Не осуждай!
Максим побежал со всех ног, не обращая внимания на косые взгляды редких прохожих. Ему нужно было как можно скорее добраться до больницы, куда отвезли Ванечку. В приёмном покое отцу сообщили, что его сын без сознания, у него сильное сотрясение мозга и перелом рёбер, и врачи срочно готовят его к операции.
— Скажите, а можно мне его увидеть хотя бы одним глазком? — спросил он.
— Мужчина! — возразила женщина за стеклом, медленно поднимая очки на лоб. — Вы понимаете, где вы находитесь? Здесь стерильно, и в таком виде я вас дальше стола не пущу.
— Хорошо, — согласился Максим. — Дайте тогда мне халат. Понимаете, он мой единственный сын, а жена умерла два года назад.
— Извините, пожалуйста, — сменив тон, ответила сотрудница. — Я вас понимаю. Возьмите в том шкафу халат и идите к сыну. Он сейчас в палате на четвёртом этаже, пока не началась операция.
— Спасибо большое, — сказал Максим, быстро взял халат с вешалки и побежал на четвёртый этаж по лестнице.
На посту дежурная медсестра показала ему, куда везут сына: из палаты на каталке его как раз вывозили в операционную. Отец бросился к каталке. Медсёстры остановились.
— Молодой человек, — обратилась одна из них, — пожалуйста, не задерживайте нас.
Максим положил свою тёплую ладонь на маленькую руку сына.
— Сынок, держись, давай. Я тебя очень люблю! — и прослезился.
Затем он отпустил руку, и медсёстры быстро повезли мальчика в операционную. Максим осенил сына крестным знамением.
— Господи! — взмолился он, и слёзы одна за другой покатились по щекам. — Помоги, спаси моего Ванечку! Он у меня один остался.
Максим медленно спустился вниз, в вестибюле нашёл свободный стул и сел. Про себя он долго молился. Наконец к нему подошёл врач, оперировавший Ванечку, с тревожным прогнозом.
— Вы отец Ивана Ткачёва, мальчика с черепно-мозговой травмой? — спросил доктор, снимая маску.
— Да, это я, его отец, Максим, — он взволнованно протянул руку.
— Хорошо, — сказал доктор, не отвечая на рукопожатие. — Мы прооперировали вашего сына. Состояние сейчас стабильное, но мальчик находится в глубокой коме.
— Когда он выйдет из неё? — перебил его Максим.
— Этого мы пока предположить не можем, — ответил врач. — Может быть, через месяц, через два, полгода, год, два — точно определить нельзя. К тому же велика вероятность, что после выхода из комы часть мозга будет повреждена. Тогда могут оправдаться наши худшие прогнозы: мальчик станет умственно отсталым, а в самом худшем случае он может не выжить. Вот, вроде всё вам рассказал. Я пойду, меня ждут пациенты.
— И последний вопрос: когда я могу его увидеть?
— Да хоть сейчас. Он в реанимации, я попрошу, чтобы вас проводили.
— Сестра, — окликнул доктор свободную медсестру, — проводите, пожалуйста, молодого человека к сыну в реанимационную палату.
— Пойдёмте, — предложила Максиму подошедшая медсестра, — я провожу вас.
Они поднялись на восьмой этаж. Лифт остановился, оба вышли. Идя по длинному коридору, Максим не замечал никого и ничего: он неотрывно смотрел себе под ноги, взгляд лишь касался холодного кафельного пола.
— Вот сюда, пожалуйста, — сказала медсестра и открыла большую дверь в реанимацию.
У окна стояла большая кровать, на которой лежал его сын, подключённый к многочисленным медицинским приборам, которые ежесекундно мониторили его состояние. Максим прослезился. Сама реанимация была большой, рассчитанной на пятнадцать мест, и почти полностью заполнена. Две реанимационные медсестры постоянно подходили к каждому больному и проверяли показатели.
— Может, вам поставить рядом с кроватью стульчик? — предложила медсестра в очках и, не дожидаясь ответа, принесла небольшой стульчик.
— Присаживайтесь, молодой человек. Будете наблюдать за своим ребёнком. Если что, говорите, мы рядом, — сказала медсестра.
— Хорошо, спасибо, — ответил Максим и присел на стул.
Монитор монотонно отсчитывал каждое биение сердца. Ванечка лежал неподвижно с закрытыми глазами и ни на что не реагировал. Отец положил свою ладонь на руку сына.
— Сынок, ты меня слышишь? — едва слышно произнёс Максим. — Знаю, что ты сейчас ответить не можешь, но ты ведь чувствуешь мою руку, моё тепло, мою любовь к тебе. Я тебя очень люблю, Ванечка, очень. Всё обязательно наладится, Господь исцелит тебя, и мы вместе пойдём домой, а дома ждут тебя твои любимые игрушки.
В этот момент отец не сдержал слёз и тихо заплакал.
— Господи! — произнёс он от всего сердца. — Пожалуйста, прошу Тебя! Не отнимай его у меня! Он единственное, что у меня осталось после того, как к Тебе ушла Марина. Прошу Тебя, Господи! Что мне сделать, чтобы сын мой остался жив?
Максим слегка задремал, положив голову на кровать рядом с сыном. В лёгкой дремоте он увидел свою покойную жену. Она была в белом платье, вся светилась от неземного счастья.
— Иди в храм и там попроси у Господа выздоровления нашему сыну. Он благ и милостив — обязательно поможет.
— А ты? — спросил её во сне Максим. — Ты как там?
— Всё хорошо, — тихо ответила Марина. — Всё хорошо.
Максим очнулся. Монитор по-прежнему пищал монотонно. В это время подошла медсестра, чтобы поставить очередную капельницу. Максим резко встал.
— Сидите, сидите! — сказала медсестра. — Вы мне абсолютно не мешаете.
— Нет, нет, — ответил Максим. — Мне нужно выйти ненадолго. Я скоро вернусь.
Он вышел из реанимации, спустился на лифте на первый этаж, повесил халат в шкаф и выбежал на улицу. Было уже утро, начинался рабочий день. На улице было свежо и прохладно, но Максим, не обращая ни на кого внимания, побежал в близлежащий храм во имя Святителя Николая Чудотворца. Храм был открыт, там как раз шла Литургия. Максим открыл дверь и вошёл внутрь. Стоявшая за свечным ящиком пожилая женщина строго посмотрела на него. Максим пошёл дальше; народу было немного. Две женщины, стоявшие рядом с подсвечником, увидев молодого человека в неподобающей одежде, стали возмущаться.
— Как ему не стыдно идти в храм Божий в таком виде! Ведь батюшка нам говорил, что, идя в дом Божий, нужно надевать самую лучшую одежду. А этот, поглядите-ка, вырядился. Ещё бы в одних трусах пришёл, — сказала первая.
— Вот погоди, Никифоровна, — поддержала её вторая, — сейчас наш батюшка выйдет. Ох и задаст ему трёпку, и выгонит его. Поделом ему.
— Тише, бабушки! — вступилась молодая девушка, стоявшая у подсвечника. — Сейчас служба идёт, а вы тут обсуждаете не пойми что!
Максим направился к большому Распятию. Путь ему внезапно перегородила одна властная женщина, отвечавшая за порядок в храме.
— Ты куда идёшь? — спросила она. — Слышь, Херувимскую поют, ходить по храму нельзя, а вы без конца лазите туда-сюда.
Максим ничего не ответил. Приблизившись к Распятию, он опустился на колени и горько, от всей души, заплакал.
— Видно, этот парень что-то серьёзное натворил, — послышался голос сзади.
— А может, он вообще убийца. Пришёл сюда замаливать свой грех. Таких в тюрьму надо сажать, пусть там оплакивают свой грех, а здесь нечего свои крокодильи слёзы лить. Раз натворил — отвечай по полной программе, чтоб другим неповадно было, — послышался другой голос совсем рядом.
Максим не слышал никаких голосов. Его душа скорбела и просила помощи у Того, Кто может действительно ему помочь.
— Господи! Прошу, не забирай его у меня, моего Ванечку. Он один у меня остался, нет никого больше у меня, кроме него. На Тебя уповаю, на Тебя надеюсь! Ты единственный Врач и Целитель. Я люблю его очень!
Голоса сзади мгновенно стихли. Женщины пристыдились. Максим простоял до конца службы. Лишь когда священник вынес крест для целования, он встал с колен и пошёл со всеми. Впереди него стояла молодая девушка, которая прервала разговор двух бабушек.
— Проходите, — предложила она, уступая дорогу.
— Нет, благодарю, я после вас, — ответил Максим.
Он подошёл последним.
— Отче, простите меня, что я в таком виде. Просто я из больницы, там у меня сын лежит в реанимации и умирает, — еле сдерживая слёзы, сказал Максим.
— Ничего страшного, я вас понимаю. Бог благословит и да поможет вашему сыну. Идите с миром!
Священник медленно осенил его медным крестом. В лице старого священника Максим увидел искру надежды, что всё будет хорошо. Он вышел из храма. Там его ждала молодая девушка, которая заступилась за него. Она сняла с головы платок и стояла, дожидаясь Максима.
— Прошу прощения за мою навязчивость, но я хотела бы узнать, чем вы так опечалены? У вас кто-то из родственников умер?
— Да, у меня горе. Сначала умерла жена, а сейчас единственный сын Ванечка попал в серьёзную аварию и лежит в реанимации. Я остался один и не знаю, что делать. Пришёл в храм помолиться — может, Господь услышит мои мольбы, и Ванечка снова станет как раньше.
— Конечно, услышит. Он всегда нас слышит, несмотря на то, что мы, как дети, иногда любим пошалить. А вот мне Господь не дал детей, сколько я Его ни молила, сколько ни просила. Видно, это мой крест до конца моих дней. А хотите, я вместе с вами пойду к Ванечке, если, конечно, вы не против? — предложила девушка.
— Конечно, не против! — ответил Максим, и они вместе пошли в городскую больницу, где лежал Ванечка.
По дороге Максим и девушка познакомились. В палате всё было по-прежнему: мальчик лежал без сознания, с множеством трубок. Максим подошёл к сыну и положил ладонь на маленькую руку сына.
— Сынок, ты меня слышишь? Всё будет хорошо! Всё точно будет хорошо! Я сегодня был в церкви и молился о тебе.
Максим прослезился.
— Вы пока идите домой, — предложила девушка. — А я вместо вас здесь посижу. Вам необходимо немного отдохнуть после тяжёлой ночи.
— Нет, нет, что вы! Как я могу пойти и оставить сына?
— Не беспокойтесь, пожалуйста, Максим. Я позабочусь о нём, а вам просто необходимо пойти домой и отдохнуть, — настаивала на своём Ольга.
— Хорошо, — согласился Максим. — Только вы обязательно дайте мне знать, если что. Мой телефон у вас есть.
Максим ушёл, а Ольга осталась сидеть у кровати его сына. В течение дня никаких существенных изменений в состоянии здоровья Ванечки не наблюдалось. Ближе к вечеру Ольга слегка задремала. Открыла глаза, почувствовав на себе пристальный взгляд. Это был Ванечка. Он открыл глаза и стал рассматривать Ольгу.
— Мама, мамочка! Ты пришла ко мне? — неожиданно произнёс Ванечка.
— Слава Богу, ты очнулся! — Ольга вскочила со стула и побежала за дежурной медсестрой.
Та прибежала в палату вместе с дежурным врачом, и они принялись осматривать мальчика. Тем временем Ольга набрала Максима.
— Приезжайте скорее, ваш сын очнулся и заговорил, — сказала она в трубку.
Максим, ничего не говоря, быстро собрался и побежал в больницу. После осмотра врач и медсестра разводили руками.
— Это просто чудо, что мальчик очнулся, да ещё так быстро после такой серьёзной травмы.
Через десять минут Максим уже стоял у кровати сына вместе с Ольгой.
— Сынок! — сказал он. — Я так рад, что ты наконец проснулся!
— Пап! А мама будет с нами жить? Она больше никуда не уйдёт?
Максим посмотрел на Ольгу. Та смутилась от таких слов и покраснела.
— Сынок, понимаешь, это не наша мама. Это тётя Оля, она пришла помочь нам и очень рада, что ты выздоровел. Просто она очень похожа на нашу маму.
— А можно я буду её называть мамой? — снова спросил Ванечка.
Максим вновь посмотрел на Ольгу. Та улыбнулась.
— Ванечка! — сказала наконец Ольга. — Я так мечтала, чтобы кто-нибудь назвал меня мамой, и вот сегодня моя мечта сбылась. Спасибо тебе, моё солнышко! Я обязательно буду твоей мамой!
Максим слегка приобнял Ольгу за плечи.
— Теперь мы будем жить как одна семья.
Ольга улыбнулась ему в ответ.
Через несколько недель Ванечку выписали. В тот же день Максим сделал Ольге предложение, а через месяц они расписались. Ванечка шёл рядом с ними, держа за руки обоих, и улыбался. Впервые за долгое время его маленькое сердце было спокойно. А Максим, глядя на сына и на женщину, ставшую ему и женой, и матерью, тихо в своём сердце благодарил Бога за чудо, которое Он сотворил.
Свидетельство о публикации №226111801648