Убиенные души, или Путь к покаянию
…Это был её четвёртый аборт. Очередной бойфренд дал денег на прерывание. Настроение было подавленным. «Вот сделаю аборт и напьюсь вдоволь», — думала Нина, идя на процедуру. В частной клинике её приветливо встретила молоденькая медсестра и отвела в кабинет. Сделали укол. Нина на время отключилась. Придя в себя, она увидела странную суету вокруг: врачи забегали, засуетились, подбегая к ней с инструментами. Нина снова потеряла сознание. За время операции она потеряла много крови. В забытьи ей было видение. Подошла Женщина вся в чёрном, которую она раньше никогда и нигде не видела, и произнесла страшные слова: «Зачем ты убиваешь своих детей? Они принадлежат не тебе, а Богу!» Нина в душе верила, что есть Бог и что Он помогает тем, кто Его просит. Видение потрясло её до глубины души. Охватил внезапный страх и ужас от всего содеянного. Девушку срочно перевели в реанимацию местной больницы. Пролежав там три дня, — в обычную палату. Нина была ещё очень слаба, тело ныло, не давая покоя ни днём, ни ночью. Страх перед будущим сковал сердце. Она готова была провалиться сквозь землю, лишь бы забыть всё случившееся. К счастью, в больнице ей повстречалась добрая женщина, которая пыталась её успокоить. Звали её Клавдия Степановна. Она давно работала санитаркой в этом отделении, мыла полы, хотя уже пять лет была на пенсии. Её любили и уважали и больные, и весь медицинский персонал — за доброту и искренность. Она любила свою работу и каждого больного, который поступал в отделение. К каждому находила подход, говорила доброе слово, успокаивала. Её сердце источало любовь, так что многим становилось легче от одного её ласкового взгляда или доброго слова.
Была смена Клавдии Степановны. Вечером она по обыкновению мыла полы в палатах. Дошла очередь до палаты, где лежала Нина. Её кровать стояла в самом углу, поэтому входящие не сразу её замечали. Клавдия Степановна намочила тряпку и начала мыть. Сначала вымыла под кроватями соседок, потом дошла до кровати Нины.
— Ты чего такая грустная, заплаканная? Дай-ка я тебе слёзки утру! — с искренним состраданием обратилась к ней санитарка.
Нина разревелась ещё больше, так что Клавдии Степановне пришлось сесть рядом на кровать. Она обняла её, приговаривая:
— Не плачь, дочка, не плачь! Всё пройдёт! Всё обязательно пройдёт!
Нина, всхлипывая, сквозь слёзы проговорила:
— К чему такая жизнь? Куда я теперь? За что мне всё это?
Клавдия Степановна пыталась, как могла, утешить девушку, но отчаяние дошло до предела. Сил терпеть уже не было. Боль разрывала душу на части, безнадёжность и безвыходность сдавили сердце. Нина дала волю слезам. Никогда в жизни она так не плакала.
Прошло несколько минут безутешных рыданий и утешений. Наконец Нина начала успокаиваться в нежных объятиях Клавдии Степановны.
— А вы знаете? — всхлипывая, проговорила Нина. — У меня ведь никогда не было мамы. Ни ласки, ни любви. Никто не переживал за меня, никто не заботился.
— Не плачь, доченька, не плачь! — повторила тихим голосом Клавдия Степановна. — Теперь я буду твоей мамой. Хочешь?
— Хочу, очень хочу! — по-детски вскрикнула Нина, привставая с плеча Клавдии Степановны, которое насквозь промокло от слёз.
— Ну вот и договорились. После выписки возьму тебя к себе! Будем вместе жить, а то я совсем одна осталась. Муж три года как умер, дети разъехались кто куда.
Нина быстро поправлялась, и через неделю её выписали. Клавдия Степановна сразу забрала её к себе.
— А чем мне заняться, когда вы будете на смене? — спросила девушка.
— А ты сходи-ка в наш храм, рядом с кладбищем. Там очень хорошо! Душу свою заодно успокоишь. В этом храме наш отец Алексей служит. Как увидишь — сразу полюбишь.
Через два дня Клавдия Степановна ушла на работу, и Нина решила пойти в храм, хотя раньше там не была. Зайдя внутрь, она поразилась величию и красоте, которых не могла себе даже представить. С изумлением рассматривала писанные иконы на потолке и стенах. Потом подошла к величественному Распятию у стены храма. Первые две минуты Нина была в оцепенении: глаза прикованы к Распятому. Потом взгляд перешёл на стоящую рядом Богоматерь и застыл на Ней. Её вид выражал убитую горем Матерь, у которой на глазах умирает единственный Сын. В Ней Нина узнала Ту Женщину из своего видения в больнице, которая говорила про убийство ещё не родившихся младенцев. Нина вспомнила, как сама убивала своих нерождённых детей, так и не увидевших белый свет. Тяжёлый ком сдавил грудь, и она разрыдалась на весь храм. Она никого не видела и никого не хотела видеть. Обняв ноги Спасителя, она обливала их слезами.
Наконец она почувствовала на себе чей-то кроткий взгляд, полный глубокого сострадания. Это был отец Алексей, тот самый батюшка, о котором рассказывала Клавдия Степановна. Нина повернула к нему заплаканное лицо. Отец Алексей посмотрел на неё с таким состраданием, что она разрыдалась ещё сильнее. Батюшка помог ей встать. Она припала к его плечу, продолжая безутешно рыдать.
— Не плачьте! Приходите чуть позже на исповедь и расскажите мне всё, что у вас на душе, о чём болит сердце, — предложил ей отец Алексей.
Нина утвердительно кивнула, вытирая заплаканное лицо платком. Отошла в сторонку и стала ждать начала службы. Голова опущена, чтобы никого не видеть.
Наконец отец Алексей вышел из алтаря и прошёл в специально отведённый угол, где обычно исповедовал прихожан. Нина подошла к нему последней: перед ней исповедовались три женщины и один пожилой мужчина. Служба кончилась, а Нина стояла перед отцом Алексеем и рассказывала всю свою жизнь. Он внимательно слушал, глубоко сосредоточившись. Наконец она остановилась, и отец Алексей, накрыв её голову епитрахилью, прочитал разрешительную молитву. После этого сказал, что не сможет завтра причастить Нину: грехи, в которых она каялась, довольно тяжкие, и причастить её можно только после нескольких таких исповедей. Нина вышла из храма с обновлённой душой. Она почувствовала необыкновенную лёгкость. Пришла домой и сразу бросилась в объятия Клавдии Степановны. Долго, прижавшись к ней, стояла и рассказывала, какого необыкновенного батюшку встретила, как он её до конца выслушал, утешил и простил. Нина была невероятно счастлива. Никогда в жизни она не ощущала такой радости, настоящей радости, от которой душа парила, словно птица в небесах. С каждым днём радость всё возрастала. После нескольких исповедей, через две недели, Нина впервые в жизни причастилась. Радости девушки не было предела, а Клавдия Степановна ещё больше радовалась за новоиспечённую дочь.
Однажды, когда Нина в очередной раз пришла в храм, к ней подошёл отец Алексей и предложил работу при храме.
— Нина, — начал он, — у нас при храме освободилось место. Наша цветочница Наталья Тимофеевна ушла, а замену найти не можем. А храм наш, сама понимаешь, не может обойтись без праздничных цветочных композиций: скоро праздники, его необходимо украшать.
— Да, я заметила, отец Алексей, как у вас всё замечательно украшено. Я любовалась этими произведениями, когда пришла сюда. Какой же талант у Натальи Тимофеевны! Но мне-то куда? Я не справлюсь с такой работой, — возразила Нина. — Нужен талант и способности, а у меня нет ни того, ни другого.
— Нина, — батюшка улыбнулся, и от улыбки повеяло уверенностью, — послушай меня, это не так сложно, как ты думаешь. Всему можно научиться, и этому делу тоже. Главное — делать всё с любовью и молитвой, тогда всё обязательно получится. Поверь мне!
— Я вам верю, батюшка. Честно говорю, верю!
— Ну вот и хорошо. Давай постепенно осваивай новое ремесло. Посмотри в интернете, там много полезной информации.
Нина с радостью возвратилась домой к Клавдии Степановне и рассказала ей о новом послушании — украшать храм цветами.
Прошло несколько месяцев. Нина освоилась с новым делом. Теперь ни один праздник в храме не проходил без её цветочных композиций. Все её очень полюбили. Она никому никогда не грубила, выслушивала мнения, советы и пожелания тех, кто к ней обращался. Отец Алексей с кротостью и любовью наставлял её, уча христианской жизни. Нина, как губка, впитывала всё сказанное батюшкой, стараясь воплощать в своей жизни. Она очень изменилась с тех пор, как выписалась из больницы, не только внутренне, но и внешне. Юбочка и платочек стали главными атрибутами её гардероба. На лице появился свежий румянец, глаза горели неземным светом, исходящим из глубины сердца. Вся она была полна искренней радости и любви, изливавшихся в лучезарной улыбке.
Накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы в храм зашёл молодой человек с приятной внешностью. Пришёл до начала службы и купил свечи. В храме в это время Нина занималась очередной цветочной композицией. Молодой человек негромко окликнул девушку:
— Скажите, пожалуйста, куда мне можно поставить свечу за упокой? У меня недавно мама умерла.
Лицо молодого человека стало грустным, и Нине стало его жалко. Она перестала украшать праздничную икону на аналое и подошла к нему.
— Примите мои искренние соболезнования в связи со смертью вашей мамы. А как её звали?
— Нина, — промолвил молодой человек и отвёл взгляд в сторону, чтобы девушка не заметила надвигающейся слезы.
— Хорошо, я буду молиться о ней. Меня, кстати, тоже Ниной зовут.
— Ниной? — удивился молодой человек. — Очень приятно, а меня — Олегом. Будем знакомы. Так вы мне покажите, где можно поставить свечу за упокой?
— Конечно, — с милой улыбкой ответила Нина, — вон там небольшой столик у Распятия. Видите? Туда ставят свечи за упокой.
Нина показала в ту сторону, где было большое Распятие и где она не так давно изливала свои слёзы.
Олег с благоговением подошёл к Распятию, перекрестился и поставил свечу. Затем вернулся к Нине, и она вернулась к своей работе.
— Скажите, а вы давно здесь работаете? — начал Олег, обратив внимание на замечательные композиции. — Очень оригинально у вас выходит.
— Спасибо, Олег. Скоро полгода, как я сюда пришла. А вы приходите к нам почаще, — предложила Нина, — у нас здесь замечательный батюшка служит. Хотите его увидеть?
— Конечно, хочу.
— Тогда останьтесь сегодня на службу, и вы его обязательно увидите. Действительно, он удивительный батюшка: добрый, отзывчивый и очень скромный.
— Нина, вы меня очень заинтересовали рассказом о вашем батюшке. Дела подождут, а я непременно останусь. А можно тогда после службы я провожу вас домой? — предложил Олег.
— У меня нет своего дома. Я живу у Клавдии Степановны. Она стала мне как мама, а своих родителей я не помню. Я выросла в детском доме.
— Сочувствую.
После службы Олег проводил Нину до дома, где жила Клавдия Степановна.
— Да, замечательный у вас батюшка, — сказал по дороге Олег.
— Вам понравился? — Нина взглянула исподлобья. — Мне он тоже очень нравится. Когда я пришла сюда впервые, отец Алексей выслушал меня, пожалел, а потом дал послушание украшать храм цветочными композициями.
Они дошли до дома и остановились у подъезда.
— Вот здесь я и живу. Может, зайдёте на чашку чая?
— Нет, — ответил Олег, — простите, сегодня уже никак не получится. Как-нибудь в другой раз обязательно зайду.
Нина продолжала встречаться с Олегом. Он каждый раз провожал её из храма до дома. Иногда они просто прогуливались по вечернему городу, говоря обо всём. Через три месяца Нина вышла замуж за Олега. Ещё через два месяца отец Алексей обвенчал молодых. Вскоре у них родился первенец, которого назвали Алексеем в честь любимого батюшки.
Свидетельство о публикации №226111801615