Прогулка по парку

Вечерело. Максим неспешно крутил колёса. Рядом шла Лена — девушка, которая обещала его матери перед её смертью позаботиться о больном сыне.
— Ты ещё не устал? — она слегка наклонила голову, и из-под голубой ситцевой косынки выбилась светлая прядь. — Может, домой тебя провожу?
— Нет, давай ещё немного погуляем. — предложил Максим. — Смотри, какой замечательный вечер. Если, конечно, ты никуда не спешишь.
— Хорошо, у меня ещё есть время. Я ведь пообещала твоей маме позаботиться о тебе.
— Да. — тихо произнёс он. — Уже скоро год, как её не стало.
Лене стало жаль его. Она остановилась перед коляской и присела на корточки.
— А хочешь, как раньше? — предложила она. — Полюбуемся закатами. Только, пожалуйста, надень ветровку, иначе простудишься, и тогда все наши прогулки накроются медным тазом.
— Как скажешь, — согласился Максим и посмотрел в её бездонные глаза.
Лена слегка покраснела и чуть отвела взгляд.
— Поехали, а то самое интересное пропустим.
— Поехали.
Максим поехал чуть быстрее, так что Лене пришлось прибавить шаг.
— Потише давай, Шумахер, разогнался. Я за тобой не успеваю, — сказала она, ещё немного ускорившись.
— Я не Шумахер, это просто ты надела не ту обувь для прогулки. Нужно было кроссовки надеть, а не твои красивые ботиночки на высоком каблуке.
— Они не на каблуке, а на высокой плоской подошве. — возразила Лена. — мне необходимо выглядеть стильно, ведь я всё-таки девушка.
— Да, ты выглядишь стильно, — согласился Максим, — но всё же для прогулки это не обувь.
— Хорошо, не буду с тобой спорить. В следующий раз надену кроссовки.
Они доехали до противоположного конца парка, где открывался чудесный вид. Парк был на окраине города, поэтому отсюда прекрасно было наблюдать за солнечным закатом. За воротами стояла небольшая деревянная скамейка.
— Ну что, паркуемся? — спросила Лена, резко замедляя шаг.
— Паркуемся, — ответил Максим и поставил коляску на тормоза рядом со скамейкой.
— Знаешь, что я подумала… С понедельника я беру двухнедельный отпуск, и у меня есть одно заманчивое предложение. Может, съездим с тобой на озеро? Там воздух свежее, на уток посмотрим, шашлык сделаем на природе. Полгода об этом мечтала — поесть шашлык на природе.
— Тогда я беру шашлык на себя. — предложил Максим. — Он не любит женских рук.
— Хорошо. — вздохнула Лена. — Тогда я, как в прошлый раз, за хворостом.
— Только далеко не отходи, а то медведь нападёт, и мне придётся вырывать тебя из его коварных лап.
— Тогда я далеко не буду уходить, а то вдруг медведь на тебя перекинется, и мне придётся уже спасать тебя из его коварных лап, — слегка пошутила она, и на лице просияла нежная улыбка.
— Не смешно! Ведь я сильно за тебя переживаю!
— Та-а-ак. Это кто за кого должен переживать? — Лена слегка приблизилась и оказалась очень близко.
— Но ведь я же мужчина, ты должна понять, хотя и на коляске. Кто-то должен за тебя постоять.
— Ну, если ты медведя не испугался, тогда я в полной безопасности, — чуть с иронией ответила она.
— Конечно, ведь ты мне дорога. — Но, чуть опомнившись, Максим добавил: — Дорога, как подруга.
— Я верю, только прошу, не лезь на рожон. Посмотри-посмотри, вон солнце уже начинает заходить, — Лена посмотрела туда, где солнце не спеша уходило за небольшую речку, протекавшую недалеко.
— Да, очень красиво! — Максим взял руку Лены. На её лице снова вспыхнул лёгкий румянец.
Солнце постепенно скрылось за горизонтом. Стало быстро смеркаться. В воздухе повеяло прохладой, так что Лена начала ёжиться. Она достала из пакета, висевшего на ручке коляски, кофту, быстро её надела и поправила на голове косынку, которая чуть сползла на бок. В лёгких сумерках она казалась ещё красивее, так что Максим не мог оторвать от неё взгляда.
— Ну что, поехали по домам. — предложила Лена, смотря в сторону ворот. — Я провожу тебя до квартиры, как всегда, а завтра приду, и снова погуляем. Да… забыла совсем, завтра ведь суббота. Мне нужно будет немного у тебя прибраться.
— Я ведь живу совершенно один в квартире и некому там мусорить. Зачем же лишний раз делать уборку?
— А затем, что положено. За неделю, наверное, пыль скопилась.
— Да я только вчера протирал всё влажной тряпочкой.
— Это ты поверхностно протёр, а я приду полы помою, пропылесошу. Думаю, приятно будет, когда почище станет. Как ты считаешь?
— Да. Ты права.
— Ну вот и хорошо, договорились. Завтра приеду и наведу у тебя порядок, а после обеда снова пойдём погуляем. Дождь, я смотрела, не обещают.
— Нет, не обещают, я утром прогноз смотрел на три дня: сухо и тепло.
Они двигались дальше, и Максим чувствовал, как её ладонь на секунду касалась его плеча — просто так, чтобы показать, что она рядом. И в этот момент парк и вечер казались совершенно неважными. Важно было только то, что в эту самую минуту они вместе, и то, что можно было поболтать ни о чём и обо всём, и что впереди ещё много таких прогулок.
В это время путь им преградила компания из трёх слегка подвыпивших молодых людей. Двое из них сразу переключились на Лену, а третий, тощий, встал перед коляской Максима и с ухмылкой стал наблюдать за своими друзьями.
— Ну что, красавица, пойдём поразвлечёмся немного, — предложил ей самый рослый, в расстёгнутой куртке.
Максим напрягся, но не подавал вида.
— Что ты делаешь здесь с этим? — спросил второй, с кепкой на затылке, и направил косой взгляд на Максима.
— Мальчики, прошу вас, отстаньте от нас! — сказала Лена, еле сдерживая эмоции. — Нам домой пора!
— Домой? — переспросил первый и перевёл взгляд на Максима. — Вот он пусть и валит один домой, а с тобой нам бы хотелось сегодня поразвлечься. Чего ты с инвалидом возишься? С нами поинтереснее будет.
— Не надо! — голос Лены слегка дрогнул. — Прошу вас!
Максим почувствовал, как кровью наливалось его лицо, и он готов был вступиться за девушку.
— Отстаньте от неё! — сказал он, выдавливая из себя грубость. — Не то пожалеете!
— Максим! — вскрикнула Лена. — Прошу тебя, не надо!
Тощий, стоявший рядом с Максимом, с ухмылкой ответил:
— От тебя что ли, обрубок? — и залился ехидным смехом, отводя взгляд в сторону.
В это время первый, в расстёгнутой куртке, попытался за руку оттащить Лену в близлежащие кусты. Максим, собрав последние силы, неожиданно встал с коляски, опираясь на неё, но неуверенно, преодолевая себя через боль, адреналин просто зашкаливал. Тощий не успел среагировать, как кулак со всей мочи врезался ему в челюсть. Тот отшатнулся, схватившись за лицо, и на секунду в его глазах мелькнуло изумление.
— Ты чего, псих?! — заорал он.
Но Максим уже падал. Колени подгибались, и всё тело грузно оседало на асфальт. Он пытался подняться, но тело не слушалось — мышцы словно ватные, отвыкшие от нагрузки. И тут на него обрушился град ударов. Один из ботинок врезался в бок, кто-то пнул по спине. Максим инстинктивно свернулся, закрывая голову руками.
— Хватит! — визжала Лена. — Отойдите от него! Помогите кто-нибудь!
Максим слышал, как она пыталась их оттащить, как её с силой оттолкнули. Девушка упала, разбила губу о бордюр. Сквозь шум в ушах доносился её голос, срывавшийся на крик. Потом — звук удара, и она вскрикнула.
— Лена! — хрипел истошным голосом Максим, пытаясь приподняться, но новый пинок опрокинул его обратно на асфальт.
— Слышь, валим! — крикнул парень в расстёгнутой куртке, и Максим почувствовал, как удары резко прекратились так же внезапно, как и начались. — Там кто-то идёт!
Шаги. Быстрые, удаляющиеся. Максим лежал на холодном асфальте, щека прижата к шершавой поверхности, и слышал, как Лена упала рядом на колени.
— Ты живой? — её руки касались его лица, осторожно, будто он стеклянный. — Ты весь в крови… Я сейчас… я скорую…
На крики подбежал сторож.
— Что?!! Что случилось? — слегка запыхавшись, спросил он.
Лена, вся в слезах, смотрела на избитого Максима.
— Вызовите, пожалуйста, скорую! — голос её срывался.
Сторож достал мобильный и вызвал скорую. В трубку он диктовал адрес и в двух словах описывал происходящее.
Лена наклонилась ближе к Максиму, увидела рваную рану на голове. Выражение её лица резко менялось — от тревоги к настоящему страху.
— У тебя… у тебя кровь… сильно! — говорила она, на грани истерики. — Она прямо пульсирует!
Лена в отчаянии сорвала с головы косынку, сделала из неё жгут и перевязала голову. Ткань быстро краснела от крови.
— Лена… — прохрипел голос Максима. — Это твоя любимая косынка.
— Перестань, дурачок, сейчас не время. — сквозь слёзы отвечала она. — Скоро подъедет скорая, уже вызвали.
— Скажи, тебе больно? — спросила девушка, и одна её слеза капнула на Максима, хотя по его лицу ей всё было видно.
— Терпимо, — Максим врал, потому что бок простреливало так, что перед глазами вспыхивали белые пятна. Он пытался вдохнуть глубже и никак не мог. Воздух входил коротко, с хрипом, и Максим еле сдерживался. Слышался лишь стон сквозь зубы.
— Не ври мне! — голос Лены окончательно сорвался. — Не смей врать. Где болит? Говори!
— Бок… Справа… Кажется, ребро…
Она осторожно коснулась бока сквозь ветровку, и Максим вздрогнул от тупой боли.
— Тише, тише! — она убрала руку. — Не двигайся. Слышишь? Лежи спокойно.
Сторож снял куртку и пытался подложить под голову Максима, но тот вскрикнул от резкой боли.
— Не надо! Прошу вас. Ему больно, — по лицу Лены катились слёзы.
Сторож остановился. Максим хотел сказать что-то, но вместо этого только стонал — боль в боку накатывала волной, и он инстинктивно пытался свернуться, но Лена пыталась его удержать. Максим начинал терять сознание от боли.
— Смотри, смотри на меня! — Лена вытирала рукавом слёзы с лица. — Пожалуйста, не уходи, не теряй сознание. Поговори со мной! Скоро мы поедем на озеро, а завтра, завтра я обязательно куплю тебе мороженое, которое ты любишь… шоколадное.
Голос её дрожал, она захлёбывалась в слезах. Прядь волос прилипла ко лбу, на скуле грязное пятно, но Лена всё равно была очень красивой.
— Ты… ты красивая, — выдавил из себя последние слова Максим.
В это время послышался вой сирены.
— Ну всё, наконец-то приехали. — с облегчением сказал сторож. — Максим, держись, всё будет хорошо!
Он пытался как мог подбодрить, но у него получалось не очень. Подъехала скорая. Из неё вышли фельдшер и медсестра и быстро направились к месту происшествия. В руках у фельдшера был небольшой чёрный чемоданчик со всем необходимым.
— Что случилось? — первый вопрос фельдшера, мужчины лет сорока, в тёмно-синей куртке, сзади которой была надпись: «Скорая помощь». Он оценивающим взглядом посмотрел на Максима: из раны на голове сочилась кровь, хотя она и была перевязана; поза показывала, что больному сложно дышать.
— Избили! — голос Лены вырвался истошным криком. — Трое накинулись на него и били лежачего. Он ничего не мог поделать, и я тоже. Бок отбили и голову сильно поранили.
Фельдшер положил на землю чемоданчик, вытащил всё необходимое, и вместе с медсестрой они осмотрели пострадавшего.
— Он ещё инвалид. — всхлипывая, произнесла Лена. — На коляске передвигается. Совсем не ходит. Как они могли!
Медсестра подошла к Лене, быстро налила успокоительное средство и дала ей выпить.
— Вот, — протянула она мензурку, — выпейте. Немного успокоитесь. С вашим молодым человеком всё будет хорошо. Не переживайте.
Тем временем фельдшер продолжал осмотр Максима.
— Так. — мужчина опустился на колени рядом. — Меня зовут Андрей, я фельдшер. Как тебя зовут?
— Максим, — еле выдавил он.
— Максим, хорошо. Посмотри на меня, пожалуйста. Головой постарайся не двигать. — Андрей осторожно развязал косынку, которая насквозь пропиталась алой кровью, и осмотрел рану. — Рассечение. Неглубокое, но крови много. Пульс есть.
Затем он обернулся к напарнице:
— Давайте перекись, бинт. И воротник готовьте.
Женщина кивнула, посмотрела в открытый чемоданчик и достала всё необходимое. Андрей снова посмотрел на Максима:
— Максим, где ещё болит? Показывай.
— Бок. — выдавил он из последних сил. — Справа. И… спина. И голова кружится.
— Понял. — он ощупал бок Максима осторожно, но тот всё равно вскрикнул. — Извини, парень, но мне нужно всё проверить.
Затем он повернулся к Лене:
— Вы с ним? Кто вы?
— Подруга его. Лена. Я с ним, можно?
— Хорошо. — Андрей кивнул. — Значит так. Переломов, похоже, нет, но ушиб сильный. Рёбра — надо на снимок. И голова. Возможно, сотрясение.
Он ловко наложил новую чистую повязку на голову — холодная перекись щипала, но Максим терпел. Потом они с напарницей помогли слегка приподняться. Мир качался, нестерпимая боль, но Лена была рядом, держала за плечо.
— Голова кружится? — спросил Андрей.
— Немного.
— Всё понятно. Давайте на носилки и в больницу. Только аккуратно.
Они поехали. Машину слегка качало на поворотах, и каждый раз, когда она проезжала неровность, бок отзывался тупой ноющей болью. Чтобы не травмировать, Максиму вкололи обезболивающее. Боль немного отступила. Он взглянул на Лену.
— Лен, у тебя губа. Тебя ударили?
— Нет, это я неудачно упала. Не переживай, это пустяки.
Максим взглянул на медсестру, сидевшую рядом, и та поняла без слов.
— Давайте я вам обработаю, — предложила она Лене.
Лена не стала сопротивляться и подставила губу медсестре; та быстро её обработала.
Максим закрыл на минуту глаза. Медсестра надела на руку Максима манжетку и померила давление.
— Давление 110 на 75, пульс учащённый — 95, — доложила она фельдшеру, тот записывал все показания в свою папку.
Машина резко сбавила ход. Было слышно, как водитель говорил в рацию:
— Приёмная, у нас больной, молодой человек, двадцать шесть лет, избиение, инвалид, ушиб рёбер, рваная рана на голове.
— Вас понял, — отвечали по рации. — Приёмная готова. Завозите.
Максима уложили на каталку, повезли по коридору в приёмный покой. Медсестра на ходу укрыла его лёгким одеялом.
Максим смотрел на Лену — она слегка бежала рядом, не отпуская его руку. Фасад больницы был освещён яркими лампами, у входа стояла женщина в белом халате.
— Лена. — говорил Максим, носилки катились по коридору. — Ты мне нужна!
— Я здесь, рядом, — отвечала она. — Никуда не уйду.
От яркого света Максим закрыл глаза. Каталка остановилась.
— Максим, — ровный и спокойный голос Андрея, — поговори со мной. Не закрывай глаза. Какой сегодня год?
— Две тысячи двадцать пятый.
— Правильно, а месяц?
— Август.
— Молодец, а как подругу твою зовут?
— Лена.
— Отлично, парень! Всё будет хорошо!
Их встретила врач — женщина лет сорока, с усталыми, но внимательными глазами.
— Так, что у нас? — спросила она, натягивая перчатки.
— Избиение. — доложил Андрей. — Рассечение лобно-височной части головы, ушиб правого бока, жалобы на головокружение. Сознание стабильное, но возможно его кратковременная потеря.
— Понятно. — врач подошла ближе, осмотрела повязку. — Молодой человек, меня зовут Ольга Сергеевна. Сейчас я вас осмотрю. Головой не двигайте.
Она осторожно сняла повязку, и Максим почувствовал, как холодный воздух коснулся раны. Лена стояла рядом и держала его руку.
— Рассечение чистое, — бормотала врач. — Кость не задета. Зашьём — и будете как новенький. А вот бок надо на рентген. Нужно рёбра проверить.
— Это больно? — спросил Максим.
— Рентген — нет. А вот зашивать, сразу скажу, не очень приятно, но я попрошу, чтобы вам сделали с анестезией.
Максима завезли в процедурную, Лена вместе с ним. Она продолжала держать его за руку, как он просил. Над ним наклонилась дежурная медсестра в белом халате.
— Сейчас я сделаю вам укол, а потом начну зашивать рану. Будет неприятно, но немного потерпите?
— Потерпит. — ответила за него Лена, которая держала его за руку. — Он у нас герой. Не побоялся троих амбалов.
— Да? — удивилась медсестра и сделала заморозку. — Значит, вы у нас герой и свою девушку защитили?
Максим взглянул на Лену, та слегка улыбнулась. Медсестра стала раскладывать инструменты. Страх по инерции напал на Максима.
— Смотри на меня! — сказала Лена. — Не смотри туда. Смотри только на меня!
Максим смотрел Лене прямо в глаза. Та не отводила своего взгляда, когда врач делала своё дело. Максим еле сдерживался, слегка постанывая.
— Лена, — попросила медсестра, взглянув на неё, — отвлеките, пожалуйста, молодого человека чем-нибудь. Ну, каким-нибудь разговором.
— Максим, всё будет хорошо, я здесь с тобой, рядом. — она крепче сжала его руку. — Завтра я куплю тебе твоё любимое мороженое. Шоколадное… а скоро тебя выпишут домой, и мы продолжим наши прогулки, продолжим любоваться закатами. Только потерпи, пожалуйста, ради меня. Немножечко ещё осталось.
Максим слегка сжал Ленину руку.
— Ну вот и всё, почти готово, — сказала медсестра, заклеивая рану.
— Спасибо вам большое. — ответила Лена. — Сейчас нам на рентген.
Рентген показал, что все рёбра целые, только ушиб. Но Ольга Сергеевна порекомендовала хотя бы до утра побыть под наблюдением в стационаре. Она разрешила Лене переночевать. Максима завезли в отдельную палату, которая оказалась свободной. Кровать, тумбочка, большое окно, небольшой шкаф и стул с мягким сидением. Максима переложили на кровать, Лена подвинула поближе к кровати стул. Все ушли. Максим с Леной остались в палате одни.
Девушка смотрела на Максима, и в её глазах было что-то такое необычное, от чего ему становилось не по себе. Не жалость, но что-то намного глубже.
— Я тут подумала, — вполголоса сказала она. — Пока ты там лежал… Я думала о том, что могла тебя потерять.
— Лена…
— Нет, послушай, — она чуть приподняла руку. — Я не говорю это, чтобы тебя напугать. Я говорю, чтобы ты понял. Ты для меня важен. Очень. И когда эти… когда они тебя били, я думала, что сойду с ума. Я не могла ничего сделать. Просто стояла и смотрела.
— Как же? Ты ведь, когда в парке, перевязала рану на голове, — сказал Максим, — а потом держала меня за руку, когда штопали. Ты сделала всё, что в твоих силах.
— Недостаточно. — с грустью ответила она. — Я должна была…
— Что должна была? — Максим взял её за руку. — Броситься на них? Они бы и тебя избили. Причём намного сильнее. Я бы тогда точно не пережил.
— Правда? — Лена посмотрела на Максима с лёгкой улыбкой.
— Правда! — ответил он. — Разве ты этого до сих пор не поняла?
— Поняла! — лицо Лены стало ещё светлее.
— Ты сегодня очень красиво выглядишь, даже несмотря на твою губу.
— Только сегодня? — она чуть отвела взгляд.
— Нет, не только, а всегда и навсегда.
Максим провалился в лёгкую дремоту после всего пережитого.
Утром, проснувшись первым, он увидел, как, наклонившись и положив голову на сцепленные в замок руки, рядом спала Лена. От резкого шума в коридоре она проснулась. В палату заглянула дежурная медсестра:
— Доброе утро! Проснулись? Вот и отлично, сейчас придёт врач осмотреть, а потом завтрак.
Медсестра вышла и закрыла за собой дверь.
— Опять овсянка, наверное, будет, — с недовольным видом произнёс Максим. — Как я её не люблю, эту кашу!
— Овсянка — очень полезная.
— Знаю, но я её не перевариваю.
— Ты пока подумай, как тебе придётся есть свою нелюбимую кашу, а съесть тебе её всё же придётся, чтобы быстрее восстановиться, а я тем временем сбегаю в кафетерий на первом этаже и принесу нам кофе. Заодно и я с тобой его выпью, чтобы взбодриться.
Лена ушла. Максим остался один в палате. Смотрел в окно — утро давно наступило, светило яркое солнце. Где-то за стеклом щебетали птицы. В это время дверь открылась, и вошла врач — та самая, которая вчера осматривала.
— Доброе утро, Максим. Как спалось?
— Хорошо.
— Как голова, кружится, болит? Бок не сильно беспокоит? – поинтересовалась Ольга Сергеевна.
— Голова не кружится. Бок немного побаливает, особенно при резких движениях.
— Всё понятно, но сегодня ещё полежите у нас, понаблюдаем, а завтра мы вас выпишем.
Врач ушла, и сразу за ней в палату вошла Лена. В руках у неё было по стаканчику горячего кофе с шоколадом.
— Смотри, что я принесла тебе, герой!
— Лена! — Максим посмотрел ей в глаза. — Ты столько для меня сделала и вчера, и сегодня, вот кофе принесла. Спасибо тебе за то, что ты осталась и поддержала.
Лена положила свою тёплую ладонь на его руку:
— Максим, я осталась с тобой, потому что я хотела именно этого, а не потому, что должна. Как думаешь, есть разница?
— Конечно, есть.
— Тогда пей кофе, а то остынет.
— Лен, я тебе очень благодарен.
— Ну вот опять. — вздохнула она. — Я тут подумала: помнишь, я предлагала озеро? Так вот, давай не будем откладывать в долгий ящик. Когда тебя выпишут и все окончательно заживёт… махнём вдвоём на озеро? Утки, закат, тихая гладь воды.
— Ты серьёзно? После всего того, что произошло?
— Ну а что? Давай забудем это как страшный сон. Ведь ты не виноват, что какие-то трое недорослей испортили нам такой замечательный вечер.
Максим пожал плечами.
— Ну вот и договорились. Только с одним условием: ты сейчас обязательно съешь тарелку овсянки, чтобы быстрее поправиться. Съешь ее ради меня.
— Ради тебя съем, — вздохнул Максим.
Он смотрел на неё — на её пораненную губу, на усталые глаза, на растрёпанные волосы — и думал, что она, наверное, самый удивительный человек, о котором он всегда мечтал.
Открылась дверь. Полная и пожилая раздатчица звонко сказала:
— Завтрак, молодые люди. Овсянка, какао и бутерброд с маслом.
Она поставила всё на тумбочку и ушла.
— Что и требовалось доказать, — Максим начал приподниматься с кровати.
— Ну что, герой, покажи, как ты с овсяной справишься. Или, может, тебя покормить?
— Нет, спасибо, я сам.
Максим взял ложку и начал есть кашу, ложку за ложкой.
— А она не так уж и плоха, как я раньше думал!
— Ну я же тебе говорила. Давай доедай, тебя ещё бутерброд с какао ждёт.
День тянулся медленно. Утренний обход, таблетки, потом укол обезболивающего, и Максим почти сразу провалился в лёгкий сон.
Он проснулся к обеду. Лена сидела рядом на стуле и что-то тыкала в телефоне. За это время она успела ещё раз сходить в кафетерий и принести сок и печенье.
— Пока тебя не было, я познакомилась с одной бабушкой из соседней палаты. Зовут её Валентина Петровна. Она сказала, что ты симпатичный. И что у тебя хорошая подруга. Обещала после тихого часа прийти и познакомиться с тобой.
— Хорошо, но ты сама так и не отдохнула. Может, домой пойдёшь?
— Как только я удостоверюсь, что у тебя всё хорошо, тогда пойду и отдохну.
После обеда пришёл лечащий врач, ещё раз осмотрел, записал что-то в папку и ушёл.
Прошёл тихий час. Максим смотрел на Лену. Она была в телефоне, старалась не замечать, но не получалось, немного смущалась от его взгляда. Затем она положила телефон на тумбочку.
— Максим, я постоянно думаю, какая опасность тебе там грозила в парке и то, что я могла тебя потерять. Мне страшно это даже представить. Не прощу себе того, что не смогла тебе тогда помочь, когда эти тебя избивали.
— Не надо, Лена, прошу тебя. Я же говорил тебе, что ты пыталась как могла мне помочь. Но что ты могла сделать в сравнении с тремя амбалами? Если бы они что-нибудь сделали с тобой, то я бы не выжил бы и корил себя до конца дней.
— Но всё-таки так не должно было быть. Это несправедливо. Трое на одного, тем более на коляске. Как это понимать?
— Лена, всё хорошо, успокойся, пожалуйста. Я живой, правда, немного покалечили, но всё же я здесь, и ты рядом со мной. Мне ничего на свете не нужно, — Максим взял её руку и почувствовал, как сердце стало биться чаще.
Ближе к вечеру появилась соседка по палате Валентина Петровна. Маленькая, сухонькая старушка с палочкой, но глаза какие-то особенные — живые, любопытные.
— А, вот он, наш герой! — скрипучим голосом произнесла она, проходя в палату. — Лена мне всё рассказала. Трое на одного, и не побоялся. Молодец!
— Спасибо, — Максиму стало неловко от таких слов.
— Только в следующий раз, молодой человек, думай головой. — добавила она. — Героизм — это хорошо, но живой герой лучше.
Лена чуть приподнялась со стула. Валентина Петровна подмигнула ей и ушла, закрывая за собой дверь.
— Ну вот, дождался! — сказала Лена. — Тебя даже бабушки стали отчитывать.
— Она права, — вздохнул Максим.
— Конечно, права.
На ночь Лена ушла домой — привести себя в порядок и немного отдохнуть.
Максим долго не засыпал, смотрел на свет фонарей в окне и думал о ней. Вскоре он тихо заснул, ему снилось, как они снова гуляют с Леной по парку, но теперь без всяких происшествий.
Яркое солнце проглядывало в окно. Наступило утро. Максим открыл глаза, посмотрел вокруг. Через несколько минут открылась дверь. Вошла Лена. Свежая, в чистой одежде, на голове уже другая, фиолетовая косынка, которую она купила взамен испачканной. В одной руке у неё был стаканчик с шоколадным мороженым, в другой — стаканчик с горячим бодрящим кофе.
— А вот и я. Как спалось, Максим? Смотри, что я принесла тебе. Твоё любимое, — сказала она с лёгкой улыбкой на лице.
— Лена, спасибо тебе большое, но, думаю, не стоило покупать.
— Во-первых, я по пути зашла, а во-вторых, мне хотелось сделать тебе приятное. Лежать и смотреть в окно — это не лучшее удовольствие. Согласись?
— Да, согласен. Кстати, эта тебе очень идёт тебе.
— Правда? Тебе понравилась? — Лена чуть её поправила.
— Правда. Цвет будто твой, — заметил Максим.
Лена ещё больше улыбнулась. Затем, наклонившись, слегка поцеловала Максима в щёку.
— А теперь ешь своё мороженое, пока оно не растаяло, — Лена протянула стаканчик, и Максим с помощью деревянной палочки съел мороженое.
После завтрака пришла врач, посмотрела Максима — его голову, потрогала бок — и сказала, что всё нормально, сегодня выпишем домой. Дома необходимо несколько дней соблюдать постельный режим, никаких физических нагрузок первое время и необходимо пропить препараты, которые нужно купить в аптеке. Лена в это время внимательно слушала врача, записывала все его рекомендации в свой телефон. В конце она добавила:
— Не беспокойтесь, доктор, я за ним обязательно все проконтролирую.
— Это хорошо, потому что первое время больному необходима будет помощь. Сейчас нужно будет взять на посту выписку, и через час или два можете ехать домой.
— Конечно, доктор, я сейчас схожу, — сказала Лена и вышла из палаты вместе с врачом.
Через несколько минут Лена вернулась с бумагами.
— Всё готово. Немного ещё полежи, и можем ехать.
— Домой?
— Конечно. А ты что, здесь хочешь остаться?
— Нет, лучше домой.
Через два часа Максим был уже в своей квартире вместе с Леной. Он с трудом сел на диван, Лена в это время хлопотала по хозяйству: закрывала все форточки, которые были открыты перед отъездом, смотрела, что осталось в холодильнике. Затем подошла к Максиму, на ходу поправляя косынку на голове:
— Может, тебе чего хочется? Я в магазин собираюсь за продуктами.
— А можно ещё мороженое? — Максим посмотрел на неё, слегка поднимая глаза.
— Можно, конечно, раз у тебя аппетит на него разыгрался. А остальное тогда я сама всё куплю.
— Хорошо, — сказал Максим, и Лена ушла, закрывая за собой входную дверь на ключ.
Максим остался в комнате один. Он смотрел на полки с книгами, на фотографии; взгляд его остановился на фотографии его покойной мамы.
— Спасибо тебе, мама, что оставила меня на попечении такой замечательной девушки, как Лена, — тихая слеза сползла по его лицу.
В это время зашла Лена с двумя большими пакетами, закрыла дверь. Пройдя в комнату, она увидела грустный вид Максима.
— Ты чего тут раскис без меня? — девушка присела рядом на кровать и поправила плед, который немного стал сползать.
— Да так. Не обращай внимания! Всё хорошо.
— Конечно, хорошо, — Лена немного наклонилась. — А знаешь, что тебя скоро ожидает? Озеро! Это незабываемое место, которое тебе обязательно понравится. Я ездила, всё проверила. На коляске твоей можно спокойно подъехать. А ещё у меня есть для тебя небольшой подарок.
Лена достала из кармана небольшой брелок для ключей с надписью: «Мой герой».
— Это тебе!
Максим взял из рук Лены этот подарок, обрадовался, на лице его появилась долгожданная улыбка.
— Лена, спасибо тебе большое! Спасибо тебе за всё! Ты самая потрясающая девушка на свете!
Лена смотрела на него, и на её лице также расцвела необыкновенная улыбка.
— Ну вот и хорошо, пойду приготовлю обед. Сегодня у нас будет борщ.
— Борщ? Мой любимый?
— Да, именно борщ, который ты любишь, красный-красный. А на десерт — мороженое.
Лена ушла на кухню, Максим остался под впечатлением от подарка, от будущей поездки на озеро, от самой Лены.
Прошло две недели. Голова совсем не болела, не кружилась, шов зажил, остался только тонкий рубец. Бок почти не беспокоил — только иногда ныл, если слишком резко повернуться. Но всё равно запланированная поездка на озеро не отменялась. Лена взяла ещё дополнительные два дня за свой счёт, чтобы поездка состоялась.
Она приехала за Максимом утром. В лёгком платье, в свой фиолетовой косынке на голове. С собой — небольшой рюкзачок, из которого торчал плед и термос. Максим был в коляске уже полностью готов к поездке. Рядом пакет с контейнером, в котором он ещё вчера замариновал шашлык.
— Поехали? — спросила Лена, открывая дверь и проходя в его комнату.
— Поехали, — ответил Максим. — Только теперь я точно знаю: если что-то пойдёт не так, ты вызовешь скорую, а потом будешь меня отчитывать.
— Именно так, — она улыбнулась. — Ну что? Вперёд! На озеро.
Дорога заняла около часа. Лена вела машину, Максим сел сзади, там ему было удобнее. Он смотрел в окно на проплывающие поля, на лес, на редкие деревни. И чем ближе подъезжали к месту отдыха, тем сильнее становилось чувство, что это не просто поездка. Что-то большее.
Озеро показалось внезапно — за поворотом, среди сосен. Вода блестела на солнце, и Максим на секунду от яркого света зажмурился.
— Ну как тебе? — спросила Лена, паркуя машину.
— Красиво! — Максим застыл в изумлении. — Даже лучше, чем ты описывала.
Лена помогла пересесть в коляску, и они медленно катились по дорожке к воде. Максим съехал по пандусу сам, чувствуя, как Лена идёт рядом, готовая в любой момент подстраховать.
У самой воды стояла деревянная беседка с пандусом, который кто-то предусмотрительно сделал. В беседке Лена разложила вещи, достала плед, термос, бутерброды. Максим тем временем занялся шашлыком. Лена заранее привезла с собой кучу сухого хвороста. Мангал был низкий, так что Максим спокойно мог дотянуться до решётки.
Наконец они сели рядом, и Лена сказала:
— Как здесь чудесно! Просто слов нет. Но главное, ты здесь со мною, рядом.
— Здесь. — согласился Максим. — И никуда не собираюсь.
После обеда они долго молча сидели, глядя на воду. Солнце клонилось к закату, и озеро становилось золотым. Лена сидела на скамейке рядом, её плечо почти касалось его. Максим чувствовал тепло её руки, слышал, как она дышит.
— Максим, — тихо начала она.
— Что?
— Помнишь, как ты в больнице спросил меня, что значит «ты мне важен»?
— Помню.
Она повернулась к нему. В свете заката её глаза казались особенно проникновенными и глубокими.
— Я тогда сказала, что мне нужно время. Оно прошло. — она сделала вдох. — И я поняла. Ты мне не просто важен. Ты… — она чуть запнулась, подбирая нужные слова. — Ты тот, с кем я хочу быть. Всегда. Не потому, что тебе нужна помощь. А потому, что мне нужен только ты.
Максим смотрел на неё и чувствовал, как менялся весь мир, как внутри него всё сжималось и разжималось — будто отпустило что-то, что держало слишком долго.
— Лена, — ответил Максим. — Я тогда встал в парке не потому, что мне захотелось стать героем. А потому, что они тебя трогали. И я не мог этого вынести. — он взял её за руку. — Ты — самое дорогое, что у меня есть. И я не хочу тебя терять. Никогда!
Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось.
— Значит, договорились. — сказала Лена, чуть меняя тон. — Больше никаких подвигов, драк и тому подобного. Я просто больше этого не вынесу.
— Договорились.
Она немного наклонилась и поцеловала Максима — легко, будто спрашивая разрешения. Максим ответил взаимностью, и мир вокруг стал ещё ярче и прекраснее. Только вода, только алый закат, только они вдвоём.
Когда они отстранились, Лена положила голову на плечо Максима:
— Знаешь, что я подумала?
— Что?
— Что мы обязательно со всем справимся. С лестницами, с больницами, с придурками в парке. Со всем.
— Конечно, справимся, ведь мы вместе, — сказал Максим.
И в этот самый момент, глядя на позолоченную от последних солнечных лучей воду, на сосны, что высились невдалеке, на девушку, которая была рядом и положила свою голову на плечо, Максим понял, что это далеко не конец. Это только начало. И впереди ещё много таких тихих потрясающих закатов. Много озёр, много мороженого, много впечатлений.
Главное — вместе!


Рецензии