НА ДНЕ

Мороз бил по лицу и пробирался внутрь, к телу, и привыкший к морозам организм сопротивлялся и перебарывал мороз движением. Страна начинала раннее воскресное утро в Подмосковье с большого мороза, и стоящие на платформе озябшие люди с облегчением забегали в первую электричку, увозившую их в сторону Москвы.

Последние несколько вагонов электрички были необычные, они были спальные. В них спали граждане России, проживающие в подмосковном регионе. Эти человеки носили на себе аббревиатуру «бомж», они не спешили на выборы Президента, они ехали по делам, разнося по вагонам специфический запах немытых тел перемешанный с запахом мочи. Находиться в этом запахе после свежего морозного воздуха было невыносимо, он проникал и пропитывал вошедшего, и убегающие из вагонов пассажиры морщась уносили его с собой.

 Спустя сто двадцать лет перемены в облике горьковских героев дна произошли разительные. Главное было в отсутствии безысходности. Современные герои были сыты, пьяны, жизнерадостны и беспечны. Они не интересовались социальными программами губернатора Московской области и ехали с комфортом в столицу, где у вокзалов и в переходах метро проживали очередной день среди бутылок с вином и пирожков неисповедимым образом появляющимися в их руках. И как пояснил мне как то в разговоре бомж из Лебедяни, - «работай сам, а я каждый день икру ем». А еще один, на лавочке среди московских домов, рассказал душераздирающую историю о работе главным конструктором КБ, о трагической любви, и его преданный оруженосец «санчо пансо», которого он называл на Вы, Беком, был отправлен за вином, и вино появилось в виде целой бутылки красного, от которого я отказался.

Спящих людей беспокоить расспросами не хотелось, могли послать, и я ушел вперед, от этого зловонья, к другим, от которых не пахло, кто встал в четыре утра на заработки. Валяющаяся разорванная газета «Наше Подмосковье» рапортовала об успехах подмосковья, и они были видны из окна в виде сплошного пояса не обустроенных многоэтажек.


Рецензии