела на пол, больно ударившись; и только теперь, лёжа на полу, мокрая, потирая ушибленное место, вспомнила про ведро.
Поднявшись на ноги, тихо завыла - не столько от боли, сколько от нахлынувших проблем... от неудач в последние дни. «Я убью Василия Васильевича! - промелькнула мысль. - Заработаю денег, куплю пистолет и застрелю! А может быть братишка даст денег? - вдруг пробежала новая мысль. - У него пятьдесят тысяч скоро будет!? Однако, надо поставить ведро на место», - решила она. Подняв его с пола, прошла к середине комнаты, но как только пригнулась - установить, как с потолка за шиворот пролился грязный холодный душ... и в тот же момент постучали. Варя в сердцах отбросила ведро подальше! - злая на судьбу, на плохую комнату, на Василия Васильевича... Ведро звякнуло; тарахтя покатилось в угол.
- Можно? - вторично постучав, спросил стоящий за дверью Лёва; он прибежал на непонятный шум из её комнаты.
Она опять не ответила, раздражённая до нельзя. Лёва, не зная, что и думать, слегка приоткрыл дверь, просунул руку к выключателю и щёлкнул. Яркий свет вспыхнув, осветил стоящую посреди комнаты сестру - мокрую с головы до ног. Увидев её мокрой и растерянной, удивлённо спросил:
- Что ты делаешь?
На что сестра взорвалась:
- Купаюсь под душем, не видишь? Хочешь составить компанию?
- Ты что... забыла про ведро? - едва сдерживая смех, спросил он.
- Иди! - махнула она рукой. - Свет оставь. Нет, подожди... принеси утюг; на мне всё мокрое. В этом доме даже сушилки для волос нет... нечем высушить. Да гладильную доску не забудь.
Высушивая утюгом бельё, Варвара ругала весь белый свет. Мысли, как можно выйти из этой ситуации - одна за другой посещали её, но она тут же их отвергала. На первое место возвращалась одна и та же мысль: «Пусть бы братик разделил премию, когда её получит. Беда только - надо ждать - до получения паспорта целая неделя. И потому... - не надо бы братишку раздражать, не сорваться бы, а то... вдруг да не поделится?»
Приведя себя в порядок, вышла в общий зал, называемый тут кухней. Ребята уже сидели за столом.
- О! - как раз к завтраку, - объявил брат. - Вчера ты мобильник оставила на столе. Только что звонили с управления, кажется тот самый мужчина, который помогал продавать дом - велел срочно перезвонить. Я не мог тебя звать, потому что ты была мокрая.
- Сам мокрый! - забирая мобильник, сердито отпарировала Варя.
Ей было неловко, что брат сказал это при друге. Набрала нужный номер:
- Алло?... Завтра?... Хорошо, в пять буду. До свидание.
Варвара вспомнила, как выручая, Заречная спасла её от тюрьмы: - «Может она решила дать мне денег?.. Или квартиру сняла?.. А вдруг решила взять на работу бухгалтером? - пробежали обнадёживающие мысли: - Надо бы всё перестирать заново, от-утюжить одежду, привести себя в надлежащий вид».
Довольная приглашением, Варя принялась завтракать с привкусом хороших мыслей:
«О!... Клавдия Ивановна меня любит и потому поможет - обязательно поможет!»
УБОРЩИЦЕЙ?... НАШЛИ ДУРУ
Варя опаздывала. Запыхавшись, подбежала к зданию «Управления пищевой промышленностью». Заскочив вовнутрь и увидев Строгова, ожидающего её в холле, обрадовалась:
- Здравствуйте, Юрий Александрович! Чуть не опоздала. Давно ждёте?
Он вглянул на часы:
- Всё таки опаздываете, Варвара Егоровна, на целую минуту... пройдёмте.
Девушка последовала за юристом - к её удивлению, на другой этаж. Зашли в кабинет, маленький, с довольно скромной мебелью.
- Проходите сюда, садитесь, - предложил он, доставая из сейфа папку. - Вам необходимо ознакомиться кое с чем.
Разложив перед ней бумаги, сел напротив:
- Смотрите, Варвара: эти бумаги - документы: копии ваших, опрометчиво принятых решений. А также копии документов перечисленной суммы от нашей организации на погашение вашего долга. Однако, суммы от продажи вашего дома было недостаточно. Вот смотрите... видите? Клавдия Ивановна погасила эту разницу. Видите? Сумма значительная.
Варя придвинула документы, посмотрела, подняла удивлённые глаза:
- Вы хотите сказать, что я ещё осталась должна?...
- Вот именно: дом старый, оценить его дорого было невозможно, к тому же продажа была срочная. Однако, ваш долг никак не зафиксирован, но как юрист этой организации, счёл своим долгом ознакомить вас с долгом.
- И что теперь? - испуганно спросила Варвара, - подадите на меня в суд?
- Ну что вы... ни в коем случае! Напротив, Клавдия Ивановна решила вам помочь. Если бы она думала по-другому - она могла бы с вас взять хоть какую-нибудь расписку, однако не сделала этого. Когда не хватило суммы для погашения долга - она не колеблясь тут же внесла личные деньги. Вот документ, смотрите...
- У меня нет денег... Я не просила... - растерянно пробормотала Варвара.
- Ну да... не просили, - молвил Юрий Александрович. - Однако, если вы благодарны этой доброй женщине, можете возместить...
- Как? У меня нет таких средств: ни дома, ни денег, ни работы... как я возмещу?
- Очень просто, - объяснил Строгов. - Клавдия Ивановна принимает вас на работу...
Юрист ещё не договорил, как Варя перебила:
- Бухгалтером? - тихо воскликнула она.
- Да нет... пока не бухгалтером, - отрезвил он, - но пока - уборщицей.
- Кем!? Уборщицей? Мокрые, грязные тряпки по полу таскать? Нашли дуру.
- Напрасно отказываетесь, Варвара Егоровна, - складывая в стопку бумаги, прокомментировал Строгов. - Я думаю: поработаете немного, всё успокоится... возможно Клавдия Ивановна вам даст другую работу, а пока открыта только эта позиция. Соглашайтесь!
- Ни-за-что... медленно выдавила из себя Варвара, - я работала глав-бухом в солидном магазине! И теперь уборщицей? Чтобы на меня показывали пальцем? Вот сейчас пойду к Клавдии Ивановне - посмотрим, что она сама скажет...
- Простите, Варвара Егоровна: сегодня Заречная вас не примет. Позвоните ей завтра, может быть и договоритесь. Всего наилучшего.
Маслова медленно поднялась, пошла к двери. Её щёки пылали от гнева. «Посмотрим... - мысленно возмущалась она, - «не примет»... Примет! Ещё как примет!»
Поднявшись наверх - уверенная, что её примут, зашла в приёмную:
- Доложите пожалуйста, что Маслова пришла: по важному делу.
- Извините, - молвила Алла Владимировна, - Клавдия Ивановна велела не беспокоить.
- Хорошо, я подожду, - усаживаясь на кресло, решительно заявила Варвара, - скоро рабочий день закончится... «Всё равно увижу её», - твёрдо решила она.
Когда последний посетитель вышел из кабинета Заречной, вышла и Клавдия Ивановна. Увидев Маслову, она что-то хотела сказать, потом видимо передумала:
- Ну ка, зайди.., - приказала она, придерживая дверь открытой; Варвара подчинилась; и они вошли в кабинет.
- Садись!
Маслова села.
- Вы переговорили с юристом? - спросила Заречная.
- Да.
- Ты согласна поработать у нас уборщицей?
- Ни в коем случае! А нельзя ли принять меня, допустим бухгалтером?
- О, нет! - Заречная снисходительно улыбнулась... - После всего?... тебе с деньгами иметь дело очень опасно. Я бы сказала - нельзя.
- Если меня Вась-вась подставил, значит всё? Я не виновата!
- Не виновата? - удивилась её ответу Заречная. - Послушай, Варя... - Клавдия Ивановна немного помолчала: - После случившегося тебя нигде на работу - имею в виду бухгалтером - не возьмут. Слухи о твоих делах бегут впереди нас. Как жить собираешься?
- Ну не берёте?... Ну и ладно: без вас обойдусь! - Маслова встала и быстрым шагом направилась к двери.
- Варя, не горячись! - вслед девушки легонько вскрикнула Заречная, но девушка вышла, даже не оглянувшись.
ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН
Было поздно. Мальчики играли в шахматы.
- Что-то Варя задерживается, - сделав очередной ход, молвил Лёва.
- Да придёт... - успокоил Коля, - тебе шах!
Скрипнула дверь; вошла Варя. Лёва увидев, что она качается, встал, подошёл:
- Опять?...
- Что «опять»?
- Ну ладно - дома... пьяная приходила... но здесь мы в гостях! - с гневом выпалил Лёва, - а если Коля попросит нас...
- Не приставай, братик: мне так плохо... так плохо! Я наверное скоро помру.
- С чего ради?
- С чего, с чего... - передразнила она, - с безденежья, с тоски...
Поддерживая, он помог сестре дойти до её комнаты.
- Завтра поговорим, - осторожно закрывая за ней дверь, - сердито сказал он.
- Нет! - она ухватилась за его одежду, - зах-ходи... Завтра буде.. поздно.
- Ты пьяна, - рассердился брат, - у тебя язык заплетается. Поговорим завтра!
- Завтра не... буде... Меня упекут в тюрьму, понима-аешь?
- Так всё уже решено, какая тюрьма? - возмутился он.
- А вот и нет, - она потрясла его за плечи, - я должна уйму денег... знаешь сколько?
- Кому ещё?
- Управлению... пищевых.. про-одуктов, - протянула она, еле ворочая языком, и... лично Заре-ечной.
- Должна, значит отдашь, - ничуть не поверив ей, отмежевался братишка и, помогая сестре, осторожно обойдя ведро посреди комнаты, подвёл к кровати; легонько толкнул:
- Ложись.
Утром, когда они завтракали овсянкой, Лёва поднял глаза на сестру:
- Вчера ты говорила о каком-то долге. Это правда?
- Да, братишка, скажу честно... - она перестала есть, неспешно положила ложку на край тарелки, осмысливая, как бы преподнести плохую новость: - Мне показали бумаги. Мы должны Заречной ещё очень большую сумму. Клавдия Ивановна объявила, чтобы погасить наш долг, она добавила ещё свои... Потому что суммы за проданный дом не хватало...
- Сколько надо отдать?...
- Неважно... Да и тебе зачем знать? Когда в тюрьму упекут - узнаешь.
- Ты чего мелешь? Я помню, твой защитник - кажется Юрий Александрович? Он сказал, что всё улажено. Ты врёшь?
- А ты можешь спросить...
- А что... схожу и уточню! - вовсе разгневался Лёва. - Нечего голову морочить. Лучше бы на работу устроилась: пьяная приходишь, а говоришь - денег нет... Одной картошкой питаемся...
- Сходи, сходи... - сердито пробубнила Варя, - посмотришь, на какую работу меня приглашают.
Она встала из-за стола и удалилась.
«О чём это она? - провожая взглядом, задумался юноша.
Я - ВЗРОСЛЫЙ !
- Молодой человек, вы к кому? - спросила секретарь вошедшего юношу, думая, что мальчик является родственником Заречной.
- Мне нужно поговорить с Заречной Клавдией Ивановной, - уверенно ответил юный посетитель.
- Вы записаны на приём? - вежливо уточнила Алла Владимировна.
- Нет, но она обязательно примет, если вы назовёте моё имя.
- Хорошо, попробуем, - согласилась она, улыбаясь и одновременно удивляясь его напористости, - как ваше имя?
- Лев Егорович Маслов.
- Маслов? Уж не сестра ли вам Варвара Егоровна?
- Да, сестра. Пожалуйста, сообщите обо мне. Очень надо...
Секретарша нажала кнопку... в микрофон:
- Клавдия Ивановна, к вам тут юноша, брат Варвары Егоровны.
- Хорошо, - прозвучал голос, - пусть войдёт.
Лёва вошёл в кабинет:
- Здравствуйте.
Заречная, увидев небольшого роста мальчика, как ей показалось, учащегося восьмого класса, улыбнулась:
- Слышала, слышала про твои математические способности, с чем пожаловали, молодой человек? - Обращение фразой «молодой человек» было произнесено с лёгким юмором.
- Я хотел поговорить с вами о долге. Сестра сказала, что мы должны.
- Лев Егорович... - Заречная немного помедлила... - Это дела взрослых; и, я думаю, такие дела будем решать с твоей сестрой.
- Я взрослый...
- Сколько тебе лет? - Клавдия Ивановна продолжала мысленно улыбаться.
- Через неделю - шестнадцать.
- Вот через неделю и будем с тобой беседовать, как со взрослым, а пока - с Варварой. Кстати, передай ей, что в гневе ничего хорошего не решается. Пусть придёт.
- Если она должна, значит и я должен, - твёрдо возразил Лёва, - мы одна семья. Тогда и я должен. Говорите: сколько?... Я отдам.
«Ого? - удивилась его характеру женщина. - А мальчик то серьёзный...»
- Допустим, если бы и так... - молвила она, - как сможешь отдать долг? Заработать? Ты, вероятно, ещё в школе учишься? В каком классе?...
- Да, учусь: в последнем. Сейчас у нас экзамены.
«Ой, как я ошиблась, - вновь удивилась Клавдия Ивановна, - а я думала: мальчик в восьмом...»
- И-и?... Дальше что планируешь?
- Пока - годик поработаю, а потом поеду в Англию, продолжать учёбу.
«Размечтался мальчик... - подумала Заречная. - В Англию захотел: мода пошла у молодёжи...»
- Вероятно, хочешь заработать денег на дорогу? Знаешь сколько надо?...
- Нет, на дорогу мне дадут, как и на учёбу - пятьдесят тысяч евро.
Думая, что мальчик чего-то перепутал, Клавдия Ивановна даже не среагировала. Немного помолчав, все же спросила... с иронией:
- И кто же так расщедрился, что за миллионер? - она уже откровенно улыбалась, уверенная, что парень начнёт пудрить мозги.
- Это премия за математическую задачу, которую я решил. Вот визитка, - он вытащил её и положил на стол.
Заречная взяла, прочитала, но всё же какое-то сомнение ещё не покидало женщину. Лёва, заметив некую её растерянность, полез в карман:
- У меня и конверт сохранился, - добавил он, вытаскивая конверт. - Письмо правда, нечаянно утеряно. Через неделю будет последний экзамен, и я смогу воспользоваться этими деньгами. Потому что у меня как раз будет день рождения. В письме было написано, что могу получить деньги только по предъявления документа, удостоверяющего личность, то есть - паспорта. Надо позвонить, назвать своё имя и назвать код который указан на визитке.
Заречная взяла конверт, посмотрела. Её брови поползли вверх:
- Ну молодец! Браво, юноша! - она перешла на вы. - Вам непременно надо учиться, а за сестру не переживайте - разберёмся. Кстати... зачем вам ещё год ждать, как вы говорите - заработать - если можно сразу ехать и учиться?
- Нет... сразу пока нельзя. Друг у меня есть - Коля. Мы живём с сестрой у него; он без родителей. Учится в седьмом классе. Ему надо помочь... Через год он может поступить в художественное училище; и я тогда смогу уехать. А пока мне нужно найти хорошую работу.
Клавдии Ивановне Заречной - опытному руководителю - мальчик понравился своей рассудительностью, желанием помочь сестре и другу.
- Лев Егорович, - подсказала она, - а давайте к нам? - Заречная решила его протестировать: - Например в экономический отдел, разумеется если вы сможете ответить на вопрос. Допустим, необходимо решить задачу: сколько магазинов открыть в населённом пункте, который ещё не построен?
- Ой, это просто - зависит от количества населения, и не только...
- А что ещё?
- От перспективы развития района...
- В чём эта перспектива выражается?
- Перспектива в росте населения, которая зависит от условий жизни. - там много чего... Понастроить можно, а потом... магазины будут пустовать.
- Хорошо, - молвила Заречная, - приходите к нам после сдачи экзаменов, но.... с паспортом! Зарплаты большой не обещаю, но как себя проявите... Видно будет. Хорошо?
- Хорошо, то хорошо, но вы так и не показали долга.
- Это не ваш долг!- сурово объявила Заречная. - Забудьте. До свидание.
Маслов растерянно пошёл к выходу, оглянулся:
- Это будет несправедливо! - возразил он.
- До свидание, юноша, - настойчиво повторила Клавдия Ивановна. Сдадите экзамен, приходите.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ И... ПОТЕРЯ ВИЗИТКИ
До его экзаменов оставалось несколько дней; и Варя прикладывала немало усилий, чтобы найти работу. Она хотела купить братишке солидный подарок, чтобы расположить его - поделиться премий, для чего моталась в поисках работы где только можно; и куда только не обращалась - ничего не получалось. Иногда с улыбочкой отказывали: с намёком... мол знаем, знаем ваши дела... Иногда грубо: нам криминала не надо! Лёва же, как и его товарищ, с головой окунулись подготовкой к экзаменам, так что Варе пришлось кухню взять на себя. В доме на некоторое время произошло распределение обязанностей и тишина.
Наконец, сдача экзаменов завершилась; наступил выпускной вечер. Лёва пошёл в школу с приподнятым настроением. Бал, танцы, тёплые пожелания учителей - всё это сливалось в грустное торжественное прощание с детством. Варя, вспоминая свою школу, обнимала братишку, пытала: есть ли у него девушка?
На следующий день, поднявшись рано утром, Варя приготовила хороший завтрак. Когда мальчики пришли к столу - ахнули: вот это да?!
- У нас какой-то праздник? - воскликнул Коля.
- У моего братишки - день рождения! Сегодня ему исполняется шестнадцать лет! - торжественно объявила Варя.
Она достала коробочку из сумочки и вынув часы подала брату:
- Поздравляю!
- Ой, спасибо... - сконфузился Лёва, - такие дорогие...
- Носи, мой любимый братик, - молвила она и ласково проворковала: - Зайчиша. Я так тебя люблю! Ты самый лучший брат на всём белом свете!
Варя подошла, нежно обняла братишку, поцеловала.
- Да ладно... лучший... скажешь тоже, - застеснялся парень, слегка отстраняясь.
- Сегодня, ребятки, я буду вас обслуживать, - предложила девушка, - тебе, Коля, чего? - чаю или кофе? А Лёва что хочет? Вот торт, печенье, конфеты «А ну-ка отними»... кушайте, кушайте. Мы же одна семья? А давайте... - Варя метнулась к шкафу и, вытащив бутылку шампанского, передала брату: - Открой! Давай в честь твоего совершеннолетия отметим... по фужеру шампанского, по-моему вам уже можно, кроме... - она строго взглянула на Колю.
- Да ладно уж! - махнул рукой Лёва. - Налей ему капельку - для компании.
Вскоре вся компания развеселилась: вспоминали смешные моменты их жизни под одной крышей, смеялись, шутили, рассказывали весёлые истории.
Когда Лёва вовсе развеселел, Варя неожиданно спросила:
- Лёвочка, ты случайно визитку не потерял?
- Да нет... что ты? Всегда с собой.., - он полез в карман, порылся рукой поглубже; и его лицо сменилось: - Ой!...
- Что, - со страхом спросила Варя, - потерял?
- Лёва ещё раз порылся - уже во всех карманах - и замер... Нету!?
- Как «Нету»? - Варя подскочив, крепко сжала его руки. - Поищи ещё! Хорошо поищи!
Лёва пошарил карманы, потом ещё раз... и ещё...
- Варя... - тихим страхом еле выдавил из себя... - правда нету...
Вся компания - все трое - обшарили всё: все углы; из сумки повытряхивали все книжки, но... визитка, как в воду канула.
Хуже всех было Варе. К ночи она сникла, села на стул:
- Я говорила: отдай мне на хранение, говорила? - упавшим, трагичным тоном бормотала она. - Вечно ты такой растеряха! Как теперь жить будем?
- Работать будем, - защищаясь, буркнул Лёва, - как все...
Праздник рухнул, и в доме наступила тягота. Варвара, не пожелав всем спокойной ночи, как обычно она делала раньше, ушла в свою комнату и не раздеваясь легла.
Разглядывая дырищу в потолке, из которой торчали куски грязи и капало, лежала долго, безо всякой мысли в голове. Потом, уткнувшись в подушку, пол ночи выла и наконец, под утро впала в забытье... ей снилось что-то неприятное, тяжёлое, будто она барахтается, пытаясь выбраться из воды, цепляясь за бревно, как в картине Айвазовского. Вдруг с грозовых туч на голову с большим шумом рухнул громадный камень; и Варя, проснувшись подскочила. Огромный кусок мокрой штукатурки оторвавшись от потолка рухнул в ведро - окатив грязной водой всё вокруг: постель, пол, стены. Было темно. Ещё не сообразив, она автоматически ощупала руками мокрую постель, волосы на голове: - всё было неприятно мокрое. «Ведро? - вспомнила она и взглянула вверх. Там зияла дыра. - О Господи! Надо было занять деньги и снять квартиру!? Какая же я дура, что согласилась сюда перейти? А вот ещё беда... - она вспомнила про визитку, которую так и не смогли найти, - зайчиша потерял пятьдесят тысяч евро!? - И теперь зачем я здесь? Зачем? Не-ет... Бежать отсюда надо; и как можно скорее! Сегодня же!»
Варвара встала; пройдя вдоль стенки к двери - обходя середину комнаты с грязью - щёлкнула включатель. Загорелся свет; и пред её взором открылась картина времён отечественной войны: дырища в потолке; на полу пласт штукатурки , с прогнившими рейками; грязь, лужа жижи - медленно расплывающаяся по полу...
«Эх, Коля, Коля... а говорил не рухнет, - скорбно думала она, - но ничего... сегодня же исчезну, только приведу себя в порядок. Скорей бы утро...»
ШЕСТНАДЦАТЬ! ... НЕ ЗАБЫВАЙ...
Рано утром, когда все ещё спали, Лёва поехал в «Управление пищевой промышленности». Зайдя в приёмную, поздоровался с секретаршей.
- Здравствуй, Лёва. - ответила Алла Владимировна, - а я тебя помню: зачем пожаловал?
- Как «зачем»? Меня обещали взять на работу, когда мне исполниться шестнадцать. Вчера уже исполнилось.
Алла Владимировна мягко улыбнулась:
- Кто обещал?...
- Клавдия Ивановна.
- Да?... - она нажала кнопку... - Клавдия Ивановна, здесь мальчик пришёл, Маслов, помните? Он утверждает, что вы обещали принять его на работу. Говорит, что ему исполнилось шестнадцать лет... - улыбка не сходила с губ секретарши.
- Пусть войдёт, - раздался голос Заречной.
Лёва вошёл:
- Здравствуйте.
- Поздравляю с днём рождения, Лев Егорович! - улыбнулась Клавдия Ивановна. - Я в тебе не ошиблась. Устраиваться к нам?
- Да.
- Только на большую зарплату не рассчитывай. Ой... не рассчитывайте.
- Знаю. Я готов хоть сегодня начать.
- Ну молодцом... Паспорт с собой?
- Нет, но скоро будет.
- Хорошо. Могу обращаться на ты? Срываюсь я... извини. Такой ты ещё юный - юный... - потому и срываюсь.
- Да не вопрос, Клавдия Ивановна, это даже лучше.
- Тебя наша секретарь, Алла Владимировна, отведёт в бухгалтерию. Там всё объяснят,ознакомят. Приказ отдам, когда принесёшь паспорт. А пока заниматься будешь цифрами... для ознакомления... а там посмотрим. Если согласен, иди... часиков в пять зайди ко мне.
- Хорошо, - согласился довольный юноша, - спасибо.
В конце раборчего дня он вернулся в приёмную. Дождавшись, когда последний посетитель ушёл, постучался.
- Войдите, - разрешила Заречная, и Маслов вошёл в кабинет.
- Что скажешь? - спросила Клавдия Ивановна, - нравиться работа?
- Да это вообще - пустяки, детские считалки... даже неинтересно, - ответил юноша, - я помню, вы говорили о расчёте финансов на перспективу планируемого района, который будут строить.
- Ого? Хорошо, мы подумаем... Но это... ой! - как будет не скоро. А вообще-то... давай, составь свой перспективный план... пока вымышленный, но подтверждённый аргументами и начинай...
- С завтрашнего дня? - напористо уточнил он.
- Какой неугомонный... - она улыбнулась, - а что... Мне даже нравится... - загадочно помолчав и выдержав паузу, Клавдия Ивановна выдвинула ящичек стола, не торопясь достала визитку с конвертом и, положив её на стол, по отечески дала совет: - Будьте внимательны, юноша. Рассеянность, особенно с цифрами, может привести к беде. Возьми и не забывай больше.
- Так она у вас!? - радостно воскликнул Лёва, забирая конверт с визиткой, а мы с ног сбились, ищем...ищем...
- Я звонила по твоей визитке, - продолжала Клавдия Ивановна. - У нас налажена хорошая связь с Лондоном. Интересовалась. Прости уж... нам надо знать, с кем мы собираемся работать. Не из любопытства... Так вот: могу помочь получить деньги, то есть перевести с Англии евровалюту на твой счёт, который тебе необходимо открыть в банке. Банк порекомендую самый надёжный. Скажи: сколько времени собираешься у нас поработать? Только честно.
- Уже говорил - год.
- Какой из иностранных языков учил в школе?
- Немецкий, а почему спрашиваете?
- Вот в чём дело, Лев Егорович... - она помолчала... - я интересовалась, есть ли возможность учиться на русском языке? К сожалению - только на английском. Такие вот дела. Так что... хочешь учиться - надо знать английский.
- Да ничего... - спокойно отреагировал Лёва, аккуратно складывая конверт с визиткой в карман, - буду учить. Выучу и поеду. Они же не торопят. Можно идти?
- Иди, Лёва... Больше не теряй. А вообще-то копию визитки сделай, у секретарши. Приходи, когда получишь паспорт... и с планом. - добавила она, снисходительно улыбнувшись: - Успехов!
Когда юноша вышел, Заречная задумалась: «Какие они с Варей разные? Надо помочь мальчику: быть может, он положительно повлияет на сестру? Хоть бы...»
ПОЙДУ И ПРОВЕРЮ!
На следующий день после потери визитки и безуспешного её поиска - когда Лёва уехал в «Управление пищевой промышленности» - Варя же пыталась занять себя чем-нибудь, но не смогла: мысли о потерянной визитке не покидали её сознание. Она ещё и ещё раз перепроверяла предполагаемые места, где он мог бы её выронить, но ничего не найдя, садилась и подолгу молчала. В голову лезли самые нелепые мысли: «Не надо было упрашивать его, чтобы он отдал визитку на хранение, а найти её в карманах и... забрать! - досадовала Варвара. - Целее была бы... А так... тю-тю... А может он отдал визитку какой девчонке на выпускном? Такое - может... Так у него нет девушки...»
Поискав до обеда и не найдя, вовсе расстроилась, села у окна и тоскливо смотрела на хмурое небо. Шёл непрерывный дождь, и её знобило. Так пробыла в депрессии до обеда. Коля позвал на жаренную картошку, но она отказалась. После обеда девушка вновь пыталась искать, а после безуспешных попыток, села у печки погреться, разбитая, словно выжатый лимон. В таком состоянии просидела до прихода Лёвы - никакая... опустошённая.
Лёва вернулся вечером с прекрасным настроением; и это было замечено его сестрой.
«Странно, - глядя на его весёлость, подумала Варя, - только что был огорчён потерей пятидесяти тысяч евро, а теперь, словно машину выиграл?»
- Ты где был? - глухо спросила она.
- На работу устроился, - весело ответил Лёва, снимая куртку, - сейчас руки ополосну, вернусь и всё расскажу.
Повесив куртку, ушёл.
«Красивая куртка, похожая на ту, которую дарила ему, - вспомнила Варя, - с хорошими карманами... Карманами?... - вдруг осенила её идея: - В кармане может быть визитка?! Когда он сказал, что потерял визитку, то я поверила и везде искали, кроме карманов. Точно! Визитка в кармане, а если не так, то с чего ради после потери визитки такой счастливый? Надо встать и проверить!»
В душе девушки зашевелилось что-то обличающее: «нехорошо это...»
«Почему же нехорошо? А подставлять семью под разруху хорошо? Вот пойду и проверю, пока он в ванной. Я быстро: он даже не успеет вернуться!»
Она соскочила с места и быстро добежав до вешалки, опустила во внутренний карман кисть руки. Нащупав конверт с визиткой и... раскрыв рот от изумления, вытащила. Вернувшись к столу, стала ожидать, когда брат вернётся. Лёва вскоре вошёл в комнату. Увидев гневное выражение её лица, спросил:
- Что-то случилось?
- Это что?! - прокуроским тоном спросила сестра, бросая на стол визитку. - А я то поверила, что ты потерял?
- Вчера я тоже думал, что потерял, - оправдывался брат, - а сегодня нашёл.
- И где же?...
- В кабинете у Заречной Клавдии Ивановны.
- В кабине? Визитка - в её кабинете?... И каким же образом там всплыла?... Врун!
- Меня приняли на работу,- некстати добавил Лёва.
- Надо же... - Варя нервно рассмеялась, - и на работу взяли... и визитку нашёл... прямо в кабинете!? Как в сказке: сим -сим, откройся... А вот и визитка...
Вдруг в её голове пробежала мысль, что Заречная с Лёвой решили провернуть какое-то делишко.
- Во даёшь! - Варвара встала, нервно прошлась по кругу, ломая пальцы. - Сказал бы честно, что спелись вы с Заречной. Может ты пообещал разделиться с ней, как сейчас говорят? То есть поделиться евровалютой?
- Ты что болтаешь? Она человек честный. Тебя спасла от тюрьмы! А ты...
- А вот скажи... - напирала сестра; она начинала терять контроль, - что она пообещала? Что?
- Ничего.
- Совсем ничего?
- Ничего, только...
- Что «только»?...
- Она обещала помощь... грамотно перечислить евровалюту на счёт, который она откроет в своём банке.
- Она?... В своём банке?... Всё понятно, - Варя нервно захохотала. - Ох и брат у меня: тихоня, тихоня, а сам...
- Да ты не так поняла, - вспыхнул Лёва, - я неправильно объяснил. Оговорился... Она только порекомендует надёжный банк - для моего счёта и объяснит, как правильно это сделать.
Ничуть не поверив, Варвара, пребывая в шоке, встала и отошла в сторону. Стала нервно ходить туда-сюда - целиком погрузившись в обиды. Казалось искры её энергии могли сжечь всё: брата, Заречную, плохой дом, её приютивший... Обида на весь мир сжигала её эго... В голове вихрем пробегали самые невероятные мысли - одна хуже другой. Она вдруг представила, как братишка стоит в ванной и удивлённо смотрит на её утонувшее тело...
Лёва тихонько снял визитку со стола:
- В конце концов, Варя, чего мечешься? Эти деньги мне на учёбу. Помнишь, мама читала? Забыла?
- Ну да... тебе, тебе и снова тебе... - запричитала Варя. - А мне что? Работать уборщицей? - На её ресницах навернулись слёзы. - Меня никто не любит: Василий Васильевич меня предал; на работу нигде не берут; живу в комнате с мусорным ведром посередине. Капает... воняет... Сегодня ночью меня чуть не пришибло. Удавлюсь я!!! Вот посмотришь. Вот тогда вспомнишь про свои миллионы - на похоронах! - голос девушки дрогнул; размывая тушь под глазами горошинками покатились слёзы, - учиться ему надо... - продолжала она. - Учёный нашёлся, а сестры у него и нет? Конечно - нет. Была бы сестра - помог бы... Вот кто я тебе, скажи? Так... пустое место? - её губы задрожали: чувствовалось - девушка едва сдерживает себя, чтобы не разреветься. - Конечно... рядом с учёным я только так... пустышка и только? Так выкини меня на помойку! Освободи себе дорогу в науку...
Закрыв лицо руками, опустившись прямо на пол, она не сдержалась и разревелась в голос.
Лёва подошёл, опустился, обнял сестру:
- Не плачь, - тихо повторял он, гладя её по голове, не плачь, - ты самая лучшая сестра! Я так тебя люблю! Я помогу тебе. Обязательно помогу! Заработаю денег и помогу, но то... снимать - нельзя! То... на учёбу. То... не заработанные деньги... они - на учёбу!!!
Варя вскочила на ноги, словно обожглась:
- У тебя нет сестры! Уйди с моих глаз подальше!
ГРАФ МОНТЕ-КРИСТО
Поднявшись с пола, она - с отрешённым взглядом - пошла к умывальнику. Умывшись, вернулась в свою комнату. Долго и тщательно прихорашивалась. В движениях девушки появилось нехорошее спокойствие. Закончив, вышла в зал; в её руке был чемодан:
- Я ухожу - навсегда... - сухим, скрипучим от слёз голосом, выдала Варя и не оглядываясь направилась к двери.
- Подожди! - испуганно воскликнул Лёва. - Куда ты пойдёшь? Ночь на дворе? - он перегородил ей дорогу.
Но девушка, даже не глядя на брата, обогнула его и подошла к двери, которая вдруг безо всякого стука открылась. В проёме двери прорисовалась мужская фигура в лощённом костюме, с аккуратными чёрными усиками. Они почти столкнулись, но ни один из них не уступил дорогу.
- Пустите! - властно приказала Варвара; на её лице ещё не растаяло огорчение смешанное с болью.
- А кто у нас обидел такую прекрасную девушку? - не уступая пути, спросил незнакомец. На его лице сияло нечто, похожее на улыбку администратора гостиницы.
- Пусти немедленно! - гневно повторила Варвара.
- Ну конечно, конечно.., - делая вид что хочет уступить дорогу, проворковал мужчина, - конечно мы вам поможем, мадам, давайте ваш чемодан. Вы так прекрасны в гневе! Вам вероятно на вокзал?
Он пригнулся взять поклажу; и девушка, покорённая его комплементом, замедлила...
- И правда... так не делается, - елейно продолжал он, - давайте познакомимся - Граф Монте Кристо.
Варя задержала на незнакомце взгляд; и её брови поползли вверх:
- Так уж и граф? - презрительно усмехнулась она. - Только что из тюрьмы вышел?
- Что вы?! Госпожа красавица, - я пришёл из прошлого... с миллионами. Давайте, давайте ваш чемодан, я пока отнесу его в свою машину - вы ведь собрались на вокзал? Отвезу обязательно, как не помочь красивым девушкам? - тараторил он не останавливаясь, - а пока мне нужно проверить состояние этой хижины, так сказать.
Варвара в растерянности уступила чемодан. Взяв поклажу, незнакомец двинулся в дом. На его пути встал Лёва:
- Позвольте спросить: что вам нужно, граф Монте Кристо? Что-то не возьму в толк. Ночь на дворе, графья врываются в дом... скоро вероятно князья придут? Извольте объясниться, - изменив шутливый тон на суровый, сухо спросил: - Вы кто?
Дверь вновь распахнулась; как всегда, влетел заполошенный Николай. Увидев знакомое лицо, выпалил:
- Это дядя Жора!
Раздумывая, Варя медленно вернулась назад:
- И правда... вы кто? - её вопрос уже не был подмешан горечью обиды, но большим любопытством. «Что же ему надо? Такой обходительный...» - мысленно оценила она.
Дядя Жора не спеша подошёл к столу, поставил её чемодан на стул.
- Меня зовут Георгий Георгиевич Примаков, - важно представился он. - Я должен проверить состояние этого дома, так сказать на пригодность жилья. Прошу прощения за столь поздний визит... длинная дорога... дожди... сами понимаете.
- На каком основании вы должны - как вы сказали - проверять этот дом? - спросил Лёва.
- Я - владелец этого дома! - беспардонно объявил гость. - И обязан вас спросить: на каком основании вы тут расположились? В этом... моём доме? - он бросил короткий взгляд на Варю, - кроме этой девушки, как я понимаю.
- Это не ваш дом, дядя Жора! - воскликнул Коля, - но бабушкин! - она мне говорила: - А вы приехали, забрали у неё все документы, когда она ещё жива была, а потом меня хотели выгнать.
- Значит так, - объявил дядя Жора, не обращая внимания на возмущение Коли, - я пройдусь по комнатам, посмотрю состояние дома. На следующей неделе приедет комиссия; составит протокол; и всё сделаем по закону. Он двинулся просматривать комнаты, заглядывая в каждую. Заглянув в ту, гда спала Варя, ужаснулся: - Ого! Да тут аварийное состояние. Кто тут спал? По кровати вижу - спали.
- Я... - чего-то испугавшись, растерянно ответила Варя, - я тут недолго... временно.
- Такая девушка - в такой комнате?! - дядя Жора подошёл к Варе: - неужели для вас не нашлось лучших условий? - проворковал он с интонацией сочувствия и, как бы особо сокрушаясь, покачал головой: - Как вы тут вообще оказались?
У Вари появились слёзы:
- Так получилось... негде было жить...
- Такой красавице... и негде жить? Вас тут не любят, как я вижу. И правильно, что собрались... - бросив взгляд на чемодан, добавил: - Очень даже правильно!
Он прошагал дальше по комнатам - всюду чего проверял, трогал, раздумывал, как наконец прошёл к столу и уселся, как хозяин. Все ждали, чего он скажет.
- Вот... как я и думал. - объявил он тоном прокурора. - Коле надо готовиться в детский дом. А что поделаешь, если дом в аварийном состоянии и здесь жить нельзя? Вам, - как вас зовут? - он пристально посмотрел на Лёву.
- Лев Егорович.
- Вам, Лев Егорович, надо немедленно покинуть дом: чтобы завтра я вас тут не видел! Колю, значит, определим в детдом, а вам, красивой девушке... - он остановил взгляд на Варваре... Мы так и не познакомились: как вас зовут?
- Варвара.
- Вас я заберу с собой.
- Куда «с собой»? - громко возмутилась Варвара. - Я не давала вам никакого права за меня решать!
- Да не бойтесь... если хотите - отвезу в гостиницу, прямо сейчас. Я пока остановился в гостинице; закажем вам шикарный номер: уж получше вашего - с грязным ведром посреди комнаты; а если не захотите - отвезу на вокзал. Вы, вероятно, хотели на вокзал? - он улыбнулся блистательной улыбкой. - Или всё-таки в гостиницу? - его глаза заиграли особым блеском.
Варвара была движима глубокой обидой на брата - сиюминутным гневом - и желанием поскорее вырваться на свободу; и на данный момент ей казалось, что приглашение молодого симпатичного мужчины - поехать с ним - невероятная удача.
- В гостиницу... - в отчаянье, тихо промолвила девушка, понимая, что за дверями этого дома - полная пустота и никаких планов... но и здесь оставаться уже не могла. Обида не позволяла.
- Всё! - дядя Жора встал. - Пройдёмте, Варвара, отвезу. Вы так неотразимо прекрасны! Вам кто-нибудь говорил об этом?
Коля подбежал к Лёве, тревожно прошептал:
- Он обманывает! Дядя Жора обманывает! Этот дом бабушкин!
Лёва, опережая уходящую пару, встал у двери:
- Сестрёнка! - умоляюще попросил он, - моя дорогая сестрёнка, не уходи! Пожалуйста, не уходи! Я обязательно всё исправлю. Заработаю денег; мы снимем хорошую квартиру и заживём! Поверь мне... не покидай нас!
Гость открыл дверь, с полным равнодушием ожидая пока закончится прощальная трагедия. Варя опустив глаза - не глядя на брата - молча, без единого слова - как мышка проскочила к выходу. По её щекам бежали слёзы глубокой обиды - на всё и вся! - смешанные с горечью невосполнимой потери.
В ДОМ - НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ...
Прошло достаточно времени, а Варя так и не вернулась. Паспорт Лёва давно получил; его приняли на работу; и чтобы отвлечься от тяжёлых воспоминаний, он занялся проектом, который у него возник после первой беседы с Заречной.
В середине рабочего дня его попросили пройти к юристу.
- Здравствуйте, Юрий Александрович, - войдя в его кабинет, поприветствовал Лёва.
- Присаживайся, - обращаясь на ты, без фамильярности, отреагировал Строгов. - У меня есть щекотливое дело. Заречная, как ты помнишь, помогала твоей сестре Варваре избежать суда. Почему - знаешь?
Лёва отрицательно мотнул головой.
- В своё время твоя мама вытащила Клавдию Ивановну, когда та была маленькой, из под перевернувшейся льдины. Девочка тонула... Ледяная вода... представляешь?
- А я и не знал!? - тихо воскликнул Лёва.
- Так вот, - продолжал Юрий Александрович, - думаю, по этой причине - и не по какой иной - Клавдия Ивановна помогает Варваре. Однако, твоей сестре пока невозможно дать работу в качестве бухгалтера: сам понимаешь - после всего случившегося... когда твоя сестра подписывала бумаги с несуществующими суммами... Скажу честно: оградить её от суда было непросто.
- Простите, - опустив голову, - мне стыдно за сестру... Я не знаю, что делать?
- Мы предлагали Варваре начать работать уборщицей, пока других вакансий не было, но она отказалась. Сейчас освобождается место на складе - раскладывать товар, что-то перенести в магазин, в подсобку. Объясни сестре, что - это... пока...
- Поздно, - молвил Лёва, - она уехала не попрощавшись.
- Да?!
Лёва тяжело вздохнул, помолчал... Его взор потускнел.
- Что-то случилось? - участливо спросил Юрий Александрович. - Если можно - расскажи, быть может, сможем помочь? Жалко девочку, влипла по глупости, наверное влюбилась до безпамяти.
- Да... - случилось, - Лёва невесело покачал головой. - Ушла она, потому что нас из дома выселяют.
Рассказывать же об истинной причине её ухода он не стал.
- Как «выселяют»? А можно подробнее?
- Можно... - призадумавшись, ответил он, вспомнив, как Коля возмущался, что дядя Жора забрал документы от дома: - если сможете Коляну помочь.
- Давай, рассказывай всё сначала... - юрист взял лист бумаги, - говори, а я пока запишу.
Юрий Александрович долго задавал вопросы, записывал что-то, куда-то звонил... Закончив, вынес вердикт:
- Значит так, Лев Егорович. Там, с домом, криминальные дела надвигаются. Серьёзные... Мой совет: уговори Колю самому обратиться в детский дом - временно. Ему в этом, бабушкином доме, грозит опасность: не из-за протекающей крыши... понимаешь? И тебе не желательно возвращаться.
- А где же нам жить? - воскликнул Лёва. - и наш дом уже продан.
- Давай сделаем так: я поговорю с Заречной - у нас есть бронь в гостинице. Думаю, Клавдия Ивановна будет непротив, если вы с Колей некоторое время поживёте там - в том случае, если мальчик не согласится идти в детский дом. Это первое; и второе: будут звонить по бабушкиному дому - в разговор не вступай. А сейчас езжай, собирайте вещи со своим другом и немедленно подъезжайте к гостинице «Заря».
- Когда? Прямо сейчас? Ведь день -то - рабочий...
- Да, прямо сейчас. Поспеши.
Лёва что-то замедлил, раздумывая...
- Я повторяю, - с усилением в тоне приказал Строгов, - поспеши! Если Коли нет, дождись его в любом случае. В гостинице подойдите к администратору. Там будут в курсе. Всё. Время пошло!
- Ладно... - вставая, неловко выдавил из себя Лёва, раздумывая: почему такая спешность?
- Да... - окликнул на выходе Юрий Александрович, - обязательно мне позвони, когда доедешь; и дай телефон Коле: надо ему сказать что-то важное, хорошо?
- Будет сделано, Юрий Александрович.
*******
Всю дорогу Лёва вспоминал разговор с юристом: «Почему он так торопит? Говорит, надо оставить дом прямо сейчас?» Зайдя в дом - увидав Колю, он шёпотом - что придало важность сообщения... с волнением объявил:
- Срочно... нам велено покинуть этот дом.
- Что?... Почему покинуть? - перейдя на ту же волну, спросил озадаченный Коля, но Лёва не ответил; он спешно набирал номер телефона, показывая жестом руки, чтобы товарищ не мешал.
- Юрий Александрович, - доложил он, - я уже здесь. Передаю трубку Коле Примакову. - Протянул руку: - Возьми мобильник!
Николай растерянно приложил мобильник к уху:
- Да, это я... - Как зовут?.. - Кого?.. - А-а... этого дядю? Дядя Жора. - Да, он давно забрал все документы! - Не понял: покинуть дом прямо сейчас?.. - С кем?.. - Да, могу... - Да, согласен.
Коля вернул мобильник:
- Со мной кто говорил: генерал? - Коля удивлённо взглянул на товарища, но Лёва не ответил и, чтобы мальчик не засомневался, пригнувшись к его уху, тихо прошептал:
- Ой... нам надо срочно исчезнуть! Здесь что-то должно случиться!
Волнение усилилось.
- Что «должно случиться»? - Коля; подошёл к товарищу ближе; также перешёл на шёпот: - Говори же!
- Не знаю, - рассеянно ответил тот, - меня предупредили... там расскажут... в гостинице.
Ребята заторопились, собрали вещи и не мешкая, вышли. Коля всё время оглядывался по сторонам.
В гостинице ребят ждали. Проводив детей в номер, коротко объяснили правила проживания; ни на один вопрос не ответили, сказав только, что всё узнают завтра и удалились.
- Его что... будут взрывать? - когда ребята разложили свои пожитки, спросил Коля.
- Кого «его»?
- Дом... Будут взрывать?
- Не думаю... Зачем его взрывать? Можно починить.
Ребята включили телевизор, но каждый думал о своём.
НОВОЕ ЖИЛЬЁ, НОВАЯ ЖИЗНЬ
Над ухом Примакова Николая раздался грозный голос.
- Подъём!
Коля от неожиданности подскочил: перед ним стоял незнакомый мужчина:
- Вы кто? - испуганно спросил он.
- Я кто?... Юрий Александрович, - спокойно представился незнакомец. - Мы с тобой вчера только разговаривали.
- А-а... вспомнил. Сразу не узнал ваш голос.., - Коля, протирая глаза, оглядывался вокруг; всё новое, чужое: - Ой... - пробормотал он. - А я забыл, что мы в гостиницу перебрались... Вы генерал?
На соседней кровати, проснувшись, потягивался Лёва:
- Что так рано, Юрий Александрович?
- Вставайте, ребята, - приказал юрист, - поднимайтесь... Я пока на диване посижу.
Деваться было некуда. Ребята оделись, умылись, подошли к Строгову.
- Значит так, бойцы, - пояснил гость, - жизнь иногда приподносит сюрпризы. Ваше жильё пока будет здесь. Расписание такое: тебе Коля, никуда без надобности не ходить... То есть к друзьям, в кино, и так далее. На прогулку можешь выходить в районе пятиминутной ходьбы от гостиницы. Не дальше. Ни с кем посторонним не контактировать. Друзьям не надо знать, что ты живёшь в гостинице. И вообще - никому не надо! Понял?
- Да...подросток испуганно закивал головой. - А почему?
- Почему - почему... - потому! - ответил гость, - тебя ищут нехорошие люди, которые могут причинить зло. Пока мы их не найдём - тебе бы лучше носа не высовывать. Мобильник не забывай заряжать, потому что буду позванивать тебе - чтобы отвечал! Дай-ка его сюда, перекину свой номер телефона.
Коля притащил мобильник, дал. Юрий Александрович ввёл свои данные и позвонил на свой, для проверки... мобильник гостя заиграл мелодию.
- Всё работает... - удовлетворённый гость полез в карман. Вытащил оттуда спец-карточку, положил на стол: - Эта карточка тебе, Коля. Будешь питаться в ресторане, как король. Мне бы такую, в своё время... А эту карточку, - он протянул её Маслову, - возьми: льготная для этого же ресторана. Доплатишь, сколько надо будет. В общем ребята не жизнь, а малина! Вопросы есть?
- Меня, что... убьют? - испуганно спросил Коля.
- Да нет! - гость отрицательно покачал головой. - Это только для страховки. Не переживай. Всё будет хорошо. Как только мы найдём этих плохих людей - сразу пойдёшь в детский дом. Хочешь в детский дом?
- Нет, не хочу.
- Вот видишь? Здесь же лучше. Моли Бога, чтобы подольше пожить здесь.
- Значит, мы будем чилить?
- Что? - не понял юрист.
- Бездельничать, отдыхать! - пояснил пацан.
Строгов встал, слегка усмехнулся на жаргон:
- Понял. Ладно, вы тут чилюйте, а мне пора. Проводи меня, Лев Егорович.
Когда вышли в коридор, Юрий Александрович передал лист бумаги.
- Здесь инструкция, расписание - короче всё, что вам нужно. Особеннно для мальчика. Проконтролируй, ты уже взрослый.
- А что... от важности предположения Лёва аж остановился, - действительно так опасно, что Колю могут убить?
- Не переживай. У нас принято подстраховаться. Бережённых Бог бережёт. Понятно?
- Да, понятно. «Хотя не совсем...» - подумал он, но переспрашивать не стал.
- Сегодня тебя от работы освободили, так сказать, дают выходной. Видишь, как мальчик перепугался? Надо бы его успокоить. Сходите вместе в кино, в музей можете.. - только вместе с Колей. Вместе с ним - везде - можно! Хорошо?
- Вот и мне подфартило с выходным, - пошутил Лёва.
- Только не увлекайся гуляниями, особенно по вечерам, - строго предупредил юрист. - Шахматы есть?
- Есть.
- Ваши телефоны должны быть всегда заряжены, - напоследок дал указание гость, и его фигура удалилась по коридору. Лёва долго провожал коллегу взглядом: «Ну и дела...»
*******
Прошла неделя, побежала вторая. На новом месте проживания друзья быстро освоились. Коле даже понравилось: школьные экзамены позади; шикарный номер с телевизором: смотри - не хочу! Рядом парк с большим водоёмом и плавающими утками. Мальчик садился на скамейку и рисовал пруд в перспективе.
Лёва утонул с головой в своём проекте - готовил математическое обоснование для предполагаемого жилищного комплекса. Иногда в его расчёты заглядывал начальник отдела и промычав неопределённое «хм...» - отходил: деваться некуда: Заречная дала юноше зелёный свет - надо терпеть.
Иногда Лёва вспоминал про сестру и в тайниках души - зная, что Варя сдружилась с Заречной ещё с прошлой работы, когда та была глав-бухом - очень надеялся, что она вернётся. Но сестра не вернулась, и тревога росла. «Почему он ничего не сказал про Варю?» - увидав, как юрист спускается по лестнице, подумал Лев Егорович.
- Юрий Александрович, - поднимаясь навстречу, спросил он, - вы ведь ничего не сказали про сестру, может быть что-то знаете? Она не звонит... на звонки не отвечает...
- Пойдём! - коротко бросил Строгов, приглашая парня следовать за ним.
Зашли в кабинет. Строгов сел за рабочий стол, жестом руки предлагая юноше кресло напротив. Лёва подчинился ожидая новостей: - ну не зря же позвали... Юрий Александрович достал из сейфа папку; пристальным взглядом, оценивающе, взглянул на юношу:
- В общем, обрадовать пока не смогу. Ищем. А ведь я был прав, когда попросил вас покинуть Колин дом, помнишь? Я обратился к друзьям. Они установили камеры наблюдения и... буквально через несколько дней к дому подъехала скорая помощь.
- Зачем? Мы не вызывали...
- В том-то и дело, что «не вызывали». Из машины вышли два человека в белых халатах, с чемоданчиком и вошли в дом. Надо же?! И ключ-то у них был... Но, как вошли, так вышли: правда, видео показало - будто торопились. Видимо нервничали, - Юрий Александрович немного помолчал... - Повязали их.
- Кого? Врачей?
- А ещё математик... покачал головой Строгов, - какие врачи?! Скажу коротко: действует преступная группировка. На машине скорой увозят якобы пациентов под предлогом или без... - сделав инъекцию снотворного и... пропадают эти пациенты, а дом, - если это был последний наследник - поддельными документами присваивают себе.
- Так Колю и вправду могли убить?
- Я этого не говорил; и тебе не советую, понял? - юрист строго взглянул на юношу. - Насмерть испугаешь пацана. Тем более повязали их. Но... а вы ещё поживите в гостинице, пока всю группировку не повяжем.
- Сейчас речь идёт о Варваре Егоровне. Вы рассказывали, что незваный гость, с которым уехала твоя сестра, представился, как Примаков Георгий Георгиевич, то есть - Жора... Так?
- Да, так.
- Так вот, мы проверили, что он действительно по документам был опекуном Коли, однако, как оказалось в последствии - документы были фальшивые и этот человек - вовсе не... Примаков! Два года назад сбежал с тюрьмы, был объявлен в розыск - преступник на котором немало преступлений. Преступная группировка готовилась провернуть очередное преступление и здесь, в этом доме, но, видимо что-то почувствовали: мальчика нет, в доме холодно, занервничали и решили сбежать из города. Однако на посту их остановили гаишники, для проверки документов, и всех повязали. Эти двое ещё отпираются, но водитель дал показания: говорит, что слышал, как они собирались увезти из дома какого-то ребёнка; имя Жорика упоминал. Ищем. А сестру особо ищем, ведь она свидетель, была рядом с ним... Мы разослали её фото во всесоюзный розыск. Как высветится - сразу сообщу.
- Ой... вы говорите о ней как о преступнице, - потёр лоб Лёва. - она что... преступница?
- Нет, она - свидетель. И поэтому в органах заинтересованы найти её, чтобы она дала свидетельские показания. Будет суд. Кстати и тебе надо будет рассказать, что он там говорил, проверял... этот Жорик... Как себя вёл. Это важно. Ты готов?
Разумеется готов! - не задумываясь ответил Лёва, - Лишь бы нашли его. Он сестру увёл - бандит: представился графом...
- Ну, если готов, иди. Коле ничего не рассказывай: совсем ничего! От слова - совсем. Обещаешь?
- Да, понял, обещаю.
- Смотри, не проболтайся...
И ВОТ СВОБОДА... ВАС ВСТРЕТИТ РАДОСТНО У ВХОДА
Спустя пару недель Юрий Александрович Строгов приехал в гостиницу. Был выходной; и он появился в номере внезапно, с тортом в руках, вновь разбудив добровольных «пленников».
- Что так рано? - недовольно ворчали ребята. - Сегодня воскресенье.
- Вот и хорошо, что воскресенье, - покладисто согласился Строгов, положив коробку с тортом на стол, - ставьте чайник, сейчас чайку попьём. Варенья правда у меня нет, но торт принёс.
Ребята встали, умылись. Лёва заварил чай, тревожно ожидая, что скажет юрист? Просто так, Лёва понимал, Юрий Александрович не пришёл бы... Наконец, все уселись за стол.
- У вас какой-то праздник? День рождения? - по простоте души спросил Коля.
- Не-ет, - протянул Юрий Александрович, разрезая торт на кусочки, - это у вас праздник.
- И какой же? - разливая чай, уточнил Лёва.
- Вы свободны... Так сказать освобождены из плена, - пошутил гость, - Вам, ребятки, надо освободить номер. Кушайте, кушайте торт.
- Как освободить? - придвигая к себе кусок торта, удивился Коля. - Мне здесь понравилось.
- Мало ли, что понравилось? - усмехнулся Юрий Александрович. - Мне тоже много что нравится, однако... - он помолчал, раздумывая... - Скажу просто... преступную группировку арестовали, вот по этому поводу выпьем по чашке чая и... вы свободны: - Поднимая стакан с чаем, он вдруг закончил речь «поэтической шуткой»: - «И вот свобода, вас встретит радостно у входа».
- Когда? - серьёзным тоном уточнил Лёва. - Прямо сейчас?
- Да нет... время ещё есть: пару дней хватит? Коле придётся переселится в детский дом, к сожалению таков закон. А тебе, - он повернулся к Лёве, - поселиться в общежитие. Подойдёшь к коменданту, она в курсе. Вот адрес, - юрист положил на стол визитку.
Лёва взял визитку, взглянул:
- Что же, Колян, - вздохнул он, - надо соглашаться; могу помочь твой этюдник дотащить. Папок только с рисунками сколько? - Ужас!
- А куда я рисунки девать буду? Под кровать складывать? - Возмутился подросток.
- Почему же под кровать? - Юрий Александрович бросил взгляд на папки. - На стены развешаем, выставку сделаем.
- И правда, добавил Лёва... Давай попробуем?
- Да неудобно... - Коля пожал плечами.
- Ничего не поделаешь... - Юрий Александрович встал, подошёл к одной из папок. - Можно взглянуть?
- Да, конечно, - разрешил юный художник.
Строгов раскрыл папку, стал перекладывать рисунки, комментируя:
- Это классно... это не очень... а вот эта уточка, как живая! - Увидев чей-то портрет, восторженно воскликнул: - Ты рисовал?
- Ну, а кто же? Здесь все рисунки мои.
- Ну, вот, - заключил «оценщик искусства», - Лёва мне рассказывал, что ты собираешься поступать в художественное училище; и вот тебе идея: нарисуй там, в общежитие - ребят; опыту наберёшься. Это же здорово. А в гостинице кого будешь рисовать? Все по номерам сидят.
- А и вправду, - поддержал Лёва, - давай, Коля, попробуем?
- Хорошо, можно попробовать, - согласился мальчик, - в следующем году буду поступать - обязательно! А торт вкусный. Спасибо вам, товарищ генерал.
- На здоровье, маэстро, - с хитринкой в глазах ответил «генерал». - Успехов...
ШУТИШЬ, МАЭСТРО?
Лёва настолько увлёкся работой, что забыл всё не свете. Он готовил математически обоснованный план нового, как ему казалось идеального во многих отношениях района, где всё есть для жизни, в том числе - для духовного развития.
Однажды он увидел сон, после которого несколько дней не мог успокоиться. Ему приснилась сестра. Она шла по лесу, как будто отрешённая от мира, с распущенными волосами и смотрелась, будто невменяемая. Он окликнул её, но она даже не среагировала, будто не слышала. Тогда он закричал «Варя-я...!», но сестра медленно удаляясь в чащу леса - дальше и дальше... и наконец растворилась, словно в тумане. Проснувшись, Лёва долго не мог успокоиться: сердце в груди колотилось; лоб взмок; под носом испарина. Было раннее утро. Он встал, походил, потом заварил кофе...
«Если бы я помог Варе с деньгами, наверное, она бы не ушла с этим Жориком, - стал он себя корить, - эгоист я! Вот кто! А вот теперь где она?... Никто не знает, как живёт... не случилось ли что с ней? А теперь ещё... что вот делать с приглашением в Питер? Уеду... а она вдруг да вернётся... Ни кола - ни двора...»
В назначенный день Лёва явился на комиссию для защиты своего проекта. После длительных дебатов Заречная, как генеральный директор, объявила вердикт:
- Ваши мечты, уважаемый Лев Егорович, несмотря на убедительность в математическом варианте, смотрятся сказкой в жизненном варианте. Подумайте ещё, доработайте. Всё, - завершила она, - совещание закончено, всем по отделам. Работать!
Когда народ двинулся к выходу, Заречная жестом руки дала понять Маслову, чтобы тот задержался.
Лев Егорович молчаливо наблюдал уход собранной ею комиссии, которая не приняла его аргументы. Наконец ушли... Клавдия Ивановна молча указала на кресло, приглашая сесть.
Недовольный решением, юноша сел, ожидая продолжения расправы. Его щёки пылали.
- Ну что... - промолвила Клавдия Ивановна, - прекрасное решение! Мне понравилось. Отсутствие понимание со стороны начальников отделов говорит о том, что ты попал в точку. Некоторых из них нужно заменить... Я отправлю твой проект в Москву на утверждение, правда за минусом так называемого «культурного комплекса». Денег на него негде взять. Понимаешь?
- Так это самое главное! Без ножа режете! - воскликнул Лёва. - Люди без морали становяться бездуховными - неужели это непонятно?
- Ну, ладно учить меня! - раздражённо среагировала Заречная. - Повторяю: инвесторов не найти!
- Я первый! - неожиданно для самого себя воскликнул юноша. - Могу спонсировать начало стройки этого центра: хочу, чтобы для бездомных детей была возможность научиться играть, рисовать, получать знания по физике, математике; чтобы способных детей из детских домов с других регионов России привезли сюда, в этот центр.
- Ну-ну, успокойся, - я знала, что ты идеалист, однако, что-то можно попробовать. Ладно, я подумаю... - она откинулась на спинку кресла. - Кстати, давай посмотрим по твоим расчётам сумму на культуру? - Заречная открыла математическое обоснование, расчёты, полистала... - Нету денег на это! - придвинула листы к нему: - Смотри, сколько надо. Помнишь?
- Я уже сказал: я буду первый инвестор... (Заречная засмеялась... ) Не смейтесь: помните - у меня есть пятьдесят тысяч евро? Вот половину отдаю на этот центр. Пока не могу больше, мне надо жильё купить для сестры.
- Шутишь, маэстро? - Директриса подняла бровь.
- Отнюдь - нет.
- А как же учёба в Лондоне?
- Пока не получается: английский мне не даётся, да и в школе с немецким плохо было: еле-еле... К тому же я занялся задачей, расчётами по коллайдеру. Попросили помочь с расчётами. Там ещё есть кое-что... Приглашают в Питер.
- Это новость... - Заречная подняла бровь. - Покидаете нас? А как же твоё обещание!
- Я говорил, что поработаю только год, так осталось всего нечего. Коля скоро поступит в Художественное училище. Кстати, он будет работать в этом центре. Он обещал.
- Во, даёшь! - женщина засмеялась. - Удивляюсь тебе, Лев Егорович, ещё только проект на бумаге, а он уже обещает на работу принять? - она помолчала; выражение лица сменилось на серьёзную озабоченность: - А вот по поводу сестры - нашлась?
- Нет пока. Юрий Александрович говорит - ищут. Подали на всесоюзный розыск. Но, я думаю: когда Варя вернётся - у неё должно быть жильё.
- Молодец, - поддержала Заречная, - хорошая мысль. Уверен, что вернётся?
- Да, только у меня к вам просьба.
- Слушаю...
- Я хочу вас попросить... когда Варя вернётся, поможете ей? Квартиру я куплю, ордер будет на её имя - можете ей передать? Только не говорите, что от меня. Она гордая - не примет.
- Сделаю, что в моих силах, - пообещала Заречная. - У меня и самой душа болит за Варю...
Дверь приоткрылась; заглянула секретарша:
- Клавдия Егоровна... посетитель ожидает уже пятнадцать минут.
- Спасибо, Клавдия Егоровна. - Лёва спешно поднялся, пошёл к выходу: - До свидание.
*****
Маслов готовился к отъезду в Питер. Квартиру для сестры он купил и спешил с расчётами по реорганизации компании. Он был уверен, что не всем понравится его предложение - так как может последовать увольнение... А там обиды... косые взгляды... В отдел вошла секретарша:
- Лев Егорович, вас Заречная ждёт.
Размышляя «для чего понадобился срочный вызов?», захватив папку с расчётами, а также документы на квартиру, последовал за Аллой Владимировной.
- Вот по какому поводу пригласила тебя, Лев Егорович, - молвила Заречная. - С Москвы пришло одобрение твоего проекта. Поздравляю!
- А что меня поздравлять? Уезжаю я. Год пролетел, как неделя.
- Жаль, что такие работники покидают, - с сожалением молвила директриса. - Если бы ты остался ещё на немного, я бы попросила тебя организовать мероприятие по реальному воплощению твоего же проекта.
- Это не моя сфера, Клавдия Ивановна; моя сфера - математика. Впрочем вы уже сказали, что хотите некоторых подчинённых заменить...
- И-и..?
- Не моё это дело, но если возможно - я математически рассчитал варианты реорганизации, но на комиссию их не представил, предполагая, что в таком случае и вы были бы против. А теперь, коли, считай уволился, хотите посмотреть?..
- Разумеется, - она склонила голову набок. - Ох и неугомонный...
Маслов положил папку:
- Здесь всё; все варианты.
- А коротко... в устной форме?
- Коротко пожалуйста: первое - твёрдый оклад порождает без-инициативность. Второе: много дублирования. Бумага идёт на проверку к одному, потом ко второму, потом возвращается к начальнику отдела... Третье: на мой взгляд зарплата для всех без исключения должна быть в процентном отношении к прибыли. И ещё... хорошо было бы создать строительную бригаду - собственную. И платить им тоже из прибыли. И последнее - желательно оторваться от Москвы. К чему вам согласования... отчётность... Деньги Москва забирает львиную долю, не так ли? Вот здесь в этой папке все это изложено.
- Всё? - уточнила Заречная. (Маслов махнул головой.) - На досуге посмотрю... - она продолжала иронично улыбаться. - И всё же ты так и остался идеалистом, но этот максимализм свойственен всем юношам. А все равно, молодец! Пожелаю тебе удачи на новом поприще.
- Клавдия Ивановна, спасибо вам за заботу о нашей семье. Вы для нас как... - Лёва замолчал, как бы не решаясь выразить чувства и... всё же осмелившись, тихо промолвил, - как мама... Вот готовые документы купленной квартиры для сестры, на её имя... Передатите?
- Обязательно! - уверила директриса. - Не сомневайся, только бы нашлась.
- Спасибо ещё раз, - Лёва поднялся с кресла, - могу идти?....
ВЗЯТКА
Выйдя из кабинета генерального директора, он спустился к юристу. Тот был на месте.
- Здравствуйте, - войдя, молвил Маслов, - у меня очень важное дело.
- Присаживайся, - Строгов жестом руки указал на стул, продолжая с кем-то говорить по телефону. Закончив, взглянул на парня: - Пока... никаких новостей о сестре нет. Ищем...
- Вот по этому поводу я и пришёл, ускорить процесс поиска.
- Как?
- Насколько я понимаю, дело поставлено на случайность? То есть, вы дали запрос поискать её. Так?
- Ну, да... так. А как ещё можно? Никто специально её искать не будет: она же не преступник.
- А надо бы вести поиск - специально! - возразил Лёва.
- То есть?
- Ну, поручить кому-нибудь это дело - это же возможно?
- Абсолютно - нет, потому что дело закрыто, преступники, которые планировали отторгнуть дом Коли Примакова, посажены, - пояснил Строгов (при этом скрыв, что Жорика поймать не удалось), - а искать частное лицо... кому это надо? Да... разослали её фото... да, знают... Но столько вокруг преступлений, что, сам понимать должен, что не до неё. Будем надеятся на случай.
- А можно, допустим, нанять профессионала - там из полиции кого-нибудь, чтобы занялись поиском человека индивидуально. Можно?
- Можно... - намекая, юрист подвигал пальцами, потирая ими, как бы изображая присутствие денег в руке. - Если только что так? Но это очень дорого, если такие агентства существуют вообще...
- Сколько? - Лёва написал на бумаге сумму. - Хватит? Это зелёненькие.
- О! - удивился юрист, мгновенно перейдя на официально жёсткий тон. - А вы, молодой человек, насмотрелись детективов? Обратитесь в органы, напишите заявление о пропаже сестры. - это всё, что могу посоветовать. - Юрий Александрович встал, сухо: - У меня перерыв.
Строгов двинулся к выходу; следом увязался Маслов, обескураженный и поражённый его ответом: почему Юрий Александрович так жёстко обошёлся? Что случилось? Всегда был такой добрый...
Когда они вышли в коридор, юрист предложил юноше прогуляться. По улице они шли молча. Вошли в сквер. Юрий Александрович, увидев скамейку, сел. Рядом разместился Лёва.
Строгов помолчал, уставившись в одну точку, затем повернулся к Маслову:
- Думать надо! - тихим гневом прошептал он. - Когда болтаешь: зелёненькие... С ума сошёл? В офисе...
- Простите... я и вправду не подумал.
- Ладно... проехали. В общем то, что ты написал - это очень много. Сделаем так... У меня есть на примете кое-кто... Если согласится, попробуем.... Только тебе самому надо будет договариваться.
- Юрий Александрович... - слёзно стал умалять Маслов, - вы же понимаете, что я в таких делах полный ноль. Ещё дров наломаю... Может быть вы сами попробуете? - Вынув с кармана пакет, протянул Строгову: - Здесь та сумма, которую я обозначил. Я же вам доверяю! - тихо воскликнул он, - вы ничем не обязаны, если ничего не получиться. Эти деньги - даже не мои! Мне их с Лондона прислали: ну, не получиться да и ладно. Пожалуйста? Умоляю, помогите. А ещё, если вдруг не хватит - сообщите. Ещё на счету есть. Пока - есть... помогите!
- Хорошо, забирая пакет, - согласился Юрий Александрович. - Будем пробовать. Если не найду желающих - верну.
- Да я и не сомневался, - облегчённо выдохнул Лёва.
- Ну раньше времени радоваться рано, - вставая, прокомментировал юрист. - Дело непростое: времени требует. Будем надеятся?...
- Да, будем.
- Я слышал, что покидаешь нас?
- Ну да, покидаю.
- В Армию не собираешься?
- Собирался, но меня не пускают. Говорят: чем мне бегать с автоматом, лучше помочь расчётами в новом направлении науки - кварки, нейтрины, и прочее...
- Ого? - удивился Строгов, глядя на юношу. - В науку подался?
- Да нет... - я только помогаю в прикладных вещах, где нужна математика.
- Впрочем, не объясняй. Вот моя визитка. Звони.
Спасибо, - забирая визитку, Лёва подал руку. - Ещё раз спасибо.
ПИТЕР
Работая в сфере, о которой не принято говорить, Лёва одновременно поступил в Физико-математический институт - заочно. За год прошёл два курса; на второй год закончил полный курс; защитил с отличием диплом и взялся за диссертацию высоких энергий. Расписание его было столь плотным, что он забывал, как бывало и раньше, обо всём на свете. Интерес к науке целиком поглотил его сознание и настолько, что порой он мог просиживать где-нибудь на скамейке - потеряв время и реальность. Однажды в один из таких моментов его заметила девушка. Это было в парке, поздно вечером. Парень сидел на спиленном пне согнувшись в три погибели, накрест схватившись руками за воротник, сжимая себя и странно покачиваясь, как будто ему холодно. Думая, что ему плохо, она подошла и осторожно спросила:
- Извините, вам плохо? Может, скорую?
Но парень не ответил; и она тронула его плечо. Лёва поднял глаза:
- Что?...
- Я говорю, может скорую вызвать? - повторила девушка.
- Скорую... скорую... - механически повторил он... - да скорость света не может преобладать больше скоростей кварков в тёмной субстанции, потому что...
Девушка присела, заглянула в лицо: на обкуренного похож не был; спиртным от него не несло... Он непрерывно твердил, будто убеждал кого-то, о неведомых её слуху вещах и пользуясь незнакомыми фразами, как ей казалось, из научной фантастики.
- А-а... - я поняла, - вы писатель?
- Что? - парень наконец задержал на её лице удивлённый взгляд. - Вы кто?
- Я просто... шла мимо и вижу кто-то уселся на мокрый пень - рядом с пустой скамейкой, болтает чепуху всякую, может у него язык заплетается от того, что ему плохо? - подумала я, вот и остановилась. Вам скорая нужна?
- Скорая?... зачем? - с заторможенным выражением лица парень медленно поднялся, оглядываясь вокруг.
- Вы вообще осознаёте, где находитесь? - вновь спросила незнакомка.
- А вообще-то, правда... я шёл, шёл, шёл... кварки не могут соединяться сами, без...
- Подождите! - перебила девушка, взявши его под руку. - Посмотрите на меня. Я - не кварк! Может вам нужно в чём-то помочь? - она подвела его к скамейке и усадила: - Как вас зовут?
- Меня?...
- Ну да... вас! Меня Люба, а вас как зовут?
Парень не сразу ответил. Выровнял спину, глубоко вдохнул холодный воздух и шумно выдохнул, будто вырвался из тяжёлого сна.
- Лев я, - улыбнулся он.
- А я тогда зайчик, - девушка засмеялась, думая, что он шутит.
- Простите, зайчик, меня и вправду назвали так. Лев Егорович, я - аспирант физико-математической кафедры.
- А что это с вами было?...
- Задачу решал. Сложную... и в мыслях витал во вселенной.
- А я то подумала...
- Понял, что вы подумали, что я - невменяемый и мне нужна помощь? А знаете, мне действительно нужна ваша помощь.
- Какая?
- Придумайте, какая, пока не знаю...
- Почему я должна придумать?
- Потому что, если вы не придумайте, то навсегда исчезните, как пролетевшая комета.
- И зачем же я вам нужна?
- Не знаю... никогда не видел такую красивой девушки. Можно я вас буду называть любимым зайчиком? Люба - зайчик.
- Почему именно зайчиком? Да ещё и любимым.
- Любимым от слова Люба, а зайчиком - меня сестра так называла - зайчиша.
- Правда?
- Ну, да. Так можно?...
- Конечно можно: двое зайчат могут и подружиться, - засмеялась девушка. А что же мы... познакомились и не подали друг другу руки?
- Давайте познакомся правильно, - подавая руку предложил парень. - Меня зовут Лёва.
- А меня Люба, - подав свою, засмеялась девушка, - зайчиша... а вот на аспиранта вы совсем не похожи... Аспиранты должны быть с животиками и с бородкой... - она вновь засмеялась.
Отсмеявшись, вдруг опомнилась: - Ой! Мне домой надо, а то метро закроют.
- Можно вас проводить? - с надеждой спросил он .
- Ну, конечно, - согласилась девушка, - если проводит сам лев?! - нечего страшиться.
Парень с девушкой взявшись за руки и неторопливо двинулись в сторону метро.
«ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА»
- Ой! А вас, Варвара Егоровна, все ищут! - увидев входящую Маслову, воскликнула секретарша.
Вошедшая Маслова не отвечая, прошла к окну, остановилась, глядя в него, будто раздумывая, потом развернувшись, плюхнулась в кресло. Она достала пачку сигарет, вытащила одну сигаретку...
- У нас не курят, - вежливо предупредила Алла Владимировна и нажав на кнопку связи, проговорила: - Клавдия Ивановна, здесь Маслова объявилась... - Да, та самая, Варвара, - тихо добавила она.
- Будешь ещё учить меня, - недовольно огрызнулась Варвара, разминая пальцами сигарету.
- Пожалуйста, прошу вас... - повторила секретарь. - Здесь не курят - это будет сверх невежливо с вашей стороны.
Поворчав, Варвара всё же вернула сигарету в пачку, встала и подойдя к окну, глядя на быстро бегущие облака, задумалась, вспоминая, как Клавдия Ивановна спасла её от тюрьмы, правда, при этом пришлось потерять дом... как они пели с ней в ресторане, сожалея о женской участи... как она сбежала из домика Коли Примакова, даже не попрощавшись с братом. «Наверное, Клавдия Ивановна не захочет со мной разговаривать», - она: вся в тревожном ожидании - глядела в окно и...
Открывающаяся дверь прервала её тоскливые мысли, из кабинета вышел мужчина.
- Клавдия Ивановна вас ждёт, - учтиво пригласила Алла Владимировна.
- Варвара вошла, словно комочек нервов:
- Здравствуйте, Клавдия Ивановна...
- Варечка! - воскликнула Заречная. - А мы потеряли тебя; думали, может что-то случилось? Подключили всех, кого можно и... ты как в воду канула. Где же ты была? Да садись, садись! Чего стоять?
Маслова прошла к дивану, робко села на краешек.
Заречная встала, обойдя стол, села рядышком:
- Ну, рассказывай...
- Да что рассказывать? - Варя неожиданно наклонившись, коснувшись плеча Клавдии Ивановны, закрыла лицо руками:
- Пропала я... - объявила она сквозь всхлипывания, - и у меня кроме вас - никого нет, кто бы понял меня... А эти мужики - козлы! Чтобы я... ещё... когда-нибудь хоть одному поверила? Всё! Все они - подлецы... им бы только... - и... поток её слов прерывался плачем и откровенными рыданиями. Плечи её вздрагивали.
Заречная молча обняла девушку, легонько, по матерински поглаживая по голове, успокаивала:
- Ну ладно... всё утрясётся, успокоиться... - дождавшись, когда Варя перестала плакать, взяла девушку за плечи, прислонила к спинке дивана и строго посмотрела в глаза:
- Весь негатив - забудь! Это приказ, поняла? Всё расскажешь потом; у меня скоро совещание... ты пока иди; завтра вечером встретимся - в том же ресторане, помнишь?
- Мне некуда идти, - тихо прошептала Маслова.
- Жить негде? - не подумав спросила Заречная и тут же спохватилась. - Ой!... - Соскочив, она пробежала к сейфу, открыла его, вытащила ключ: - Вот, возьми. Это гостиница для приезжих, - солгала она, боясь пока давать ей документ, говорящий о том, что квартира куплена её братом: - Вот адрес, - она чиркнула его на бумажке... - Отдохнёшь, выспишься...
Увидев, что Варя медлит, уточнила:
- Не знаешь, как доехать?...
Варя нагнула голову - не глядя в глаза - едва слышно призналась:
- У меня нет денег на проезд.
- Что же ты не скажешь? Вот! - женщина полезла в карман, достала не глядя - солидную сумму, - возьми!
Варя, вероятно хотела вернуть лишние, но та жестом руки отмахнулась:
- Ни в коем случае, Варя! Всё потом, потом... - взглянув на вошедшую секретаршу, мочаливо напоминающую, что дирекрису ждут, - добавила: - Извини, занята..
Маслова, едва слышно проговорив «спасибо», опустив голову и не оборачиваясь двинулась к двери. Стыд за всё случившееся невидимым шлейфом последовал за девушкой.
Приняв ванну и нежась в тёплой постели, Варя впервые за много дней почувствовала себя легко. «Классный номер! - радовалась она. - Ванна, холодильник со свежими продуктами, куча удобств и главное, все необходимое для женщины есть, как будто приготовлено специально для меня. Здорово!»
Впервые девушка засыпала, как маленький ребёнок под защитой мамы: легко и спокойно. Мягкий свет струился от приглушённого светильника, помогая сознанию вернуться в глубокое детство. Она вспомнила, как однажды, катая братишку на санках, подвернула ногу и Лёвочка, усадив её на сани, повёз домой, усердно преодолевая небольшие снежные заносы. Силёнок не хватало, но он не жаловался, падая и вновь вставая, как наконец выбился из сил. Оглянувшись, тяжело дыша, стал её успокаивать: «Ничего, ничего, сестричка, я так... нечаянно упал. Чуточку подожди только... я сейчас...» Варя, увидев его любовь, не выдержала и прихрамывая встала, подошла к братику - обняв чуть ли не сквозь слёзы прошептала на ушко: - «Братишка мой... я так тебя люблю!»
Картинки детства: двор, лающая собачка, котик на окне... - сменяли одна другую, убаюкивая усталую душу, расправляли нервы и, наконец, она заснула глубоким сном.
Во сне Масловой приснился котик. Он лежал на её коленках и нежно мурлыкал. Вибрация его тела передалась Вари, возвращая её душу к детской безмятежности. Проснувшись и не желая расставаться с этим ощущением, Варя ещё долго нежилась, пока не услышала звонок телефона.
Соскочив с кровати, взяла мобильник:
- Алло?
- Это Клавдия Ивановна, доброе утро. Как отдохнула - нормально? Может, что нужно?
- Ой, Клавдия Ивановна, доброе утро, прекрасно отдохнула! Спасибо, такой номер... лучше и быть не может!
- Вот и хорошо, Варя, ты помнишь адрес ресторана где мы встречались?
- Да, помню.
- Сегодня вечером в семь часиков подходи, хорошо?
- Обязательно, обязательно! Буду.
- Не забудь...
Вечером в назначенное время она подошла к тому же месту. На её удивление у дверей стоял тот же мужчина и даже узнал её, открывая двери и пригласив лёгким жестом. Она вошла; он следом:
- Проходите к бару: вас ждут, - сказав, вернулся к выходу.
Варвара прошла к бару, растерянно оглядываясь... Что дальше?
- За стойкой молодой парень, увидев её, спросил с предупредительной вежливостью:
- Вы к кому?
- К Клавдии Ивановне Заречной.
- Пройдите вон туда, за китайским деревом, - он показал направление.
Варя прошла. Стоящий у окна столик был не занят, и она села.
Подошёл официант:
- Что будем заказывать?
Варвара подняла глаза:
- Можно я повременю?
- О, да, конечно... может воды?
- Со льдом...
Вскоре подошла Заречная. Варя вскочила, подошла к ней, обняла.
- Такое вам спасибо! Я так рада, так рада, - тараторила она непрерывно, ну что бы я без вас делала? Наверное застрелилась? Так и пистолет негде купить...
- Успокойся, Варя, - неспешно молвила Заречная усаживаясь; оглянувшись, жестом руки пригласила официанта. - Как всегда... - сказала она.
Официант удалился и Клавдия Ивановна глубоко выдохнула:
- Отдыхать некогда... Хоть повод есть.
- Какой повод?
- Как какой? Отметить день рождения.
- У вас день рождения?
- Да, нет... у тебя день рождения.
- Почему так думаете? - с тревогой спросила Варя. «Неужели она знает про то, что меня хотели убить?» промелькнула мысль.
- А что тут думать: помнишь картину Рембранта «Возвращение блудного сына.»? Вот и ты вернулась - живая и невредимая.
У Варвары резануло по самолюбию: сравнение её с блудным сыном - как она видела - с оборванцем, ей не понравилось, но девушка стерпела. Заречная заметив, что такое сравнение зацепило Варю, не стала продолжать. Официант принёс шампанское, много фруктов, салаты, а также изысканные угощенья. Он открыл шампанское, разлил по фужерам.
Заречная, подняв свой, молвила:
- Давай, сестрёнка, за тебя. Услышав такое обращение - «сестрёнка» - Варя чуть не разревелась.
Она молча подняла фужер, второй рукой смахивая слезу... Заречная ждала...
Шампанское искрилось, как на празднике; женщины чокнулись фужерами...
Варя отпила немного...
- Ой в нос стреляет, - засмеялась она.
- Лишь бы не в сердце, - пошутила напарница, - ты закусывай, закусывай, а то, как в прошлый раз, помнишь?
- Да, помню, - соглашалась Варя, уминая салат, - а помните, мы пели?
- А как же не помнить? - поддержала Заречная. - Давай повторим?
Женщины повторили. Аппетит усилился и они усиленно взялись за еду. Утолив голод, опьянев до необходимой степени, чтобы развязался язык, Заречная отодвинув от себя фужер, молвила:
- Ну, давай рассказывай, лягушка путешественница, где путешествовала? Всё по порядку.
Варя стала рассказывать - иногда по порядку, иногда сбивчиво, перепрыгивая события, подкрашивая детали, особенно подчёркивая негативную сторону мужчин. Когда Варя стала рассказывать, как её напоили и бесчувственную выбросили за город, Заречная вдруг заявила:
- Стоп! - Это потом! Давай лучше споём?
Женщины, как и в прошлый раз пропели про тяжёлую женскую долю, Варя плакала, а потом вытирая тушь под глазами, спросила:
- Клавдия Ивановна, а почему вы назвали меня сестричкой? Я же не медсестра?
- Я не говорила, что медсестра, но - сестричка, потому что хочу, чтобы у меня была сестричка. С детства мечтала. А ты, что... против?
- Да нет, не против, - качаясь, согласилась Варвара, - Никто не против, все за! - спела она.
- Вот и хорошо, сестричка. Устроим тебя на работу как ты сказала: «Никто не против - все - за!»
- На работу? - Варя удивлённо посмотрела на Заречную.
- Ну, да. Если мы сёстры, то всё должно быть поровну: я работаю - ты работаешь. Ну как? Никто не против?
- Все за! - еле ворочая языком, поддержала Варя, - а когда?
- Что «когда»?
- На работу... Когда на работу?
- Ой, - Заречная взяла фужер в руки, - хватит про работу. Всё завтра. Завтра, завтра... Лучше споём?
- Споём.
Женщины вновь запели, изливая горе: то смеясь, то плача о тяжёлой женской участи и неисполнимых желаний. Нагоревавшись досыта и вконец опьянев, женщины, обнявшись пошли на выход:
- Я тебя, сестрёнка, не брошу, - заявила Заречная, - будешь зара... - она икнула...
- Что «зара...»... заразой? - перебила Маслова.
- Фу ты!... Будешь зара-батывать! - вставая, с усилием... еле договорила Заречная. Её качнуло. - О!... Мне пора ... Бал окончен... Оглянувшись, скомандовала: - Такси!
Заречная пришла на работу раньше обычного. Поздоровавшись с секретаршей, вошла в кабинет и, расположившись в кресле, включила компьютер. Подождала, пока прогреется, открыла скайп, пытаясь соединиться с Петербургом, со Львом Егоровичем Масловым. Не дождавшись вызова абонента, взяла ручку и чиркнув несколько предложений, нажала кнопку вызова. Вошла Алла Владимировна:
- Клавдия Ивановна, вот расписание на сегодня, - доложила секретарь и, положив листочек на стол, собралась выйти.
- Подожди, Алла, - молвила Заречная, - пригласи прямо сейчас руководителя отдела связи и отмени встречи, назначенные на пять часов.
Вскоре подошёл пожилой, лысыватый мужчина с животиком.
- Вызывали? - входя без стука спросил он.
- Лукас Альфредович, будьте добры, срочно отправьте телеграмму в Питер. Надо сообщить Маслову, что Варвара, его сестра, нашлась. И сообщите Масловой Варваре Егоровне, что я её жду к пяти часам. Вот адреса и текст.
- Будет сделано, - Клавдия Ивановна.
Проснувшись с тяжёлой головой, Варвара не сразу поняла, где находится. Было тихо и только тиканье старинных настенных часов напоминали, что время не остановилось. Поднявшись, прошла к холодильнику, ища чего-нибудь солёненького. Увидев банку солёных помидор - удивляясь, откуда они? - достала, налила в стакан и с жадностью выпила. Держась за голову, прошла на кухню, сделала кофе и расположившись на диване, включила телевизор. Не спеша потягивая кофе, медленно приходила в нормальное состояние, вспоминая вчерашний вечер с Заречной и лениво глядя в экран: - «Да... - рассуждала Варвара, - классно мы оторвались с Клавдией: по полной! Она меня даже назвала сестрёнкой...»
Телевидение передавало новости. Говорили о последних научных исследований и вдруг мельком показали Лёву - её брата. Варвара аж подпрыгнула: «Ой!.. Так он там? - удивилась она, - почему же Клавдия Ивановна ничего не сказала? Ни одного слова... ведь он в последнее время у неё работал».
Раздался телефонный звонок. Варвара взяла мобильник.
- Варвара Егоровна? - раздался незнакомы мужской голос.
- Да, это я.
- Вас просили к пяти часам подойти к Заречной Клавдии Ивановне.
- Хорошо, обязательно буду! - обрадовавшись, воскликнула она: «Спрошу про брата», - промелькнула мысль.
В назначенное время Маслова вошла в приёмную.
- Подождите, Клавдия Ивановна занята, - предупредила секретарь.
Вскоре с кабинета повалил возбуждённый народ. Стихло. Алла Владимировна взяля трубку:
- Пригласить? - Взглянула в сторону ожидающей Вари: - Заходите.
Варя вошла:
- Здравствуйте.
Заречная выглядела усталой. Не отвечая, она жестом руки пригласила сесть напротив. Маслова прошла, села, удивляясь её виду.
- Значит так, сестрёнка... - начала она, - вчерашний вечер забудь, поняла? Больше такого не повторится.
- Что вы имеете ввиду? - настороженно спросила Варя.
- Что, что... Пить меньше надо! Стыдоба... тебе не кажется?
- Ой?... И мне было плохо, согласна, - с некоторой задержкой проговорила Варвара, подумав: «Как?! Неужели Клавдия Ивановна может применять такие словечки, как «стыдоба» к себе самой?»
Однако, подобное слово, проскочившее из уст генерального директора как бы соединяла двух женщин, располагая к неформальным отношениям; и Маслова расслабилась: «...не я одна такая...»
- Что я хотела сказать тебе, Варя, знаешь? - официалным тоном спросила Заречная. На её лице, однако, не наблюдалось ни тени панибратства, что встревожило Варвару.
- Нет... испуганно ответила девушка.
- Гостиничный номер, где тебя поселила, предназначен для наших работников, то есть жильё ведомственное, - солгала директриса: - Надеюсь, ты понимаешь, что означает это слово - ведомственное?
- И что... выгонишь? - с великим страхом проговорила Варя. У неё вмиг округлились глаза: - А куда я теперь пойду? Наш дом продан!
- Да нет... не выгоню, коли назвала тебя сестрёнкой, то есть не брошу... выход есть. Предлагаю работу, в магазине - почти напротив жилья. Это очень удобно...
- Бухгалтером?
- Да нет, бухгалтером пока нельзя; да и место это занято. Что же... выгонять человека? Мы же с тобой не подлые люди, правда, сестрёнка?
- Ну, да... - Варя нерешительно кивнула головой.
- Пока будешь помогать, что скажут - помнишь, как ты начинала у нас первый раз? Ещё там, в гастрономе? Ничего страшного в этом нет. Это временно. Ну как, сестрёнка, согласимся? Работа не сложная.
Ласковый тон женщины был искренен и, чувствуя её любовь, вспомнив также мытарства последних дней, Варя молча кивнула головой. Заречная, обойдя стол и, приобняв Маслову, довольная, что удалось уговорить девушку, выдохнула:
- Вот и хорошо.
Варя подняла на неё глаза полные слёз:
- А я сегодня утром по новостям брата видела... вы не знаете где он? В её сознании ещё не остыла память о пятидесяти тысячах в евровалюте... «А вдруг он всё-таки расщедрится?»
- Знаю, что в Питере и не более... но как только объявится - сообщу.
- Жаль... - Варя прижалась к Заречной, - вы для меня не просто как подруга, но как мама...
Открылась дверь, и заглянула секретарь:
- Рабочий день кончился, можно идти?
- Иди, конечно, - молвила Клавдия Ивановна. Перевела взгляд на Варю:
- И нам пора... (Девушка поднялась, пошла к выходу.) Хотя постой: паспорт оставь.
- Да паспорта у меня считай - нет... - Варя огорчённо развела руками.
- Потеряла?
- Нет, не потеряла: мне его уголовники порвали.
- Вот как? Выбросила?
- Да нет, с собой.
Маслова вернулась, достала испорченный паспорт. Нервно бросила на стол.
Заречная взяла, открыла: брови на её лице поползли вверх:
- Какой ужас?! - воскликнула она. - И кто это сделал - знаешь?
- Бандиты, но я их не знаю, - вспомнив как её напоили, горестно добавила: - Долго рассказывать.
- Ты пока вот что... оставь паспорт. - приказала Заречная. - Завтра же приходи к пяти часам: я приглашу нашего юриста, Юрия Александровича; подумаем, как восстановить, иначе на работу не возьмут. Вообще-то нужно сообщить в полицию.
- Ой, нет! - испуганно воскликнула Варвара. - Я боюсь. Если те бандиты узнают - меня убьют.
Клавдия Ивановна молча посидела, раздумывая...
- Ну, хорошо, пока сообщать не будем, - пообещала Заречная. - Завтра тебя жду.
КОНСИЛИУМ
Как и договорились, Маслова пришла к пяти часам. В кабинете кроме Заречной находились ещё двое мужчин: юрист, Юрий Александрович Строгов, и незнакомец в гражданской одежде. Войдя и увидев незнакомца, Маслова стушевалась и в нерешительности остановилась:
- Здравствуйте, - растерянно выдавила девушка.
- Смелее, - не отвечая на приветствие, подключился Строгов, - проходи Варя, присаживайся.
Маслова прошла к столу, неуверенно села на край кресла. На её лице просвечивался страх.
- Не бойся, Варя, - продолжал юрист. - Ты должна всё рассказать: как получилась история с паспортом? Заречная говорит, что тебе кто-то угрожал - в случае, если обратишься в полицию? Если так? - твоя жизнь в опасности и... лучший вариант - всё рассказать, а наш гость, Владимир Данилович поможет. Ты же нам доверяешь?
Маслова кивнула головой. Заречная пододвинула к ней стакан с водой и девушка стала пересказывать.
«МЫТАРСТВА»
(А история с этой девушкой случилась такая:)
Варвара, вырвавшись на «свободу», предалась активному отдыху - в её понимании - хорошо тратить деньги. Оказавшись в Крыму, легко знакомилась с мужчинами, которые водили её в рестораны, снимали шикарные номера, предварительно одарив украшениями с бриллиантами. Если мужчина надоедал, она имела уникальную способность уйти от него, выскользнуть - но так, чтобы он чувствовал себя виновным в недостаточном внимании к ней, как к даме.
МОРОЖЕННОЕ
В один из таких дней, загорая на пляже - с книгой в руках, Варвара заметила, что один из отдыхающих наблюдает за ней, к чему она давно привыкла, осознавая свою красоту. Вместе с тем, ей показалось, что он будто сравнивает её с кем-то, держа что-то в руке и время от времени бросая туда взгляд. Девушке почему-то это не понравилось; и она демонстративно уставилась в книжку. Однако незнакомец вскоре оказался возле её ног.
- Здравствуй, Олечка, - сказал он, - только познакомились, и месяц не прошёл, как ты сбежала? Может обидел чем?
- Какая я вам Олечка? - подняв глаза, возмутилась Варвара.
- Ой!? - простите великодушно! Вы так похожи на мою невесту, что я перепутал. Простите ещё раз.
- Ой, да ладно...
- Вы меня простили?
- Сказала «да ладно» - чего ещё? - Варвара стала раздражаться.
- О нет... по тону чувствую, что вы ещё сердитесь. Ну уж коли доставил вам дискомфорт, позвольте угостить мороженным?
- Вот приставучий, - недовольно буркнула Варя и отвернулась, показывая что разговор закончен.
Мужчина ушёл; Варвара встала и пошла купаться. Вернувшись, увидела сюрприз: на книжке, что она читала, стоял стаканчик мороженного. Она оглянулась: того незнакомца не было. Мысленно улыбнувшись, взяла мороженное; извинение в такой форме ей понравилось. Девушка с наслаждением лизнула. Сначала она хотела выбросить, потому что по вкусу было не то что плохое, но слишком душистое, с незнакомым ароматом. Однако было жарко, и она его потихонечку съела. Рядом отдыхающие включили музыку; и Варя прикрыла глаза, наслаждаясь солнышком. Разливающее по телу тепло стало приятным, окутывающим всё тело; и девушка захотела спать. Звуки музыки становились тише, дальше - унося сознание в другое состояние лёгкости и счастья. Где-то глубоко пробежала слабая мысль: надо встать... но эйфория счастья окутывала её сознание и она сдалась, погружаясь в глубину неизвестности.
Проснулась Варя от холодной воды, которую плеснули в лицо.
- Очнулась, - услышала она незнакомый мужской голос. - Думали, коньки отдаст. Что Жорик сказал бы?
Открыла глаза; руки связаны: «Мороженное!? Вот почему было с привкусом!?» - поняла она. Её сердце обдало холодом. «Да нет у него никакой девушки - бандит!» Она почувствовала, что болят уши: украшения были сорваны. Было что-то неуютно, и она подвигала плечами. Опустила взгляд вниз: украшений не было, на ней была надета старая, поношенная куртка.
- И что, красавица, будем делать с тобой? Жаль, что Жорик у нас добрый, запретил воспользоваться тобой... Влюбился, видно. Но да его дело. В общем так, нам придётся кое что пояснить, потом отпустим.
- Что вы хотите? Развяжите немедленно, а то... когда Георгий узнает, вам не сдобровать!
- Уфф, напугала, - рассмеялись они. - Именно Георгий попросил разыскать его невесту. Долго же мы тебя искали, считай по всему Союзу. Но ничего, Жорик заплатит: он добрый.
- Отпустите немедленно! Я пожалуюсь в полицию!
- А вот этого делать не желательно... как только объявишься - тебя как соучастницу привлекут за убийство - колония строго... до пятнашки. Поняла?
- Я никого не убивала! - с гневом воскликнула Варвара.
- Это ты им расскажешь. Вот смотри...
Они достали фотографию, где она лежала с ножом в руке, а рядом был труп, весь в крови.
- Видела?
- Это вы подделали, бандиты!
- Вот ты это им и расскажешь, следакам. А теперь слушай сюда. Значит так: вот адрес, куда тебе надо явиться, покаешься? - Жорик простит. Понятно?
- Освободи руку красавице, - ухмыльнулся второй, рядом стоящий бандит.
Когда рука была свободна, он достал из своего кармана её паспорт, вложил туда бумажку с адресом и сунул ей в руку:
- Спрячь в карман, а то потеряешь, - приказал он, съедая девушку злыми глазами.
Взяв паспорт, Варя спрятала его в кармане грязной куртки и заплакала. Было неудобно: вторая рука заломленная за спину и прижатая телом к полу болела, - а что ты хотела? - продолжал он: - Раздела Жорика, змея: обокрала его и думала, что сойдёт с рук? Я бы тебя вот этим ножичком... - он показал нож, постукивая по нему ладонью, - если бы ты так поступила со мной...
- Отпустите меня, - заплакала она, вся трясясь от страху... - Отпустите, пожалуйста....
- Хватит слюни пускать, - один из них присел и стал развязывать её окончательно, при этом грубо дёргая верёвку.
- Вы меня отпускаете? - обрадовалась Варя, но он не ответил. Развязав, подставил стул:
- Садись, красавица, - со смехом приказал он.
Вся дрожа, девушка подчинилась, не зная, что ожидать от них. Один из них поставил бутылку водки на стол, открыл и налил в стакан.
- Угощаем.
- Она не отравленная? - с испугом спросила Варвара.
- Хотели бы отравить, давно бы сделали. Водка не палёная, не бойся. У тебя стресс, - видишь, мы не звери - выпей.
Варвара страшно боялась и не шевельнулась.
- Ну, хорошо, смотри... - он взял бутылку и сделал несколько глотков, - видишь?
- Зачем пить? - заикаясь спросила она. - Я не хочу...
Один из бандитов резко ударил по столу. Стакан подпрыгнул, расплескав водку. Варя вздрогнула и сжалась в комочек.
- Предупреждаем, - молвил второй, раскрывая широкое лезвие ножа, - будем жить по понятиям. Ты же девочка с понятием? - глядя на неё, он медленно поглаживал лезвие... - очень острый инструмент...
Первый поднял стакан, подталкивая:
- Не испытывай судьбу, девка, а лучше выпей. Снимешь стресс: ты же раньше пила? И ничего?...
От страху Варя взяла стакан, поднесла ко рту. Зубы застучали о его край, разливая водку на колени - мучаясь, она не сразу смогла пить.
- Давай ещё! - приказал он. - Бесплатно же... - и засмеялся.
После второго стакана они налили ещё...
- Давай, красавица, смелее - это по нашему. По понятиям...
Вскоре у девушки закружилась голова, всё поплыло... Она пыталась встать, ноги подкашивались, но они куражась, подливали и подливали водку, пока она не свалилась на пол.
- А она не умрёт? - спросил один из них.
- Не думаю.. - ответил второй, - а умрёт - туда её дорога; мы её не заставляли пить; она сама, добровольно...
ПРИВЕТ ОТ ЖОРИКА!
Очнулась Варвара далеко от города, в какой-то яме. Не так далеко была асфальтированная дорога: проезжали машины. Тошнило, голова трещала. Села. Смутно вспоминая, что вчера с ней случилось, полезла в карман в надежде найти сколько-нибудь денег, чтобы выбраться отсюда. Пусто. «Вот бандиты... ни копейки не оставили!» Дрожащей рукой вытащила паспорт, открыла и не могла поверить: страницы вырваны, одна оставлена, с её именем, да и та сильно почиркана, как и фото - всё почиркано. А под фото написано: привет от Жорика. Прочитала записку с адресом, куда ей - по приказу бандитов, надлежало явиться. Механически сунула её в карман.
Было раннее сырое утро; и её всю трясло. Варвара встала, пытаясь отряхнуть прилипшую грязь, но только вымазалась ещё больше. Спотыкаясь и падая, еле выбралась на дорогу; в надежде подняла руку. Однако, машины не останавливались, осторожно её объезжая. Наконец остановилась старое жигули, но не сразу, не рядом, а как бы водитель опомнился. Машина медленно дала ход назад. Остановилась рядом с Варварой. Сидящий за рулём мужчина приоткрыл стекло:
- Вам куда? - спросил он, приоткрывая двери.
- Хоть куда, я не знаю... Меня ограбили, - стуча зубами от холода еле вымолвила она, влезая в кабину.
- Ой? - воскликнул он, увидав, что девушка вся вымазана в грязи. - Да от вас несёт перегаром! Вылезайте! Как же я сразу не заметил? Темновато...
- Я вас прош-шу, - стуча зубами, проговорила Варвара, - меня избили, ограбили, вот смотрите, - дрожащей рукой вытащила паспорт, дала посмотреть.
Водитель открыл паспорт; от изумления его брови поползли вверх, но он всё же взглянул на лицо девушки с прилипшей на щеке грязью, сравнивая её с фотографией. Потом молча достал бутылочку с водой, протянул. Она взяла, с жадностью попила; немного успокоившись и глубоко выдохнув, стала рассказывать:
- Меня силком напоили, угрожая ножом а потом я ничего не помню... пожалуйста, отвезите в город... Только денег нет. Если вы выгоните - я умру... вон в той яме, откуда еле выползла, - она показала рукой.
- Да тебе надо в полицию! - настоятельно посоветовал водитель, - давай отвезу?
- Они сказали, если я заявлю в полицию - убьют? Я боюсь в полицию.
Водитель нажал на газ и вырулил на дорогу.
- Да... видно ты влипла куда-то, раз в полицию нельзя. Что же теперь делать собираешься? Всё-таки в полицию надо.
- Пожалуйста, не надо в полицию! Домой поеду.
- Где твой дом?
Варвара назвала место своего детства и вспомнив, что никакого дома то и нет - заплакала.
- Ой!? - воскликнул мужчина, - так то совсем далеко! Как же будешь добираться, если паспорт испорчен?
- В полицию не надо, умоляю... - девушка зарыдала, - бандиты меня убьют.
- Ну не знаю, как помочь... - растерянно промолвил водитель. - Паспорта считай нет... Денег нет... Глядя на твой лик, на лицо в грязи, на порванную одежду - чистая бомжиха. Любой мент загребёт для проверки документов. Приехала, считай. Может у тебя проблема с законом?
- Нет, нет и нет! - воскликнула она. - Я убежала от бандита, а потом меня нашли его дружки; напоили; нарядили в это рваньё. Это месть того человека, от кого я убежала. А ещё они показали мне фото, где я с ножом в руке... будто убила человека. Это когда меня напоили, и я была без сознания - уложили рядом с кем-то... кого красной краской облили; а нож в мою руку вложили. Почему знаю, что краска? Потому что краска осталась на рукаве. - Варя протянула руку: - Видите? - Это не кровь. Это краска, и пахнет краской. Поверьте пожалуйста! Просто довезите до населённого пункта и я уйду, - голос девушки срывался на плачь.
- Ой - ёй - ёй... - покачал головой водитель. - Гиблое дело: хоть туда - хоть сюда... А знаешь, есть выход, - он достал носовой платочек, протянул девушке, показывая пальцем на щеку.
Тщательно вытирая грязь, она потянулась к водителю.
- И какой выход?
- Я думаю, тебе надо обратиться к Богу. Когда человек не в состоянии решить проблемы - Бог помогает.
- Что толку обращаться в пустоту?... ведь никакого Бога нет....
- Ты не спеши, дочка, я ведь тоже до поры не верил в Бога, но когда у меня была большая проблема - я изменил жене; у нас рушилась семья: жена не прощала - мне посоветовали обратиться к Иисусу Христу. Я так и сделал.
И что?...
- Всё наладилось, жена простила. Христос, Сын Бога - всем, кто к нему обращается - помогает.
- Вот и вы тоже... - поддакнула Варвара такой же как... - она замолчала.
- Договаривай! Что «тоже»?
- Да вот, один таксист приставал, чтобы я обратилась к Богу....
- К тебе приставал? - уточнил мужчина.
- Да нет... во сне это было; и не один раз.
- Вот видишь... Бог тебе через сон говорит.
Варя допила бутылку воды, спокойствие от этого человека передалось и ей. Водитель открыл окно:
- Перегаром несёт, - сказал он, - уж если нас остановят, пожалуйста дыши в другое окно, а то меня ещё для проверки на алкоголь задержат. Хорошо?
- Хорошо, а почему вы меня подобрали? - спросила она.
- Да не знаю. Я и не думал останавливаться, но когда проехал уже, голос внутри был: «Остановись и вернись».
- А как вас зовут? - вовсе расположившись к водителю, спросила Варвара.
- Илья Викторович, - ответил мужчина, - а вас?
- Варвара, - помолчав немного, продолжила разговор: - Я вижу, вы добрый. Спасибо вам. А что означает ваше имя?
- «Илья - Божья помощь», - кратко пояснил водитель, - так прочитал в интернете.
- Правда?! - искренно удивилась Варя, - может вы хотите сказать, что Бог послал вас спасти меня?
- Да нет... я не могу спасти душу, но могу только помочь, а спасает Христос.
Внутренне возмутившись, Варвара промолчала: - «Опять про Христа... Надоели... - однако вслух не сказала - боялась, что водитель может остановить машину и прогнать: - Имеет полное право!»
Чтобы сменить тему для неё неприятную, вновь завела разговор:
- Ну, хорошо, коли вы Божий помощник, тогда кто я?
- Я не знаю, кто вы, но могу сказать, что означает ваше имя... если захотите узнать.
- И-и? - она вновь с интересом потянулась к водителю. - Что означает моё имя?
- Имя Варвара произошло от древнегреческого, - объяснил Илья, - и означает оно - чужеземка или иноземка - так греки называли всех, кто не говорил на их языке. Это имя символизирует силу, независимость и стойкость.
- Совершенно верно!? - удивилась Варвара, - это про меня. Люблю независимость, не то что мой братишка.
- Он любит пленение?
- Нет, но он какой-то слишком мягкий; плавает в облаках; и готов всем всё раздать. А так жить нельзя.
- А как вы живёте - можно?
Варвара внутренне съёжилась; вопрос застал её врасплох.
- Все так живут! - с гневом выпалила она.
- Не знаю насчёт всех... Вот и вам не знаю, как помочь.
Светало. Слева на пути стали попадаться домики с виноградниками - справа море. Скоро приедем, - молвил Илья, - как же вам дальше быть - ума не приложу!
Варвара не ответила. Ещё помолчали.
- Дадите мне денег на дорогу? - неожиданно, без подготовки, спросила она. - Я потом верну. Мне на билет...
- Дам денег... - водитель стал рассуждать вслух, - ты пойдёшь на вокзал - вся в грязи; и как только полицейский увидит - тут же и считай приехала: очутишься в обезьяннике.
- Ну вы же говорили, что вы помощник у Бога! - надавливая на самолюбие выпалила она и тут же испугалась. «Ой... выгонит...»
Он не ответил, но только остановил машину:
- Выходи...
Варя крепко схватилась за ручку двери:
- Куда?... Куда я пойду без гроша в кармане? Пожалуйста, дайте денег, умоляю! - у девушки потекли слёзы.
Илья молча нажал на газ; машина вновь тронулась; и Варвара со страхом ожидая своей участи, искоса поглядывала на водителя. Вновь помолчали...
- Никогда нельзя спекулировать на честности людей, на их доверии, девушка, - через большую паузу продолжил водитель. - Хотя вы правы в том, что надо помогать попавшим в беду людям, всеми силами, насколько это возможно.
ДЕНЕГ НЕ ДАМ
Выдав сие, мужчина смолк, уставившись на дорогу, словно забыл о попутчице. Долго молчал, поглаживая баранку руля; молчала и Варя, вся в ожидании... и вдруг словно грянул гром, как он выдал вердикт: - Но денег не дам!
При последней фразе у Варвары вновь брызнули слёзы.
- Вы решили сдать меня в полицию? - обречённо спросила она.
- Зачем же? Совсем нет. Поедем ко мне. Надо тебя привести в нормальный вид. Согласна?
- Конечно согласна! - воскликнула Варя, - вот не ожидала!? Спасибо! Вы так похожи на моего братишку. Тот тоже всем помогает.
- Вот как ? - поддержал тему Илья, - и как же?
Весь остальной путь Варя рассказывала про брата, какой он добрый, старательный и умный. Правда о последнем разрыве с ним не стала рассказывать: стыдно. Когда въехали во двор его дома и вышли из машины, Варя последовала за хозяином, как собачка, беспрекословно выполняя все его команды.
Илья жил один. Вошли в дом; он дал её тапочки, приказав: «Примеряй: это дочери. Тут пока посиди».
Варя послушно села на скамейку в ожидании: что дальше?...
Вскоре он вернулся с халатом:
- Я включил горячую воду в ванной, - протягивая халат, пояснил он, - это дочери, думаю, подойдёт. Проходи, прими ванну, там всё есть - мыло, полотенце и прочее; а как выйдешь, я чаю приготовлю.
- А у вас кофе есть? - осмелилась она спросить. - Кофе давление выравнивает...
- Завалялось где-то, посмотрю. А ты пока давай; поспеши в ванную - вода перельётся.
Войдя в ванную, подождав когда наполнится, Варвара разделась и легла в тёплую воду. То ли от перенесённого стресса, то ли от принятия ванны - тепла и покоя, у неё опять потекли слёзы.
«Да... - подумала она об Илье, - а может он действительно Божий помощник? Но где же Бог, если на земле зло процветает? Да нет, это просто хороший человек от природы».
Когда вышла из ванны, Илья был на кухне. Услышав, что гостья вышла, вышел сам:
- В общем так, Варя: устал я... считай сутки в дороге, - оправдывался он, - пойду спать. Кухню найдёшь; кофе я сварил; спальня вон там - он показал рукой - проходи: я приготовил для тебя одежду дочери, на спинке стула висит. Думаю, тебе будет как раз. Если мятая, погладишь: в углу гладильная доска. Разберёшься. Через час разбуди.
Он ушёл, и Варя сперва направилась в комнату его дочери. Примерив одежду и покрутившись у зеркала, прошла на кухню. Кофе, как и чай - всё было на столе. Рядом колбаса и сыр. Булка хлеба с ножом тут же. Варя с огромным удовольствием выпила кофе, потом уже не спеша налила чай и позавтракала. На душе стало легче. Она встала и осмотрела комнату. Всё выглядело, как у старого холостяка. На стене висела фотография девушки, а рядом другая, семейная, где была та же самая девушка , как видно с мамой и папой. Папа и был этот самый Илья. Обойдя комнату, вновь вернулась к фотографии, рассматривая.
Дверь скрипнула; вышел хозяин.
- Вот: совсем другое дело, - взглянув, оценил её вид, - одежда подошла, как я и думал, Слава Богу!
- А вы что не спите, ведь хотели?
- Да что-то не спится, дочка: всё про тебя думаю. Может быть ты у меня поживёшь немного? Придумаем что-нибудь. Паспорт надо восстановить...
- Только не в полицию! - испуганно воскликнула Варвара.
- Ладно, успокойся. У меня есть знакомые в органах, правда тоже на пенсии, поговорим... Может быть что и посоветуют... А пока отдыхай. Если скучно будет - на полке книжки лежат, можешь почитать. У меня во дворе дела.
Хозяин ушёл. Варвара вернулась в ванну, где оставила своё платье, предполагая его выстирать. Однако, когда взяла в руки, поняла, что это бесполезно, потому что было изодрано: - «Видимо, когда меня выбросили за городом - в колючки; платье зацепилось за что-то». Она нашла аптечку, достала йод, смазала на ногах царапины и вернулась к фотографии, к той девушке, что на неё похоже, постояла возле неё, прошла на кухню. Обследовала все полки: спиртного не было вообще. «А может он и вправду священник?» - промелькнула мысль. - Вернулась в зал; подошла к зеркалу: «А что... я ещё ничего.., - оценив себя в другой одежде, покрутилась... - Очень даже прилично выгляжу; вполне можно ехать. Но без гроша в кармане - как поедешь?»
Вскоре вернулся Илья с корзинами в руках:
- Можешь помочь?
- Легко! - тут же откликнулась Варя, перехватывая продукты с его рук.
- Надо картошку почистить, лук, - зайдя в дом, попросил Илья, - в общем что-нибудь сготовить, пойдём на кухню. Покажу: где что лежит. А мне нужно машину посмотреть, что-то там неладно с мотором...
НЕ НАДО ЗА МЕНЯ МОЛИТЬСЯ
Маслова даже обрадовалась, когда занялась делом; мысли переключились на приготовлением пищи. Она сварила борщ, попробовала - показалось вкусно. Нарезала хлеб, приготовила салат и, сервировав стол, довольная села в ожидании хозяина.
Наконец он вернулся. Не спеша помыл руки и подошёл к столу:
- Ну славно! - потирая ладони, сказал он, - будем трапезничать?
«Странный он, - подумала Варя, - так не говорят - «трапезничать».
- Ну да, - кивнула она головой и, разлив по тарелкам борщ, села, но он остался стоять на ногах.
- Я помолюсь, - объявил Илья. - Господь, прошу Тебя благословить пищу, которую Ты дал нам, а также благослови Варю в её трудном положении, в котором она оказалась. Прошу во имя Иисуса Христа. Аминь!
Хотя Варвара и повторила за ним «Аминь!» - автоматически, не вкладывая в это никакого смысла, но однако внутри что-то её покоробило: вероятно факт молитвы... она даже не поняла.
Сели кушать.
- Я не просила за меня молиться, - тихо возразила Варя, - зачем? Не надо за меня молиться.
- Почему?
- Не надо и всё!
- Я так думаю, дочка, что... - он положил ложку, задерживая на ней взгляд. - Если Бог благословляет, то Он же и защищает от всяких неприятных ситуаций. Ты бы, например, хотела бы чтобы с тобой вновь приключилась что-то похожее, как этой ночью?
- Нет, не хотела бы; не хочу, но всё равно не надо молиться! - настойчиво возражала девушка. - Не надо и всё!
Илья помолчал, как видно огорчённый... потом, когда закончил кушать, встал, коротко поблагодарил Бога и пошёл в свою комнату.
Варя так и не доела: её аппетит почему-то пропал; и она встала со стола: - «Точно священник, - раздражалась она, мысленно передразнивая: - Трапезничать... благослови... благослови... Да где ваш Бог, когда на земле столько зла?» В её груди что-то стало ныть, не то что беспокойство, но странное чувство вины. Чтобы забыть неприятность, она принялась прибирать стол, мыть посуду. Закончив, подошла к полке с книгами. Среди прочих книг была ещё одна, со странным переплётом - будто древним. Вытащив эту книгу, увидела, что это Евангелие. Сначала хотела вернуть на место, но любопытство взяло вверх; и она прошла к столу. Усевшись с намерением найти что-нибудь негативное, чтобы показать Илье, открыла наугад. Глаза упали на слова:
«Бог, сотворивший мир и всё, что в нём, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворённых храмах живёт и не требует служения рук человеческих, [как бы] имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь и дыхание и всё. От одной крови Он произвёл весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределённые времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живём и движемся и существуем...»
Варвара здесь прервала чтение, подумала: «Как же, кто-то говорит, что Бог недалеко от каждого из нас? Был бы недалеко, все бы видели...», затем её вновь овладело любопытство и она дочитала этот абзац до конца:
«... Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого. Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться, ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределённого Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мёртвых.»
«Что? - мысленно возмутилась девушка. - Я должна покаяться? В чём?... я никого не убила, не ограбила, - вспомнив про Василия Васильевича, добавила в своё оправдание: - Я только помогала ему, а мужчины мне сами брюллики дарили. Так что я ни чём невиновна!»
Закрыв Евангелие, отодвинула от себя подальше, однако при всей уверенности в правоте своей невиновности в груди что-то стало ныть, как тогда... когда приснившийся во сне таксист заявил, что у неё есть, как он объявил: «... проблемка». Расстроенная, пошла на кухню, чтобы отвлечься.
Сготовив ужин и накрыв стол, села в ожидании хозяина дома. Мысли про Бога, который «...рядом будто бы.. . и про Мужа, Которого Бог воскресил из мёртвых...» - не оставляли её. - Кто же такой - этот Муж?»
Скрипнула дверь, и вошёл Илья. Он прошёл на кухню; помыв руки, подошёл к столу:
- А ты молодчина... - мягкая улыбка появилась на его лице, - слышу запах вкусной еды.
- Пожалуйста, садитесь за стол, - той же улыбкой ответила Варя, - кушать подано.
Илья подошёл к столу, замер...
«Опять начнёт молиться», - внутренне сжавшись в комочек предположила девушка.
- Господи, - начал Илья, - я благодарю Тебя за посланную Тобою в мой дом эту девушку; благодарю за помощь в работе сегодняшнего дня и также за пищу, которую Ты нам приготовил.
Сели. Пожелав друг другу приятного аппетита, начали ужинать. Варвару раздирала одна мысль; и она долго сопротивлялась, не желая портить настроение, но всё же не сдержалась:
- Илья Викторович, - не глядя на него, осторожно начала... - А ведь, если честно сказать, то пищу сегодня приготовила я, но не ваш Бог. Вы не подумайте: я ни в коем случае не хочу выжать из вас хоть какую-либо благодарность ко мне - это я вас должна благодарить, что спасли меня! - но всё-таки мне непонятно: - Вы всегда благодарите Бога за то, что делают люди?
- Разумеется, - ничуть не смутившись, ответил он.
- Вот как?! - изумилась она. - Каким же образом? Например, вы купили картофель, я почистила, потом порезала и сварила. И где же здесь Бог?
- О, да... тёмная личность, прости доченька. Такие простые вещи легко объяснить.
Но сначала хочу спросить. Вот, в миру, вы желаете удачи. Или успехов. А потом люди говорят - мне повезло. Что это означает, когда говорят - повезло?
- Повезло, значит повезло! Это значит получилось что-то успешное.
- А «успешное» - что это такое?
- Успех, когда получается результат - хороший или самый лучший.
- А бывает, что не повезёт; и результат не самый лучший?
-Ну, да... тогда кому-то не повезло. Всё просто.
- Давай, дочка расскажу реальную историю. Это было в Казахстане. Две соседки купили по машине арбузов и у дома каждой выгрузили - для продажи. Назовём одну из них, допустим Вера, а вторую - Тоня. Вот Тоня спрашивает Веру: - «Почему прохожий когда проходит сперва мимо моих арбузов, возьмёт, крутит, крутит... на твои посмотрит... другой возьмёт, но так и не купит? А идёт дальше и покупает у тебя. А если прохожий идёт с твоей стороны, то к моим арбузам не подойдёт, а сразу у тебя купит. Я думала, это случайно, но когда вижу - твоя горка арбузов тает, а моя - нет, возникает вопрос: почему так?» - «Так это Божье благословение, - просто объяснила Вера, - потому люди и покупают. Бог располагает людей купить у меня» - « А я что... хуже?» - «Ничуть, но я - Его дочь, а ты?» - «Признать Бога?... Ни за что! - возмутилась Тоня. - Уж лучше пусть у тебя покупают».
- И как же связать темы про арбузы с ужином, что я готовила? - спросила Варвара.
- Давай поясню. Да, я заработал деньги. Но мне скажут, что повезло, потому что, когда я подал заявление, были ещё кандидаты на эту работу, но выбрали меня. Почему? Потому что я просил Бога и Он помог. Его помощь и есть благословение. Далее: Я купил картошку на деньги, которые заработал по благословению Бога. Третье: ты чистила картошку, которую вырастил Бог, то есть используя руки людей, которые сажали, поливали и снимали урожай, но программу то... заложил Бог! В каждой семечке есть Его программа. Эту программу не люди заложили. Это Его работа. И я благодарю Бога также и за эту работу. В итоге - будет благословение, значит будет хороший результат. А также добавлю к сказанному, что благодарю Бога за то, что Он прислал тебя. Я не знаю - почему прислал, но знаю: Бог - есть Бог любви и Он знает, а я Ему доверяю.
БЛАГОСЛОВЕНИЕ
- Вот как? А если бы Бог не благословил? Вы бы не остановились?
- Я не люблю философствовать, однако, если бы я не задержался на заправочной - там меня кто-то отвлёк и задержал на пол часа... то проскочил бы мимо тебя, вероятно ещё лежащей в стороне от дороги. Когда Бог благословляет, то все на наш взгляд случайности - не случайны. Вот так то, доченька.
Дальше посидели молча. Каждый думал о своём. Когда закончили ужинать, Илья Викторович встал на ноги - для молитвы. Маслова последовала его примеру, чтобы не огорчать. «Да... - подумала она, - если благословение так работает, то я бы не против , чтобы и меня благословили». Хозяин поблагодарил Бога и хотел идти, но Варя его задержала:
- А можно получить у вашего Бога благословение? - неожиданно спросила она.
- Ну, да, можно, если примешь Его Сына, Иисуса Христа, в своё сердце.
- Это тот, которого по Библии распяли? Я слышала. Так я не верю в его существование; и как же я могу принять в сердце Того, которого не видела?
- Хорошо, пойдём, - предложил он и прошёл к полке. Взял Евангелие, что читала Варвара, открыл, листая страницы: - Вот, нашёл место... «Бог, сотворивший мир и всё, что в нём...» - начал он читать, как Маслова перебила:
- Я только что прочитала это! И что из того... должна покаяться? Кому? Какому-то Мужу? Да кто он такой, чтобы мне перед ним каяться?
- Этот Муж и есть Сын Божий, которого Бог воскресил из мёртвых, - спокойно пояснил Илья, - то есть - Иисус Христос.
- Н-да... - Варя покачала головой. - Значит, от Иисуса Христа я не могу ожидать никакого благословения, если не поверю в его существование?
- Я не могу от имени Иисуса Христа что-либо обещать. - Илья пожал плечами. - Тебе, дочка, надо самой искать Христа.
- Как? - с гневом выплеснула Варя. - Где?...
- Ну ты говоришь, что читала... вот написано: «...дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас». Бог рядом с нами: надо только поискать.
- Я не знаю, где его искать, - раздражаясь, оправдывалась Варя. - Где?... В лесу? На облаках? Где же? А если не найду, значит так и надо? Что же... мне самой себе и вам наврать, что я верю?
- В сердце искать, - спокойным тоном охладил Илья, в своём сердце. Но ты же не хочешь пустить Христа в сердце? Вот скажи честно: хочешь или нет?
- Если честно, не хочу, - покачала головой Варя, - потому что мне страшно: а как я жить буду? Того нельзя, этого нельзя...
- Вот и я говорю: с покаянием человек освобождает место для Иисуса Христа. А если там занято нашими похотями, то есть грехами, то Христос не может туда войти. Выбор за человеком; и ты права: с Иисусом Христом делать беззаконие нельзя!
- Ой, нет, - вспомнив прошлое, определилась Варя, - даже, если бы я и хотела... слишком много у меня грехов. Уж лучше пусть я проживу грешной жизнью, но свободной. Вот так!
- Ой, дочка, свобода со грехом - это добровольное пленение своей души. Однажды Иисус сказал иудеям: «...всякий, делающий грех - есть раб греха». А ещё сказано, что кто кому служит, тот тому и раб. Но есть выход: «... если Сын освободит вас, то истинно свободны будете». - И...
- Ну, всё, хватит! - нервно прервала Варя. - Простите, дальше не надо. Завтра я ухожу. И это решение не поменяю, потому что я - свободный человек; и моя свобода зависит только от меня а не от кого - либо другого! - тон Вари стал напряжённым; по лицу пошли пятна.
- Да как угодно, доченька: я только не хотел бы чтобы тебя арестовали за испорченный паспорт и по этой причине предлагал пожить у меня, пока не восстановим документ. А если не хочешь - воля твоя.
- А вы лично... - она замялась.
- Что «лично»?
- Вы лично можете дать благословение? Хотя бы на дорогу? Вам трудно? Вы же говорили, что благословение помогает. Или вам жалко?
- Могу, конечно, - он улыбнулся её просьбе, - только ты должна поверить, что Бог делает работу, но не человек.
- Тогда напишите?... «Если не сработает его благословение, я вышлю его записку назад», - решила она.
- Да, пожалуйста... - Илья пожал плечами, - хоть сейчас.
Он прошёл к тумбочке, взял бумагу, ручку и вернувшись к столу сел писать. Варвара же встала за спиной - вся в ожидании.
«Господь Неба и земли, Создатель видимого и невидимого, я прошу Тебя благословить Маслову Варвару, как она просит - на дорогу, - если будет воля Твоя. Прошу во имя Иисуса Христа. Аминь.»
Повернувшись, отдал записку.
- И всё?! - изумилась она. - так просто? И вы хотите сказать, что это сработает?
- Ну да, если поверишь. По вере вашей, да будет вам. Верь только.
- Хорошо, проверим, - она механически сунула записку в за пазуху - самое надёжное место: - «А вдруг и вправду сработает? Классно было бы!»
Настроение Вари мгновенно поднялось, захотелось петь, танцевать и кружась вокруг стола, мысленно повторяла: «...получилось, получилось, получилось». К ночи, перемыв посуду, стала смурной. Илья Викторович, увидав её расстроенной, промолвил:
- Ну никто же тебя не гонит, дочка! Не торопись...
- Я всё равно пойду, - упёртым тоном объявила девушка.
- Без денег и с испорченным паспортом?...
- У меня пропуск - твёрдой решимостью объявила она.
- Ты имеешь ввиду записку с текстом благословения?
- Ну, да... если ваша записка не сработает, значит и ваша вера - пыль и пустота.
- И всё-таки позволь узнать твои соображения: как будешь добираться... без денег?
- А вы не дадите? Взаймы...
Наутро Варя попрощалась с хозяином дома. Немного всплакнула:
- Простите меня, грешную, Илья Викторович, обижала вас, а вы мне благословительную записку дали, денег на дорогу. Я обязательно вышлю, как заработаю. Верите?
- Благословляю, дочка, - не отвечая на вопрос, молвил Илья и ласково обнял: - И пусть Бог тебя благословит. Езжай, всё будет в порядке. Только что... если сама не нырнёшь в неприятность... С Богом!
ПОБЕГ ОТ ЖОРИКА
Когда Маслова закончила пересказывать свои приключения, присутствующие долго молчали. Разумеется, Варвара далеко не всё выложила: что-то упустила, что-то приукрасила - чтобы ей посочувствовали и пожалели, как пострадавшей, а про записку с текстом благословения - опасаясь смеха, вовсе умолчала.
- Да... - протянул следователь, - история, однако, как в мексиканских сериалах.
- И что дальше, Владимир Данилович? - спросил Строгов, - оставить дело так: пусть гуляют на свободе?
- Как говорится, сколько верёвочке не виться, а конец всегда найдётся, - сказал следователь. - Искать будем, - он повернулся к Варваре: - Лица тех двоих, кто вас мороженном угостил, помните?
- Да, - ответила она и вдруг испугалась: - а что... они могут меня найти? Я же не последовала к месту, что они указали в записке.
- А у вас и записка сохранилась?
- Ну, да... вот она, - Варя вытащила мятую бумажку, отдала, - там только адрес.
Следователь взял её в руки, расправил:
- От руки писали, - улыбаясь, отметил он - не профессионалы: по почерку найдём, - повернулся к Масловой: - вам надо завтра подойти в отделение - составить портрет на фотороботе.
- А как быть с Жориком? - уточнил юрист. - Он не угомониться.
- А-а... - кивнул головой следователь, будто вспомнил, - так его в зоне мёртвым нашли. Говорят за долги. Так что вам, - он повернулся к Варваре: - Бояться нечего. Спасибо за ваш пересказ. А теперь свободны, и можете идти. В отделение приходите утром.
Маслова встала, пошла к выходу. Когда дверь за ней захлопнулась, следователь придвинул кресло ближе к столу:
- Я вас попрошу, Клавдия Ивановна, если кто будет интересоваться вашей подопечной - этой красавицей - пожалуйста, сообщите нам, хорошо? Это я так, на всякий случай.
- А что так серьёзно? - спросил Юрий Александрович, - может поделитесь?
- Ой... это надолго...
- А мы не торопимся, - молвила Заречная, не по годам, легко вскакивая с кресла.
Она в два шага достигла нужного места, скрытого в полированной стенке, инкрустированной дорогими породами дерева; открыла секцию и вынув, необходимое для беседы - бутылочку коньяка с лёгкой закуской, как видно заранее приготовленной на японском подносе - принесла и торжественно положила на стол:
- Ой, гореть нам всем в аду... по маленькой?...
- О-о!? - воскликнул следователь, - а вы, как я вижу вооружились! - разливая коньяк по фужерам, весело прокомментировал: - А в аду пусть преступники горят.
Заречная нажала кнопку; вошла секретарь.
- Алла Владимировна, - обратилась к ней Заречная, - можете идти. Когда дверь закрылась, повернулась к следователю: - Нам торопиться некуда, Владимир Данилович, рассказывайте. Уж очень важно знать всё о моих сотрудниках. Вы должны понять: чтобы престиж фирмы не потерять - даже случайно...
Следователь и не торопился. Он сделал глоток, второй; не спеша развернул шоколадку; разломал на кусочки и раздавая, начал рассказывать:
- Ну, друзья, дорогие, озаботила нас ваша красавица. Пришлось попотеть. Детали пересказывать не буду, но только вкратце...
В общем так: про Жорика... помните? Того самого, который якобы был попечителем Коли Примакова? Тот ещё аферист. Он вовсе не Примаков, документы подделал. Его подельников накрыли сразу - в скорой помощи, а его самого - позже: после того, как Маслова сбежала с ним на поезде в сторону Крыма - арестовали! Она же его и сдала.
- Что? Сама и сдала? - удивилась Заречная.
- Да, да... именно так. Видимо что-то почувствовала. Вот такая история с Варварой и случилась. Значит, этот Жорик, пообещав золотые горы, уговорил её уехать с ним, что она и сделала, да в какой-то момент, видимо поняла что влипла - и видать крепко. Уйти просто так он бы не дал. И вот что рассказал сам Жорик, когда был пойман: говорит, что она красотой и соблазном выманила у него уйму денег, кольцо с бриллиантом, ожерелье, подвески разные там... и согласилась поехать... в Крым, что-ли.. Якобы, когда они сидели в ресторане и поезд остановился на большой станции, Варвара, попросила его постеречь сумочку, чтобы сбегать в купе, как вроде забыла что-то... Он, будучи уверен, что она не сбежит - потому что сумочка оставалась в его руках, а там деньги... было якобы много денег! И паспорт её... Говорил, что собственными глазами видел, как она паспорт сунула в сумочку... Ну, ждал, ждал... поезд тронулся и - как он утверждал - подождал ещё немного, а потом взял да и открыл сумочку, но там - ни паспорта, ни денег! Сбежала девица!
- Слава Богу! - невольно воскликнула Заречная.
- Следователь утверждал, - продолжал Владимир Данилович, - что смысла врать в таких случаях нет. К тому же этот Жорик был настолько зол на неё, даже не тем, что она сбежала, а тем, что она смогла его вокруг пальца провести, говорит: «Сижу с пустой сумочкой лохом... и чего-то жду...» Вот что его разозлило! Лохом его сделала Варвара. Потому он и нанял тех бандитов, чтобы разыскали её. То ли хотел покуражиться, то ли отомстить, а может и вправду влюбился? Кто его знает? Ведь поручение было - наказать! Но не трогать, как женщину. А сдала она Жорика очень просто: сбежав от «благодетеля»: заскочила в комнату полиции, подробно о нём рассказала и, пока дежурный куда-то звонил, она под видом, что нужно в туалет - спокойно вышла. А потом её больше не видели. А дальше вы всё знаете.
Следователь умолк; и на некоторое время наступила тишина. Помолчали...
- Осталось только нанять киностудию и фильм сделать про Варвару красаву, - прокомментировал Юрий Александрович, поднимая для тоста фужер.
Заречная бросила неодобрительный взгляд на юриста: ей не понравилось, как он пренебрежительно высказался о Варваре. Тот молча, извиняющим жестом развёл руки.
- Спасибо вам, Владимир Данилович, - повернувшись к следователю, поблагодарила Заречная, - буду иметь ввиду, а вы уж постарайтесь найти тех двоих... Хорошо?
- Постараемся...
- А что с паспортом? - не отставала Заречная, - время бежит...
- Думаю, восстановят - она же не сама его порвала... я ей верю.
- Да побыстрей бы... девушке надо работать, а без паспорта...
- Да не переживайте так! Выпишем временное удостоверение личности и пусть работает на здоровье.
- Спасибо вам, Владимир Данилович, ещё раз. Всегда вам рады.
КОНКУРС
Паспорт Масловой восстановили; и её приняли на работу в магазин. Коллектив был хороший, и отношение к новенькой было довольно сносно. Хотя иногда она и чувствовала, что на неё смотрят, как на протеже Заречной, но это не помешало акклиматизироваться. При этом Варя стала примечать, что с ней избегают говорить откровенно. Это напрягало девушку; и она зачастила к Заречной, выпрашивая бухгалтерскую должность.
Однажды Клавдия Ивановна вызвала девушку на беседу.
Маслова вошла в приёмную:
- Здравствуйте.
- А-а... Варвара Егоровна? - откликнулась секретарь. - Заходите, вас ждут.
Варя вошла, поздоровалась.
- Я вот зачем вызвала тебя, Варя. Хочу, чтобы ты попробовала принять участие в конкурсе... - не поднимая глаз на вошедшую и уткнувшись в компьютер, пояснила Клавдия Ивановна, - проходи, садись. В Москве серьёзная компания объявляет конкурс на престижную должность.
- Какую? - с нетерпением воскликнула Варя.
- Вот смотри... - Заречная развернула компьютер.
Варвара взглянула, и её глаза округлились:
- В эту компанию? С международным уровнем? Так кто же меня там станет слушать? Я для них как... - не найдя подходящих слов, она смолкла.
- И правда, - согласилась Заречная, - скорее всего - как никто, но у меня есть соображение. Давай сделаем так: ты заполняешь предварительную анкету, ссылаясь на нашу компанию. Приводишь себя в порядок. Там прежде всего будут смотреть на твой статус - имея в виду - твой образ, твою внешность. Это Москва! Внешность твоя подходит - только наведи макияж правильный, под делового человека, но с интеллектом. Понятно? Завтра же... нет, сегодня: сфотографируйся. А завтра мы отправим на конкурс твою кандидатуру - с личной фотографией - от нашей компании. Беседовать будут - если пройдёшь конкурс до собеседования - по скайпу. А там как повезёт. Поняла?
- Конечно поняла! - обрадовалась Варя. - Я побежала?...
- Подожди чуток, - Заречная, включила копировальную машину. Когда анкета была готова, отдала Масловой: - Иди, заполни и приведи себя в надлежащий вид. Поспеши!
Маслова ушла; чуть ли не подпрыгивая сбежала с лестницы, направляясь в салон красоты. Её сердце выскакивало от волнения. «А вдруг повезёт?»
На следующий день обе подруги отправили по факсу все необходимые бумаги - вместе с фотографией Варвары, на которой она сверкала ослепительной красотой.
- Ну, всё! - обмолвилась Заречная, - теперь ждём.
Варя целый день в томительном ожидании бродила по парку. Вечером долго не могла уснуть. Утром её разбудил телефонный звонок.
- Варюша, - бодрым голосом сообщила Заречная, - давай собирайся, в одиннадцать будет собеседование с Москвой. Не подведи; я уже дала рекомендацию, обозначив тебя с уровнем, как Софью Ковалевскую.
- Ой, спасибо! - подпрыгнула Варя, - обязательно буду!
- Мой совет: форма строгая, никаких вульгарных выражений и прочее.
- Я готова! Всё есть; и оденусь, как вы сказали. Бегу...
В назначенное время подруги сидели у экрана. Наконец скайп заработал; пригласили Маслову; началось собеседование. Помимо прочих вопросов неожиданно спросили какое число, год, а потом попросили умножить двух значное число на трёх значное. Варя чуть замешкалась, но ответила. Вопрос повторили с другими цифрами - Варя дала ответ. Далее спросили, что будет, если компания получает прибыль в течении трёх месяцев по одиннадцать процентов, а потом по четырнадцати процентов, а далее уменьшение прибыли по одному проценту. «Сколько времени продержится компания? - спросили её. Даём одну минуту». У девушки взмок лоб.
- Не с теми связалась компания, - ответила она. - Соотношение прибыли четырнадцати процентов к постоянной потери в будущем по одному проценту говорит о том, что компания будет полностью разорена и тянуть резину нет смысла. Я не буду считать, так как компания долго не продержаться.
Мужчина, тестирующий Варю, внимательно всмотрелся в её лицо:
- Ваши ответы правильные, кроме последнего, на который вы не захотели отвечать. Я должен проконсультироваться. Завтра отправим результат. До свидания.
Заречная закрыла компьютер:
- Ты что, Варя, не смогла посчитать? Задача сложная?
- Для чего считать, если я знаю, что на этот вопрос никто не ответит точно. Мне показалось, что этот вопрос - ловушка.
- Какой же в этом смысл? - уточнила Клавдия Ивановна.
- А чтобы иметь шанс отказать любому претенденту. Думаю, я не подхожу. Он бы сразу сказал, а то... «я должен проконсультироваться»...
- Ну, хорошо, подождём? - взволнованно спросила Заречная. - Он пока не отказал, ведь так?
- Подождём, - уныло ответила Варя, потеряв всякий интерес.
На следующее утро вновь раздался звонок. Варвара уже не торопилась. Неспешно встала , взяла мобильник:
- Алло?
- Варя! - воскликнула на том конце Заречная, - ты прошла! На факс пришло сообщение что ты выиграла конкурс; и тебя приглашают в Москву! Представляешь? Помощником главного бухгалтера! Вот эта удача! Приезжай сегодня вечером на наше место, отметим. Приедешь?
- Ну конечно примчусь! Во сколько?
- В семь.
Как и раньше, подруги встретились в ресторане. Заречная расщедрилась: заказала всё, что пожелала Варвара. Радости не было конца. Подруги пили, заказывали новые блюда и вновь повторяли...
- Ну ты, подруга, не забывай меня, - поднимая бокал, нескончаемо повторяла Заречная. - Мы ещё можем наладить сов..местное пред-при...ятие... - еле выговарила она. Женщина опьянела: - Я о-очень рада.
- И я о-очень, - повторяла Варя. Вот скажи, за что меня выбрали? За мате... - она икнула, - мате-ма-тику?
- За красоту-у... - Заречная взяла Маслову за руку, - давай, хватит пить, пойдём домой, а то упадёшь и... хлоп на землю и нету красоты?... - Оглянувшись на обслуживающего парня, подняла руку: - Такси!
ЛЕТАЙ ПОЖАЛУЙСТА! - ТОЛЬКО НЕ УПАДИ...
Покачиваясь, женщины вышли на улицу. Водитель такси терпеливо ожидал клиентов, но Варя наотрез отказалась садиться в машину.
- Почему не хочешь? - удивилась Заречная.
- Погулять хочу! Свободы хочу! Ветра хочу! - Сильного, чтобы поднял меня до самых небес! Летать хочу! Лета-ать!!!
- Ой, летай пожалуйста, только не упади... - Клавдия Ивановна отпустила руку Вари, - а я домой. Завтра совещание.
Машина уехала, и Маслова побрела по набережной.
- Ветер, ветер, ты могуч! - запела она, размахивая сумочкой. - Ты гоняешь стаи туч! Ты волнуешь моё море... нету ... синего простора! А дальше... ой... забыла, - она открыла сумочку, достала зеркальце. Из кармашка выпала бумажка. Открыла её. - Ой!? Так это благословение, про которое я совершенно забыла?... Надо же... оказывается, это благословение и не работало, потому что... я даже не вспомнила о нём!?
(Девушка действительно совершенно забыла, что благословение по её же просьбе было дано... только на дорогу.)
«Я сама добилась, - радовалась девушка, - моя внешность и моя красота, а не эта записка. Вот так то, Ильюша - Божий помощник. - Варвара победоносно рассмеялась вновь запела: - Ветер ветер, ты могуч...»
Насладившись пением, перешла на философию: «Меня пригласили в такую серьёзную компанию, - с большим удовлетворением, рассуждала она... - даже, если ты, Бог, где-то и существуешь на самом деле и думаешь, что это твоя работа? Тогда закрой дорогу, - она победоносно рассмеялась. - Денег у меня навалом будет - считай, билет в кармане лежит - и меня ждут. Не Ты меня продвинул, но я сама; не Ты... и не священник Твой. Как он сказал? - Божий помощник? Попробуй... если ты, как говорят - Всесильный - поставь шлагбаум!»
Маслова танцевала, кружась и размахивая бумажкой с текстом благословения. Легкий ветерок внезапно рванул; и бумажка вылетела с её пальчиков. Кружась, ветер подхватил её; удаляясь, потащил вверх.
- Ой!? - захохотала она, - вот видишь, Бог, это просто природные силы.., - подняла руки,
продолжая кружиться и напевать что-то своё... затем запрокинула голову вверх:
- Бог! Ну запрети... запрети ехать в Москву, если Ты там, где-то на Небе, а-а... не можешь?
Ветер усилился, закрутился вихрем по дороге, поднимая вместе с пылью мелкие веточки...
- Не можешь? - глядя как вихрь бежит по дороге, в возбуждённом порыве вскрикнула она, кружась и размахивая сумочкой: - Не можешь, Да?... Не можешь?
Ветер, усиливаясь порывами, ещё более возбуждал её эго. - Ну давай, давай! - подняв голову и глядя на бегущие облака, вызывающе вскрикнула: - Сделай что-нибудь! И...
Варвара не договорила. Сильнейший порыв ветра сбил её с ног и потащил по дороге.
Послышался звон разбитого стекла; что-то кольнуло в щёку. Рядом с её летящей по дороге фигуры - обгоняя, с шумом пронеслась сорванная с дерева ветка. Перекатившись через дорогу; ободрав колени и руки - её фигура налетела на металлические прутья ограждения, крепко ударившись о них. Ветер внезапно стих. В нелепой позе фигура девушки медленно сползла вниз, на газон.
Скрипнули тормоза. Легковая машина остановилась рядом. С неё выскочил мужчина:
- Ну и швырнуло вас!? - подбегая к ней, выпалил он. - Я видел. Кости целы? Помочь?
Варвара, пребывая в шоке - одной рукой вцепившись в пруток решётки, не отпускала его, другой рукой держалась за щеку.
- Что это было? - не поняла она, медленно поворачивая голову во все стороны.
- У вас кажется кровь, - молвил мужчина, показывая на её ладонь, между пальцев которой просачивалась кровь.
Варвара, пребывая в шоке, боли ещё не чувствовала.
Что?... - спросила она. - Вы кто?
- У вас кровь, - повторил мужчина, - кровь на руке. Помочь?...
Девушка наконец отняла руку от щеки и мужчина ужаснулся: огромный порез - от уха до подбородка зиял открытой раной.
- Варвара отрешённым взглядом смотрела на незнакомца: «О чём он? - перевела взгляд на ладонь. Увидев кровь - бесчувственно завалилась набок и потеряла сознание.
ПРИЗЕМЛЕНИЕ
Маслова открыла глаза.
- Где я? - с трудом прошептала она, ощупывая взглядом белый потолок, стены, рядом стоящую капельницу... «Очнулась!» - услышала она чей-то голос и, медленно повернув голову, увидела пожилую женщину в белом халате:
- Вы кто?
- Я медсестра, - пояснила женщина, подойдя и что-то поправляя на её руке.
Варя опустила взгляд и увидела что её рука соединена с капельницей.
- Что со мной? - с трудом переспросила девушка, чувствуя, что и говорить трудно: что-то мешает... она дотронулась рукой до лица: - Почему на лице бинт?
- У вас на лице небольшой порез, - объяснила медсетра. - Наложили повязку. Как себя чувствуете?
- Порез?... На меня напали? - напрягая память, Варя пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но не получалось.
- Вы не переживайте, - ласково успокаивала медсестра. - Уже всё хорошо; я позову врача.
Вскоре пришёл лечащий врач; спросил её имя; объяснил, что привезли её на скорой помощи, зашили рану... а также просил, чтобы не переживала. По поводу лица - развёл руками:
- Что же делать? - пришлось наложить швы.
Услышав об этом, девушка взволнованно воскликнула:
- Какие могут быть швы? Мне нельзя! Никак нельзя!
Врач не ответил, и Варя заплакала. Девушка долго не могла успокоиться, пока ей не сделали успокоительный укол. На следующий день Варя всё вспомнила и впала в уныние, время от времени вытирая слёзы. Пришёл следователь; задавая вопросы, он внимательно выслушал и вскоре удалился.
Вспомнив про подругу - единственного человека, кто на её взгляд понимал Варю по настоящему - Маслова решилась позвонить Заречной. Клавдия Ивановна, услышав новость, тут же приехала. Варвара долго рассказывала, как её сбил ветер и, вновь вспоминая это - пребывая в трансе от мысли, что на лице могут остаться шрамы - плакала. Клавдия Ивановна сочувствовала ей, успокаивала: «Быть может и ничего страшного, - обнадёживала она, поглаживая по её руке, - врачи делают чудеса. Ты только верь, - советовала она.
При слове - «верь», Варя закрыла руками лицо: с глаз вновь закапали слёзы. Она вспомнила, как Илья в напутствии говорил «Ты только верь. По вере вашей да будет вам».
- А я его записку выронила, - всхлипывая, сожалела Варя. - не поверила. А ведь его благословенная записка сохранила меня в дороге... Мне надо было крепче держать эту записку!
Сожалея об ошибке - представляя свой испорченный лик, Варя уже ревела навзрыд - не стесняясь. Клавдия Ивановна так ничего не поняв про записку, не стала переспрашивать, но только успокаивала девушку, уговаривала, что всё будет хорошо - однако ничего не помогало!
В последующие дни Клавдия Ивановна приносила подруге журналы с рекламой, со страниц которых улыбались девушки с восстановленными лицами после операций. Однако, это мало работало. Взглянув на счастливых, - ужасаясь, что её может ожидать, когда снимут бинты с лица? - Варя впадала в депрессию. Дни потекли вялые... аппетит пропал; и девушке иногда казалось, что жизнь потеряла всякий смысл.
Наступил день, когда, наконец, сняли с лица повязку. Врач внимательно осмотрел место пореза, коснулся плеча обнадёжив:
- Ничего, девочка, до свадьбы заживёт. Шов заживает неплохо, но пока выписывать не будем: чуть чуть повременим.
Когда доктор удалился, Варвара с нетерпением встала и уперевшись взглядом в пол, пошла в фойе к зеркалу. Дойдя, не дыша... со страхом подняла глаза и... замерла... увидев отражение худой, неузнаваемой девушки с огромным посиневшим шрамом на всё лицо!? Поперечные линии от ниток, которые уже были удалены, усиливали эффект травмы и напоминали сломанный кривой забор. Некоторое время её сознание отказывалось воспринять реальность; и девушка пыталась осмыслить: что это?... Это я?... Затем Варя осторожно дотронулась до шва... было больно...
- А-а ! - вскрикнула она, закрывая лицо ладонями, согнувшись в три погибели и оседая на пол: - Я не хочу! Не хочу, не хочу! А-а!!!
На крик прибежала медсестра, пытаясь помочь ей - думая, что она упала, но та продолжала кричать:
- Уйди!!! Сейчас же уходи! А-а!...
Медсестра бегом побежала за помощью. Вскоре прибежали врачи, сделали укол. Маслова стихла; ей помогли дойти до палаты и уложили в кровать. Вскоре девушка уснула.
- Я же предупреждал, - обращаясь к медсёстрам, укорял доктор, - не надо было пускать её к зеркалу, пока рана хорошо не заживёт. Если повторится подобное, придётся перевести пациентку в специализированную клинику. Такие крики... я уж думал, кого зарезали, - он покачал головой: - Ужас!
ВОЗВРАЩЕНИЕ МАСЛОВА ИЗ ПИТЕРА
В офис «Управления пищевой промышленности» вошли парень с девушкой.
- К вам можно? - улыбнулся Лев Егорович Маслов.
- Ой!? - воскликнула секретарь, Алла Владимировна. - Ты так изменился... почти не узнать.
- Знакомьтесь, - Лёва подвёл к ней девушку, - моя невеста.
- Люба, - протягивая руку, стеснительно представилась невеста.
- Очень приятно, а я - Алла Владимировна, - ответила секретарь, пожимая невесте руку; повернулась к парню: - Клавдия Ивановна пока очень занята, что ж ты заранее не предупредил?
- Так мы только с поезда.
- А вещи ваши где?
- В фойе оставили... Золота там нет... Может быть дадите знать о нашем приезде?
Секретарь нажала кнопку:
- Извините, Клавдия Ивановна, что прерываю... Лев Егорович приехал - с невестой.
- Правда? - послышался радостный возглас. - Пусть заходит прямо сейчас!
Маслов с невестой вошли. В кабинете кроме директора находился мужчина, держащий в руке рулон бумаги.
- Здравствуйте, Клавдия Ивановна.
- Здравствуй, здравствуй, Лёва. Заждались тебя. Ты как раз вовремя. Стройка твоего детского комплекса подходит к концу. Надо подумать о штатном расписании. Найти руководителя.
Лёва улыбнулся:
- А зачем его искать? Он рядом, знакомьтесь, Любовь Елисеевна Орлова - высшее музыкальное образование, есть опыт работы с детьми. Она согласна возглавить центр.
- Вот как? Ты, как всегда, смотришь вперёд? А мы, - она взглянула на мужчину с бородкой, - как раз занимаемся этим самым центром. Познакомьтесь: - Начальник стройки, Виктор Анатольевич Ковригин.
Мужчина развернул план на столе и попросил внимания:
- А вы, что стоите? - он повернулся к девушке. - Подходите. Это и вас касается, коли будете работать.
После бурного обсуждения, когда вопросы иссякли, мужчина, оставив свою визитку Маслову, удалился.
- Я так рада, так рада! - наконец выплеснула свои эмоции Клавдия Ивановна. - Так, говорите, вы решили пожениться?
- Ну, да, решили. - Лёва приобнял девушку.
- А на свадьбу позовёте?
- Обязательно! - подхватила тему невеста. - Мне надо только привыкнуть. Всё новое: город, лес...
- Ой!... Заречная осеклась...
- Что-то не так сказала? - Люба встревожилась.
- Нет, нет! - Заречная встала, обошла стол и приблизившись к Маслову, тихонько прошептала:
- У Варвары - беда... стеклом лицо ей порезало.
- Ой... как это получилось? - встревожился Лёва. - Сильно? Где она сейчас?
Заречная, как могла отвечала; рассказывала в подробностях всё, что знала о случившимся; с болью говорила о страданиях Варвары.
- Ведь для неё лицо - как состояние для бизнесмена: дороже золота! - оценивающе объявила Клавдия Ивановна: - А теперь всё это рухнуло. Вот беда... боюсь, как бы она не покончила с собой - так ревела...
- Врачи что говорят? - спросил Маслов.
- А что врачи... к психологу ей надо... что-то с нервами. Вот такие неважные дела.
- Вылечат! - после паузы твёрдо заявил Лёва. - Найдём хороших врачей, заплатим и вылечат. Работа, вы говорили, у неё есть; квартира есть...
- Да... насчёт квартиры, - оправдывалась Заречная, - не сказала я Варе, что ты купил ей квартиру. Мне показалось, она бы не приняла от тебя такого подарка - это раз; и два - когда человек думает, что квартира ведомственная, как я ей сказала: уж прости, солгала - то мне кажется, что будет больше дорожить работой. Документы на квартиру до сих пор у меня - забери, да и второй ключ тоже...
- Хорошо, возьму, а что сделано - то сделано. Ну, что, Люба, - Лёва повернулся к невесте, - пойдём что-ли... завтра утром сходим к сестре?
- Обязательно, милый, - Люба взяла его за руку, прижалась плечом.
ВСТРЕЧА С СЕСТРОЙ
На следующий день они приехали в больницу, вошли в палату. Варя лежала отрешённая от мира, глядя куда-то в потолок бессмысленным взглядом; и другую сторону её лица для входящих пока не было видно.
- Здравствуй сестрёнка, - подойдя к Варе, Лёва пригнулся обнять. В этот момент она оглянулась и глубокая борозда шва, увиденная им, вызвала короткий шок. Лёва замер на секунду, не в силах совладеть болью, кольнувшей в сердце. Это заметила Варвара:
- Что?... Испугался? - с язвительной усмешкой спросила она. - Теперь я уродина. Рад?
- Ты что несёшь? - вспыхнул Лёва. На его глазах появились слёзы. - Зачем так говоришь? Я люблю тебя, сестрёнка. Мы тебя вылечим. У меня есть деньги, наймём хороших врачей и вылечим!
- Знаю, что есть деньги, жадина, - не отступалась девушка, - пятьдесят тысяч евро!? А мне ни копейки не дал. А если бы дал - я бы не ушла из дома Коляна, осталась бы и... - нервным тиком у девушки задрожал подбородок. Она готова была разреветься, но сдержав, продолжала, - ничего этого со мной не случилось бы. А знаешь ли ты, что меня хотели зарезать? Знаешь? И что я еле живая выбралась из вонючей ямы, где я чуть не померла от холода. Знаешь? Где ты был, когда я оказалась без паспорта, который порвали бандиты? Хорошо хоть один человек нашёлся - но это был... - не ты! Ты же наукой занимаешься? Да?... Тебе недосуг; а он спас меня, благословенную записку дал... чтобы доехала; денег на дорогу дал. Доехала и.. ни копейки за душой не осталось. Где ты был? - Имеющий пятьдесят тысяч евро. Где? Хорошо, Клавдия Ивановна пустила в квартиру. Вот она добрая, а ты - и жадный. Уходи! Нет у меня брата и никогда не было... - губы девушки посинели, затряслись вместе с подбородком, как и руки - мелкой дрожью...
Варвара уже не плакала: её всю трясло. Она сжала пальчики в кулачки и нервно стала колотить ими по кровати:
- Уходите! Я вас всех ненавижу! Уйдите наконец!...
Подбежала медсестра - на ходу подготавливая шприц и дав знак гостям, чтобы удалились.
Они спешно вышли с палаты. Люба держала Лёву под руку: он шёл, покачиваясь и не глядя под ноги - слёзы застилали глаза.
СЕРЬЁЗНЫЙ РАЗГОВОР
В кабинете клиники проходила беседа. Маслов Лев Егорович вместе с невестой, ожидая разъяснений о состоянии Масловой Варвары, вслушивались в каждое слово главного врача - Альберта Леонардовича Тучина.
- Вот какое дело... - продолжал врач. - У пострадавшей тяжёлый случай. Свою работу мы сделали; шов заживает неплохо, но... - он помолчал, раздумывая, как бы помягче сообщить неприятную новость: - На мой взгляд, девушке необходимо другое лечение.
- Какое? - в унисон спросили Люба с Лёвой.
- Думаю.. что у неё нарушена психика.
- На что вы намекаете? - возмутился Лёва. - Хотите её отправить в психбольницу?
- Да что вы?... - Без решения профессиональных врачей психологов - ни в коем случае. Вместе с тем, пациентка пыталась покончить с собой. А это симптом... Так что, простите уж... надо что-то делать.
Возникла тягучая тишина. Все трое: глав-врач, Лёва и Люба молчали, как бы чего-то ожидая... Где-то раздавалось тиканье часов. Наконец, Лёва решительно встал:
- Нет, нет и нет! Я не позволю отправить сестру в психушку! Там её сделают овощем.
- А что вы можете предложить? - спросил Тучин.
- Я заберу её домой.
- Чтобы она с окна выбросилась?
- Нет, почему же... дайте мне несколько дней... найду хорошего психолога, тогда и заберу.
- Что же, - облегчённо молвил Альберт Леонардович, - приятно видеть, как родственники пытаются помочь. Могу рекомендовать коллегу с хорошим опытом: Иларион Эдуардович Нечайлов, очень мягкий человек, что подтверждается происхождением его имени... из греческого... Вот его визитка, - врач вынул её из стола, протянул руку: - возьмите. Только поторопитесь.
Лёва взял визитку:
- Спасибо, - упавшим голосом проговорил он, - пойдём мы...
*******
После встречи с глав-врачом Лёва тут же созвонился с психологом; они договорились встретиться в кафе; и на следующее утро уже сидели напротив друг друга.
- Что будем заказывать? - спросил Маслов.
- Только чай, - ответил психолог. - Я вас слушаю.
Иларион Эдуардович, как и обещал глав-врач, действительно оказался мягким человеком, правда через-чур: говорил вкрадчиво, осторожно, будто перед ним клиент с неустойчивой психикой. Лев Егорович рассказал проблему с сестрой: о том, что не хочет помещать её в психушку, но хочет, чтобы её вылечили. Выслушав внимательно, Иларион Эдуардович, облокотившись на стол, осторожным движением приблизился ближе к собеседнику:
- В общем так... - тихо заявил он, - коли девушка пыталась покончить с собой... всё же её необходимо поместить в нашу клинику. Обещаю, - добавил он, - все препараты, которые будут назначены, предварительно будут обговорены с вами. Если согласны - будем пытаться. Если не согласны - помните... когда-то вашу сестру в любом случае выпишут? А потом... ну, если она, находясь дома или на работе - покончит с собой - вы не будете жалеть? Подумайте... вам решать.
- А что ещё можно сделать? - Лёва развёл руками, - я же не врач!
- Ну, не знаю... - Иларион Эдуардович пожал плечами, - хотите, пригласите священника...
- Сколько стоить будет лечение? - помолчав, поинтересовался Маслов.
- Давайте сделаем так: я посещу вашу сестру, поговорю с ней, а там видно будет. Хорошо?
- Ну, да, согласен. Спасибо, что взялись.
- Спасибо говорить пока рано... И я ещё не взялся. До встречи.
*******
Через короткое время Маслов вновь встретился с психологом в том же кафе.
- Я берусь, - объявил Иларион Эдуардович, - пациентка не безнадёжная, хотя форма болезни тяжёлая. Я разговаривал с ней. Она адекватная во всём, кроме, как я понял - кроме денег. Но что странно - именно жажда денег перерастает в паранойю. Это очень опасно. Девушка всё время твердит о каких-то пятидесяти тысячи евро. Вы слышали от сестры что-то подобное? Она с вами не делилась? Поймите, если я буду знать о причинах - мне легче назначить лечение. Что-нибудь знаете?...
- Да... - после длительного молчания сдался Маслов. - Я расскажу. Но это длинная история. Приходите к нам завтра?
- Хорошо, когда?
Маслов назвал время, дал адрес; и психолог пообещал придти.
СТРОГОВ
- Лёва, дорогой, постой! - Строгов громко окликнул Маслова, бегущего вверх по лестнице, - подожди!
Маслов оглянулся:
- Юрий Александрович?... Да где же вы были? Искал вас...
- Да вот, неожиданно надо было спасать одно дело - а сейчас только что вернулся. Да, слышал, что ты вернулся; и только хотел встретиться, как надо было уехать. Что поделать... служба. А давай ко мне?
- Прямо сейчас?
- Ну, да. Сейчас... дело есть.
Маслов спустился вниз по лестнице, и друзья прошли в кабинет юриста.
- Располагайся, - Строгов указал на кресло, - слышал, что ты женился?
- Нет, пока не женился, - Лёва отрицательно покачал головой, - но собираюсь: вот только сестру вылечим...
- Да... беда. Тоже слышал... Прости, что не смогли её разыскать, а она вдруг сама и объявилась. Ты вот что, подожди... он подошёл к сейфу, открыл дверку и достав конверт протянул Маслову: - Возьми.
- Что это? - спросил Лёва.
- Не узнаёшь? Твой пакет с деньгами. Товарищ, который пытался разыскать Варвару, отказался брать деньги, сказал, что... раз не смог найти - не заработал.
- Спасибо, - забирая пакет, молвил Лёва, - как раз нужно на лечение сестры. У меня встреча назначена с психологом.
Зазвонил телефон. Юрий Александрович поднял трубку:
- Алло? - Прямо сейчас? - Хорошо, лечу... - оглянулся на Маслова, - вот опять... служба... давай в субботу созвонимся?
- Хорошо, - согласился Лёва, - и у меня дела. Заречная ждёт.
РЕШЕНИЕ
Раздался звонок. Любовь Елисеевна Орлова подбежала к двери, заглянула в глазок.
- Заходите пожалуйста! - приглашая гостя, Люба пошире раскрыла дверь.
- Здравствуйте, - сказал незнакомец, входя в квартиру. - Лев Егорович дома?
- Да, он ждёт...
Навстречу уже выходил Лев Егорович Маслов. Протянув руку, одобрительно молвил:
- Я ждал вас, спасибо, что пришли. Знакомьтесь, - Лёва перевёл взгляд на девушку, - это моя невеста, Любовь Елисеевна. А это, - он подвёл невесту к гостю: - Иларион Эдуардович, психолог. Познакомились. Гостя провели в зал - его ждали: цветы на столе, угощенье...
- Давайте сначала попьём чайку? - предложил Лев Егорович. - Знаю, что вы алкоголь не употребляете.
- Ой, можно я сначала вымою руки?
- Пожалуйста... Кухня налево, ванна справа.
Нечайлов удалился, и Маслов подошёл к невесте:
- Любушка, - ласково обратился он к ней, - я пригласил психолога для того, чтобы помочь сестре. Если захочешь, можешь присутствовать при разговоре о Варе.
Вскоре все трое сидели за столом. Люба усердно разливала чай, подставляла гостю сладости. Разговорились. Поговорили о погоде, о всяком разном и, наконец, перешли к Варваре. Лев Егорович выложил гостю всё, что касалось пятидесяти тысяч евро, не забыв упомянуть предшествующие события с математической задачей. Умолчал только о том, что Варя порвала письмо - за сестру было стыдно. Закончив, Лёва умолк: наступила неловкая пауза, которую Люба заполнила щебетаньем о Петербурге - какой хороший город... как они познакомились со Львом Егоровичем... Однако, гость не очень то и слушал: потягивая чай, он погрузился в раздумье. Поглядывая на психолога, Лёва терпеливо ждал. Люба вновь заварила чай, опять подняла тему знакомства с Масловым - ни на минуту не смолкая. Наконец, гость отодвинул азиатскую пиалку, с которой пил чай и накрыл рукой, что означало - достаточно:
- Спасибо, Люба, отличный чай, - похвалил Иларион Эдуардович, - наверное с травами? (Девушка кивнула головой.) - Я ещё раз разговаривал с вашей сестрой, - вкрадчиво начал Нечайлов, - дела неутешительные. Теперь, после вашего рассказа о премии: пятидесятитысячной истории с евровалютой - будем говорить так - мне стало понятно, почему болезнь прогрессирует, тем более девушка недавно получила травму головы, а самое главное - она потеряла опору, на которую надеялась. Опора эта - её красота, что очевидно из образа её жизни. Красота и деньги...
- И что же делать? - спросил Лёва, - коли теперь нет ни красоты, ни евровалюты? Я уже потратил их на строительство детского комплекса, на эту квартиру.
- Что делать?.. - гость пожал плечами. - Пока не знаю...
- А что за болезнь у сестры? - поинтересовалась Люба. - Ведь иметь деньги - это не причина? Сколько на свете богатых людей и что... все больные?
- Далеко не все... но кто-то может заболеть таким заболеванием, как паранойя. Я попробую коротко пояснить, что это такое.
Паранойя - состояние чрезмерной подозрительности и недоверия к окружающим, убеждённость в том, что кто-то желает причинить вред и действует против тебя, хотя доказательств тому нет. Человек с паранойей ищет скрытый умысел в случайных событиях и не может избавиться от этих мыслей, несмотря на их нелогичность. Это может быть, как тяжёлое расстройство, влияющее на жизнь и психику. Если не лечить - может перейти в стадию шизофрении. По-моему, у вашей сестры эти признаки явно наблюдаются.
Маслов схватился за голову:
- И что... моя сестра станет сумасшедшей? - почти неслышно - хрипло выдавил он из себя. Неужели совершенно ничего нельзя сделать?
- Лечение таких заболеваний индивидуально... - осторожно начал психолог...
- Я заплачу! - воскликнул Лёва. - У меня ещё есть деньги.
- Давай сначала решим, как лечить. У меня появилась идея.
- Какая же? - подключилась Люба.
- Начнём с того, что нужно удалить причины, предшествующие заболеванию. Причин три: евро-валюта, испорченная красота и...
- Но красоту можно восстановить - есть медтоды, - вновь перебила Люба.
- А евро валюту - в этом же количестве, восстановить можете? - спросил Нечайлов.
Ему не ответили и он продолжил:
- Можно попробовать вылечить девушку, но это зависит от адекватности больной. Допустим, покажем ей бумагу, показывающую, что на её счёт в банке поступило пятьдесят тысяч евро. Разумеется, мы знаем , что это фальшь, но она то - не будет знать... Увидит... что на её имя в банке поступило пятьдесят тысяч?! Если пациент поверит - из сознания выпадет эта въевшаяся заноза. Надо, чтобы она поверила. - Это раз. Два - найти видео, где девушкам восстанавливали и уже восстановили лица, чтобы Варвара убедилась, что это - реально.
- А три?... Вы говорили, что причин - три? - напомнил Лев Егорович.
- Третья причина, - психолог внимательно задержал взгляд на Лёве, - третья причина... - он помолчал, что усилило вес его заключению, и вынес вердикт: - это - вы!
Маслов аж задержал дыхание, не понимая - «как?... я?...»
- Насколько я нахожу, - Нечайлов спокойно прояснил ситуацию, - любое упоминание вашего имени вводит вашу сестру в депрессию. С вашего рассказа я понял, что у неё из-за зависти возник синдром неполноценности. То есть она видела себя... лучше, красивее, умнее и тем более учила вас! Во, сколько превосходства, на её взгляд. И вдруг?... О ужас!?... Вы стали тем, кто вы есть. Это для неё катастрофа. Понимаете?
- И что теперь делать? - Лёва невольно развёл руками.
- Вам не только нельзя встречаться, но даже напоминать ей о вашем имени нежелательно.
- И что же... Лёва навсегда должен потерять сестру? - воскликнула Люба.
- Думаю, нет. Когда она восстановиться - всё вернётся, если она поверит, что у неё на счету появилось пятьдесят тысяч евровалюты! В её сознание осядет мысль, что евровалюта теперь у неё, значит и тот, кто не позволял взять эти деньги - уже не враг. А если не враг, вам останется вспомнить моменты из глубокого детства, когда вы были с сестрой дружны. Ведь были?
- Ну, конечно были! - воскликнул Лёва. - Маслов хотел объяснить, что он всегда любил и любит сестру, но промолчал, посчитав, что в данном случае такое уточнение будет выглядеть фальшиво: - Я думаю, - возразил он, - идея с евровалютой - афёра, - в подтверждение слов покачал головой: - Она главным бухгалтером была, понимаете?
- Не спорю, - согласился Нечайлов, - если человек адекватен, понятное дело - сразу увидит подлог. Но я говорю об этой идее на случай, если пациент неадекватен. К тому же, я ещё не сказал про лекарства, - продолжил психолог свою мысль: - В любом случае без лекарства не обойтись.
- Что за лекарства? - заинтересовался Маслов. - Не навредят? Я не хочу, чтобы сестра стала овощем.
- Это комплексная медикаментозная терапия, включающая, например нейролептики и антидепрессанты.
- Что за нейролептики? На что влияют? Объясните пожалуйста.
Нейролептики назначают для купирования симптомов; для изменения мышления а также расфокусировки внимание больного. Вот, смотрите: девушка не может, или, быть может, даже не хочет оторваться от мышления, что с ней не поделились премией. Так?
- Ну, предположим - так.
- И эта мысль преследует её длительное время. Мысль эта как гвоздь, застряла в её мозгу; и потому
необходимо расфокусировать её сознание на другие вещи. Какие - подумаем. Что скажете?
Вновь возникла пауза; и Маслов долго молчал, затем глубоко вздохнул:
- Ну, если нет иного выбора... куда деваться?
- Да вы не переживайте! - уверил психолог. - Ещё не всё потеряно. Я постараюсь вылечить, и не
падайте духом. Мы соберём консилиум - включая врачей, кому вы доверяете, они посмотрят...
вынесут рекомендации и, если действительно необходимо такого рода лечение, - можете дать
разрешение. Или... не давайте...
Нечайлов наклонил голову, давая понять, что всё сказал. Маслов встал из-за стола, прошёлся по комнате... вспомнив, как Варя кричала... с какой энергией ненависти... решил согласиться.
Взяв Любу за руку и отчего-то с чувством вины взглянув на неё, вернул взор к Нечайлову: - Согласен. - робко проговорил он, будто ещё надеялся на что-то другое... - Я доверяю вам, но пожалуйста, проводите лечение бережно.
Лев Егорович выписал чек гостю - предварительную плату. Нечайлов вскоре ушёл, но в сердце
братишки всё же вселилась тревога.
- Не переживай, Лёва, - обнадёжила Люба, - вылечат... Вот посмотришь. Я сердцем чувствую.
ЧЕК С ПОЗОЛОТОЙ
В кафе «Классика» сидели Лев Маслов с невестой. Они ожидали психолога.
- Что-то задерживается, - молвил Лев Егорович.
- Да ничего... хоть расслабимся, - глядя в окно, ответила Любовь Елисеевна, а то вечное: надо, надо...
- Так это хорошо, что «надо», потому и закончили строительство детского центра. А тебе с понедельника ой!... опять надо! - приступать к работе. - Он хитровато улыбнулся.
- Да знаю...
- Ты не рада?
- Почему же «не рада?» - очень даже рада. Я уже и преподавателя по искусству нашла.
- Кто такой... знаю?
- Примаков Николай. Он только что закончил художественное училище.
- А-а... Коля Примаков. Что же... талантливый мальчик. Мы хорошо знакомы.
Подошёл Нечайлов:
- Приветствую, - поздоровался он присаживаясь за стол. - О чём беседуем?
- О творческом центре для детей, - ответила Люба.
- Это хорошо, - положив папку на стол, похвалил Нечайлов, - вот наши отчёты: полный перечень лекарств, что принимает Варвара, а также, - он вынул из кармана флешку и весомо держа на ладони пояснил: - Здесь видео на каждый день, как пациентка живёт, как принимает процедуры, чем занимается вообще... в общем - всё! Полная прозрачность. Загрузили вы нас, Лев Егорович.
- Так и платят вам, Иларион Эдуардович, я бы сказала - щедро, - напомнила девушка.
- Ну как Варвара, моя сестрёнка? - Лев Егорович потянулся ближе к врачу.
- Ну, что... посмотрите видео - сами увидите. - Он положил флешку перед Львом Егоровичем.
- Ну, всё-таки, коротко... расскажите? - попросила Люба.
- Давайте с самого начала: плохо ей было: от тихого плача до буйного поведения.
А знаете?... мой план сработал. Мы подготовили конверт на её имя, в который вложили чек на пятьдесят тысяч евро - ни больше - ни меньше. Разумеется - фальшивый. На чеке была указана сумма в евровалюте. Такого вообще не бывает - имею в виду: на русском чеке надпись было указана, как евровалюта. Бумагу подготовили теснённую, с позолоченным отблеском - ну, смотрится просто изумительно! Таких не бывает.
Он помолчал, налил в стакан воды, немного отпил...
- А дальше? - не выдержала Люба.
Мы сделали так: просто оставили конверт у неё на тумбочке с той красивой бумажкой. Варвара перед сном открыла конверт, прочитала и... вы бы видели её удивление!? Это было нечто невообразимое! Как изменилось её лицо!... Прочитав, она тут же запихала бумагу у себя на груди... В общем, метод сработал, правда меня это расстроило. Я всё-таки думал, что она распознает подделку, однако этот случай показал заторможенность её мышления в распознавании реальности. Её сознание, отрицая реальность, уводит вовнутрь, в свою надуманную реальность. Но ничего, теперь поработаем на закрепление, как я говорил раньше - на удаление из её сознания этой занозы. Занозу уже вытащили! То есть, в её душе отпечатался чек на эту сумму... другими словами, теперь снято преткновение. Слава Богу! А дальше будем закреплять. Короче, друзья, смотрите видео. А теперь, давайте поговорим о чём-нибудь другом?...
- Давайте, - забирая пакет с флешкой, согласился Лев Егорович. Оглянувшись, поднял руку: - Официант?...
...СКОРО ВЫПИШУТ
- Мы когда-нибудь поженимся? - возмущалась Люба. - Всё обещаешь, обещаешь... То у тебя твои формулы... то другие причины... Я мотаюсь от квартиры до центра - ближний свет; дела, дела, дела... так и жизнь пролетит! Рожать некогда будет...
- Ты беременна? - Лёва медленно подошёл к Любе, оглядывая её: - Правда?
- Ну конечно! Разве не видишь?
Вот так сюрприз! - воскликнул он, нежно прижимая Любу и целуя её в губы, щёки... - Я так рад, так рад!
Запел мобильник, Лев Егорович взял трубку:
- Что? - Когда? - На следующей неделе?...
- Что там: с кем говорил? - Люба подошла ближе.
- С психологом: Иларион Эдуардович объявил, что появилась надежда; и вскоре Варю можно забрать. Слава Богу! Правда... - его тон поник, - врач предупредил, что пока Варваре видеть меня рановато. Он не уверен, что сестра среагирует правильно. И ещё... он рекомендует в квартире установить видео камеры - на некоторое время.
- Зачем камеры? - удивилась Люба.
- Потому что лечение ещё не закончено, - так говорит доктор, - но полностью будет завершено, когда сестра сама захочет встретиться со мной. А пока... Пока нам нужно срочно съехать с квартиры. Это её квартира.
- Она сама добирётся до квартиры? Как это будет? - поинтересовалась Люба.
- Я думаю, будет лучший вариант, если её встретит Заречная - они же друзья: проводит, отдаст ключ, ну и прочее.
- Когда собирать вещи?
- Да, можно прямо сейчас. Чем раньше - тем лучше.
- А куда?
- Пока в гостиницу. Сегодня поищу варианты - снять на время квартиру, а чуть позже - подыщем что-нибудь поближе к детскому центру, чтобы тебе не мотаться. Свои расчёты я могу делать в любом месте... Завершив обсуждение, Лёва вновь позвонил:
- Можно поговорить с Клавдией Ивановной Заречной? Это Лев Егорович Маслов. - Завтра?... - К пяти часам?... - Хорошо, будем.
Не успел Лев Егорович убрать телефон, как опять раздался звонок:
- Алло? - спросил Лёва. - Сегодня же? - Прямо сейчас? - Да, едем... - повернулся к невесте: - Едем к
Нечайлову.
Как и прежде, все трое сидели в том же кафе. Нечайлов молча пододвинул флешку к Маслову:
- Это последние записи, - как и раньше, - отчитывался врач.
Лёва поднял глаза на врача:
- И как сестрёнка?
- Скоро можно забрать. Лучше и лучше. Этот несомненно...
- А когда всё-таки выпишут Варвару? - неожиданно вклинилась Орлова. - Всё время говорите «лучше и лучше», а толку мало.
Психолог пожал плечами:
- Никто не знает; посмотрите записи.
- Да смотрели.., - поддержал Маслов, - Варя смотрится как будто бы здоровой. Может быть её можно дома долечить?
- И я подумываю об этом, - Нечайлов как бы с небольшим сомнением покачал головой, - однако, если будет уход: - Сами понимаете... дополнительные расходы...
- Я доплачу, - незамедлительно пообещал Маслов.
- Хорошо, - молвил доктор, - я составлю расписание лечения, укажу стоимость. Мы переведём пациентку домой. Варя будет под нашим наблюдением. Однако... ни коим образом, ещё раз напоминаю - вам с сестрой встречаться нельзя! Пока нельзя... Пусть она насладиться тем, что пятьдесят тысяч евро - у неё! Вам надо подготовить из вашего детства - совместных счастливых дней - что-то из воспоминаний. Опишите... Чтобы я знал. Как-нибудь введём такую информацию в её сознание. А коли вы ей не должник - евровалюта теперь у неё - надеюсь, она...
- Согласен, - Лёва грустно покивал головой - ему было очень некомфортно от мысли, что встречаться с сестрой нельзя: - Пока согласен... а куда деваться?
Официант принёс заказанную еду, и собеседники сменили тему.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Однажды Иларион Эдуардович осторожно напомнил Варваре о «чеке», но девушка удивлённо подняла на него глаза «Вы о чём?...» Подумав, что Варя выбросила фальшивую бумажку, он решил, что она выздоравливает и разрешил ей вернуться в квартиру.
Девушка встретилась с Заречной. Наладился прежний контакт, и она вернулась на работу. «Почему же Варвара ничего не сказала про чек? - всё-таки ломал голову Нечайлов. - Наверное, выбросила; и правда... золочёная бумажка... не стоит и вспоминать... Любой бухгалтер легко распознал бы это. Ладно, ещё подождём ещё немного». - решил он, ожидая случая... И случай пришёл.
Однажды Варвара рассказала ему о своих планах - стать богатой и показала «чек», что удивило врача, но он среагировал как бы равнодушно.
- Давай его спрячем подальше? - мягко посоветовал Нечайлов, надеясь, что пациентка отдаст «чек»... - Чтобы... никто не украл! Хорошо?
Варя согласилась, но «чек» не отдала, однако и прятать при нём не стала.
После этого случая, Нечайлов серьёзно расстроился: «Ещё не забыла про «чек»? Да... заноза ещё сидит: надо лекарство сменить...»
Хотя, в целом, девушка была вполне здорова. Сама ходила в магазины, покупала наряды, продукты; и врач было подумывал о том, чтобы Лев Егорович помог «вернуть её в детство» через детские воспоминания, для чего вновь и вновь беспокоил Маслова вопросами об их детстве: что сестра любила особенно; какие игрушки играла.
Проблема ещё оставалась, и Лёве на глаза сестре показываться было рано.
Время бежало. Шов зажил очень неплохо; и Варя чаще и чаще спрашивала: когда же будет операция по восстановлению красоты лица? Это радовало врача-психолога и говорило о её почти окончательном выздоровлении. Нечайлов, терпеливо уменьшая дозу лекарства, надеялся, что пациентка вот-вот созреет для встречи с братом, но сначала - в этом он был уверен - она должна выбросить «чек». «Когда же?...»
ПРИГЛАШЕНИЕ НА СВАДЬБУ
В офис «Областного Управления пищевой промышленности» вошли Лев Егорович Маслов с Любовью Елисеевной Орловой.
- Здравствуйте.
- Заходите, вас ждут, - увидев их вместе, - пригласила секретарь. Маслов подошёл к ней, вручил открытку:
- Алла Владимировна, приходите на нашу свадьбу?
- Ой, спасибо! Обязательно приду, а где будет?
- В ресторане «Тюльпан».
Молодые прошли в кабинет Заречной:
- Здравствуйте, Клавдия Ивановна.
- Здравствуйте, здравствуйте, молодожёны. Слышала...
- Вот... - Лев Егорович подошёл к Заречной, подавая пригласительный билет, объявил:
- Клавдия Ивановна, приходите на нашу свадьбу?
- Ну, наконец-то! - воскликнула женщина, - а то я было думала, что... Впрочем, неважно что я думала. Я очень рада. Если какая нужна помощь - дайте знать? А где будет?
- В ресторане «Тюльпан», - дополнила разговор невеста.
- Хорошее место. А где жить будете?
- Пока не знаем, но поближе к Детскому центру, - пояснил Лёва, - чтобы Любаше было поближе к работе.
- Я что вас пригласила, - молвила Заречная. - Детский центр абсолютно готов. Мы договорились с Областной Администрацией, также с телевидением... - открывать скоро будем... И вам надо быть на открытие - обязательно! Понимаете?
- Разумеется, будем, - заверил Маслов. - Тем более, Любовь Елисеевна является руководителем этого центра, директором.
- Прямо уж, директором, - засмущалась Люба. - Это пока... Пока всё не организую, а потом буду музыкой заниматься.
- Вы простите, Клавдия Ивановна, - Лёва заторопился, показывая Любе на часы, - но у нас столько приготовлений... спешим.
- Не подведите, - приказала Заречная. - Кстати, как Варвара? Что-то я совсем закрутилась; давно не виделась. С ней всё в порядке?
- В порядке, - за Маслова ответила Орлова, - у нас есть видео материал: Нечайлов передал. Смотрится девушка вполне здоровой и даже поправилась. Шов, правда, ещё видать. А Лёве пока видеться нельзя...
- Знаю. Грустная история... - Заречная покачала головой, - всё-таки сильно головой ударилась девочка. Жаль её. Ну да ничего, будем надеяться - вылечится, раз уж позволили жить в квартире. Ладно, не смею задерживать...
- До свидания…
ПРЕССА
Возле нового, только что выстроенного дворца Детского центра собрался народ. Планировалось торжественное открытие. Подъехало телевидение, и камеру навели на Заречную Клавдию Ивановну. Был прямой репортаж. Корреспонденты, собравшиеся вокруг Генерального Директора, наперебой задавали вопросы : «Как вам удалось в короткие сроки построить Детский Центр?» - «Кто помогал?» - «Почему пищевая промышленность занялась строительством?» - «Кто вложил средства?»
- Да что вы пристали? - возмущалась она. - Вот виновник. - Заречная показала на Маслова. - У него и спрашивайте. Лев Егорович вложил крупную сумму денег из своей премии по науке. А мы только помогли построить. Побольше бы таких меценатов.
- А что будет в этом центре? - камеру перевели на Льва Егоровича.
- Дети будут заниматься... - коротко пояснил он, - наукой, искусством. Дети не имеющие родителей.
- С какого возраста? - А много детей? - сыпались вопросы.
- Вообще то я не руковожу центром. Этим будет заниматься моя супруга, - Лев Егорович подошёл к жене, взял за руку: - Любовь Елисеевна является руководителем Детского центра: её и спрашивайте.
- Скажите, - не отставал кто-то, - какая такая премия может быть, если это строительство обошлось в копеечку? Что за фейки?
- Да скажи ему! - тихо прошептала Люба, - не отстанет ведь.
- Хорошо, поясняю... - Лёва достал платочек, вытер лоб. - За решение математической задачи из международного фонда мне прислали премию в размере пятидесяти тысяч в евро валюте. Половину я пожертвовал на Детский центр. Была такая мечта.
- А ещё у него есть невеста, разрежая обстановку, добавила Заречная, - вот эта девушка, она указала на Орлову.
Камеру крупным планом перевели на Орлову.
- Я не невеста, смущаясь, - ответила Люба, но жена. Мы только вчера сыграли свадьбу и теперь мы втроём.
- У вас будет ребёнок?
- Ну да, будет...
Камеру крупным планом перевели на молодожёнов.
- Вы теперь Маслова или Орлова? - А чем в центре будет заниматься муж? - Он будет учителем математики? - сыпались бесконечные вопросы...
Было жарко, много суеты; и, отвечая на вопросы телевидения, Лев Егорович совершенно не догадывался, что в этот же момент его сестра смотрит новости по телевизору.
***
Когда Варя увидела брата, то медленно встала, вслушиваясь в каждое слово. Что-то в ней шевельнулось, стало просыпаться... пока непонятно: что именно? В груди возникала непонятная боль, как старая, плохо зажившая рана, реагирующая на плохую погоду. В непонятной тревоге стук сердца стал бить неровно.
Услышав про чек на пятьдесят тысяч евро, от волнения Варвара перестала дышать, находясь словно под гипнозом - не сводя глаз с экрана.
Передача закончилась. Варвара медленно прошла к тайнику, вытащила «свой чек» и долго всматривалась в цифры на позолоченной бумажке:
- «Ах, вот оно что?! - в её душе медленно раскручивалась сжатая пружина: - Меня обдурили?...
Варя схватила мобильник; позвонила психологу, которому безгранично доверяла.
На том конце трубку поднял Нечайлов:
- Алло? Это Варя? Что-то случилось?
- Я что-то не пойму, - запинаясь проговорила она, - два чека? Такое разве бывает?
- Ты о чём? - осторожно спросил Иларион Эдуардович.
- Я только что видела зайчишу по телевизору, - доложила она, - так он утверждает, что также получил
чек на пятьдесят тысяч евро и половину отдал. Я что-то похожее слышала, про чек... Давно... не могу
вспомнить - когда.. где?... Мне плохо, дайте лекарство, пожалуйста, приезжайте! - её голос задрожал.
- Варюшенька, моя хорошая... красавица! Это фэйк! По телевизору показали фэйк. Ты не верь!
- Правда? - спросила Варя.
- Ну, конечно - фэйк! Ты пожалуйста выпей лекарство, что я давал, только две таблетки. Лучше - три!
Запомнила? Три! А я сейчас приеду, моя хорошая. Ты мне веришь?
- Да, верю.
- Умничка, - успокаивал врач. - Три... и сразу ложись в кровать. Хорошо?
Разговор закончился, но вместо чтобы принять лекарство, она вернулась к «чеку», пытаясь вспомнить что-то далёкое. И вдруг вспомнила:
Вот... Лёва держит визитку и говорит: - «Это мне на учёбу...»
Словно взорвавшийся вулкан - огонь ненависти мгновенно заполыхал в душе женщины, охватив всю её сущность. Сердце заколотилось с утроенной силой. «Как же так? А-а... понятно! Ему всё!? Мне - ничего? И теперь у него ещё и жена - красавица!? А мне готовят операцию, чтобы изуродовать лицо? Как же я раньше не догадалась?» - от волнения Варя с болью заламывала пальцы на руках, на лбу выступила испарина. Самые невероятные предположения, порождая подозрительность, вихрем пробежали в её сознании... В висках громко стучало.
«Вот оно что?... поняла, поняла: меня держат в этих стенах, чтобы убить? Такие все ласковые... Цветы поставили, чтобы я им поверила? Нет, нет и нет! Я не дамся!»
Она схватила со стола вазу с цветами и швырнула в окно. Раздался звон; разлетелись брызги стекла. Девушка стала метаться по комнате, срывая со стен что видела, и круша, что попадалось на пути.
- Нет, нет и нет!.. - кричала она. - Не дамся!
Соседи, услышав звон разбитого стекла, вызвали полицию. Вскоре приехал Иларион Эдуардович, но не один, с помощниками.
Вошли в квартиру. На полу, прижимая к груди «чек», сидела Варвара, исподлобья наблюдая за вошедшими. Спокойствие в её глазах предупреждало - больная предельно опасна.
- Хотите отнять? - как раненая рысь, напружинившись всем телом, спросила она.
- Да что ты!? - смело подходя к девушке, воскликнул Иларион Эдуардович. - Ни в коем случае! Мы твой «чек» спрячем, чтобы никто... - он подошёл ближе, незаметно держа в руках приготовленный шприц, - никто и никогда не отнял! Ты мне веришь?... приседая на её уровень, ласково обнял: - А «чек» держи крепче, хорошо? Красавица моя, самая лучшая в мире - такой нигде не сыскать!!!
- Я правда красивее всех? - спросила Варя, крепче прижимая золочёную бумажку к груди; и он кольнул ей в плечо.
- Ой! - вскрикнула она, бросив на него гневный взгляд.
- Ничего, ничего, красавица моя! Сейчас тебе станет хорошо, - ласково проворковал врач, крепче прижимая девушку, ожидая расслабления. Спустя минуту Варвара обмякла.
- Вот видишь, тебе уже хорошо, - молвил врач, делая знак помощникам, что в смирительной рубашке нет необходимости. «Щадящий укол, - мысленно похвалил он себя, - пациентка может двигаться».
Все трое помогли девушке спуститься вниз по лестнице. Вышли на улицу.
Варвара шла покорно, что-то бормоча себе под ноги и крепко прижимая оказавшийся под платьем «чек», который на ходу успела затолкать за пазуху. Она даже чему-то улыбалась: видимо «счастью»: чек здесь... на груди. Недалеко от подъезда её ожидала машина специализированно скорой помощи; рядом - другая, с надписью - полиция, которую вызвали соседи. Стоящие полицейские молча наблюдали за женщиной. Её отрешённый вид в купе с улыбкой выглядел неестественно безумно и видеть такое было больно. «Видно совсем тронулась», - жалея девушку, тихо промолвил один из них.
Варя подняла глаза и увидев их, слегка замедлила движение; казалось, она пыталась понять: что здесь происходит?
«Что здесь делает полиция?... Может приехали за мной!? - промелькнуло в её сознании, - Зачем? А-а... Поняла! Они хотят отнять мой чек! Вон как подозрительно смотрят...»
- Отпусти! - вскрикнула Варвара и рванула что есть силы.
Сработала неожиданность.
Сопровождавшие её санитары были уверены, что лекарство заглушило в ней всякое желание к
активному движению; и они её только слегка придерживали чуть позади, чтобы не упала.
Рывок был столь сильным, что женщину не удержали. Варвара вырвалась и что есть силы
побежала к стройке. Нечайлов побежал следом, но неожиданно подвернул ногу и от сильной
боли присел на землю: «Варя, постой!» - крикнул доктор, но она побежала ещё быстрей - с
удивительной лёгкостью перепрыгивая через препятствия на пути: через мусор, камни,
кирпичи.
Споткнувшись о согнутую арматуру, которой не заметила, неловко перелетела через
камни и перекрутившись в воздухе - упала на спину. Удар был настолько сильный, что они
услышали, как из её уст вырвалось - «Уфф!»
- Разгильдяй! - вскрикнул один из санитаров, - крепче держать надо было!
Они подбежали к упавшей: женщина не двигалась; голова запрокинута назад. Первый санитар, желая прощупать пульс, пригнулся.
- Подожди! - вскрикнул второй, - не трогай её: она кажется головой ударилась, осторожно...
Санитар, проверяя пульс, положил пальцы на вену шеи.
- Жива, - оглядываясь, тихо константировал он. - Давай сюда носилки.
Санитар побежал назад, к машине.
Пострадавшая приоткрыла глаза и шевельнула рукой, движением кисти показывая, чтобы её не трогали, затем снова закрыла.
Вернувшись с носилками, второй санитар увидел, что женщина что-то шепчет...
- Что она шепчет? - спросил он.
Тот пригнулся к самым её губам, прислушиваясь:
- Не могу понять, вроде как у кого-то прощения просит...
- Оно и понятно, сумасшедшая, - равнодушно среагировал санитар.
Первый санитар ещё ближе пригнулся, прислушиваясь... Вновь положил пальцы на вену шеи и замер...
- Что? - спросил второй. - Что говорит?...
Тот ещё посидел некоторое время, держа руку на пульсе шеи, потом встал:
- Ничего не говорит. Пульса - нет. Отмучилась душа, - объявил он и прискорбно добавил:
- Неважно закончилась жизнь девушки - молодая: могла бы жить, да жить. Судьба, наверное...
ТЫ ВЕРНУЛСЯ?...
Наконец, прихрамывая добежал врач. Увидев лежащую Варю, с запрокинутой головой, бросил взгляд на санитаров. Оба угрюмо смотрели на лежавшую. Один из них, вглянув на Нечайлова, молвил с прискорбием:
- Опоздали, Иларион Эдуардович, скончалась ваша пациентка. Зря старались....
Нечайлов, хромая и спотыкаясь, подбежал к лежавшей, встал на коленки и осторожно одной рукой приподнял опрокинутую навзничь голову. Он был в шоке. Не веря в её кончину, положил пальцы второй руки на шею, проверяя пульс; и тут Варя открыла глаза.
- Ты вернулся!? - тихой радостью прошептала девушка. - Я потеряла тебя. Кругом лес: деревья, деревья.. корни... ищу тебя, ищу ... Где ты был?
- Здесь я! - несказанно обрадовавшись воскликнул доктор. - Здесь! - его сердце заколотилось от радости. Оглянувшись на санитаров, выплеснул тихим гневом: - Вы уволены! - повернулся к девушке: - Моя хорошая, я здесь. Я всегда с тобой!
Рука доктора, поддерживающая голову девушки, нежно ощупывала затылок - нет ли травмы?
- Мне холодно, - слабым голосом прошептала Варя, - обними меня.
- Конечно, моя хорошая, - прижимая к себе пострадавшую, молвил Нечайлов - сейчас тебе станет тепло: тебя отнесут к машине... там лекарство... я помогу.
Он оглянулся. Увидев, что санитары ещё здесь, с раздражением повысил тон:
- Носилки сюда!
- То уволены, то носилки... - в унисон пробурчали помощники.
- Не надо носилок... - пытаясь встать, - попросила Маслова, - помоги.
- Где- нибудь болит? - поддерживая девушку и осторожно приподнимая её, - спросил доктор.
Она не ответила. Прилагая усилие, попыталась встать. Иларион Эдуардович помогал, и она почти встала. Неожиданно качнувшись, стала заваливаться набок. Нечайлов невольно подхватил её тело, прижимая к себе.
- Ой! - тихо воскликнула Варя. - Колет.
- Сердце? - тревожно уточнил врач.
Девушка слегка отстранилась от его объятий и вынула из-за пазухи мятый лист глянцевой бумаги:
- Это колет, - объявила она и тут же развернула.
Увидев блестящий лист с позолотой, Нечайлов замер... то был фальшивый "чек".
- Что это? - с изумлением спросила Варя. - Кто затолкал мне эту глупость под платье? Что за розыгрыш?
- Ты о чем? - сделав удивлённое лицо, спросил врач, но Варя не заметила его фальши.
- Не видишь? - показывая мятую бумажку, спросила она. - Это фальшивка. Любой начинающий бухгалтер скажет то же самое. Смешно: на чеках так не пишут... Это даже и не чек, но глупость.
- Да что на глупости смотреть? - небрежно бросил доктор. - Фальшивка - она и есть фальшивка. Можешь выбросить.
Варвара бросила бумагу в сторону, и её вновь качнуло:
- Ой... голова закружилась...
- Двигаться сможешь? - придерживая хрупкую фигурку, спросил Нечайлов.
Девушка кивнула головой. Врач оглянулся на ещё глазеющих санитаров:
- Чего стоим? Быстро бегите к машине. Чтобы машина через минуту была у стройки. Вот здесь. - Он
указал ближайшее место.
Санитары побежали к машине; и доктор, поддерживая Маслову, повёл к дороге.
- Я вспомнила, - объявила Варя, - видела Лёву по телевизору. Знаешь, где он?
- Конечно знаю.
- Отведи меня к нему, - попросила она, - я так виновата перед ним...
- Хорошо, мы немного подлечимся и обязательно отведу.
Варя остановилась:
- Нет! - решительно не согласилась она. - Отведи сейчас! Он где?... В городе? Я чувствую... он - в городе! Отведи сейчас!!!
Испугавшись, что у девушки начнётся приступ, врач мгновенно поменял решение: «А и правда... - он тут же вспомнил, что "чек" девушка только что выбросила. - Почему бы и нет?»
- Хорошо, милая, - согласился он, поддерживая девушку, - прямо сейчас мы и поедем к твоему брату.
«Это даже хорошо, - подумал он, - что они нагрянут без предупреждения; и Лев Егорович на встрече будет естественным, как есть. (А то, что Лёва любит сестру - Иларион Эдуардович ни на грамм не сомневался.) - Вот и наступил этот момент! - ласково обнимая девушку рассуждал он: - Варечка окончательно здорова. Теперь куплю кольцо и сделаю ей предложение. Такая красавица!! А Шрам?... Шрам можно убрать! Это не проблема».
НУ И ПРИДУМАЕШЬ ?...
- Лёва... ты что такой невесёлый? - занимаясь приготовлением пирога, с кухни спросила Любовь Елисеевна. Час назад вроде куда -то собирался, был бодрый, а ныне, как...
- Да вот... переживаю. Нечайлов звонил. Как вроде хотел что-то важное сообщить - я это по тону почувствовал, да видимо передумал и бросил трубку.
- Не переживай! - успокаивала жена. - Бывает... Мали ли... кто-то пришёл к нему, помешал...
- Да не-ет, - протянул Лёва. - Это не военный, а очень деликатный, осторожный в беседах человек. Наверное что-то случилось с Варей, да он не решился пока выдать. Был очень взволнован....
- Выбрось из головы! - порекомендовала Люба. - Всё образуется. Он не может твою сестру просто так оставить. Я ему верю.
- Почему так уверена? - поинтересовался брат.
- А ты видел, как он на неё смотрит?
- Ну, видел... все доктора так смотрят. Просто... А как ещё?
- Да нет, не просто, - не согласилась Люба. - Так смотрят, когда влюбляются. Я это сразу заметила, с первого раза.
- Да не может быть! - Иларион Эдуардович просто ответственно относится к пациентам.
- Может, очень даже может... - Люба немного помолчала, а потом как бы решившись, высказалась: - Во сне я видела их свадьбу.
- Чего?...
- И не просто свадьбу, а очень даже милую... Но сначала Варя вошла в нашу квартиру и сразу же упала тебе на шею. Любит она тебя. А потом пригласила на свадьбу.
- Ну и придумаешь... - вспомнив, как Варя кричала в больнице, что ненавидит его, брата, - Лёва покачал головой... - «упала на шею... пригласила на свадьбу» - на чью свадьбу?
- На свою, - уверенно заверила Люба - а на чью же ещё?
- С чего ради такая уверенность?
- Не знаю. Хотя это было во сне, но как наяву.
- Ну да... - Лёва иронично покачал головой. - Варя явилась... даже с женихом?
- А что.. - улыбнулась Люба, - хорошая идея. Ну представь: как только они придут - с женихом, а у нас и пирог готов. Здорово?
- Ты веришь в Бога?
- Сказать, что не верю, не могу. Но почему-то я подумала, что если Варя вот прямо сегодня явится к нам, значит Бог мне подарил такой сон. По этой причине и пирог начала делать. Так что давай, помоги. Гости же придут скоро...
«Ну даёт жена! - удивлялся Лев Егорович, собирая к столу стулья, как просила супруга. - Моя жена - пророк?»
- А что, если никого не будет? - громко спросил он. - Что тогда скажешь? Кого пирогом будем угощать? Сказала бы честно, кого-то пригласила. Наверное, Заречную Клавдию Ивановну? Угадал?
Люба не ответила и в дверь постучали:
- Поди, открой, - вынимая пирог с рыбой из духовки, попросила она.
Комната наполнилась запахом пирога.
- Сознавайся, кого ты пригласила? - вдыхая аппетитный запах и направляясь к двери - совершенно не поверив в её сны - спросил Лев Егорович.
Подойдя к двери и распахнув, он не поверил своим глазам. В дверном проёме стояла сестра с доктором. Это был другой человек - не та больная исхудавшая и потерявшая интерес к жизни девушка, но совершенно другая - прежняя, как в детстве! В её глазах появился блеск, как бывает у людей, которые вырвались из плена.
- Лёвушка!! - тихо воскликнув, Варя упала ему на грудь. - Братишка мой... Прости меня. Я так виновата! Прости ради Иисуса Христа... и разрыдалась...
- Да что ты... что ты!... - не зная, что говорить, - Лев гладил её по голове, целовал в щёки... Откинувшись, смотрел ей глаза, как бы не веря, и снова прижимая к себе, продолжал что-то лопотать.
- Люба, приближаясь к ним, вспомнила, что именно точно так она и видела во сне. Точно так! Нечайлов прихрамывал.
«Ну конечно, я так и думала, что это Бог подсказал мне приготовиться к встрече, - промелькнула мысль. - Как же теперь можно утверждать, что Бога нет? Вот Он - Бог! Здесь, рядом!»
Наплакавшись от радости - не смолкая ни на минуту, все четверо прошли к столу - праздновать новую жизнь.
ЗДЕСЬ ОН ЖИВЁТ....
- Здесь он живёт, Божий помощник, - подходя к наполовину истлевшей калитке, молвила Варя. Она подняла глаза на Нечайлова: - Он спас меня. Помнишь, я рассказывала о нём?
Солнце давно зашло. Было темновато. Подёргали, потрясли старую калитку. Жалобно скрипнули заржавевшие петли, но никто не откликнулся; и Варвара с Иларионом неуверенно вошли внутрь двора.
- А если нет никого дома, - предположил Иларион, - то соседи могут принять нас за грабителей.
- Да дома должен быть! - возразила Варя. - Видишь свет в окне?
Свет в окне был тусклым, будто от свечи.
Незваные гости прошли по дорожке к дому. Варя взошла на покосившейся порог и с замиранием сердца робко постучала. Никто не отозвался, и она повторила.
В глубине дома раздались тяжёлые шаги. Вся в ожидании, она прижала руки к сердцу: а вдруг его нет дома или что случилось? Наконец дверь раскрылась. В темноте, с керосиновой лампой вырос старик. Он вглядывался в непрошеных гостей. Дрожащий свет от керосиновой лампы освещал его лицо, нос, бороду снизу, делая похожим на древнего старца из русских сказаний. Варвара его даже не узнала.
Подойдя ближе и приподняв лампу, он воскликнул хриплым, простуженным голосом :
- Варя, Варечка? Вернулась! Слава Богу! Я каждый день молился за тебя.
У Масловой брызнули слёзы. Она замерла... затем припала к его груди и заплакала, повторяя одну и ту же фразу:
- Дядя Илья, дядя Илья... Я люблю вас. Простите меня - сбежала я тогда...
- Да я давно простил! - обнимая девушку одной рукой, выдохнул хозяин дома и глубоко закашлялся. -
Заходите.
Гости вошли. Даже неискушённым взглядом было видно: в доме было не то что пустовато, но как то уж очень скромно: на полке лежал мешок с мукой или с крупой, пару банок - то ли с сахаром, то ли с ещё с чем... Пахло бедностью.
Илья засуетился. Он поставил котелок на печку, в которой ещё не погас огонь; кастрюлю с водой - для чая; и вернувшись к приезжим, начал оправдываться.
- Света нет... вот и звонок не работает, уж простите... давайте к столу?
Когда уселись, Варя вдруг вспомнила:
- Ой, я вас не познакомила. Это мой жених, зовут его Иларион Эдуардович. Он лечил меня, когда я в клинику попала (в какую - не сказала).
- Всё-таки угодила в проблему? - спросил Илья. - Он молча указал на шов на её щеке. - Что это?
- А... - Маслова слегка задумалась... - Это пощёчина от Бога, чтобы я не забывала...
- Как это?...
- Потом расскажу. Воевала с Богом...
- Потом так потом, - не стал настаивать хозяин. - Вы надолго? Или как?...
- Я долг привезла, - объявила Маслова, - помните обещала, когда вы деньги на дорогу дали?
- Не помню... - отказался Илья. - Я не давал взаймы. Так что, доченька, ты ничего не должна.
- Скажите, - вдруг начал Иларион, вам пенсию давно давали?
- Пенсию? - Илья почему то сконфузился, - так мне не положено пенсию иметь. Когда воевал на чеченской, был в плену. Потом вырвался... Документы в плену отобрали... А потом мотался, чтобы восстановить: бегал, бегал по инстанциям, да бросил. Длинная это канитель. Стал подрабатывать на старых жигулях. А ныне немного прихворнул... Вот Бог даст, выровняюсь, отремонтирую машину и всё будет по-прежнему. Так что не беспокойтесь, дорогие гости.
- А знаете, Илья, - Нечайлов вдруг набрался смелости выдать нечто, похожее на наглость.... - не знаю, как вас по отчеству, может, мы у вас поживём некоторое время? Я вот наблюдаю, как вы ходите... неважно... - постараюсь помочь.
- Он - доктор! - тут же добавила Варя. - Разрешите у вас немного пожить? Он хороший доктор! Я ему много рассказывала про вас ...
- Да хоть сколько, - просто ответил Илья, - тем более, доченька, дом теперь то и не мой.
- Чей же? - хором воскликнули гости.
Илья встал, проковылял в темноту комнаты, что-то там пошуршал в углу и вернулся с бумагой.
- Вот, - положив её на стол, мягким взглядом посмотрел на Варю: - Пока я ещё жив, дочка, ты должна знать. Это завещание на твоё имя.
- Зачем?... Да это невозможно! Никак нельзя!!! - возразила девушка. - Да меня и не было здесь. Я -то удрала... Никак нельзя!!! - повторила она, и с её глаз брызнули слёзы.
- Возможно, возможно, - кивнул головой Илья, потому как паспорт твой был у меня в руках. А всё остальное - дело техники: не проблема. Так что давай, управляйся, принимай хозяйство, раз Господь вернул тебя.
Варя встала, тихо развела руками, пытаясь что-то объяснить, но не найдя нужных слов, обошла стол, припала к груди Ильи и вновь заплакала, тихо повторяя:
- Простите меня, простите ради Бога, дядя Илья. Вы мне как отец! Теперь я не сбегу. Обещаю. Мы остаёмся.
Девушка подняла влажные глаза на Илариона. Тот согласно кивнул головой.
***
Свадьбу отметили скромно. Кроме жениха с невестой, которых венчали в Церкви, присутствовали Илья и прибывшие поздравить молодых - братишка Лев с молодой женой Любой. Заречной не было. Ей посылали телеграмму, но пришёл ответ от её юриста, что она не может. После свадьбы Варя с мужем окончательно решили пожить в этом доме, так как Илья действительно был серьёзно болен; и после длительных уговоров было решено отправить его на лечение в санаторий.
Масловы: Лев Егорович с женой - Любовью Елисеевной, вернулись в Питер - по приглашению в центр по исследованию ядерной энергетики.
«КАНИКУЛЫ В АНАПЕ»
Спасибо тебе, братишка... - Нечайлова Варвара Егоровна подошла к брату, взяла Льва Егоровича под руку, который неспешно прогуливался с женой, Любовь Елисеевной, по набережной, прижалась плечом. - Если бы ты не вытянул нас с Лариком в этот санаторий, наверное, увязли бы с нашим хозяйством.
- А сколько лет мы не виделись? - уточнил Лёва.
- Да уж около пяти... смотри, как дети подросли. - она оглянулась; рядом с её сыном - Лёвиком, на скакалке играла Оленька, дочь брата. - А смотри, ровесники... они даже похожи...
- Нравится вам отдыхать здесь? - спросил Лев.
- Кому «вам»?
- Ну, тебе, сыну и твоему доктору, то есть - мужу Илариону.
- Ну конечно!? - с восторгом отреагировала сестра. - Кому может не понравится отдыхать в санатории «Каникулы в Анапе»?
- Давно звал... но ты не приезжала.
- Не могла. Сам должен понять: как можно бросить Илью Викторовича? Ведь у него со здоровьем неважно было. Оказывается, он на ногах перенёс микроинфаркт - это ещё до нашего приезда было. Мы уговорили поехать его в санаторий. Вроде подлечили, он вернулся, но ему вновь стало плохо. Он же не может сидеть просто так: всё что-нибудь делает. То огород вскопает, а потом лежит... таблетки, врачи.. И, вот неугомонный, как только встанет и опять за старое. Всё хотел машину починить и покатать нас вдоль Чёрного моря... И снова скорая... доктора... А однажды встретил человека, как Илья говорил, виновного в аварии, где погибла жена с дочерью и ночью ему стало плохо: инфаркт...
Разумеется его положили в больницу, да лежал он там недолго. Больница то в городе, а мы в посёлочке... Позвонили нам. Сказали, чтобы приехали. Мы с Лариком тут же прискакали, но было поздно....
Варя помолчала, достала платочек... тщательно вытерла слёзы, затем продолжила.
- Не стало моего любимого дяди Ильи - Божьего помощника - и моего помощника, - добавила она: - Вот записку храню. Когда читаю - плачу, а выбросить не могу.
- С собой? - поинтересовался брат.
- Да, вот она. - Варя достала с сумочки письмо. - Я прочитаю?
- Если можно...
« Варенька! Дорогая дочка, прости, что называю дочкой. Врачи сказали, что мне надо делать операцию немедленно, но я категорически отказался, потому что, когда лежал с закрытыми глазами - они видимо думали, что я в коме - то слышал обсуждение моей ситуации. Они рассуждали между собой, что шансов почти ноль и, даже если операция будет удачной, я буду лежать овощем. Потому что со мной здесь случился ещё и инсульт. И у меня парализована левая часть тела. Там, где сердце; и это ухудшает моё положение. Рука не слушается. Я вот подумал, что не хотел бы чтобы ты видела меня с искажённым лицом, к тому же молчащим или мычащим. Я помолился Богу, чтобы Бог дал мне возможность написать письмо и чтобы ты смогла его получить. Не хочу лежать овощем, как говорят врачи. Дочка... Я так люблю тебя! У меня нет никого, кроме тебя, кого бы я так любил. Ты знаешь мою историю. Я говорил, что простил человека, который виновен в гибели моей семьи. Я думал, что простил судью, который оправдал виновного. Ведь он, этот человек был пьян! Но суд его оправдал. Я говорил, что простил, но это неправда. Я действительно думал, что простил, однако только теперь понял, что самообманывался. Только теперь простил. Сейчас! Вот здесь, на постели. И теперь... как мне сказать им об этом? Дочка... У меня просьба. Пожалуйста, сходи к ним, скажи, что я простил их обоих. Бумаги с адресами этого дела найдёшь в шкафу над холодильником. А мы с тобой встретимся на Небе. Веришь? Теперь знаю, что веришь. А если сомневаешься, посмотрись в зеркало.
Кстати... Еще одна просьба. Когда ты упала и потеряла сознание на стройке - рассказывала о встрече со Христом, помнишь? Однако ты говорила, что ни с кем, кроме меня, этой историей не делилась. Я думаю - надо, потому что Христос вернул тебя не только к жизни, но и в реальность. Это важно. Без Христа человеку невозможно поменяться враз. Так не бывает. Думаю, если ты меня хоть чуть-чуть уважаешь, выполнишь? Заранее благодарю и... не прощаюсь.
- До встречи на Небе. Илья - Божий помощник...»
Варвара долго молчала, как наконец взглянула на мужа:
- А давайте сходим в какое-нибудь кафе? Лучше в детское, чтобы дети там поиграли; и я расскажу о встрече со Христом.
- Я не против,.. - сказал Ларик.
- И я согласен, - добавил Лёва. - Куда двинем? - он оглянулся на детей: - Оля, Лёвик, - не отставайте.
Дети подбежали к родителям.
- Мама, папа... А когда мороженое будет?
ДОМ, ГДЕ ЖИВЁТ ЛЮБОВЬ
Солнце давно окунулось в Чёрное море; народ растекался по отелям, по номерам. Наконец наступила тишина. В шикарном номере санатория «Каникулы в Анапе», после активного отдыха в аквапарке «Тики-так», расслаблялись Нечайловы Варя с Лариком, как она ласково называла своего мужа, Илариона Эдуардовича. Лёвик - их сын, тихо посапывал, но родителям не спалось.
- Я вот после прочтения письма от Ильи всё думаю, - начал Иларион. - Хороший был мужик, твой
Илья - Божий помощник. А почему ты раньше не прочитала? Помню, ты ходила в прокуратуру, а
зачем - не знал. Да и сейчас... прочитала, обещала кое-что рассказать, но так и не рассказала.
- Да вот, как-то в суете об этом не расскажешь, - она села, призадумалась, глядя
в окно. - Об этом надо говорить в тиши.
- Сейчас самое время. Давай. Я слушаю.
- Я видела Христа дважды, - не сразу начала Варя. - Сначала во сне, когда
таксист погрозил мне пальчиком; я обернулась и вдруг увидела Христа. Он был
огромного роста, до облаков. Так мне показалось. А я по сравнению с Ним -
малюсенькая, будто букашка... нет... словно я - ничто: пыль! Но Он взглядом
дал понять, что любит меня. Я так испугалась!
- Чего испугалась? - спросил Иларион.
- Это не объяснить...
- А ты попробуй...
- Хорошо, задам тебе вопрос: вот если бы белоснежные крылья Ангела
положили с тобой рядом и сказали: «Ларик: если ты совершенно чист и без
пороков, без грехов - надень эти крылья.» Ты бы надел?
- Да что ты! - засмеялся Иларион, да кто же наденет? Ведь, насколько я понимаю - все люди грешные.
- Вот, ты почти что ответил на свой же вопрос. Только в том сне - в присутствие
Христа - я почувствовала себя не просто грязной, грешной, но просто ничтожной!!! А Он - я видела - любит меня! Ларик, это невозможно - в моём грешном состоянии - вынести его любовь.
Мне надо было пасть к Его ногам, попросить прощения за свою неправильную жизнь! Он же звал меня... И знаешь... это трудно объяснить, но после того сна я обозлилась на себя и стала поступать ещё хуже, как бы себе на зло. Вот... если я такая ничтожная, то пусть мне будет ещё хуже. В глубинах души я хотела как бы наказать себя. Однако ничего не помогло. Облегчения не было, но становилось только хуже.
И вот, я решилась вступить в бой с Богом. Я хотела доказать, что я сама всё решаю. «Но как же Он там, на Небе, может изменить что-либо в моей судьбе, если я уже решила?» - думала я. И знаешь, я благодарна Богу, что Он провёл меня через эти страдания; и теперь я - другая. Не то что хвастаюсь. Просто то, что раньше мне нравилось - теперь считаю за мусор. Не нравится.
Так вот... вторая встреча была, когда я упала на стройке. Это было удивительно - прекрасный момент в моей жизни! Я бы сказала - самый лучший! Вдруг, в одно мгновенье, я чувствую, что кто-то ведёт меня в дом, где живёт Любовь. Я не видела - кто ведёт. Но рука ведущего была тоже соткана из любви. Мы шли долго, и мне было так приятно! А ещё добавлю, что, почувствовала на себе другую одежду. Это было что-то похожее на ткань небесного цвета, похожая на голубое, с чем-то переливающимся. А самое удивительное - сейчас удивительное, но тогда же я не удивлялась, но млела от ощущения радости и покоя, исходившего от этого одеяния. Это одеяние было...
Варя замолчала, вытирая слёзы.
- Что было? - не выдержал Иларион.
- Живое!!! - воскликнула Варя. - Оно - живое! Одежда - живая! Фантазии не хватит - такое придумать, но я это прочувствовала на себе. Оно грело мою душу. Успокаивало...
Варя вновь помолчала, как бы вновь переживая те ощущения. Сняв с щеки набежавшую слезу продолжила.
- А потом, когда меня подвели к дому, где живёт Любовь, то услышала голос Христа. «Остановись, Варя, тебе пока ещё рано... Ты вернёшься на землю и будешь рассказывать обо мне».
- Христос! - воскликнула я. - Прости меня, но я не хочу на землю. Я хочу с Тобой! Прости пожалуйста. И я пала на колени. Я хочу остаться здесь, с Тобой!
- Хорошо, - ответил Он. - Я буду с тобой. Я буду жить в твоём сердце. Твоё каменное сердце удалим и заменим на другое, платяное. И тут же я почувствовала, как в груди стало горячо: - Возвращайся на землю», - сказал Он; и я очнулась.
- Стой! - напомнил Иларион. - Я помню, ты говорила, что... перед тем, как очнулась - блуждала где-то в тёмном лесу между деревьями...
- Абсолютно верно. Я не стала тебе всё рассказывать, потому что подумала, что ты не поверишь. Действительно так: я бродила среди страшных деревьев, как бы вслепую, и искала тебя, кричала... спотыкалась о коряги, камни и не находила. Была темнота и я в отчаянье, выбившись из сил, подняла голову - хотя бы увидеть какой просвет... В тот момент я вспомнила, как Христос звал меня, а я отказалась и вот, когда я вспомнила это, вдруг с Неба упал на меня луч; и я почувствовала, как кто-то нежно взял меня за руку и повёл. В эту же секунду, во мгновение ока я оказалась на Небе. А дальше эта же рука повела меня к Дому, где живёт Любовь. Наверное, это была рука Ангела. Дальше знаешь...
Помолчали...
- Д-а, - протянул Иларион, - а я то думал, что Бог по моей просьбе вернул тебя. Когда увидел тебя лежащую... с опрокинутой головой... во мне что-то оборвалось. И, когда положил пальцы на шею - сердце оборвалось вдвойне. Пульса не было. Господи! - мысленно вскричал я. - Если Ты там, где-то на Небе существуешь - верни мне Варю. Потому что если Ты действительно существуешь на самом деле - ты можешь всё, потому что, в таком случае, коли Ты всё создал, то всё в твоих руках. Верни Варю...
Иларион смолк, видимо переживая вновь те события, - затем закончил:
- Вот так было и у меня. Слава Богу! Он вернул мою любимую...
- И теперь у нас есть сынок, - добавила жена, - конечно Слава Богу!
- Послушай, - поглаживая ей кисть руки, спросил он, - ну почему ты отказываешься вернуть лицу прежний лик? Ведь можно восстановить и ты знаешь об этом.
- А зачем? - она улыбнулась. - Нет необходимости, к тому же, когда умываюсь, вспоминаю, как Бог меня поцеловал.
- Оно и правда... с тихой грустью молвил Иларион, - когда смотрю на вторую половину лица, то у меня всегда возникает ощущение, что ты как бы слегка улыбаешься - так шов подтянул щёку.
- Не ты первый об этом говоришь. Я привыкла. Давай спать?
- Давай, любимая. Хорошо нам быть вдвоём.
В ТЕБЕ ЖИВЁТ БОГ ?...
Следующим вечером семьи - Масловы с Нечайловыми решили прогуляться по набережной. Мужчины переговаривали о своих делах, их жёны наблюдали за детьми. Раскалённый солнечный шар мерцая и сплющиваясь, медленно таял, прячась за горизонт - уходя под воду. Вскоре жара сменилась на прохладный вечер. Играла музыка, разноцветье брызг поднималось в воздух и сносимое ветерком, веером ложилось на дорожку, где прыгали дети.
- Оленька... Лёвик... осторожнее, осторожнее! - предупреждали матери.
Нечайлова Варвара Егоровна подошла к Любови Елисеевне Орловой - ныне жене её брата - Льва Егоровича Маслова.:
Послушай, Люба, - спросила Варвара, - почему ты назвала дочь Олей?
- Да так... - Любовь Елисеевна пожала плечами. - Лёва сказал: если родится девочка, назовём Олей. А что... красивое имя. А ты почему сына назвала Львом? Ведь...
- Постой! - остановила Варвара, она строго подняла указательный пальчик. - Не львом, а Лёвиком - это не одно и тоже. А если честно, то в честь брата.
- А... понятно. Так любишь брата?
- А то... Он для меня самый - самый... Путёвку нам оплатил. Он - большой учёный! - с гордостью объявила она, оглянулась: - Лёва, а давай сходим за мороженным? - Люба, посмотри за детьми? Мы с братиком прогуляемся.
Вскоре брат с сестрой шагали по набережной. От эмоций Варя не вмещалась в себя; она шла будто пританцовывала; кружилась вокруг фонарных столбов; поднимала руки. Ветерок развивал её платье, как парус.
Видя её прекрасное настроение, Лёва наконец решился спросить.
- Вот смотрю я на тебя и, честно сказать, так и не пойму: у меня такое ощущение, что с тобой твориться что -то странное. В хорошем смысле... И это ощущение давно: с тех пор, как ты неожиданно пришла к нам со своим врачом на пирог, помнишь? А Люба перед этим утверждала, что вы придёте с ним вдвоём, с Иларионом... Ты была такая... такая... - он искал слова и не найдя, выдал: - словно Ангел! Вся светилась. Сначала я подумал, что Иларион Эдуардович применил какой-то наркотик, а потом вижу... да нет... не похоже. Вот ты танцуешь и радуешься, как ребёнок, а я уже так не могу.
- И плохо, что не можешь расслабиться. - рассмеялась Варя. - В магазине себе куртку купил. Зачем? Красивая, но не для тебя, великовата. Старит она тебя. Ходишь, как будто готовишься выступать на президиуме учёного совета. Эта куртка мешает тебе расслабиться, не чувствуешь? Да просто забудь пока о науке! Поблагодари Бога за такой вечер, за прекрасный закат! Этот закат, это солнце, море... Господь нам подарил. Создатель! Бог создал эту красоту для нас! Когда осознаешь всё это - будешь смотреть на мир другими глазами.
- Как ты?... - он остановился, призадумавшись. - Кстати вспомнил: ты хотела рассказать о Христе, кажется? Помнишь?
- Хорошо, - согласилась сестра. - Давай отойдём в сторонку. Обещай, что не будешь смеяться.
- Обещаю, - подтвердил Лёва. - Я никогда над тобой не смеялся, потому что люблю тебя - почти что, как науку.
- Ну хорошо, - Варя улыбнулась, давая понять, что шутку поняла. - Я знала, что наука для тебя важна, но есть вещи поважнее, например: что нас всех ждёт после окончания жизни? Знаешь?
- Знаю, - просто ответил он, - крестик над могилкой.
- А вот и нет! Нас ждёт вечная жизнь. Точно знаю, потому что, когда я умерла, то была на Небе... Слушай... - и Варя начала рассказывать...
Вспоминая события, когда она впала в клиническую смерть, Варя чуть ли не в слезах пересказывала брату всё, что произошло с ней на Небе. Лёва не перебивал, слушал. Когда дослушал до конца, заявил:
- Теперь понял... Верю, что ты там была. Но у меня самого пока нет веры, хотя, честно сказать, не раз задумывался над мирозданием: так всё сложно и точно работает: в макрокосмосе и микрокосмосе, что не раз появлялась мысль, что над этим всем стоит Разум. Наверное, это и есть Бог?
- Не наверное, - возразила сестра, - а точно! Есть Создатель - есть и творение: звёзды, космос и земля с людьми. И ещё есть Христос, который ждёт тебя, но это отчасти зависит от человека. Если человек захочет, чтобы Христос жил в его сердце, тогда сам Бог поселяется в этом человеке...
- В тебе живёт Бог? - неожиданно перебил Лёва.
- Да, - просто ответила она, - потому что Христос живёт в моём сердце. А Он и есть Сын Божий, то есть Бог! Впрочем, утомила я тебя; пойдём за мороженым?
- Пойдём, а то нас потеряют, - согласился братишка, раздумывая об услышанном. «А может и вправду попросить Христа, - подумалось ему, - чтобы Христос... Ой... - он вдруг испугался... - а что сотрудники подумают? Учёный, а сам...»
НЕВЕРОЯТНАЯ ВСТРЕЧА
Выдался прекрасный солнечный день, и компания решила посетить дельфинарий «Nemo». Добрались легко, на маршрутке. Зашли в дельфинарий. Позади водоёма на огромной стене - от края до края - было изображение моря с парусником. Всё было, как настоящее: нарисованное море, как бы переходящее в водоём, где предполагалось выступление дельфинов. Места были куплены поближе к воде, что оказалось сюрпризом. Дельфины брызгали посетителей водой; дети смеялись от восторга... в общем, помимо всего - впечатлений, как у взрослых, так и у детей было нескончаемо.
Обратно добирались также маршруткой. Дети оживлённо, наперебой пересказывали друг другу, что им более всего запомнилось; да и родители были довольны: не зря... Когда подъезжали к городу, Оля вдруг заявила:
- Я хочу покататься на кораблике.
- Оля, - очень серьёзно - по-взрослому пояснил ей Лёвик, там был ненастоящий корабль, а большая картинка на стене. Он же не шевелился!
- Я знаю, но я о другом - настоящем, с алыми парусами. Он на берегу стоит. Помнишь мы там играли?
- А-а - тот? Помню. Мама, папа, давайте пойдём туда?
Родители дали согласие, и по прибытию в Анапу - предварительно пообедав в кафешке - двинулись к детской цели. Однако погода стала портиться, холодало; и решено было вернуться в отель. Дети стали ныть и требовать пойти к кораблику с алыми парусами. В дверях отеля Лёвик вовсе закапризничал и остановился как вкопанный:
- Я не хочу в отель! - заплакал он. - Сами обещали, а теперь... в ваш отель?...
- Глядя на него, Оля нахмурилась и подойдя к двоюродному братику, молча встала рядом:
- И я не пойду в отель! - категорично объявила она.
Пока родители уговаривали детей, люди столпились; и в дверях возникла небольшая пробка.
- Вам помочь? - раздался сзади голос.
Варвара оглянулась. За спиной стояла Заречная. Рядом с ней с чемоданом в руке улыбался Строгов.
- Клавдия Ивановна!? - воскликнула Варвара - И вы тут?
- Юрий Александрович! - увидев юриста, следом воскликнул Лев Егорович, подхватывая его чемодан. - Давно вы тут?
- Да, только прибыли. Давайте скорее пройдём дальше, - строгим тоном юриста скомандовал он, - людям мешаем...
Вот так встреча! Женщины суетно обнимались, целовались: Клавдия Ивановна с Варварой - обе со слезами на глазах. Восторженная обстановка хорошо повлияла на детей. Они с удивлением смотрели на взрослых, с любопытством изучая новых незнакомцев. Уныние детей сменилось на бесконечные вопросы.
Наконец, когда все угомонились, было решено ближе к вечеру прогуляться по набережной.
НАБЕРЕЖНАЯ
Как и договорились, через пару часов родственные души прогуливались по набережной. Мужчины переговаривались о своих делах, женщины - о своих. Дети - Оленька и Лёвик - пытались достучаться до взрослых, напоминая про кораблик: «...мама, папа... когда пойдём поиграть на кораблике?»
Заречная держала под руку Нечайлову. Подруги болтали без умолку:
- А помнишь? - утопала в воспоминаних Клавдия Ивановна. - Как мы сидели в ресторане и ревели о женской участи?
- Конечно помню, - подтверждала Варвара Егоровна, - как можно забыть вашу помощь? Вы заменили нам нашу маму, царство ей небесное. А ещё я помню ваше удивление - когда положила на стол свой испорченный паспорт.
- Да... Это правда. У меня был такой гнев на тех, кто это сделал!? - Клавдия Ивановна ласково прижала Варю к себе: - Да... Варенька, жизнь тебя перемалывала, не позавидуешь. Но мы переживали за тебя: и когда ты потерялась; и когда в больницу угодила... Но, Слава Богу, всё образовалось. У тебя сынок подрастает. Вижу, в честь брата назвала?
Варвара Егоровна кивнула головой.
- Назвала. Он у меня самый лучший. Учёный! Вот путёвку оплатил, со свадьбой помог...
- Прости, Варя... - перебила Заречная, - что на свадьбу не приехала. Слегла я тогда. Месяц в больнице провалялась. Хорошо, что Юрий Александрович помог. Да не то слово... он не отходил от меня: доставал лекарства - самые лучшие; ночами просиживал возле койки. Воспаление лёгких было... Если бы не он... - Заречная бросила на Юрия благодарный взгляд.
- И по этой причине вы здесь вдвоём? - спросила Варвара.
- Ах, да!? Забыла сказать - он мой муж.
- ?! - У Варвары на лице вспыхнуло удивление.
- Именно так, - продолжала Заречная, - мы расписались. Конечно, молодёжи это не понять, но и у таких, как мы, бывают чувства.
Она пригнулась к уху подруги и с гордостью прошептала:
- Юрий Александрович меня любит.
- Так и сказал? - спросила Варя.
- Да, так и сказал. Говорил, когда я лежала в больнице, что молил Бога, чтобы я выздоровела. Знаешь, сколько лет работали вместе, а я и не догадывалась. К тому же ваша свадьба повлияла на нас.
- Не жалеете?
- Да что ты!? Только теперь я поняла, что означает жить вместе с любимым человеком. А до этого - ведь этот - как ты точно дала ему определение - Вась-вась? - испортил мне жизнь; и я было решила никогда не заводить с мужчинами отношений. Ну, а юрист мне был нужен: надёжный и честный. Вот и приняла Юрия на работу, а он ещё, как потом выяснилось, влюбился в меня. Надо же... чудеса да и только.
Утопая в море, солнце напоследок заиграло мерцающими бликами по воде. С запада надвигалась туча. Ветерок крепчал, порывами поднимая пену у берега и окатывая прибрежный песок. Пошла волна.
Погода портиться, - обернувшись, молвила Любовь Елисеевна, - может вернёмся?
- Да ничего, страшного, не сахарные, не растаем. - отреагировала Заречная. - Только приехали, хоть подышим морским воздухом. Впервые тут... Всё дела, дела... так и жизнь пролетит. А куда мы идём?
- К алым парусам, - за всех ответила Любовь Елисеевна, - дети просили, - она подошла к ним, взяла за руки...
Клавдия Ивановна прижала к себе Варвару и та вопросительно взглянула на подругу.
- А знаешь, я выпала в осадок, - не сразу, видимо на что-то решившись, объявила Заречная.
- Чего..? Какой осадок?
- Оставила свой пост. Устала: сплошнная война с конкурентами, головные боли: то там, то здесь.
- Опять Ахов объявился? - осторожно спросила Варвара. Она аж остановилась от пробежавшей мысли.
- Да что Ахов? Мелкая сошка. А я оказалась права: прибежал он с просьбой, чтобы я взяла обратно магазин, как говорят в Америке - за «фри», то есть бесплатно.
- Что это он так раздобрился?
- Погорел он, тюрьма ему светила. Да знала я, что этим кончится. Ведь когда он стал хозяином магазина, то попросил меня познакомить с поставщиками. Я так и сделала - познакомила с кем раньше работала - гнилые люди... еле выкарабкалась. Ну и... подставили они его. Ахов где-то купил вагон то ли клубники, то ли ещё чего... вагон тот где-то задержали... продукты пропали. А ещё, пытаясь выкарабкаться, он в криминал влез. Всё до кучи. Юрист мой, Юрий, разрулил ситуацию, освободил его от тюрьмы; но а магазин вернулся ко мне. А он теперь гол, как сокол.
- Зачем же ты его познакомила с теми, как сказала сама - с гнилыми людьми?
- Эх, Варвара, Варвара... - как ты была, прости меня, глупенькая, так и осталась. Тебе его жалко?
- Да...
- Ты что... забыла, что он тебе десятку готовил с конфискацией имущества? Дом потеряла...
- Не забыла. Но всё равно жалко.
- А мне - нет; и сделала я правильно! - жёстко отпарировала Заречная. - Нет, не совсем: надо было бы его всё-таки отправить в тюрьму. Магазин было жалко... на таком хорошем месте стоит... - рассердившись, Заречная отпустила руку Нечайловой и пошла быстрей.
Варвара почувствовав, что сказала что-то не так, догнала женщину, обняла:
- Ну, простите ради Бога! Пожалуйста, простите!
- Ладно, забыли. Вы давно тут? - сменила тему Заречная.
- Да уж неделя прошла, - ответила Варя, прижавшись плечом к подруге.
- Что посоветуешь посмотреть? Чтобы не сильно шумно... Ну так, чтобы расслабиться.
- Понимаю, - молвила Варя, - устали. Теперь вы на пенсии?... Коли оставили пост Генерального директора.
- Не совсем... от части. Да, оставила всё, кроме Детского Центра, помнишь? Там легче, потому что Центр не приносит прибыли, а значит конкурентов не будет. Помощник у меня хороший.
- Кто же?... Юрий?
- Юрий - хороший юрист: это наша стража, чтобы никто не помешал. Помощник мой - ныне член Союза Художников - Николай Примаков. Он возглавляет ART - искусство.
Недавно у него была персональная выставка. Помнишь его?
- Ну как же можно забыть? Ведь я жила у него. - вспомнив про ведро посреди комнаты, улыбнулась Варя. - Он такой добрый. Слава Богу, что он работает у вас.
- И я того же мнения.
Заречная помолчала и вдруг, без всякого вступления спросила:
- Вот, скажи, подруга, если бы встретился тебе Вась-вась, что бы ты сказала ему?
- Не знаю, не думала...- Варя пожала плечами.
- Хорошо, задам вопрос по-другому: ты хотела бы наказать этого мерзавца, если бы была возможность?
- Раньше - хотела. А теперь - нет. Да и зачем? Всё в прошлом.
- О!... А я бы хотела и очень. Вот, представь... он идёт и видит тебя процветающей... Представляешь? Его зависть сожрёт.
- Да нет... раньше я думала об этом много, а теперь... не хочется не видеть его, не слышать о нём. По-моему надо бы простить и забыть.
- Простить?... Никогда!
Варвара приостановилась, посмотрела на закат:
- Подозреваю, - сочувственно молвила она, - что такие мысли не дают вам покоя и никогда не дадут, пока вы не отпустите их. Вон, круги под глазами. Отдыхать надо и всё негативное - забыть!
- Не могу, Варенька, - хотела и... не получается, - с искренней горечью пожаловалась уставшая женщина. - Если знаешь - дай совет. Смотрю на тебя и удивляюсь: как можно забыть, что сделал тебе этот Вась-василёк , горький урок? Ой... стихами пошло... - она пыталась засмеяться..
- Честно сказать?
- Только честно... - в глазах Заречной ещё стояла насмешка над бывшим кавалером: горькая, недоброжелательная.
- Я мечтала: вот если встречу - выговорюсь! Уничтожу его взглядом! Наговорю... у меня не хватало фантазии, как отомстить ему. Но после того, как встретила Христа - это было, когда я убегала от Илариона и потеряла сознание... Мне казалось, я убегала от прошлой жизни...
- И что... - перебила женщина, - убежала и забыла?
- Не так... Христос вошёл в моё сердце и поменял его. И теперь моё мышление поменялось. Да, я всё помню: не забыла все мои приключения, но вспоминаю не со злобой, а с жалостью и молюсь за негодных людей.
- Ну, уж нет! - возразила Заречная. - Ещё чего! Пусть карма их настигнет!
- Напрасно... - не согласилась Варя. - Если Христос освободит, истинно свободны будете.
- Кто это сказал? - Заречная недоверчиво взглянула на подругу.
- Сам Христос.
- Ладно... - не желая далее продолжать, Клавдия Ивановна решила завершить разговор: - Об этом поговорим потом. Что-то мы от группы отстали.
КОРАБЛИК
Группа родственников подходила к кораблику, стоящему на берегу. Это была уменьшенная модель фрегата из дерева с алыми, будто раздуваемые ветром парусами. На мачте был флажок. Смотрелся кораблик совершенно как настоящий, только меньше. Вокруг играли дети. Они то залазили на него, то слазили. Внутри была скамейка, где можно было посидеть.
Подошли ближе. Вокруг парусника толпился народ. Оленька с Лёвиком наперегонки побежали к кораблику:
- Чур, я первый! - радостно вскрикнул Лёвик.
- Нет, я! - ускоряя бег, возразила Оля.
Взрослые остановились невдалеке. Солнце уже зашло. Надвигающаяся туча закрыла пол-неба. Ветер почему-то стих.
- Надо бы назад... - молвила Любовь Елисеевна, - как лупанёт дождь!
- Пусть дети минут пять поиграют, - за всех решил Лев Егорович, - а то плакать будут.
- А может, всё-таки пойдём? - Клавдия Ивановна взглянула на Варю. - Что-то мы заболтались, а туча вон какая чёрная ползёт и тихо почему-то. Странно.
Вдали сверкало; иногда доносились раскаты грома - ещё осторожные, предупредительные...
Строгов подошёл к болтающим женщинам:
- Клавдия... что-то вы оторвались от группы. Подходите к нам - мы как раз обсуждаем план на завтра.
- Да, уже идём, - кивнула головой Заречная.
Подруги подошли к переговаривающимся друзьям.
Иларион Эдуардович Нечайлов рекомендовал один план мероприятий; Лев Егорович Маслов - другой; и они усиленно доказывали - каждый свою правоту. Любовь Елисеевна, взявшись за голову, стояла чуть в стороне - видно устала от спора и наблюдала за детьми. В разгар спора она подошла к Варваре и тихонько жестами отвела её в сторону.
- Видишь того старика, в матроске, прячущегося за корабликом?
- Вижу. Да это как видно представление... оборванный старик, на пирата похож. Дети любят такие игры. Игры в пиратов.
- Да нет... - с сомнение проговорила Люба. - Что-то мне не нравится он. Ходит, будто что-то украл или ворует.
- Да что тут воровать? Мачту? - рассмеялась Варя.
- Смотри, - не согласилась Люба, - все одеты по погоде, а он - в тельняшке?
- Может закалённый? Кто его знает?
- А давай сходим, посмотрим на него, - что-то на сердце у меня неспокойно.
- Да ладно! - отмахнулась Варвара. - Придумаешь... Пираты, разбойники...
В кармане Льва Егоровича зазвонил мобильник.
- Алло? - прислушался он... - Прямо сейчас? - А что случилось? - Авария? - Кому билеты куплены? Я не понял...
В группе наступила пауза, и все с напряжением вслушивались в каждое его слово. Он замолчал, опустив руку, раздумывая... Мобильник не умолкал... По прерывистым доносящимся звукам из мобильника было понятно, что там ругаются.
Маслов вернул мобильник к уху:
- Да не молчу я! - раздражённым тоном выплеснул он. - Не молчу... Думал я... - затем глубоко выдохнув, как видно решившись, сдался: - Хорошо, вылетаем... - Взглянув на стоящую рядом жену пожал плечами: - Надо лететь...
- Куда лететь? Ты о чём? - не поняла Люба.
- В Питер... и немедленно.
- Когда «немедленно»? - На её лице вспыхнуло не то, что удивление, но что-то, похожее на шок.
Лёва постоял ещё некоторое время, также пребывая в шоке; и все ждали, что он объявит.
- На объекте авария, - тихо выдавил он. - Надо срочно лететь в Питер. Билеты заказаны...
- Когда? - спросила жена. - Когда «заказаны»?
- У нас есть четыре часа... объяснил Маслов и разведя руки в стороны виновато добавил: - Простите.
- Как четыре? - взорвалась Люба. Почему четыре?
- Забирайте детей! - не обращая внимания на возмущение жены, решительным тоном произнёс Лев Егорович, - нужно торопиться, а то опоздаем на самолёт.
НАДО СПЕШИТЬ
Любовь Елисеевна словно парализованная - тупо соображая: «Как?... Уезжать?... Прямо сейчас?» - застыла на месте. Нечайлова Варвара тут же направилась к кораблику - забрать детей. Подходя, увидела такую картину... Старик в тельняшке, полу-согнувшись сидел в кораблике, на скамеечке. Дети с любопытством смотрели, как он что-то жуёт. Лица старика видно не было: он смотрел куда-то вниз и в сторону, будто что-то своровал. Одежда на нём была изношена, где-то порвана и плохо - крест накрест зашита чёрными нитками. Местами просто склеена скотчем. На полу, то есть на дне кораблика, возле ног этого же старика лежала шляпа, такая же изношенная и помятая. В ней лежало несколько монеток.
«Бомж... - определила Варвара и вспомнив переживания Любы, взошла на кораблик, чтобы приглядеться: - Что он тут делает? На таком месте... где много туристов. Неужели полиция позволяет?»
Не успела она подняться, как Оля, показывая пальцем на бомжа, сказала просто, как иногда сообщают дети:
- А дядя голодный. Он булочку нашёл вон в том ящике. Я видела. - она показала пальцем на мусорку-перевёртыш, стоящую на краю тротуара.
- Он вам ничего не давал? - испугалась Варя. - Вы не ели?...
- Услышав голос Варвары, бомж как -то сжался в комочек, отворачиваясь и усиленно заглатывая остатки еды.
«Чего он боится?» - мелькнула в сознании Вари; и она пригнулась, пытаясь посмотреть ему в лицо, но он вовсе изогнулся, уводя свой лик в сторону и подняв руку, как бы защищаясь.
«Наверное больной: может из психушки сбежал? А тут дети.., - с осуждением к администрации пансионата подумала она и хотела уйти, но что-то её задержало... Она даже не поняла. Что-то знакомое... - Ах!? На руке такая же наколка была у... неужели он!?»...
- Василий Васильевич? - с тихим удивлением, как бы не веря собственным глазам, воскликнула Варвара, но бомж не ответил, замерев и ещё больше сжавшись в комочек.
Не сдержавшись, Варвара присела и вновь попыталась заглянуть в его лицо, но он мгновенно отвернулся в другую сторону и в напряжении замер...
Варя встала...
- Не прячьтесь, Василий Васильевич, я узнала вас. Что с вами?... Вы голодны?... Что случилось?
Он не ответил, и она дотронулась рукой до его плеча.
Старик вздрогнул, будто его обожгло и, став ещё меньше, наконец повернулся к ней: лицо пропитое; в ссадинах и синяках - оно было едва узнаваемо; в глазах светился страх:
- Это ты, Варенька? Пришла отомстить?... Да?... Я знал, что ты когда-нибудь найдёшь меня. Сдашь в полицию? - Он приподнял трясущиеся руки , сложил их вместе, как лапки у богомола и кланяясь, стал лопотать: - Не сдавай меня! Там бьют! Прошу ради всех святых - не сдавай! - Его губы затряслись... Умоляю! Не сдавай!
Нагнувшись, он поднял свою мятую шляпу с мелочью, и поднеся к ней, скороговоркой затараторил:
- Возьми деньги. Это всё! Больше нет. Сегодня день неудачный, да и полиция гоняет. - Тут нельзя просить... приходиться менять места.
Варвара была то ли в полной растерянности, то ли в шоке...
Несколько секунд она молчала: «И это тот человек!? - статный, сильный и уважаемый директор?... в которого я влюблялась? Во что же он превратился?!»
Она вспомнила, каким горделивым жестом - при первой их встрече - он подарил куртку, а теперь унижается?...
- Всё-таки решила сдать? - видя её заминку, обречённо спросил старик, - уж лучше бы пристрелила... - и жалобно заскулил: - Может всё же возьмёшь? У меня больше нет денег: это всё за сегодня... - Его трясущиеся руки со шляпой всё ещё висели перед бывшей его девушкой - предлагая выкуп.
- Не сдам! - наконец опомнившись, среагировала Варвара.
Она достала сумочку, вытащила оттуда деньги и бросила в шляпу:
- Всё что могу! - сказала она и взяв детей за руки, быстро направилась к родственникам.
Горечь прошлой боли смешалась в душе женщины с жалостью в бывшему директору. Отчего-то побежали слёзы: было жалко себя, его... но его - больше: - «А такой статный был?!...»
Подходя к группе, оглянулась. Его жалкая фигура прижалась к борту кораблика.. С моря потянуло холодный ветром. Согнувшись, он обнял свои плечи руками - видно было - трясся от холода и жалобным, тоскливым взглядом смотрел ей вслед.
- Лёва, - подойдя к брату, ласково спросила сестра, - а ты можешь подарить мне свою куртку?
- Да без слов! Пожалуйста, - обрадовался он и тут же снял: - Возьми. Сама говорила, что не подходит.
Варвара взяла куртку и бегом побежала к кораблику. Василий Васильевич сидел в той же позе. На ходу она планировала высказаться так: «Вот ваша куртка! Василий Василььевич - уважаемый директор. Помните, я просила для брата? Возвращаю долг!»; и с гордостью уйти. Но подбежав, выдала совершенно другое:
- Василий Васильевич, возьми куртку, холодно, - буднично предложила она.
Но Василий Васильевич, плохо соображая, не брал.
- Возьмите! - с нажимом повторила Варя, - холодно!
В растерянности он всё же взял, как бы не зная - для чего - и молча держал в руках.
- Оденьте же, ветер холодный! - усиливая тон, приказала Варя.
Василий Васильевич медленно, как бы не веря в происходящее, надел куртку. На удивление Варвары - и не смотря, что он похудел - куртка пришлась как раз.
- Очень хорошо, подошла, - не зная, что дальше говорить, молвила Варя. - Слава Богу! Теперь вам теплее будет.
Она хотела удалиться, но он как-то стал заваливаться перед ней - вниз лицом. Думая, что падает, Варвара Егоровна пыталась поддержать его, но не успела. Он рухнул... и, обхватив её ноги, стал целовать её обувь. В первую секунду Варвара даже не поняла, что он делает. Увидев - с ужасом отпрянула:
- Что вы делаете?!...
- Милая Варенька, хорошая, любимая... может ты вернёшься? - его слезливые глазки заискивающе заморгали.
- Чего?! - Варвара отодвинулась на всякий случас подальше. - У меня семья! Муж и ребёнок.
Охлаждённая, будто из ведра - ледяной водой, она спустилась с кораблика на землю: в реальность... Медленно пошла прочь, изумляясь - как может поменяться человек!? Оглянулась.
- Я буду вымаливать твою душу у всех святых... - начал он причитать..
Варвара не дослушала:
- Лучше за себя молись, Василий Васильевич. За свою душу. - Сказав, больше не оборачивалась.
Когда Нечайлова вернулась, Заречная, увидев её без куртки, иронично улыбнулась:
- И кому ты, Варенька, подарила куртку?
- Вон тому бомжу - она показала рукой. - Василий Васильевичу...
- Да уж.. и шутки у тебя, - не поверила Заречная, - надо спешить, вот -вот дождь нагрянет.
- Ну что, друзья, - объявил Лев Егорович, - поторопимся?... Но прощаться не будем. Давайте через год встретимся здесь же? Что скажете?...
Надо спешить...
Евгений Таранов. 2 сентября 2026 г.
Свидетельство о публикации №226111800137