Лихие 90 -е Часть2

Я окончил курсы с отличием и в тридцать шесть лет стал замгендиректора по производству в экспериментальном научном центре при заводе. И первое, с чем столкнулся, — подбор кадров. Центр был новый, задачи — не про «крутить гайки», а про то, чтобы ломать старые схемы и собирать новые. Нужны были не просто толковые инженеры, а те, кто не боится ответственности и не прячется за «так всегда делали».

Тут и пригодилась эта самая «элитная» психология от Веры Михайловны. На собеседованиях я уже не слушал, сколько патентов у человека и какие дипломы висят на стене. Смотрел, как держится. Как реагирует, когда задаёшь неудобный вопрос. Кто начинает оправдываться — тот сразу мимо: начальник не должен прятаться за чужие слова. Кто злится, но при этом чётко формулирует, почему он прав, — вот это уже интересно.

Помню, пришёл один кандидат — крепкий специалист, всё по полочкам раскладывает, говорит гладко. А я ему: «А если я сейчас скажу, что твой проект — в мусор? Что сделаешь?» Он улыбнулся так, будто я пошутил, и продолжил рассказывать про расчёты. Я понял: не наш. Ему важно, чтобы его слушали, а не чтобы дело шло.

А другой — молодой, без громких регалий, зато сразу напрягся, но не ушёл в оборону. Сказал прямо: «Если в мусор — дайте причину. Если ошибка — исправим. Если идея не годится — дайте другую задачу». Вот это и было то самое, чему нас учили: умение держать удар и не терять суть. Его я взял.

Ещё Вера Михайловна вбивала нам: начальник должен видеть не только результат, но и человека за ним. Поэтому я не гнал всех под одну гребёнку. Кому-то нужен жёсткий контроль, кому-то — свобода. Одного инженера я вообще почти не трогал: он работал ночами, тихо, без отчётов, но делал так, что потом все только кивали. Другому, наоборот, каждую неделю ставил короткие цели и спрашивал по пунктам — иначе он начинал метаться и терять фокус.

На заводе привыкли мерить людей по стажу и разрядам. А в научном центре стаж ничего не значил, если человек не умел договариваться с цехом, не мог объяснить рабочему, зачем ему новая методика, и не держал слово. Я специально сажал кандидатов в цех, давал поговорить с мастерами, посмотреть, как реагируют. Кто начинал с «я тут умнее всех» — тот вылетал. Кто спрашивал: «А как вы сейчас делаете? Что мешает?» — того брал на испытательный.

И ещё один урок Веры Михайловны сработал: умение замечать, когда человек врёт не словами, а телом. Не тем, что говорит, а тем, как говорит. Один кандидат расписывал, как он «вёл большие проекты», а сам при этом смотрел не в глаза, а поверх плеча, пальцы теребил. Я не стал ловить его на деталях — просто сказал: «Спасибо, мы свяжемся». И не связался.

Так и набирали команду: не по красивым резюме, а по тому, как человек держит удар, как слышит других и что делает, когда всё идёт не по плану. И центр начал работать. Не сразу, не гладко, но по-настоящему.


Рецензии