Спаси нашего сына!
Людмила была замужем. Её муж, Сорокин Геннадий Александрович, работал заместителем директора солидной фирмы по производству пластиковой тары. Человек уважаемый в городе, он занимался благотворительностью. Когда друзья узнали о горе, постигшем его семью, они открыли благотворительный фонд для жены Геннадия. Геннадий долго отказывался, но друзья настояли: деньги шли на лекарства и на ту самую поездку, о которой Людмила мечтала девять лет.
В семье рос сын Володя, семи лет. Мальчик был общительным и любознательным, осенью собирался пойти в первый класс. Геннадий уже подал заявление в школу с математическим уклоном и усиленно готовил сына к школе.
Людмила смотрела в закрытое окно, слушала, как щебечут воробьи, и сердце сжималось: жизнь уходила — тихо, неостановимо. Врачи давали неутешительный прогноз: несколько месяцев, и то при постоянном контроле. Людмилу мучило, что она не увидит, как сын пойдёт в школу, как впервые влюбится, поступит в институт, начнёт работать, не увидит внуков. Но она ловила себя на мысли, что у неё есть замечательный, заботливый муж и сын, которому она дала жизнь.
У Людмилы была мечта — отправиться в кругосветное путешествие. Однажды она сказала об этом Геннадию. Тот пообещал, но из-за работы всё откладывал. Людмила решила напомнить о своей мечте мужу, как только её выпишут из больницы.
Однажды, когда Геннадий вышел из палаты, врач тихо сказал Людмиле:
— Вы должны понимать: времени мало. Несколько месяцев, может, меньше. Поездка — это риск. Я бы не рекомендовал.
— Я знаю, — ответила Людмила. — Но я хочу увидеть мир, пока могу. И я хочу, чтобы сын запомнил меня счастливой.
Врач вздохнул и ничего не сказал. Людмила не сказала мужу о разговоре. Пусть думает, что у них есть время.
Через неделю её выписали. Геннадий устроил для жены праздник: украсил комнату, накрыл стол, пораньше отпросился с работы, чтобы привезти её домой. Людмила была в восторге. Сидя за столом, она спросила:
— Дорогой! А помнишь, какое обещание ты дал мне девять лет назад?
— Конечно помню, милая, — ответил Геннадий. — Через месяц мы отправляемся в кругосветку. Я буду готовить документы и визы, а ты тем временем купи самое красивое платье для нашего путешествия.
— Спасибо тебе! Я тебя очень люблю! — Людмила поцеловала мужа в щёку. — Пойду обрадую Володьку, он так мечтал побывать в других странах.
— Ур-р-ра! — закричал Володя, услышав от мамы известие, что они все вместе поедут в путешествие.
Всю неделю Геннадий и Людмила готовились к поездке. За два дня до отъезда, примерив шикарное платье, сшитое на заказ, Людмила неожиданно сказала мужу:
— Ты знаешь, дорогой, у меня такое предчувствие, что это путешествие будет для меня последним в жизни.
— Ну что ты такое говоришь, милая, — Геннадий подошёл к ней и обнял. — Это всё глупости! Не думай так. Вот вернёмся из путешествия, тебе станет легче, ты обязательно поправишься и избавишься от этой болезни — ради меня и ради нашего Володьки. Смотри, какой большой он вырос. Через три недели, когда вернёмся, он пойдёт в первый класс. Ты ведь об этом мечтала — увидеть, как сын пойдёт в школу.
— Да, — согласилась Людмила. — Это моя мечта — увидеть, как он с букетом пойдёт в первый класс. Как хорошо, что вы у меня есть, мои дорогие и любимые мужчины.
— Ну а теперь, — предложил Геннадий, — пройдись в этом платье, я посмотрю, какая ты стала красивая.
— А что, до этого разве я была не красивая? — возразила жена.
— Нет, что ты! — успокоил её Геннадий. — Ты всегда прекрасна, а в этом платье — особенно.
— Спасибо, дорогой, за то, что ты есть. Я очень тебя люблю! — призналась Людмила.
— И я тебя очень люблю! — ответил муж.
Наступил день отъезда. Геннадий заказал такси до аэропорта, они погрузили вещи и поехали. В такси Людмилу укачало, она чуть приоткрыла заднее окно — стало полегче.
В аэропорту пришлось ждать рейса сорок минут. За это время Геннадий и Людмила с сыном успели выпить кофе. Пройдя регистрацию, они сели в самолёт. Салон был просторным, вся семья расположилась рядом. Лететь предстояло часа два, потом — пересадка на большой пассажирский пароход в порту и отплытие в долгожданное путешествие. Всё это утомило Людмилу, но она не подавала вида, чтобы не огорчать мужа.
— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — то и дело спрашивал Геннадий.
— Всё хорошо, милый. Не беспокойся, — успокаивала его жена, хотя ей было плохо.
— Ты выпила все таблетки, которые выписал доктор? — интересовался муж.
— Да, дорогой, конечно, я выпила всё, что нужно, — снова успокаивала его жена.
— Я люблю тебя! — говорил ей Геннадий.
— И я тебя! — отвечала Людмила.
Наконец большой пароход дал сильный гудок, возвещая об отправлении. Солнце светило ярче обычного, и небольшие волны, скользящие по водной глади, будто вбирали в себя его свет — смотреть на них было невозможно из-за ослепительной яркости. Все, кто был на палубе, надели солнцезащитные очки.
— Дорогой, я так счастлива, что мы поехали в кругосветку все вместе! Спасибо тебе за всё! — сказала Людмила, глядя в бесконечную водную даль.
— Всё будет хорошо, дорогая! Вот увидишь, всё будет хорошо! — Геннадий обнял жену за плечи, а лёгкий ветер слегка ворошил её локоны.
Солнце постепенно заходило за бесконечную водную гладь, а теплоход, набрав ход, не спеша плыл по заданному маршруту. Покой и тишина сливались с тихим вечером. Геннадий с женой и сыном отправились в каюту: скоро должны были принести ужин.
Поздно вечером, когда Володя заснул, Геннадий с Людмилой снова вышли на палубу. Повсюду загорелись небольшие фонари. Подойдя к борту, Геннадий слегка обнял жену.
— Ты не замёрзла, милая? — спросил он.
— Нет, с тобой мне всегда тепло и уютно, твоё любящее сердце греет меня, — ответила Людмила.
Геннадий улыбнулся.
— Я всё же схожу в каюту и принесу тебе плед.
Через пять минут он вернулся с пледом. Людмила смотрела в ночную тьму. Муж накинул плед ей на плечи и встал рядом.
— Что ты там увидела, дорогая? — спросил Геннадий.
— Ничего, кроме стаи чаек, кричащих в стороне и то и дело ныряющих в воду.
— Скорее всего, рыбный косяк всплыл на поверхность, и они ныряют за ним.
— Возможно, — сказала Людмила и зевнула. — Пойдём спать, дорогой. День был насыщенный, я немного устала.
— Пойдём, конечно, дорогая, — ответил Геннадий. — Тебе необходимо хорошо отдохнуть.
Ночь выдалась тихой и звёздной. Людмила спала, укрытая тёплым пледом, а Геннадий ещё долго лежал без сна, слушая мерный гул двигателей и лёгкий плеск волн за иллюминатором. Мысли его были далеко — о работе, о будущем сына, о том, как хорошо, что они всё-таки решились на это путешествие. В какой-то момент он тоже задремал.
Разбудил его резкий, пронзительный скрежет — будто что-то огромное и металлическое рвало обшивку корабля. Пароход содрогнулся, застонал, накренился на левый борт. Со всех сторон послышались крики, топот, звон разбитого стекла. Людмила вскочила, прижимая к себе испуганного Володю.
— Что это? Что случилось? — прошептала она побелевшими губами.
— Не знаю, — Геннадий уже натягивал куртку. — Сидите здесь, я узнаю.
Он выбежал в коридор, где метались полуодетые пассажиры. Кто-то кричал, что судно наткнулось на неизвестный предмет — возможно, обломок затонувшего судна или не обозначенный на картах контейнер. Вода уже заливала нижние палубы. Капитан объявил эвакуацию.
Геннадий вернулся в каюту, схватил сына на руки. Людмила, шатаясь, шла за ним. На палубе царил хаос. Матросы спускали шлюпки, но часть из них заклинило после удара. Люди кричали, толкались, умоляли о месте. Ледяная вода уже достигала колен.
Когда подошла их очередь, у борта оставалась последняя шлюпка. Матрос, пересчитав людей, крикнул:
— Двое! Только двое! Больше не выдержит!
Геннадий посмотрел на жену. Людмила стояла, прижимая к груди сына, и в её глазах была не паника, а странное, почти торжественное спокойствие.
— Садись с Володей, — сказал Геннадий, пытаясь подтолкнуть её к шлюпке.
— Нет, — тихо, но твёрдо ответила она.
— Люда, не время! Садись!
— Гена, посмотри на меня. — Она взяла его руку и приложила к своей груди, где под промокшей одеждой угадывалось истощённое тело. — Четвёртая стадия. Я не доживу до утра, даже если сяду в шлюпку. Мне осталось несколько часов, может, дней. А ты нужен сыну. Ты поведёшь его в первый класс. Ты увидишь, как он вырастет. Ты дашь ему всё, что я не успею.
— Люда, нет! Я не оставлю тебя!
— Спаси нашего сына! — её голос дрогнул, но взгляд остался непреклонным. — Спаси нашего сына, Гена. Это моя последняя просьба. Пожалуйста.
Володя, ничего не понимая, цеплялся за мать. Людмила крепко обняла его, поцеловала в лоб, в щёки, в мокрые от слёз волосы.
— Мама, ты с нами? — всхлипывал мальчик.
— Я всегда буду с тобой, солнышко. Всегда. А теперь иди с папой. Иди.
Она почти силой передала сына Геннадию. Тот, с трудом сдерживая рыдания, взял мальчика на руки и шагнул в шлюпку. Матрос оттолкнул её от борта.
Людмила осталась одна. Палуба уходила из-под ног. Вода была ледяной — она обожгла щиколотки, колени, бёдра. Людмила не боролась. Она смотрела на шлюпку, на сына, на мужа — и в её глазах не было страха. Только жадность: она хотела запомнить их лица. Каждую чёрточку. Каждый волос. На всю оставшуюся вечность.
— Я люблю тебя! — крикнул Геннадий.
— И я вас люблю! — ответила она. — Спаси нашего сына!
Волна накрыла её с головой. Она не успела увидеть, как шлюпка скрылась в темноте. Она не успела увидеть, как Геннадий прижал сына к груди и заплакал — впервые за много лет. Она не успела увидеть ничего.
Но Геннадий успел. Он видел всё: как палуба ушла под воду, как погасли огни, как море сомкнулось над тем местом, где только что стояла его жена. Он видел, как на поверхности осталась лишь одинокая чайка — та самая, что кружила над водой. Она кричала. Долго. Пронзительно. Так, что у Геннадия заложило уши.
Потом и она улетела.
Шлюпка качалась на волнах. Володя плакал, уткнувшись в отцовское плечо.
— Папа, а мама нас найдёт?
Геннадий не ответил сразу. Он смотрел в чёрное небо, где не было ни звёзд, ни луны, — только пустота. Он думал о том, что теперь ему придётся жить за двоих. Дышать за двоих. Любить за двоих. И он понял, что не имеет права сдаться.
— Она всегда будет с нами, сынок, — прошептал он. — Всегда.
Через несколько часов их подобрал спасательный корабль. Геннадий и Володя выжили.
Через три недели Володя пошёл в первый класс — с букетом, как и мечтала мама. Геннадий держал его за руку и молчал. А в кармане у него лежал маленький медальон с фотографией Людмилы, который он не снимал до конца своих дней.
Володя вырос, окончил школу, поступил в институт. Геннадий так и не женился снова. Всю жизнь он посвятил сыну — и тому фонду, который когда-то открыли друзья. Только теперь он помогал не своей жене, а чужим людям, попавшим в беду. Он часто говорил Володе: «Мама спасла тебя. Теперь наш черёд спасать других».
Свидетельство о публикации №226111801675