Кяриз под мангалом. Глава 2
За два дня до открытия конференции к дымящемуся мангалу подошел человек, резко выделявшийся среди уличной толпы. На нем было добротное европейское пальто, мягкая фетровая шляпа, надвинутая на лоб, и начищенные до блеска ботинки, странно смотревшиеся в дорожной пыли переулка.
Незнакомец молча протянул мелкую монету и указал пальцем на шипящие над углями шампуры. Пока Петр Васильевич снимал мясо и заворачивал его в тонкий лист лаваша, пришелец не сводил с него тяжелого, цепкого взгляда. Он смотрел на руки торговца — проверял, не слишком ли они ухожены для уличного бедняка; скользнул глазами по грубым стоптанным чувякам; затем, словно невзначай, уронил на землю серебряный риал и произнес по-персидски с резким, чужим акцентом:
— Подними, приятель. И напиши мне на бумаге, как пройти к караван-сараю у старых ворот. Я плохо понимаю ваши жесты.
Львов почувствовал, как внутри мгновенно натянулась холодная, привычная струна — та самая, что выручала его в ночных засадах против басмачей в киргизских ущельях и помогала на стрельбищах Осоавиахима выбивать норму «Ворошиловского стрелка», когда весь мир сужался до мушки, прорези прицела и ровного удара сердца.
Он неуклюже наклонился за монетой, виновато закивал, достал из-под прилавка серый обрывок оберточной бумаги и огрызок химического карандаша. Не глядя на проверяющего, привычным, уверенным движением справа налево он вывел на бумаге беглую персидскую вязь — с точными, плавными лигатурами, каким учат только с юности: «Иди прямо до мечети, сверни налево у медников».
Европеец взял листок, пробежал глазами ровную строчку, криво усмехнулся, сунул бумагу в карман и, не оглядываясь, растворился в сумерках. Проверка была пройдена.
А через час к углям подошли погреться двое местных носильщиков в рваных халатах. Считая шашлычника глухим, они вполголоса переговаривались на фарси:
— Заплатили щедро, по десять туманов на брата, — шептал один, протягивая озябшие ладони к жару. — Только велели молчать. Таскали тяжелые ящики в старый дом за сухим арыком. Там у них старший — итальянец, высокий, как жердь, глаза волчьи. Сказал, сегодня ночью пойдут под землю, к большой воде.
Петр Васильевич продолжал молча переворачивать шампуры. Лицо его оставалось каменным, но в голове уже складывался точный инженерный и топографический чертеж.
Накануне ночью он сам спускался в этот кяриз вместе с двумя саперами. В ледяной воде по колено, при тусклом свете потайного фонаря, он обследовал старую кирпичную кладку свода. Как опытный картограф и строитель крепостей, он сразу прочертил в памяти подземный план квартала и нашел место, где галерея пересекалась с заброшенным коллектором, ведущим в сторону того самого дома за сухим арыком. В тридцати метрах от выходного колодца свод кяриза был сложен из рыхлого, выветренного известняка. Там саперы заложили небольшой, точно рассчитанный заряд — ровно такой, чтобы обрушить старую кладку и наглухо запереть подземный коридор, не повредив при этом фундаменты посольских построек наверху. А поперек лаза перед самым выходом на улицу Львов протянул тончайшую, невидимую в темноте медную проволоку, выведя ее конец через щель в дувале прямо к ножке своего деревянного прилавка.
Свидетельство о публикации №226111800140