Воздух больших смыслов. Мой Париж

Мой Париж наотрез отказался укладываться в банальные туристические стереотипы. Меня часто спрашивают, почувствовала ли я «тот самый парижский воздух», и я отвечу: да. Париж для меня пахнет не глянцевыми круассанами из путеводителей, а монументальной историей, вековым камнем и духом абсолютной свободы. А еще мой Париж пахнет желтыми осенними листьями, устилающими тропинки парка Тюильри, и жареными каштанами.

Мадонна по пресс-карте
Пока толпы туристов штурмовали раскрученные рестораны, мой быт был максимально автономен – заваренные кипятком каши из дома и продукты из супермаркета. Вместо гастрономического шума я выбрала чистую культуру. Париж стал для меня городом бесконечного передвижения от великих залов французского искусства до залитого солнцем сада Тюильри.
Первый день нашего путешествия задал высокую планку и подарил нам колоссальные впечатления. Начался этот день в Лувре, и конечно же, с зала Моны Лизы, его называют Залом государств.
Здесь моим профессиональным триумфом стала международная пресс-карта журналиста. Благодаря ей привычные исчезли барьеры и заграждения, за которыми обычные туристы стоят часами. Меня пропустили в святая святых — к самой Моне Лизе Леонардо да Винчи.
Увидеть её вот так — на расстоянии вытянутой руки, без суеты, без леса чужих рук с гаджетами и шумящей толпы — это неописуемое чувство. Ты остаешься с ней один на один, забывая про людской гомон и щелканье затворов фотоаппаратов. Я почувствовала тишину столетий и смогла разглядеть то, что недоступно большинству: глубину её взгляда, тончайшие трещинки на старом дереве и ту самую загадочную, едва уловимую улыбку. Она словно смотрела лично на меня, сквозь века, спокойная и мудрая. В этот миг, когда я делала свой эксклюзивный снимок рядом с Джокондой, пришло понимание: Париж пустил меня за свои кулисы. Он доверил мне свой главный секрет.
Я так была впечатлена, что чуть не прошла мимо одного из главных сокровищ Лувра и самой большой картины в коллекции музея – работы Паоло Веронезе «Брак в Кане Галилейской». Думаю, что так случилось не только со мной. Почти все туристы, прорываясь к Джоконде, стоят спиной к этому творению.
В этот день мы с племянницей Марией только и смогли посмотреть зал итальянского и испанского искусства эпохи Возрождения и еще успели насладиться знакомыми с детства мраморными древнегреческими скульптурами Ники Самофракийской, Афродиты Милосской (Венеры) и Артемиды (Дианы) Версальской.

                Париж  на ладони
Следом за Лувром, в тот же день, нас ждал головокружительный подъем на Монмартр. Чтобы добраться до самой вершины, к базилике Сакре-Кёр, нам пришлось преодолеть сотни ступеней пешком. Но когда мы оказались наверху, перед нами открылся безумный вид на Париж в лучах заката — весь город лежал как на ладони, залитый золотым светом. А затем начался долгий спуск: сначала около 250 ступеней вниз из самого храма, а потом еще по знаменитым уличным лесенкам Монмартра.
Стояла сильная жара, и после такого масштабного пешего марш-броска мы спустились в местный ресторанчик не согреться, а наоборот, - наконец-то охладиться. Там мы решили попробовать знаменитый луковый суп. Это удивительное старинное парижское блюдо. Когда-то давно оно считалось пищей бедняков: лук стоил гроши, сегодня сытный луковый суп под золотистой сырной корочкой — настоящая визитная карточка французской столицы. Это было невероятно вкусно и стало идеальным завершением нашего первого, такого насыщенного дня!
                Косынка с "Кувшинками"
На второй день меня ждало еще одно сильное художественное впечатление — музей Орсе. Я бесконечно обожаю Клода Моне, и оказаться там, где собраны десятки его подлинных, необыкновенных полотен, было запредельной мечтой. Увидеть эти живые мазки, этот свет и чистый цвет своими глазами — я была под таким глубоким, ошеломляющим впечатлением, которое другим, наверное, и не снилось. В те минуты весь остальной мир для меня просто перестал существовать. Мы ходили по музею четыре часа, рассматривая всё очень внимательно. Племянница целенаправленно искала одну конкретную картину Ренуара — и она её нашла! Там же, в музейном магазине, я сделала себе особенный, памятный подарок на деньги, которые мне подарила Мария. Теперь у меня есть косынка из чистого натурального шелка с фрагментом картины Моне «Кувшинки». Каждый раз, повязывая её, я буду осязаемо возвращаться в этот залитый светом зал импрессионистов.
После четырех часов в Орсе мы, конечно, очень устали. Выйдя на улицу, мы направились в знаменитый сад Тюильри. Был чудесный солнечный день, и мы просто сели на лавочку под благодатную тень французских деревьев. Вокруг нас точно так же отдыхали в тени другие люди. Мы достали из рюкзака хлеб, сыр, налили чай, перекусили и перевели дух. В этот момент, отдохнув немного после долгой ходьбы по залам музея, мы почувствовали себя абсолютно, искренне счастливыми под кронами каштанов этого парижского парка.
                Эйфелева "ёлка" и опера

Вечером нас ждало потрясающее зрелище. Мы решили не подходить к Эйфелевой башне вплотную, не стоять в очередях и не подниматься наверх. Вместо этого мы пришли к Музею человека. Оттуда, с возвышенности башня открылась нам во всем своем великолепии — она вся светилась, мерцала и сверкала в темноте. Это было невообразимое впечатление и не совсем туристическое. Это был взгляд людей, которые приехали не ставить галочки в путеводителе, а по-настоящему насладиться моментом и эстетикой Парижа.
Еще одним культурным событием стал визит в Оперу Бастилии — это современное, технологичное и масштабное здание Парижской национальной оперы. Мы слушали «Севильского цирюльника» Россини. Артисты чистейше исполняли сложнейшие арии, и масштаб постановки нас сильно впечатлил.
                Молитва о здравии
Невозможно обойти стороной легендарный собор Парижской Богоматери — Нотр-Дам, тем более, что его открыли для посетителей всего два года назад. Мы все помним этот собор с самого детства, когда зачитывались великим романом Виктора Гюго. Правда, наша встреча с собором чуть не обернулась настоящей драмой. Билетов у нас не было, перед входом бурлила колоссальная очередь, мы совершенно запутались, как пройти, в какую очередь встать. В этой суматохе мы с племянницей потеряли друг друга, так как на моем телефоне окончилась зарядка.  Внутрь вместе мы так и не попали, и разминулись настолько, что уезжать обратно в гостиницу нам пришлось по отдельности. Племянница добралась первой и сильно переживала за меня, за моё здоровье, пока ждала в номере. К счастью, вскоре благополучно вернулась и я.
Несмотря на незапланированную суету, Нотр-Дам открылся мне во всем своем великолепии. Когда я, наконец, оказалась под его древними сводами, он буквально ошеломил меня своей невероятной мощью, величием и архитектурным масштабом. Поразило обилие маленьких внутренних капелл и церквушек, окружающих главный неф. В одной из них — небольшой часовне Святого Георгия Победоносца — я остановилась. Мой сын как раз незадолго до поездки перенес сложную операцию на колене, и в этом святом месте, под вековыми готическими сводами, я горячо и искренне молилась за его здоровье и скорейшее восстановление. Это глубокое, материнское переживание оставило колоссальный след в моей душе.

                Пристнище эмигрантов

Париж — это не только театры и соборы, это магия контрастов и глубоких человеческих встреч. На следующее утро мы отправились в русский собор Александра Невского, возведенный по инициативе и на пожертвования Александра II. Скажу честно, без прикрас: когда началась служба, тамошний хор запел так, что это тронуло меня гораздо сильнее Парижской оперы. Голоса певчих звучали намного глубже и чище, задевая самые потаенные струны души. Звуки церковных песнопений так задели струны моей души, что я не смогла сдержать слез и расплакалась. Мы отстояли всю службу, исповедовались и причастились.
На исповеди не обошлось без курьеза, оставившего легкую обиду. Зная строгие российские традиции, я повязала на брюки шарф, имитируя юбку. При этом вокруг меня спокойно стояли парижанки — кто в брюках, кто с непокрытой головой, и никто не обращал на это внимание. Но батюшка почему-то придрался именно ко мне: «Зачем ты надела этот шарф? Ходи в брюках. Ты надела мужскую одежду!» Я растерялась, попыталась объяснить, что в России так принято ходить в храм, на что он строго спросил: «Ты откуда приехала?» И стоило мне ответить: «Из Израиля», как вся строгость мгновенно испарилась. Лицо батюшки озарилось улыбкой, и он тепло воскликнул: «С праздником! Привет Святой Земле!» Вот так всё переплелось в один миг — и строгость, и внезапная несправедливость, и искреннее тепло.
В этом же тихом островке эмиграции мы встретили удивительного человека — дьякона, священнослужителя в двадцать втором поколении и прямого родственника Натальи Гончаровой. Когда я упомянула, что приехала из Израиля, наш разговор приобрел совершенно иную, трепетную и глубокую ноту. Дьякон рассказал невероятную вещь: во времена Второй мировой войны его прадедушка, рискуя собственной жизнью, спас девяносто два еврейских ребенка. Этот долгий, искренний разговор, внезапная связь времен, стран и человеческих судеб, сошедшаяся в одной точке в центре Франции, окончательно перевернула всё внутри.
Мы почти не ходили по дорогим парижским бутикам, нам это было и не нужно. Вместо этого мы заглянули в японский магазин Uniqlo. В России этого бренда сейчас нет, и для нас это стало отличной возможностью. Мы накупили кучу замечательных подарков: тёплых фирменных жилеток для наших детей и внуков. Будут греться холодными русскими зимами!
                Сумочка из Парижа

А чуть позже этот день подарил мне ещё одну очень тёплую и чисто парижскую историю. Моим счастливым личным трофеем стала настоящая французская сумка из мягкой натуральной кожи. Я покупала её у коренной парижанки, и эта покупка превратилась в удивительный двуязычный перформанс. Хозяйка говорила исключительно по-французски, а я, со своим английским и пока еще скромным французским, на удивление легко понимала её и отвечала на смеси двух языков. Мы разговорились как старые подруги. Вместе мы пришли к единогласному мнению: вопреки растиражированной итальянской моде, женщине моего возраста нужна не кричащая роскошь, а утонченная, деликатная и интеллигентная французская классика. Из этого маленького магазинчика я уходила абсолютно счастливой.
Если меня снова спросят, каков Париж на вкус и воздух, я скажу: это воздух великого искусства, личной свободы и невероятных человеческих встреч. Чтобы по-настоящему вдохнуть его, не обязательно искать красоту на подиумах высокой моды или в глянцевой романтике знаменитых кафе. Нужно просто сойти с протоптанных гидами дорог, походить по улочкам Парижа не как туристу, а как человеку — открытому миру, и позволить этому великому городу заговорить с тобой на языке вечности.


Рецензии