Не хулите Бога!
Женщины вышли ранним утром 16 октября. День был пасмурным и холодным. Ночью прошёл дождь, и земля местами превратилась в месиво. В бригаде было пятнадцать женщин. Мария Васильевна была верующей, но, чтобы не вызывать лишних подозрений, старалась по возможности скрывать свою веру. Всю свою жизнь она прожила почти одна, без мужа. Его убили в Гражданскую войну. Детей у неё после смерти мужа не осталось. Но в душе она сохранила твёрдую веру в Бога, полагаясь на Его помощь в самых трудных и непредвиденных обстоятельствах своей жизни.
Вера сразу разбила бригаду на отдельные группы по два-три человека, которые рыли определённые ей участки. Работа была невыносимо тяжёлая, тем более для женщин. У многих из них в Москве остались маленькие дети. У некоторых дети ходили в детские сады. Но не у всех, к сожалению, была возможность водить их туда, и детей приходилось оставлять дома одних. Рыть окопы иногда приходилось под непрерывными бомбёжками, но в это время с места работы никто не убегал: искали временное убежище и прятались там на время.
Вскоре пришло время для небольшого перерыва на обед. Женщины принесли кто что мог, но у некоторых с собой ничего не оказалось, и они оставались голодными, если кто-нибудь не делился своим куском. На перерыв давалось всего пятнадцать минут, после которого нужно было снова приниматься за нелёгкую работу. Недалеко от места работы находилось старое кладбище, на котором была небольшая заброшенная могилка местного старца — схимонаха отца Афанасия. Женщина по возможности старалась как можно чаще её посещать. Марии Васильевне казалось, что старец, словно живой, слышит все её молитвы и просьбы и незримо молится за неё Богу. Вот и на этот раз она решила зайти хотя бы на минуточку к отцу Афанасию. Предварительно она спросила разрешения у старшей сходить на кладбище.
— Зачем он тебе сдался, этот старец? — пыталась отговорить её Вера. — Чего проку от него? Видишь, сколько работы ещё, до ночи не управимся. Точно говорю!
— А я пойду и попрошу у него помощи, чтобы побыстрее нам управиться, — кротко ответила Мария Васильевна.
— Глупышка! — вновь возразила Вера. — Да ведь он же мёртвый, сгнил уже давно, одни кости, да и тех, наверное, уже не осталось. Как же он тебя услышит?
— Он живой, и я с ним разговариваю.
— Ну, это вообще мракобесие какое-то! — встряла в разговор другая, подруга Веры, полная женщина лет сорока пяти, которую звали Нина. — Какой ещё живой? Вообще, Бога нет и быть не может. Все буквально помешались на этой религии, словно от работы отлынить захотели.
Мария Васильевна молча отвернулась, увидев, как её провожают косые взгляды. На многих из них была лёгкая усмешка.
— Ладно, иди, — крикнула вдогонку Вера, — только чтобы через пятнадцать минут была здесь, как штык. Иначе твоему мертвецу не поздоровится, из-под земли вытащим.
«Господи, прости им, ибо не ведают, что творят», — тихо прошептала про себя Мария Васильевна и пошла быстрым шагом в сторону кладбища.
До кладбища она дошла минут за пять, нашла могилку старца и встала у большого деревянного креста. Прислонившись к нему щекой, женщина начала тихо плакать. Вдруг послышался звук моторов нескольких вражеских самолётов, летящих, чтобы сбросить очередную партию авиационных бомб. Мощные взрывы раздались рядом с кладбищем. Фашисты метили в окопы. Одна из бомб попала в укрепление, где в это время пряталась от налёта бригада Веры Никитиной. Мощная бомба разорвалась, и свинцовые осколки с быстротой молнии вонзились в каждую женщину, кто в это время укрылся в окопе. Никто не выжил.
Когда прошёл вражеский налёт и наступила тишина, Мария Васильевна побежала к своему окопу, который она ещё недавно рыла вместе со своими напарницами. Перед ней предстала ужасающая картина из многочисленных окровавленных трупов её бывшей бригады. Мария Васильевна опустилась на колени и громко зарыдала…
Не хулите Бога и не обманывайтесь! Бог никогда поругаем не бывает!
Свидетельство о публикации №226111801655