Баба Аля
— А у меня двое детей, — заявила Лена.
— Кто тебя просил их рожать?! — разозлилась Света.
— Завидуешь?!
«Сцепились…» — раздражённо подумала Ольга, глядя на своих двоюродных сестёр.
Она встала из-за стола и стала собирать грязную посуду в раковину, чтобы помыть. Пока руки работали, Ольга непрерывно думала, как быть.
Они ведь собрались сегодня у неё на кухне не просто так. Хотели обсудить, что делать с бабушкой Алевтиной. Та стала совсем старенькая, разболелась и её надо было забирать. Кому? Вот в этом и состоял главный вопрос.
Мать Ольги — дочь бабушки Алевтины — сразу сказала, что у неё в доме места нет, и здоровья тоже нет, его подорвал уход за мужем, который недавно умер.
— А то сама слягу, разве лучше будет? — заявила она по телефону. — А баба Аля ходячая. Она ещё меня переживет, не знаю, чего она испугалась и в город захотела. В позапрошлом году ещё сама огород копала…
Кроме дочери у бабушки Алевтины был ещё сын Борис. Он тоже не захотел забирать мать из деревни. Причина проста — он пил. Жена Бориса — Зинаида, мать Лены и Светы — с ним давно развелась, и мужчина жил, пропивая всё, что успевал заработать между загулами.
Оставались три внучки.
Но Света и Лена, как обычно, сцепились и не желали друг другу уступать.
— Раскудахтались, — сердито произнесла Оля, выключая воду и вытирая руки кухонным полотенцем. Посуду она помыла, а сёстры так и спорили.
— Баба Аля старая, её прекрасно возьмут в пансионат, — сообщила Света.
— Вот и займись этим, раз такая умная, — фыркнула Лена.
— А чего сразу я?! Я работаю с утра до ночи! У меня ипотека!
— Кто тебя просил её брать?! Жила бы на съёмной квартире, как мы. Знала, что будет трудно, чего теперь жаловаться? То и дело ноешь. Мужика найди, чтобы помогал платить, — противно хихикнула Лена.
— Ну-ну… Чтобы он у меня потом эту квартиру отжал? Докажет, что помогал платить, подаст в суд, знаю я такие истории, не надо мне такого! Короче не могу я забрать бабу Алю.
— И я не могу, сами на съёме.
— Я могу, — тихо, но твёрдо произнесла Оля.
Она стояла у стены, скрестив руки, и ей было безумно стыдно за сестёр. Ведь это не её, а их бабушка Аля вырастила, выпестовала. А они теперь сидят и считаются.
Оля знала, что бабушка Аля, в трудные для семьи сына времена, очень помогла: забрала двух и трёхлетних внучек к себе на целых три года и растила их.
Мать девочек Зинаида боролась с тяжёлым заболеванием. Борис работал на двух работах, чтобы оплачивать лечение жены.
Зинаида выздоровела, девочек забрала. Бабе Але было сказано вежливое спасибо.
И теперь эти внучки сидели и рассуждали о том, чтобы сдать бабушку в интернат «потому что она старая».
— Вот и славненько, — сразу же повеселела Света, как услышала, что Оля решила забрать бабушку. — Поеду я.
— И мне пора, — засобиралась Лена.
Когда они ушли, Оля тут же села и заказала билеты на поезд. Она решила ехать в первый же выходной. А с мужем они уже такой расклад на всякий случай обсуждали и с одиннадцатилетней дочерью Миланой тоже поговорили. Ипотеку они давно выплатили — в отличие от Светы. В квартире было три комнаты, а бабушку было очень жалко…
***
Вот уже три месяца бабушка Алевтина жила в семье внучки Ольги. Первое время она всё твердила, что ненадолго приехала, «маленько побуду и ладно» и даже не разбирала свою сумку, как будто гостила. Однажды Оля не выдержала и все же настояла разложить бабушкины вещи.
Их было немного, шкаф так и остался полупустой. Самой загруженной оказалась полка с лекарствами. Пузырьки и коробочки теснились там ровными рядами снизу доверху.
Среди бабушкиных вещей особенно Олю тронула коробочка из-под чая с… фантиками. Бабушка смущённо заулыбалась и сказала, что собирает их. «На что они тебе, ба?» — спросила Оля. «Красивые же» — немудрёно ответила бабушка.
Бабушка Аля часто извинялась. За всё. Что заняла ванную дольше обычного, что чихнула, что халат в стирку бросила, что её блины остались на тарелке недоеденными. Оля однажды не выдержала:
— Бабушка, ты же не в гостях!
— А мне так спокойнее, — улыбнулась баба Аля.
Оля подарила бабуле свой старый телефон. Баба Аля его быстро освоила и вечерами писала сообщения всем родственникам. Сыну Борису, дочери Юле, Ленке, Светке — короткие, вежливые: «Здравствуйте. Как вы? У меня всё хорошо».
Никто не ответил ни разу.
Баба Аля не жаловалась — просто продолжала писать, ей это нравилось. Оля напоминала ей выпить таблетки, спрашивала «как давление», и убегала по делам. Их всегда было много.
Телевизор бабушка включала редко, боялась побеспокоить: «у вас и без меня хватает звуков», словом, всеми силами старалась не мешать…
Милана заканчивала четвёртый класс, намечался выпускной. Бабушка Аля посмеивалась:
— Какой выпускной, ещё ж учиться столько!
Но Милана к этому дню серьёзно готовилась и очень ждала.
Однако случилось несчастье — попал в аварию муж Оли Кирилл. Слава Богу, выжил, только получил серьёзные переломы. Да ещё машина была сильно повреждена — требовался основательный ремонт.
Приближался день выпускного, а у Миланы не было никакого мало-мальски нарядного платья. Именно сейчас денег на его покупку не было.
Выручила подруга Катя:
— У меня от дочки с прошлого года осталось платье, могу одолжить на вечер.
— Давай мы завтра с Миланой к тебе забежим, примерим? Выпускной же на следующей неделе, — обрадовалась Оля, прикидывая, как отблагодарить подругу.
Та согласилась, и они попрощались. Однако не срослось.
На следующий день Катя позвонила и сказала, что платье ещё не искала. И вообще не помнит, где оно лежит — то ли на антресолях, то ли в гараже. И не перезвонила ни завтра, ни послезавтра.
Пришлось Оле звонить самой: время поджимало.
— Ты знаешь, я посмотрела на это платье… — ответила Катя. — Тонкое такое. А Милана точно его не порвёт? Жалко будет!
— Кать, с чего ты взяла, что она его порвёт? — напряглась Оля.
— Давай я тебе его продам! Тысяч за пять. Мы-то за десятку брали, а оно практически новое. Деньги можешь через недельку перевести, не горит, — вдруг заявила Катя.
Оля опешила. Катя знала всё! И про мужа в больнице, и про бабушку, и что денег нет.
— Извини, не могу сейчас, — сказала Оля и повесила трубку.
Она сидела в прострации и машинально перебирала бахрому на старом покрывале… Было очень грустно.
Написала мужу, спросила, как он. Кирилл прислал забавный смайлик и ответил, что скучает, а вообще нормально и «если бы не нога на привязи», то прямо встал бы и пошёл.
Оля улыбнулась. Муж у неё был самый лучший. Только сейчас он ничем не мог помочь.
Подошла Милана, обняла за плечи и вопросительно заглянула в глаза. Оля сказала честно, что с платьем «пока никак».
— Понятно, — вздохнула Милана и вышла из комнаты.
По звукам Оля поняла, что дочь отправилась в комнату к бабушке Алевтине. Пока Оля листала на телефоне объявления о продаже б/у платьев и разочаровывалась ещё больше, потому что дешёвые выглядели дёшево, а дорогие стоили дорого, она слышала приглушённые голоса. Низкий — бабушки Али и высокий, дочкин.
А за ужином, когда бабушка уже легла — а ложилась она рано, в девять, Милана заявила, что бабуля сошьёт ей платье! Только надо «три метра фатина, два метра кружева и полметра атласа».
— И всё! — улыбнулась Милана, допивая своё молоко.
Оля поперхнулась чаем:
— Бабуля?! Сошьёт?
– Машинка же у нас есть? — прищурилась Милана.
— Ну да… «Подольск» старая, стоит в углу за комодом. Она, кстати оттуда, из деревни, бабушка нам её сама когда-то отдала.
— Ну вот! Бабуля сказала, что заприметила её. И нитки в коробке, и ножницы и сантиметр там и булавки…
— Погоди-погоди, бабуля сможет? А она успеет?
— Сказала, за два дня справится, — ответила Милана и весело подмигнула матери. — Мы с ней и модель платья выбрали, смотри!
Милана показала матери фото на своём телефоне: пышная юбка, лиф, рукава-фонарики.
Оля улыбнулась и покачала головой.
Вечером следующего дня бабуля в девять часов не легла. Она находилась на кухне и кроила только что купленную Олей ткань за разложенным столом, ковыляя вокруг него своей тяжёлой походкой. Чтобы наскрести денег на покупку, Оле пришлось залезть в шкатулку — неприкосновенный запас. Там лежали три тысячи.
— Бабушка… — не выдержала Оля. — Тебе же тяжело!
— Мне лежать тяжело, — сказала она без всякой жалости к себе. — А шить — легче. Да и люблю я это дело, прямо соскучилась.
— Бабушка, а ты правда успеешь?
— За два вечера справлюсь.
Бабушка Аля прикалывала булавки, что-то бормотала себе под нос — расчерчивала прямо на глазах, без выкройки, по старой памяти. Милана сидела рядом и держала перед ней телефон с картинкой, как держат карту перед капитаном.
Следующей ночью Оля проснулась от того, что из кухни доносилось стрекотание. Она встала, прошла на кухню.
Бабушка шила. Ночной светильник, очки на кончике носа, напёрсток на пальце, сгорбленная спина. Она заметила внучку и не обернулась:
— Легла спать, а не усну никак, всё думаю, как сладить. Вот и встала. Иди спать. Юбку к утру соберу, слоями — так пышнее выйдет, чем у них в магазинах.
— Бабушка…
— Иди, кому сказала.
Оля покачала головой. Фатин — триста рублей за метр, кружево — двести, атлас — четыреста. Выходило меньше двух тысяч. За платье, которое они не могли купить за десять. Чудо совершалось прямо сейчас. Помогли не деньги, не «хорошие знакомые», а восьмидесятидвухлетняя женщина и машинка «Подольск».
Утром юбка висела на шкафу — воздушная, многослойная, по низу кружево. Бабушка дошила лиф с фонариками на второй вечер, к одиннадцати, и позвала Милану мерить.
Милана вертелась перед зеркалом, юбка ходила кругами, кружево искрилось.
— Как принцесса, — сказала бабушка и вытерла глаза платком. — Так, снимай аккуратно, завтра подкладку пришью, и готово.
Оля всё переживала за бабушку, но та словно ожила и с каждым часом двигалась всё увереннее. Обычно она делала пару шагов и присаживалась, а тут подолгу «топталась», как она сама говорила, и ноги у неё не болели. А руки работали ловко, словно у заправского портного.
— Я ж на всю деревню кроила когда-то, — улыбалась баба Аля.
А Оля пожимала плечами и удивлялась. Она не знала такого про бабушку…
С утра, в день выпускного, бабушка заплела Милане косы по-деревенски — так, как когда-то плела себе и дочке — и вплела ленты, которые сшила из остатков атласа.
— Мы на Троицу так ходили, — говорила она, вплетая. — Красотой вся улица светилась.
Милана слушала прабабушку и улыбалась, глядя на себя в зеркало.
Родители на празднике подходили, спрашивали, где такое шьют. Милана гордо отвечала, что дома. Одна мама не поверила, что платье сшила прабабушка. Милана заверила, что это именно так, и важно поправила ленты в косах, заплетённых утром бабой Алей.
Вечером Милана создала семейный чат и пригласила туда всех.
— Тётя Света, тётя Лена, дядя Борис… — бормотала девочка, сосредоточенно внося участников.
А потом отослала туда фото, которое сделала Оля. На нём нарядная Милана обнимает прабабушку за плечи, бабушка в своём новом байковом халатике с розочками, обе улыбаются. Подписала: «Платье для выпускного. Сшила бабулечка. Из фатина, кружева и любви».
Лена восхитилась, Борис прислал смайлик, а Света тут же написала Оле короткое сообщение: «может чем помочь с бабулей?». Оля ответила: «не надо, просто пиши ей почаще…»
Через пару минут от Светы пришёл перевод, а бабушка в этот же момент, сидя в своей комнате, улыбалась, читая в личке сообщение от внучки.
Подруга Катя всё-таки позвонила. Через пару дней после выпускного:
— Ну что, ты так и не забрала платье? Деньги-то, я смотрю, у тебя нашлись, раз наряд купили, видела ваш выпускной на фото в школьном чате. Моё платье вообще-то не хуже.
— Я не купила, — сказала Оля спокойно. — Его сшили. Даром.
— Да ладно, кто сейчас шьёт…
— Прабабушка. Ей восемьдесят два, — сказала Оля и повесила трубку.
Кирилл выписался из больницы, вернулся домой. По этому поводу Оля устроила дома небольшой праздник. Сидели за кухонным столом. Чтобы все поместились, его пришлось снова разложить, как для недавнего раскроя платья.
Бабушка Аля сидела на почётном месте. Она не отказалась сесть со всеми и даже съела кусочек торта. Обычно она от всего отказывалась и тихонько сидела, как мышка, в своей «норке», чтобы никому не мешать.
После того как со стола было убрано, а сам стол сложен, бабушка долго сидела на кухонном стульчике и задумчиво смотрела в окно, пока Оля убирала на кухне. А потом тихо произнесла, будто извиняясь, в своей обычной манере:
— Можно мне на подоконнике герань посадить? Пустячок совсем.
У Оли защипало глаза, она обняла бабушку и поцеловала в морщинистую щёку. Она вдруг подумала о том, что за эти месяцы бабушка у них никогда и ничего не попросила.
Оля купила герань в тот же вечер, не одну, а две, разного цвета. Бабушка поставила их на подоконник в своей комнате и долго любовалась. Оля смотрела на бабушку и думала о том, что она такая же тихая и милая, как эта герань…
Свидетельство о публикации №226111801505