Я родом из детства

Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой
Соседушка с соседушкою баловались водочкой.
Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.
В.Высоцкий

КУПАНИЕ С ЛЕНЬКОЙ БРЕЖНЕВЫМ

Я сидел в корыте, в горячей мыльной воде, в огромной общей кухне, в которой стояло две газовых плиты и семь столов на семь комнат. В этой кухне текла, шумела, кипела коммунальная жизнь советская. Корыто было цинковое, большое, емкое, в нем мама стирала на стиральной доске. Она терла, терла об эту доску грязные вещи, а сейчас терла меня, а я не хотел тереться об жесткую мочалку. Я переливал воду из своего корыта маленькой кружкой соседу - Леньке Брежневу. Он сидел в таком же корыте рядом и его терла его мама, Аня. Были мы с Ленькой соседями по маленьким комнатам, были мы одного возраста, и были оба без отцов. Про Ленькиного отца я ничего не слышал. А мой был капитан с "объекта". "Объектом" в Ефремове называли военный аэродром, до которого с автостанции ходил автобус Ефремов - совхоз XII лет Октября.Я тогда не знал, что все эти названия были для режима секретности До этого совхоза по утрам набивался целый автобус офицеров в кителях с синими петлицами и в синих фуражках с кокардами. А по ночам над городом ревели самолеты.

Под гул этих самолетов я и родился с маминой фамилией, а когда пошел, отец перевелся в Правдинск, на другой "объект", а нас с мамой не взял.
Была зима и корыто заливали горячей водой из батареи. А Ленька лил воду из своего корыта мне. На кухне было жарко от горящих газовых комфорок, и горячий пар от воды поднимался к потолку. А мы сидели в корытах, красные, и лили друг другу воду, пока мамы не обливали нас теплой, чистой водой, заворачивали в большие полотенца и уносили в комнаты. И в этом полотенце, в маминых руках было так тепло, так хорошо, и жизнь была беззаботной и чудесной.

 В маленькой комнате я засыпал под бабушкины сказки и не слышал, что ночью вызывали милицию. В самой дальней комнате по коридору жила еще одна молодая тетя - Аня. Что у нее было со слухом, я не знал, но звали ее Анька-глухая. Работала она где-то в столовой, днем ее было не слышно и не видно, но по ночам к ней приходили мужчины. Бабушка их звала тюремщиками.
И ночью, за закрытой дверью, Аньку начинали бить. Она орала , - Помогите! Вызывали милицию, как не знаю, телефона не было. Приезжала милиция, выламывала дверь в ее комнату и уводила обидчика. А через неделю все повторялось...

Осенью на кухне квасили капусту, ее терли на деревянной доске с ножом посредине, и она ссыпалась, мелкая, в деревянную бочку, а в середину бочки бабушкам ложила большое яблоко. Бочку вытаскивали в подвал, он был прямо под домом, и укладывали на капусту гнет, тяжелый, промытый камень. Как квасили капусту я помню, а как я ее ел не помню.

А в первый класс я пошел из другой квартиры, отдельной, двухкомнатной. Мама сияла от счастья, водила меня по ней, показывала большущую ванну, а мне больше всего понравилась кладовка. В ней были деревянные полки, я залез на самую верхнюю, устроил там штаб и просидел полдня.


ОН ХОЛОДНЫЙ

В нашем третьем "В" классе утонул Вовка Селезнев. На окраине микрорайона был пруд. Пруд был нехороший, страшный. В двух метрах от берега в нем были обрывы и ямы. Я пруда боялся. А Вовкин дом стоял прямо напротив пруда. и Вовка его не боялся Для пацанов из его дома пруд был местом гуляния и игр. И Вовка утонул. Его нашли и положили в гроб.
И весь наш 3 "В" класс пришел его хоронить. Гроб поставили на табуретки возле дома, а мы стояли с венками вокруг. Учительница, Валентина Ивановна и девчонки плакали, а я не плакал. Я стоял возле гроба, вплотную, смотрел на Вовку. Он был посиневший. Я потрогал пальцем его руку. Холод мертвого тела "обжег" мой палец. Я понял, что Вовка холодный.
Прямо за мной стоял его отец. Он тихо сказал, - Вовка! Вовка! Для чего ты собрал столько народа.


АЛКОГОЛИКИ ИЗ 4-ГО "В"

В 4-ом классе к нам приехала студентка - практикантка из педагогического института. Она вела уроки, а Валентина Ивановна сидела на задней парте. Студентка оживила внеклассную работу, начались конкурсы, викторины, культпоходы.

 Нам она понравилась. Активу класса она поручила оформить стенгазету. Решили оформлять стенгазету у меня дома. Учились мы во вторую смену, и утром ко мне пришли отличник Колька Чурсин, отличник Сашка Миненков, отличница Райка Лаврищева. Последним пришел еще один активист, не отличник, Сашка Царьков. Вместо красок, Сашка Царьков принес початую бутылку водки, из дома, из холодильника. Папа и мама Сашки были врачи. Но как рассказывал Г.Хазанов, изображая домашнего попугая и обращаясь к родителям, - Вот Вы врач! А сынок у Вас курит, курит...
Сашка был из этой оперы. И принес он водку неожиданно и никого не предупреждая.

Актив решил попробовать. Я принес стаканчик и мы выпили по глотку. Сашка Миненков выпил глоток из горлышка. А Райка пить не стала. Газету мы нарисовали, написали заметки и ребята разошлись по домам, а потом в школу.

После третьего урока в класс влетел отец Сашки Царькова. Он позвал Валентину Ивановну, вытащил Сашку и я понял, что нам конец. Отец в обед заметил в холодильнике, что в бутылке водки стало на 50г. меньше и примчался в школу.
Он сказал в классе, что поедет в ГОРОНО. Я не знал, что такое ГОРОНО, но мне стало страшно от этого слова, от него повеяло какой-то неизвестной жутью.

 После уроков нас поставили перед классом. Мы стояли в красных галстуках и ревели. Валентина Ивановна была в ужасе, она нас ругала, ругала, ругала, и я уже ничего не понимал и не слышал, у меня все смешалось со слезами, я боялся. что после разбора повезут в это страшное ГОРОНО. А больше всех досталось Сашке Миненкову, за то, что выпил из горлышка, алкоголик. Было так плохо, так стыдно, так противно.

И пожалел нас лишь один добрый человек, студентка-практикантка. Она в конце сказала, что верит, что мы будем хорошими пионерами, что мы исправимся, а мы ревели, а она гладила нас по головам.


Рецензии