Благоразумный разбойник

Толпа озлобленных иудеев кричала: «Распни! Распни Его!». Казалось, весь воздух вокруг пропитался дикой ненавистью к бедному Назарянину. На казнь вместе с Ним вели двух разбойников: Дисмаса и Гестаса. Оба совершили множество страшных преступлений, так что эта ужасная казнь была для них логичной закономерностью. Каждый из них думал о своём в последний короткий промежуток оставшейся жизни. Гестас думал о том, как он так быстро попался римлянам. Хотя, когда небольшой отряд окружил его дом, можно было попытаться убежать и продлить свою кровавую миссию на земле. Дисмас вспоминал свою юность, когда он был атаманом шайки. Его разбойничья шайка грабила и убивала всех, кто попадался на дороге из Палестины в плодородный Египет. Тридцать лет назад на этой дороге им встретилось семейство: старый отец и молодая Мать с Младенцем на руках. Дисмас первым подошёл к ним, присматриваясь, чем можно было бы поживиться. Взглянув на чудного Младенца, разбойник вдруг подивился Его необыкновенной красоте. «Если бы Бог был как Этот Младенец, мог бы Он быть красивее?» — подумал атаман и приказал своим сообщникам оставить семейство в покое. Тогда молодая Мать с улыбкой ответила ему:
— Господь обязательно вознаградит тебя за твою милость к нам! Помни об этом!
Эти слова сильно запали в душу разбойнику, и теперь, идя на жестокую и мучительную казнь, он постоянно думал над словами, сказанными Матерью Младенца.
Их привели на Голгофу. Голгофа представляла собой большой пологий холм. На ней уже лежали приготовленные для казни три креста. Сначала распяли Дисмаса и Гестаса, а затем — Христа, установив Его крест посередине между двумя разбойниками.
— Боже, не вмени им греха, ибо они не ведают, что творят! — взывал к небу Спаситель, когда два римских воина с жестокостью прибивали Его руки и ноги к кресту.
«Как Он может такое говорить?! — подумал Дисмас, распятый от Него по правую сторону. — К-а-а-а-к?! Как Он может любить этих римлян, которые так жестоко Его распяли, и этих евреев, которые даже пригвождённого так ненавидят?! Ни у одного человека я не видел столько любви и терпения!»
От невыносимой боли, жажды и судорог Дисмас на некоторое время потерял сознание. Нечеловеческая по своей жестокости казнь выжимала из осуждённых последние силы. Гестас, распятый слева, постоянно кричал, осыпал проклятиями стерегущих его воинов и проходящий мимо Голгофы народ. От этого его ужасное состояние ещё больше усугублялось. Палящее южное солнце, сопровождавшееся невыносимой жарой, сменилось чёрной тучей, двигавшейся со стороны моря. Через некоторое время наступила беспросветная тьма. Началась настоящая буря. Многие из народа стали разбегаться. На Голгофе остались лишь немногие.
В этот момент с креста, распятого посередине между разбойниками, послышался страшный, надрывающий душу крик отчаяния:
— Господи! Господи! Зачем Ты Меня оставил?!
Это произвело невероятный ужас на всех, кто ещё оставался на Голгофе. Лишь римские воины стояли неподвижно, охраняя распятых.
Из последних сил Гестас, всё ещё ослеплённый яростью и дикой ненавистью ко всем, прокричал, но сдавленная грудь не дала ему крикнуть в полную мощь:
— Если Ты Сын Божий, как все говорят, то спаси нас! Освободи нас, если Ты действительно угоден Богу!
Тогда Дисмас, захлёбываясь от внезапного порыва ветра, ответил Гестасу:
— Неужели ты думаешь, что мы получили такое наказание не по справедливости? Вспомни, скольких людей мы убили, покалечили, ограбили! Мы по делам нашим принимаем все эти страдания! А Этот Праведник ничего плохого никому не сделал, Он безвинно страдает. Ты посмотри, сколько любви и терпения источает Его сердце. Даже вися на кресте, Он никого не злословит.
Благоразумный разбойник взглянул на истерзанного и измученного Праведника. В Его глазах он увидел столько безмерной любви и доброты, что их хватило бы на целый мир, на всю вселенную. Он понял, что перед ним на Кресте висит Тот, Кого ждала вся вселенная.
— Господи! — воззвал из последних сил Дисмас, и поток слёз хлынул из его угасающих глаз. — Прости меня! Я недостоин неба, чтобы оно приняло меня в свои объятия. Я недостоин, чтобы я был отнесён туда, где счастье и вечное блаженство. Но Ты пойдёшь туда, Ты точно туда пойдёшь, я знаю! Прошу Тебя лишь об одном: вспомни там обо мне, несчастном Дисмасе, который всю свою жизнь сгубил, не приняв любви небес.
Необычайное прозрение души тронуло страждущего Спасителя. Он с трудом повернул свою окровавленную голову в сторону раскаявшегося разбойника:
— Сегодня же ты будешь со Мною в раю!
Внезапно тонкий солнечный луч раздвинул беспросветную мглу и коснулся разбойника. Это был знак! Душа Дисмаса просветлела, и он с нетерпением стал ждать своего конца.
— Отче! — воззвал в последний раз во весь голос Спаситель. — В руки Твои передаю дух Мой!
Он сделал последний вздох, голова медленно упала на плечо. Любовь умерла на кресте. Земля вздрогнула от увиденного. Произошло сильное землетрясение. Гробницы расселись, и тела многих умерших воскресли, и они, живые, вошли в город. Завеса в Иерусалимском храме разодралась надвое, говоря о наступлении Нового Завета Бога с человеком, Завета всепрощающей любви и Божией благодати.


Рецензии