1917

Я не почувствовал пули. Честное слово. Просто споткнулся. Не о размокшую землю — о мысль.

Знаете, как это бывает? Ты бежишь, легкие горят, в ушах стоит этот бесконечный, вязкий гул. А потом — раз. И ты замираешь. Время не остановилось, нет. Оно просто превратилось в густой кисель.

Моя винтовка вдруг стала невероятно тяжелой. Я разжал пальцы, и она медленно, будто нехотя, поехала вниз, почти касаясь штыком грязи. Рука сама потянулась вверх. К лицу.

Эта маска. Ранний, жесткий каркас, обтянутый тканью. Она пропахла резиной, потом и какой-то химической дрянью. Я сдвинул её наполовину, чтобы просто… глотнуть. Воздуха. Живого, пусть даже отравленного порохом, но своего. Вдох получился хриплым, будто я проглотил горсть песка. Моя потрепанная каска съехала набок, но мне было плевать.

Я посмотрел в сторону. Не по направлению атаки — просто в сторону. И увидел его.

Прямо у моего сапога, наполовину утонув в жиже, лежал череп. Не человеческий. Лошадиный или коровий. Он был треснут, обломан с одного края, и мутная дождевая вода собралась в пустых глазницах. Забавно. Лошади, люди, грязь — в 1917 году всё это перемешалось в один сплошной бульон. Я смотрел на этот череп и думал: а ведь вчера я потерял пуговицу на мундире. Вторую за месяц. Искал её под нарами минут двадцать, чертыхался. А тут — целая жизнь, целая голова, и ничего. Просто кость.

Фон вокруг меня дергался, как плохая кинопленка. Свинцово-серое небо, ржавая от глины земля. Вспышка. Оранжево-желтый всполох слева. Комья земли взлетели вверх и медленно, слишком медленно, посыпались на спины бегущих. Я видел их, своих ребят, они бежали сквозь дым. Размытые силуэты. Они что-то кричали, но я не слышал. Только этот дурацкий звон в ушах.

Почему они бегут? Куда? В эту серую пелену, где разрывы вырывают куски реальности. Я стоял. Один. В самом центре ада, но не по центру кадра. Будто кто-то снимал нас наспех, не глядя в видоискатель.

Я снова вздохнул. Медленно. Слишком медленно для войны.

Где-то там, за дымом, готовилась новая волна. Опасность должна была вот-вот ворваться в кадр, снести меня, стереть в порошок. И я знал это. Но сейчас… сейчас я просто смотрел на треснутый череп и думал, что надо бы зашить воротник. Он опять натирает шею.

Странно, как в момент, когда всё должно рухнуть, тебя волнуют совершенно не те вещи.

Друзья, всем привет, мой канал появился на Дзене, если вам не будет сложно, перейдите, пожалуйста, подпишитесь на Дзен, заранее спасибо, всех обнял.; dzen.ru/id/6af8c77.....

Два берега:
litnet.com/ru/book/dv...
«ПЕПЕЛ И БАРХАТ»
litnet.com/ru/book/pe...
«Свой берег — Дом, который пахнет летом»: www.litres.ru/book/razno...
«Мокрый Питер»: ridero.ru/books/mokr...
«Вне кадра»: online-lib.ru/5169/book_...
«Книга Совершенного Пути»: litportal.ru/avtory/kra...
Мой канал MAX: max.ru/channel_kr...
#ПепелИБархат #ЮрийКраюшкин #ТёмноеФэнтези #РомантическоеФэнтези #Книги18плюс #ЧтоЧитать #КнижныйВК #Фэнтези#Книги18плюс #ЧтоЧитать #КнижныйВК #Драма


Рецензии
Юрий, здравствуйте!

Меня задела потерянная пуговица, которая вдруг вспоминается рядом с черепом. А к воротнику в конце я вернулся с ощущением, что именно за такие ничтожные на вид заботы герой ещё держится в оглушившем его бою.

С уважением, Сергей Бухдрукер.

Бухдрукер Сергей   18.11.2026 10:00   •   Заявить о нарушении