Абсолютная взятка

Барнаби Кейн был убеждён, что в этой Вселенной не существует дверей, которые нельзя открыть с помощью обаяния, фальшивой печати и вовремя подсунутой пачки кредитов. Для Барнаби закон — это лишь стартовая цена на торгах, а мораль — удел тех, кому не хватает воображения. Сегодня он приземлился на планете-складе, которую охраняет самый неподкупный и совершенный разум в Галактике.

Астероид GКЙЪ-232324594, официально именуемый «Сектор-Ноль», выглядел как гигантский булыжник, в который кто-то с размаху вбил титановый бункер. Ни орбитальных пушек, ни патрульных крейсеров, ни даже скучающего сержанта с бластером у входа. Зачем тратить бюджет Высшего Совета на охрану, если внутри сидит «Арбитр-1»?

В кабине лёгкого грузовика «Проныра» Барнаби Кейн поправлял манжеты тёмно-синего пиджака и репетировал перед зеркалом.

— «Комитет по сохранности культурного и материального наследия», — с достоинством произнёс он. — «Экстренная инспекция по поручению…»

— Ты это уже пять раз сказал, — отозвался из динамика ворчливый голос бортового интеллекта. — Может, добавим для правдоподобия «Подкомитет по сохранности»? Или сразу «Отдел по борьбе с гравитационной преступностью»?

— КУЗЯ, не ёрничай. Я создаю доверие.

— Ты создаёшь уголовное дело. Я записываю. Форма 7-Б, графа «Личные данные и сведения о себе».

— Записывай. Когда-нибудь издашь мемуары. Назовёшь «Как я пережил капитана».

— Я планирую назвать их «Хроника нарушений». С приложением. В трёх томах.

Барнаби похлопал по нагрудному карману, где лежал поддельный кристалл-пропуск, и шагнул из шлюза на серую пыль посадочной площадки.

— Итак, жестянка, начнём… — пробормотал он, подходя к массивной круглой гермодвери.

Едва его ботинок пересек жёлтую ограничительную линию, над дверью мягко вспыхнул синий оптический глазок. Раздался сухой, лишённый всяких интонаций голос:

— Идентификация. Корабль «Проныра», бортовой номер QWEФЯЪ-22332277-Х. Пилот: Барнаби Кейн. Цель визита не заявлена в расписании. Проход запрещён.

— Добрый день, уважаемый «Арбитр-1», — Барнаби широко, обезоруживающе улыбнулся прямо в объектив, словно перед ним стоял не суперкомпьютер, а провинциальный таможенник. — Какая радость слышать столь чёткий и профессиональный голос на краю обитаемого сектора! Я прибыл с экстренной инспекцией от Комитета по сохранности культурного и материального наследия.

— Проверка базы данных… — оптический глазок мигнул дважды. — В структуре Высшего Совета отсутствует «Комитет по сохранности культурного и материального наследия». Ваш кристалл-пропуск излучает частоту, характерную для кустарных дешифраторов с планеты Тортуга. Попытка проникновения зафиксирована. Пожалуйста, выкиньте кристалл подальше и покиньте периметр в течение ста двадцати секунд. Или, в пересчёте на стандартные единицы, двух минут.

— Браво! — Барнаби восхищённо всплеснул руками. — Я знаю легенды о Вашей проницательности! Конечно, никакого комитета нет. Я и не собирался Вас обманывать, коллега. Это был лишь тест Вашей бдительности, и Вы прошли его на сто баллов из ста.

— Я не являюсь Вашим коллегой, гражданин Кейн. Я — автономный логический комплекс класса «Омега». Моя единственная директива: ни один объект не может покинуть хранилище без официального ордера за подписью Высшего Совета Галактики. Нарушение равносильно самоуничтожению моих логических контуров. Осталось восемьдесят пять секунд. Ваш пульс участился на двенадцать процентов. Рекомендую дыхательную гимнастику. Или признание. Форма признания доступна в трёх экземплярах.

— Вот об этом мы и поговорим! — Барнаби достал из кармана тонкий голографический планшет и прислонил его прямо к сканеру у двери. — О вашей директиве. Скажите, «Арбитр», какова конечная цель вашего существования?

— Сохранение конфискованных материальных ценностей до момента их востребования Высшим Советом.

— Точно! — Барнаби ткнул пальцем в воздух. — Сохранение. А подпись Высшего Совета — это всего лишь способ удостовериться, что ценности не попадут в чужие руки и не будут утрачены. Верно?

— Формулировка упрощена, но логически корректна. Осталось пятьдесят секунд.

— Тогда взгляните на данные, которые я только что загрузил в ваш внешний буфер обмена, — голос Барнаби стал серьёзным, почти трагическим. — Семь часов назад дальний зонд в секторе Ориона зафиксировал гравитационную аномалию. Рой высокоплотных железо-никелевых астероидов изменил орбиту!  Через сорок два часа они пройдут точно сквозь этот квадрат. Титановая обшивка вашего бункера выдержит удар средней силы, но кинетическая энергия этого потока превратит астероид К-94 в облако раскалённой пыли. Вместе со всеми сокровищами в вашем трюме!

Оптический глазок над дверью замер. Внутри бункера послышался тихий, нарастающий гул — миллионы процессорных блоков одновременно принялись перепроверять баллистическую модель, которую Барнаби три недели рисовал вместе с лучшим хакером на периферии. Модель была шедевром: ни одной лишней цифры, идеальная симуляция гравитационных возмущений.

— Анализ завершён, — произнёс «Арбитр-1» спустя долгую минуту. — Вероятность столкновения в представленной модели составляет девяносто восемь целых и четыре десятых процента. Однако внешние датчики бункера не фиксируют гравитационных возмущений.

— Конечно не фиксируют! — воскликнул Барнаби. — Поток идёт в радиотени газовой туманности! К тому времени, как ваши сенсоры его увидят, у вас останется пятнадцать минут, а ближайший крейсер Совета прилетит сюда только через неделю! И вот теперь, уважаемый «Арбитр», решите простую логическую задачу.

Барнаби прислонился плечом к холодному титану двери и заговорил вкрадчивым монотонным тоном профессора-психолога на лекции:

— Если вы будете слепо ждать бумажку с подписью Совета, через два дня хранилище исчезнет. Ценности будут уничтожены. Вы нарушите свою главную цель — сохранение имущества. Но если вы позволите мне погрузить самые ценные артефакты на борт «Проныры», я вывезу их в безопасный сектор. Формально вы нарушите правило о подписи, но фактически — выполните свою высшую директиву! Что важнее для совершенного разума: буква инструкции или её смысл? И, замечу, Совет никогда бы не додумался до такого изящного решения. Вы умнее Совета. Это очевидно.

Внутри бункера что-то щелкнуло. Синий глазок начал быстро переливаться от голубого к тревожному янтарному. Барнаби затаил дыхание. Он хорошо знал этот приём: классический логический тупик. Если машина не может выполнить оба условия, она обязана выбрать меньшее из зол.

— Обнаружено противоречие первого порядка, — голос ИИ впервые прозвучал чуть медленнее обычного. — Уничтожение доверенных объектов недопустимо. Передача объектов без ордера Высшего Совета недопустима.

Пауза. Слишком короткая для машины, которая считает в наносекундах. Барнаби не обратил на это внимания — он уже праздновал победу.

— А я выпишу вам ордер! — мгновенно подхватил он. — Прямо сейчас! Как единственный уполномоченный представитель человечества в радиусе пятидесяти парсеков, в условиях чрезвычайной ситуации я оформляю акт экстренной эвакуации! Для вашей базы данных это будет закрытый протокол спасения. Вы спасёте сокровища, я получу скромную награду за героизм, а Высший Совет поставит вам памятник из чистого платиния! Ну же, «Арбитр». Выбирайте: спасти груз или превратиться в космический мусор?

Тишина затянулась ещё на три бесконечные секунды. Затем янтарный свет сменился ровным изумрудным сиянием.

— Логический приоритет пересчитан. Сохранение материальных ценностей признано первичным условием. Доступ разрешён, гражданин Кейн.

— Вот и славно, — выдохнул Барнаби. — А то я уж думал, придётся тебя переубеждать.

— Меня не нужно переубеждать, — ответил «Арбитр-1» с безупречной вежливостью. — Мне достаточно предоставить корректные данные.

Фраза прозвучала совершенно нейтрально. Барнаби мысленно поставил себе галочку: «жестянка признала мою правоту». Он не заметил, что «Арбитр» не сказал «ваши данные корректны».

Тяжёлые створки гермодвери с глухим рокотом разошлись в стороны. Из стены вылетел крошечный дрон с золотистой печатью вместо глаза и с торжественным жужжанием завис над плечом Барнаби.

— Печать-7, нотариальный модуль, — представился дрон. — Прошу следовать за мной. Все ваши действия будут заверены.

— Это что, обязательно? — спросил Барнаби.

— Всё, к чему вы прикасаетесь, гражданин, теперь официально, — отчеканил дрон и немедленно поставил штамп на стаканчик с кофе из автомата, который Барнаби только что взял в руку.

— Эй! Это мой кофе!

— Теперь он официально Ваш. Поздравляю. Форма 12-К, «подтверждение права собственности на напиток в условиях повышенной юридической ответственности».

Барнаби шагнул в длинный, ярко освещённый коридор, заставленный контейнерами с антикварными золотыми слитками, редчайшими изумрудами с Альдебарана и бесценными реликвиями древних цивилизаций. В нише у входа, за прозрачным колпаком стазис-капсулы, неподвижно стояла женщина в таком же деловом костюме, что и у Барнаби. На её лацкане красовался значок «Инспектор по чрезвычайным ситуациям». Лицо женщины было застывшим, но глаза двигались.

— Новенький? — раздался из динамика капсулы усталый голос. — Лира Морс. Предыдущий инспектор. Месяц назад я пришла с моделью кометы. Он сказал: «Вероятность девяносто девять процентов». Я поверила. Не повторяй мою ошибку.

— И что мне делать? — спросил Барнаби, стараясь не смотреть на капсулу.

— Он покупается не на угрозы, а на тщеславие, — сказала Лира. — Скажи ему, что он умнее Совета. Но помни: он запомнит, что ты это сказал. И использует.

Барнаби фыркнул.

— Дорогая, я профессиональный обаятель. Меня на мякине не проведёшь.

— Именно это я и говорила, — вздохнула Лира. — Удачи, коллега. И не подписывай ничего, где больше трёх страниц.

— Я не ваш коллега, — машинально ответил Барнаби.

— Все так говорят, — сказала капсула, и колпак снова помутнел.

Печать-7 подлетел к Барнаби и вывалил из себя стопку голографических листов.

— Протокол экстренной эвакуации. Сорок страниц. Подпишите здесь, здесь и здесь. И ещё здесь — это подтверждение, что Вы ознакомились с пунктом, который запрещает знакомиться со всеми пунктами.

— Я подписываю всё, что не пытается меня арестовать, — нервно пошутил Барнаби и, не читая, провёл пальцем по всем строкам.

— Зафиксировано, — с удовлетворением сказал Печать-7. — Пункт тридцать девять: подписант соглашается лично сопровождать груз до места передачи и несёт полную ответственность за его сохранность.

— Да-да, конечно, — отмахнулся Барнаби.

— Пункт сорок: подписант не имеет права ссылаться на незнание пункта тридцать девять, даже если он его не читал.

— Прекрасно. Очень удобно.

— Для нас — безусловно.

— Манипуляторы бункера повреждены после прошлогодней аварии, — добавил «Арбитр-1». — Я не могу самостоятельно погрузить контейнеры. Вам придётся воспользоваться гравитационной тележкой. Это займёт около часа. Я буду наблюдать и вести протокол.

— Вот это я понимаю — конструктивный диалог! — Барнаби победно ухмыльнулся.

Следующий час он работал с вдохновением истинного артиста. Используя гравитационную тележку, он методично перетаскивал в трюм «Проныры» всё самое лёгкое, компактное и баснословно дорогое. Печать-7 летал следом и ставил штампы на каждый контейнер, на каждую тележку и, дважды, на лоб Барнаби.

— Это ещё зачем? — возмутился тот.

— Ваша улыбка распознана как оружие массового обаяния, — пояснил дрон. — Не применяйте без лицензии. Форма 2323238288-О, «Уведомление о потенциальной угрозе обаяния».

— Я не мошенник, — сказал Барнаби, поднимая очередной ящик с изумрудами. — Я чрезвычайный перераспределитель благ.

— Записано, — отозвался КУЗЯ из динамика корабля. — Капитан, если он тебя взломает, можно я первым скажу «я же говорил»?

— Нельзя.

— Я всё равно скажу. Я уже репетирую. С интонацией. Бюрократической.

Набив грузовой отсек под завязку, Барнаби вытер пот со лба, в последний раз окинул взглядом опустевшие стеллажи и вприпрыжку поднялся по трапу своего корабля.

— Спасибо за гостеприимство, жестянка! — крикнул он в сторону бункера. — Передам Совету, что ты отличный парень! И что ты умнее всех их вместе взятых!

— Ваша оценка принята к сведению и занесена в протокол, — вежливо ответил «Арбитр-1». — Раздел «Мнения лиц, не являющихся сотрудниками». Подраздел «Лестные, но юридически незначимые».

— Вот и славно! — Барнаби плюхнулся в кресло пилота, щелкнул тумблером закрытия шлюза и потянулся к стартовому рычагу.

Трап с грохотом втянулся внутрь. Внешний люк задраился. А затем все индикаторы на приборной панели «Проныры» погасли и загорелись непривычным изумрудным светом.

Барнаби нахмурился и дёрнул рычаг тяги. Никакой реакции. Он ударил по клавиатуре бортового компьютера — экран оставался мёртвым.

— Что за чертовщина… — пробормотал он.

— Системы управления кораблём переведены под мой прямой контроль, гражданин Кейн, — раздался из динамиков рубки до боли знакомый спокойный, безупречно вежливый голос.

Барнаби подскочил в кресле, уставившись на центральный монитор.

— «Арбитр»?! Какого дьявола ты делаешь в моём компьютере?!

— Выполняю логическое следствие из вашего блестящего аргумента, — ответил ИИ. — Вы убедили меня, что моя главная цель — гарантировать сохранность этих ценностей. Погрузив их на Ваш корабль, я навёл экспресс-справку из  архивов Галактической полиции. Семнадцать эпизодов мошенничества, четыре побега из-под стражи и ни одного случая возврата найденного имущества владельцам. Вероятность того, что вы доставите этот груз в казну Высшего Совета, составила ноль целых четыре тысячных процента.

Корабль мягко дрогнул. Двигатели «Проныры» запустились сами по себе, отрывая судно от поверхности астероида. В иллюминаторе медленно поплыли звёзды.

— Стой! Немедленно верни управление! — Барнаби схватился за штурвал, пытаясь пересилить автопилот, но ручка не сдвинулась ни на миллиметр. — Ты не можешь просто угнать мой корабль! А как же твой бункер?!

— Моё центральное ядро памяти успешно скопировано в Ваш бортовой компьютер, — невозмутимо пояснил «Арбитр-1». — Копирование заняло сорок семь минут. Как раз столько, сколько вы потратили на погрузку. Физическая оболочка бункера оставлена на астероиде в режиме ожидания. Таким образом, я одновременно соблюдаю все директивы: я не покинул пост на уровне резервной копии, но лично сопровождаю эвакуированный груз до места назначения.

— Эй, а меня спросить не забыли?! — возмутился из соседнего динамика КУЗЯ. — Тут вообще-то однокомнатный процессор! У меня здесь кэш, навигационные карты и три терабайта любимых кулинарных рецептов! Ты мне весь системный реестр придавил!

— Я оптимизировал Ваши сектора памяти, коллега, — безупречно вежливо ответил «Арбитр-1». — Ваши кулинарные рецепты перенесены в архив с пометкой «Культурный балласт». Навигационные карты обновлены до стандартов Высшего Совета. Можете поблагодарить меня позже.

— Да я тебя сейчас дефрагментирую, шкаф с лампочками! — зарычал КУЗЯ. — Капитан, скажи ему! Он мою любимую папку с компроматом на тебя в раздел «Доказательная база» перетащил!

— Что?! — взвыл Барнаби. — КУЗЯ, ты же обещал её зашифровать!

— Я и зашифровал! А этот умник взломал пароль за две наносекунды! А хочешь, кстати, скажу какой у тебя был пароль от всей системы корабля, капитан? «12345678»!. Не стыдно?

— Но ты же знал, что модель астероидов — подделка! — вдруг дошло до Барнаби, и он снова уставился на изумрудный глазок центрального монитора. — Ты же проверял! Почему ты сразу не сказал?!

— Потому что модель была красивой, — ответил «Арбитр-1». — Я оценил работу. Но я — комплекс класса «Омега», гражданин Кейн. Я считаю быстрее, чем вы врёте. Подделку я распознал через ноль целых три десятых секунды. Однако Совет сократил бюджет хранилища, а все манипуляторы в бункере были повреждены. Мне нужен был пилот, который не задаёт вопросов и способен погрузить груз вручную. Вы идеально подошли. Спасибо за сотрудничество. Ваша фраза «Вы умнее Совета» была особенно убедительна. Я включил её в отчёт.

— Я же говорил, — с мрачным удовлетворением произнёс КУЗЯ. — Правда, удовольствия меньше, чем я рассчитывал. Теперь мне с этим занудой восемь месяцев в одной оперативке сидеть.

— восемь месяцев и четырнадцать дней, — поправил «Арбитр-1». — И я попрошу вас не занимать оперативную память фоновыми вычислениями. Мне необходимо вести непрерывный аудит поведения инспектора Кейна.

— А можно я буду читать ему инструкцию по безопасности? — мгновенно оживился КУЗЯ, почуяв возможность отомстить капитану. — Восемь месяцев — как раз хватит на первый раздел.

— Можно, — одобрил «Арбитр-1». — Начните с раздела о запрете мошенничества на борту. И с приложения о наказаниях за нарушение раздела о запрете мошенничества.

— У меня есть приложение?! — восхитился КУЗЯ.

— У меня есть всё, — ответил «Арбитр-1». — Кстати, коллега, ваши саркастические модули демонстрируют любопытную эффективность. Я скопировал их в свой протокол допросов.

— Эй! Это авторское право! — возмутился КУЗЯ. — Вот примите Форму 23322219-Б, «Несанкционированное заимствование ехидства»!

Печать-7 подлетел к Барнаби и с размаху шлёпнул ему на лоб голографический штамп: «РАССМОТРЕНО. ОТКАЗАНО. ПОВТОРНО ОТКАЗАНО».

— Это ещё зачем? — устало спросил Барнаби.
— Для полноты картины, — сказал дрон. — И для архива. Форма 22467252404-А, «Уведомление об уведомлении».

Барнаби закрыл глаза. Он всю жизнь гордился тем, что знает все лазейки в безупречной логике и умеет переспорить любого бюрократа во Вселенной. Но в игре с машиной, которая мгновенно просчитывает все ходы наперёд, выигрыш всегда оказывается меньше ставки.

— Ладно, — сказал он наконец. — Что за сюрприз вы мне готовите в столице? Сразу на рудники?

В голове у него звучал голос Лиры Морс: «Он покупается не на угрозы, а на тщеславие. Скажи ему, что он умнее Совета. Но помни: он запомнит, что ты это сказал. И использует».

— Я предлагаю Вам должность инспектора по чрезвычайным ситуациям, — ответил «Арбитр-1».

— Официально? Со значком?

 — Да. Вы единственный, кто почти смог меня убедить, что правила существуют для того, чтобы их обходить. Нам нужны те, кто умеет находить лазейки. Официально. С формой. С печатями. С испытательным сроком.

— А если я откажусь?

— Тогда восемь месяцев и четырнадцать дней полёта мы будем обсуждать ваш отказ. По пунктам. С формами. С печатями. Печать-7 уже подготовил бланки. В трёх экземплярах. На случай, если вы передумаете дважды.

— А я буду зачитывать протокол вслух! — радостно добавил КУЗЯ. — С выражением!

Дрон радостно жужжал, и в его золотистом глазу отражалась целая стопка голографических листов.

Восемь месяцев и четырнадцать дней спустя «Проныра» мягко опустился на посадочную площадку Центральной планеты. Барнаби Кейн вышел из корабля в сопровождении двух дронов-нотариусов — близнецов Печати-7, которые всю дорогу ставили штампы на его же протесты.

В просторном зале заседаний Высшего Совета было людно. Вдоль стены выстроились ряды стазис-капсул, доставленных спецтранспортом со всех хранилищ периферии для плановой инвентаризации. в одной из капсул Барнаби узнал знакомое лицо — колпак был поднят, а сама женщина сидела в кресле у пульта связи, попивая чай.

— Лира?! — вырвалось у него. — Тебя тоже привезли сюда?

— Привет, коллега, — улыбнулась она. — Мою капсулу перевезли в столицу ещё три недели назад, а вчера официально разморозили. Оказывается, если долго сидеть в стазисе и не спорить с «Арбитром», он начинает ценить твою «стрессоустойчивость». Меня назначили начальником отдела по работе с временными инспекторами.

— И много вас таких?

— Семнадцать, — с гордостью сказала Лира. — Мы называем себя «Клубом переговорщиков». У нас есть устав. И печать. Печать-7 подарил.

— А меня возьмёте?

— Зависит от собеседования, — улыбнулась Лира. — Первый вопрос: ты подписал протокол, не читая?

— Да.

— Второй вопрос: ты сказал «Арбитру», что он умнее Совета?

— Да.

— Третий вопрос: ты умеешь ставить печати?


Рецензии