Боль окончание
Привязанная к лиственнице-вековухе, схвачены запястья рук за спиной и надежно держат, не отпускают. Понимают окружающие захватчики: нельзя освободить рук, сразу начнется ритуал, ворожба. Силы земли и Верхнего мира встанут на сторону гадалки, и она вырвется и с дымом костра поднимется к мировому дереву с просьбой к духам о помощи. Нельзя допустить. Пусть духи лучше будут увлечены азартными играми, им не до народов, проживающих в суровых условиях гор.
А она – главная защитница, проводник между богом и людьми сеока, оставленная мужчинами на защиту своего народа не смогла уберечь беспомощных стариков и старух, женщин и детей.
Напротив в полусне восседает у ритуального костровища главарь захватчиков. Огонь освещает его тело, давно не мытое, грязное и уставшее от отсутствия обычных бытовых условий. Красные блики огня пляшут по лицу, по угрожающей одежде, по оружию, сложенному в кучу по правую руку. Эти блики похожи на кровь жертв, невинно пролитую без боя, просто в процессе убийства. Черные жирные волосы спутаны, из них сплетены ритуальные косички с лентами, опускающиеся на плечи. Длинный волос мешает в бою, да видно этому отряду отведена другая роль: расправляться с неугодными, оставшимися без защиты. А в этом длинные пряди не помеха, а дань поклонению жестокости этого человека. Замызганный халат, штаны и даже меховая шапка местами в крови. Много на его руках крови невинных жертв. Вот добрался и до ее народа.
Под ногами тело убитого юноши, совсем еще мальчика, но воина, взявшего в руки оружие и павшего от множества ран, нанесенных несколькими нукерами, бросившимися на защиту своего главного убийцы. Для устрашения бросили под ноги. Чтобы несокрушимая воля их главаря оставалась видна пленным. Большая часть воинов вповалку лежат с одной стороны поляны, там, где стоит ее чадыр – жилище шаманки. Отдыхают после длительного перехода. Труден подъем к святому месту по узкой горной тропе. Пленницы по другую сторону поляны изрезаны, исполосованы, изнасилованы и молчат. Не подают звука, потому что на каждый крик из толпы выхватывался первый подвернувшийся под руку, ему отсекалась голова и под дикий хохот поверившей в безнаказанность толпы, тело сбрасывалось с обрыва в бурные воды горной реки.
Они не представляют, что тропа, уходящая вверх между утесами, сужается и попадает под каменные осыпи от неловкого движения или крика, те срываются и несутся, вниз сметая на своем пути дерево и зверя, любого человека, попавшегося на их пути. Этот негодяй, восседающий сейчас словно князь, кичащийся безнаказанностью, не понимает: она уже наслала на них кару и в своих видениях видела огромные валуны, несущиеся на цепочку конных воинов.
А сейчас кудельки его косичек походят на остывающие сосульки, готовые то ли растаять, то ли рассыпаться кусочками грязного льда. Он потягивает хмельной напиток из серебряного кубка, глаза его искрятся, но скоро начнут мутнеть. Затуманится и мозг, нарушит способность воспринимать адекватно мир, и последующие поступки останутся без контроля. Четверо стерегут его покой, представилась и им возможность убедиться в том, что и дети ее сеока – воины, способные нанести смертельный удар.
Время от времени помощники раскаляют ножи и мечи и прижигают ее тело. Боль! Как трудно ее переносить без крика. Организм стремиться ответить голосом на страшную боль. Но нельзя, иначе очередную жертву лишат жизни, и тело полетит с каменного уступа в воду реки. И шаманка молчит до того момента, пока не теряет сознание. Ее наставник любил говорить: «Береги себя, возможно, ты делаешь для кого-то этот мир особенным». Особенным?! Когда за спиной несколько десятков женщин и детей. Да он неповторим этот момент, единственная, способная обратиться к духам. Если бы освободить руки!
- Князь, она молчит.
- Значит, плохо прокаливаете ножи. Ищите больные места. Она ратует за свой народ. Вот и ведите сюда любого из толпы.
- Кого прикажешь убить?
- Всех! Старух, за то, что они нарожали мужчин-воинов, перебивших большую часть моих подчиненных, Матерей – они воспитают таких же отважных мужчин. Девочек – это будущие матери. Они рожают всякий раз после битвы только мальчиков.
- Она опять потеряла сознание.
- Подождем.
А она, притворившись беспамятной, думала, обращаясь мысленно к тем, что еще живы: «Не ждите конца света, ждите конца тьмы». Обязательно начнется новый день. Хотя бы ценой ее жизни…
« Ну, ты! Открывай глаза! Где деньги?!», - и новый удар кулака в лицо. Она беспомощна и не может ответить: связаны руки за спиной и тело скотчем притянуто к сидушке. Очередной удар, Даша падает вместе со стулом и ощущает удары ног. Без разбора бьет, а ей уже все одно, практически не ощущает боли. Рот заклеен, кричи не кричи – только захлебываешься слюной и кровью. Сумела едва приоткрыть глаза, вокруг красный линолеум. Ах да, это же кровь!
Давно бы отдала треклятые деньги, да не осталось уже ни копейки. Все вытянул Игорь, требуя от нее сострадания и сочувствия. Стараясь облегчить боли в голове, отдавала то, что отложено на хлеб. Несколько дней не на что взять молоко, а он требовал, просил и умолял.
- Игорек, миленький, остановись.
- Как ты не понимаешь, мне же больно!
- Нужно к врачу.
- Молчи! Молчи.
И вновь хватался за голову. Опускал в подушку, прижимаясь к мягкому, словно это устраняло боль. Скрежетал зубами, казалось, слышат соседи. Любопытные бабушки, вечно дежурившие у подъезда, начали понимать, какая беда пришла в квартиру на пятом этаже. Подозрительно смотрели вслед Даше, Игорь выбегал в темное время суток. И не привлекал столько внимания. Но молчали. Упорно молчали, не зная чем собственно можно помочь в таком случае.
Пришел момент, и очередной срыв из крика превратился в агрессию. Она потеряла сознание от первого удара. Сколько находилась в состоянии беспамятства – не отдавала отчет. Целая серия пощечин привела в себя. Вокруг разбросаны вещи, просто вытряхнуты в беспорядке из комода и платяного шкафа на пол. Понятно, искал сбережения. Да только нет их. Нет!
- Где деньги? – он отлепил скотч, закрывающий рот.
- Игорь, опомнись, - она еще пыталась образумить зверевшего на глазах человека.
А он стоял уже с ножом. Первый порез, неглубокий, но видимо задел сосуды. Алым брызнуло. Вот остановится! Но нет, он только распалялся от вида и запаха крови.
- Мне больно,- еле слышно прошептала.
- Не ври! Я не такое видел.
Даша поняла: он в помешательстве представляет себя там, где виделось и не такое. Началась нескончаемая вереница переходов от сознания к действительности, дальше следовал очередной провал. Со временем она все реже приходила в себя и понимала, что не возвращается в этот мир только ее мужчина. Видимо избивать приносило ему уже удовольствие.
«Терпеть! Удел женщины», - так говаривал ее отец. Но даже он не позволял себе такого разгула. Уже и не помнилось, когда видела солнце. Либо ночь, либо синяки не пропускали через опухшие веки свет. Лежа на полу в очередной, бесконечный по счету раз, сквозь пелену слез увидела своего любимчика кота Тишку, белого и пушистого. Шерсть в некоторых местах красная. Вот кто облизывал ее лицо! Она помнила эти прикосновения, эту ласку и сострадание животного. «Голодный, наверное? - подумалось ей, - подожди, когда-то это кончится. Накормлю»…
В очередной раз пришла в себя шаманка. Дремал главарь, спали, не просыпаясь, воины. Какое-то движение за спиной почувствовала, и ослабели путы, схватывающие запястья и локти. Едва слышно сопел, выдавая себя легкими движениями мальчик, по имени Орой, поздний ребенок, последыш. Герой! Он подполз и, кусая веревки зубами, помог освободиться. Подхватилась, словно тень, метнулась к чадыру, нырнула под полог, едва не задев одного из захватчиков, расположившихся на пороге. Бубен! Как не догадались они уничтожить главный атрибут шаманов. Видимо побоялись: рабочий инструмент неприкасаемый и убьет всякого, посягнувшего на него.
Она уводила свой народ непроходимыми тропами. Она одна знала проход через верховое, топкое и непроходимое болото. Временами теряла сознание и останавливалась, навалившись на дерево. Затем вновь приходила в себя и спешила. В такие моменты выигрыш во времени решает многое. В глухое ущелье увела свой род, в безопасные скалы. А природа укрывала белым непроницаемым туманом людей, идущих за ней. Веривших в нее. Как только поняла, что не догонят, принялась за
камлание.
- Помогайте все! Просто желайте смерти тем, кто остался в селении и не смотрите на меня.
Начался ритуальный танец у костра. Завихрилось, закружилось все округ. Спиралью вскинулось пламя в небо. Она звала духов предков, давно ушедших в неведомую даль, чтобы помогли быстрее подняться к родовому древу. И они откликнулись, чувствуя, как тяжело ей сейчас, а может, слетелись на запах крови, раны кровоточили все сильнее от движения тела. Люди, помня совет, не смотрели на этот дикий ритуал шаманки, вложившей всю себя в этот момент.
Опало пламя, умолкли ритмы бубна. Возле костра лежало тело молодой прекрасной в своей красоте женщины. Отдавшей силы на грани смерти и помешательства ради спасения горсточки людей, послушно смотревших в сторону востока. На красный диск солнца, приоткрывший полоску из-за гребня гор. Две женщины рискнули, поднялись и подошли к шаманке. Омыть раны и приложить листья бадана.
В этот момент тряхнуло землю. Загудели утесы, ярко красным протянулись всполохи от востока на запад. Два, три раза качнуло землю, проскочил шквал ветра. Послышался шум обвала, громкий, неукротимый. Шум отмщения.
Она видела поверженных врагов, тела сыпавшиеся, словно шишки в ветреную погоду. И крик их угасал в пропасти. Женщины сбились в толпу и направились вслед за шаманкой в ту сторону, где остались сгоревшие остовы чадыров. Иначе и нельзя, ведь их мужчины вернуться к своим очагам.
Счастье – в умении ценить обычное. В простом моменте скрыто главное – сама вселенная. Разгонявшийся новый день, обещающий возможность увидеть вечер. А жилье? Самое главное в постройке чадыра – вовремя поставить чайник. Стен еще нет, но чай согревающий и объединяющий семью, приглашающий гостя, уже есть…
Спас кот. Игорь уже не в состоянии что-то понимать ушел в неизвестном направлении. Где остановила его судьба? Неизвестно.
Пару дней пролежала связанная, не в состоянии шевельнуться – болело все. Страшно хотелось пить, пересохло горло, губы. Освободиться от веревок и скотча невозможно, сил нет. Умная животина выбралась через форточку, разодрав когтями сетку и рискуя сорваться. Прыгнул кот на соседний балкон четвертого этажа, где его и заприметила старушка. Поняв, что тот в крови, подняла подружек, вызвали участкового, а затем и скорую помощь.
Через пару дней, придя в себя, почувствовала присутствие рядом родного человека. Протянула руку, пересилив боль и коснулась: «Мама». Услышала всхлипывания и едва внятно прошептала: «Солнышко встает, мама. Утро пришло! Теперь все будет хорошо».
Свидетельство о публикации №226111800193