Воскресший отрок

Наступила осень. Деревья оделись в разноцветный наряд. Солнце неспешно клонилось к закату. Над селом постепенно сгущались сумерки. Село Клюево небольшое: многие разъехались по близлежащим городам, а те, кто остался, спились. На окраине села жила вдова Никитична со своим единственным сыном Тимошкой. Ему шёл девятый год. Тимошка был добрым примером не только для своих сверстников, но и для всех односельчан. Нередко в селе происходили пьяные драки, доходившие порой до поножовщины. В это время никто не мог разнять дерущихся. Тогда оставалось последнее средство — позвать Тимошку, который какой-то необъяснимой силой угашал весь разлад. Многие после драки говорили, что не могут драться после того, как к ним подходит этот паренёк с добродушными глазёнками небесного цвета. Руки дерущихся буквально опускались. Тимошка всегда ходил молчаливым, ласковым со всеми, с доброй душой. Вся его доброта и отзывчивость отражались в яркой улыбке.
В селе была небольшая церквушка, в которой служил старый иеромонах Никодим. Он очень любил Тимошку, который часто к нему прибегал, и они подолгу беседовали. Мальчик оказался не по годам мудрым и рассудительным.
Однажды Тимошка занемог. Никто не мог узнать причину. Вызвали фельдшера из районного центра, тот прописал какие-то лекарства и уехал. Через два дня Тимошка внезапно умер. Мать подняла такой жалобный вой, что всё село сбежалось. Все, кто на тот момент был пьян, моментально протрезвели. Большая толпа сельчан столпилась у ворот Никитичны. Та причитала почти без умолку. Всё село Клюево вместе с ней погрузилось в траур. Бабы причитали, мужики ходили понурив голову. Им уже стало не до пьянок и драк. Согласились отнести мальчика в церковь. Никитична бросилась к ногам старого иеромонаха.
— Спаси его! — вопила безутешная вдова. — Спаси его ради Христа!
— Он же помер, — будто опомнившись, сказал Никодим. — Как же я спасу его?
— Не знаю! Как можешь, только спаси его! Умоляю! Нет мне жизни без него, без моего любимого сыночка!
Старый иеромонах прослезился. Страшная боль утраты коснулась и его сердца. Он взял безжизненное тело Тимошки и на руках внёс в алтарь. Затем, закрыв за собою врата, упал с мёртвым телом на колени перед Престолом и долго молился.
— Господи, Владыка Вседержитель! Я, немощный раб Твой, принёс Тебе этого отрока. Прошу Тебя, не забирай его у нас. Я не могу видеть страдания его матери, всех этих людей. Прошу Тебя, Владыка, не забирай его! Я не могу снова отнести его матери мёртвым! Я не могу, Владыка, я не могу! Прости нас, грешных и немощных! Прости нас за всё! Нет сил мне терпеть эту скорбь, Боже милостивый!
Иеромонах упал навзничь и долго был в трепете от безмолвной молитвы, столб от которой возносился прямо в небеса к Богу. Сколько времени прошло, неизвестно. Очнулся он, почувствовав на себе неземной взгляд Тимошки. Никодим бросился к мальчику, подняв его на руки и обливаясь слезами радости.
— Господи! Ты сделал это! Господи, благодарю Тебя за такую милость к нам!
Иеромонах вышел из алтаря с ребёнком на руках. Никто не мог поверить своим глазам в то, что произошло.
С этого дня все в селе образумились, перестали пить и затевать драки. А через две недели Тимошка всё же умер, уплатив свой долг смерти.


Рецензии