Мургун и Талба

Ледяная беспросветная мгла надолго сковала тундру. В это время в тундре начинались сильные ветра, которые постоянно дуют с Северного Ледовитого океана. И люди называют эти ветра Сивером. Время Сивера продолжается с конца декабря по март. Это самое опасное время года. В это время люди останавливаются на своих стоянках и пережидают это тяжёлое время. На стоянках они сооружают специальные чумы, в которых всегда поддерживается огонь. Для оленей делают специальные загоны, чтобы они не разбежались по тундре. Запасаются всем необходимым, чтобы хватило пережить это нелёгкое время.
В одном из таких чумов жила семья: старый якут со своей женой и двумя сыновьями. С раннего детства отец приучал своих сыновей к местному ремеслу: выпасу оленей, заготовке кормов для них и запасов для себя, ловле рыбы и выделке шкур животных, в основном оленей, которые были крайне необходимы для выживания в таких суровых условиях. Сыновьям старый якут дал имена Мургун и Талба. Младший, Талба, был очень добрым и ласковым, помогал своей матери Кустуктуане по хозяйству и редко ходил на охоту вместе с братом. Старший, Мургун, был ловкий и выносливый. Он терпеливо переносил все трудности, связанные с охотой и заготовкой необходимого, был правой рукой своего отца Саарана. Саарану недавно исполнилось шестьдесят лет, и он с трудом передвигался, опираясь на свою длинную палку, похожую на шест.
Наступило время Сивера, и небольшое племя, в котором жила семья Саарана, готовилось к стоянке, выбрав для своего временного пребывания подходящее место. Племя насчитывало четырнадцать семей, соответственно было поставлено четырнадцать чумов в шаговой доступности друг от друга. Рядом с каждым чумом был сооружён небольшой загон для оленей. В каждой семье было разное количество оленей. Те, кто побогаче, имели до двенадцати–пятнадцати оленей, а те, кто победнее, — всего от трёх до пяти. У Саарана было всего пять оленей, и он ими очень дорожил, потому что они составляли всё богатство семьи. Во время очередного Сивера старый якут совсем занемог и слёг. Жена постоянно была рядом и поила его лечебными отварами из трав, собранных летом, чтобы тот поскорее поправился, но ничего не помогало. Сааран слёг окончательно и уже не мог выйти в тундру. Во время Сивера были небольшие промежутки в два-три дня, когда ветер затихал. В это время можно было выйти из своего чума и проверить своих оленей в загоне.
Во время одного из таких промежутков Мургун, как обычно, вышел из своего чума. На горизонте среди ледяного царства едва проглядывало небольшое солнце. Парень обрадовался этому. На его лице невольно появилась лёгкая улыбка. На многие сотни километров простиралась белоснежная скатерть снежного царства. Местами ветер наметал снежные барханы, так что многие, провалившись в них, оставались там навсегда. Мургун, слегка прищурив глаза после долгого пребывания в полумраке своего чума, посмотрел в сторону загона и обомлел. Массивные ворота оказались повалены, а сам загон был пуст. Он подбежал к загону.
— Не верю своим глазам! — чуть слышно сказал Мургун. — Ка-а-ак? Как это могло произойти?
Он со всех ног бросился к чуму. Откинув плотную шкуру, которая служила своеобразной дверью в жилище, парень крикнул:
— Олени! Наши олени пропали!
От такой неожиданной новости старый якут резко поднялся и сел на постель.
— Как пропали?! Не может быть!
— Когда я вышел из чума, — начал Мургун, — смотрю: ворота повалены, а сам загон пустой, и все олени выбрались из него.
— Видимо, это внезапный буран налетел и сломал ворота, хотя они ещё были крепкими.
Кустуктуана хлопотала в это время по хозяйству, а Талба пытался разжечь утренний огонь, который погас ещё ночью, но сейчас у него ничего не выходило. Он бросил своё бесполезное средство для розжига и подошёл к брату.
— Ну что, пойдём искать пропавших оленей? — предложил Талба.
— Не нужно, я сам как-нибудь справлюсь, а ты вон лучше иди матери помоги, — слегка подтрунил над своим братом Мургун.
— Нет, сынок, — вмешалась в разговор мать, обняв за плечи своего старшего сына, — возьми с собой брата, так быстрее найдёте оленей и вернётесь домой, а я одна как-нибудь справлюсь. Только возвращайтесь поскорее, а то сердце у меня что-то не на месте.
— Хорошо, мам, пойдём тогда вместе. Вдвоём быстрее получится отыскать пропавших оленей, — ответил Мургун.
Братья стали собираться в дорогу, а старый Сааран начал давать советы своим сыновьям, как быстрее найти оленей и не заблудиться в тундре.
— Ориентируйтесь по солнцу. Ночью оставайтесь в каком-нибудь месте, только не подходите близко к бархану. Старайтесь держаться вместе, не отставая друг от друга.
Мать собрала все необходимые припасы в два небольших мешка и отдала братьям. Те, простившись с родителями, вышли из чума.
Пройдя метров двести от дома, братья решили разделиться, чтобы поиски были более эффективными, а после в определённом месте снова встретиться и решить, что делать дальше.
— Талба, давай я пойду вон через ту сопку, — Мургун указал рукой на крайнюю сопку, едва видневшуюся сквозь заснеженные просторы, — а ты пойдёшь по другой стороне, обходя вон ту, что слева виднеется. Встретимся с тобой на старом пастбище. Если за сопками их нет, то, может, они там пасутся.
— Хорошо, Мургун, — согласился Талба, — пойдём, как ты сказал.
Оба брата не спеша пошли каждый своим путём. Солнце ещё не зашло. Его редкие лучи едва касались земли. Ветер постепенно усиливался. Сначала это был мелкий позёмок, но со временем он набирал силы. И это говорило о скором приближении очередного бурана. Важно было дойти до пастбища, при этом осмотреть окрестности, не остались ли ещё где-нибудь следы пропавших оленей. Мургун быстро дошёл до указанной сопки, обогнул её, но никаких следов не увидел. Всё было тщетно. Брат двигался медленнее, поэтому Мургуну пришлось немного его подождать. Вьюга постепенно усиливалась. Мургун наконец-то дождался брата. Никаких следов он также не обнаружил. Побродив некоторое время по большому пастбищу, Мургун предложил пойти подальше, надеясь всё же найти оленей. Брат нехотя согласился, хотя знал, что это будет опасно. Буран может начаться внезапно, и тогда они оба могут не успеть добраться до своего чума, но и без оленей тоже нельзя было возвращаться, потому что без них семья попросту не выживет в таких условиях. Братья шли по бескрайнему пастбищу, периодически проваливаясь в небольшие снежные ямы. Совсем стемнело, а буран с каждой минутой всё усиливался. Против ветра идти было тяжело. Впереди шёл Мургун, заслоняя собой брата. Талба очень устал и стал хвататься рукой за одежду брата, чтобы внезапный порыв ветра не снёс его.
— Мургун! — закричал Талба от бессилия. — Пойдём назад! Сил больше нет!
Несмотря на вопли брата, Мургун упрямо продолжал идти вперёд. Необходимо было во что бы то ни стало найти пропавших оленей. Пройдя ещё несколько метров, они оказались прямо в центре большого бархана, сами того не заметив. Первым провалился в ледяную пропасть Талба, пролетев метра два. Вслед за ним на дно бархана упал Мургун, придавив своим телом брата, но закрыв его собой от ледяного ветра. Выбраться из плена сил уже не осталось. Через некоторое время Мургун застыл от пронизывающего холодного ветра и превратился в ледяную мумию, но то, что он закрыл собой брата, спасло Талбе жизнь. Тот проспал всю ночь в своей ледяной ловушке. Наутро, когда буран перестал, Талба с трудом выбрался из ямы и похоронил брата в ледяном плену. Затем он медленно пошёл к своему чуму, мысленно благодаря своего погибшего брата за спасённую ему жизнь.


Рецензии