Любовь творит чудеса!

В один из подмосковных хосписов привезли больную девушку с четвёртой степенью рака. Девушку звали Юлия. Ей было двадцать два года, она была кареглазой, с несмелой и застенчивой улыбкой. Голова у Юли была обрита после многих курсов химиотерапии, поэтому она всегда носила розовую косынку. Раньше её каштановые вьющиеся волосы вместе с веснушками на лице вызывали у всех улыбку. Она была очень похожа на солнышко. И вот теперь это солнышко привезли сюда доживать свои последние дни. Юлю поселили в палату с двумя пожилыми женщинами, которые жили здесь, как и многие в этом хосписе, уже долгое время. Девушка с детства была любвеобильной, постоянно смеялась и шутила. И здесь она также попыталась как-то разговорить своих соседок. Но они обе, словно рыбы, постоянно молчали. «Разве она не знает, куда попала? — думали про себя старушки. — Нет, мы здесь все обречены, и ты тоже, несмотря на свою молодость».
Прошла неделя. Юля нашла себе занятие. Она стала смотреть в окно. Окно их палаты выходило в небольшой садик, где росли несколько посаженных кустов и две невысокие берёзы. Девушка каждое утро подходила к окну и считала на них листья, сколько могла рассмотреть.
Наступила осень, и листья постепенно стали опадать. Старушкам стало любопытно, что это она там постоянно делает у окна. Одна из них, Раиса Васильевна, не выдержала и всё-таки спросила:
— А что это ты там всё время делаешь?
— Листочки считаю, — отозвалась Юля.
— И много ты их там насчитала? — поинтересовалась вновь старушка.
— Сегодня меньше: восемьсот шестьдесят три листика, а вчера было восемьсот восемьдесят два. Значит, девятнадцать листиков опали.
— Ну, ты прям математик, — отозвалась другая, которую звали Евдокия Васильевна. — А вот скажи мне, что ты будешь делать, когда все листья опадут?
— Тогда я стану считать падающие снежинки, сколько их пролетит через окошко.
Соседки переглянулись и были поражены. Они никак не ожидали, что здесь, в этом месте, куда их отправили умирать, можно найти такое замечательное занятие, а не ждать смерти, вздыхая и охая каждый день.
На следующее утро обе старушки вместе с девушкой прильнули к окну. Так как зрение у обеих было слабое, Юля посоветовала им считать листочки на двух кустах рябины, которые росли перед самым окном. А сама тем временем занялась подсчётом листьев на берёзах.
Поздним вечером старушки отчитывались, сколько каждая насчитала оставшихся листьев на своих кустах. Раиса Васильевна на своём кусте насчитала шестьдесят семь листьев, а Евдокия Васильевна — сорок пять. За всё время нахождения в палате они впервые стали улыбаться. У обеих появился аппетит, даже добавки попросили. Засыпая вечером, они думали о важности своего дела, о том, что завтра им снова нужно пересчитать все листья и сравнить с сегодняшними показателями — узнать, сколько в итоге облетело. Старушки заметили, что в ветреную погоду листья опадают быстрее. Дошло до того, что они стали записывать на тетрадном листе количество листьев, а потом проводить анализ, обсуждать и предполагать, когда кусты окончательно сбросят листья.
Прошёл ещё месяц. Юля вместе с бабушками продолжала каждый день подсчёт листьев, аккуратно всё записывать в тетрадный лист.
— Учитывая то, что на сегодняшний день, — начала Раиса Васильевна, — на моём кусте я насчитала двадцать восемь листьев, а сегодня двадцать пятое октября, то я предполагаю, что к третьему ноября листьев совсем не останется.
— Да, я согласна с тобой, но есть одно «но», дорогая моя, которое ты не учла, — возразила соседка. — Судя по погоде, да, я согласна, к этому времени все твои листья облетят, но здесь необходимо учитывать и то тепло, которое куст получает от нашего здания. Я предполагаю, что это время наступит не раньше шестого-восьмого ноября.
Юля смотрела на них и сама изумлялась всем происходящим изменениям. Зашёл врач и сказал, что у всех анализы плохие и нужно готовиться к исходу.
— К какому исходу? — возмутилась Евдокия Васильевна. — Мы ещё не все листочки на своих кустах посчитали. Скоро мы выведем специальную формулу скорости опадания листьев осенью.
Врач просто опешил от её слов, не зная, что на это и сказать. А Юля в ответ рассмеялась, глядя на своих весёлых соседок.
— Ну, вы меня просто поражаете! — сказал перед уходом врач. — Какой вам исход? Сама смерть убежит от таких, как вы.
Юля не переставала улыбаться, она была в восторге от слов доктора. Хотя сама каждый день постепенно увядала, как последний осенний лист.
Вскоре Юля сама слегла. Она уже не могла дойти до окна и посмотреть. Добрые соседки наперебой рассказывали ей о том, что происходило за окном и как опадают листья. Девушка умирала счастливой от того, что смогла заразить своей жизнерадостной энергией своих милых старушек-соседок.
— Юля, милая, дорогая ты наша, — нежно говорила Евдокия Васильевна, сидя у неё на кровати, — прошу тебя, не уходи от нас. Как же мы будем без тебя снежинки считать?
— А я сама скоро стану лёгкой, воздушной снежинкой и обязательно постучусь к вам в окно. Вот увидите!
Двадцать третьего ноября Юли не стало. Она тихо ушла из этого мира. В этот день пошёл сильный снегопад, и многие снежинки стали лететь в окно, цепляясь своими снежными лапками за него.
— Вот ведь, точно сказала, — глядя в окно, со слезами на глазах проговорила Евдокия Васильевна, — не обманула. Постучала в окошко, как обещала.


Рецензии