2. Илья сын Макса Абрамовича Вейнблат
от Столыпина до Путина
1.19 Год 1925. МЕЧТА СТАТЬ НЕФТЯНИКОМ
Илюша с Аттестатом Зрелости советской школы и характеристикой ЧК-ГПУ, поступил в Бакинский Индустриальный Институт на специальность "Инженер Технолог" широкого профиля. С победой большевиков Илья уже не обязан был перенимать профессию отца и работать медиком.
Отец продолжал работать в аптеке, брал ночные дежурства в больнице, только с двух работ средств едва хватало сводить концы с концами. В семье подрастали два пацана Миша и Лёвушка, надо было ставить на ноги. Илюша, старший сын, воспитанный в добрых патриархальных традициях, считал необходимым помогать семье. Учёбу в институте он стал совмещать с работой электриком на Бакинском нефтепромысле. После жесточайшей волны погромов, на промыслах старорежимный инженерный состав нефтяников практически перестал существовать. Своих разогнали, стали приглашать специалистов из Германии.
Фирма «Schlumberger» подписалась проводить в скважинах геофизические исследования, которые позволяли выделять на какой глубине нефтяные пласты. Студенту Илье на промысле были рады, он владел разговорным немецким, частично английским и ему поручили помогать немецким геофизикам. Это была новая и интересная работа, по изменяющимся электрическим характеристикам находить нефтяные пласты, выделять нижнюю границу нефтяной залежи на контакте с пластовой водой. Такие данные из под земли позволяли на поверхности правильно размещать буровые станки. Серьёзная была работа, поскольку бурение по наитию часто давало отрицательный результат.
Илюша настойчиво готовился стать нефтяником. Его уже больше интересовал процесс бурения скважин, особенно контроль за смешением ствола в трёхмерном пространстве. К последнему курсу института готовил дипломный проект инженера нефтяника.
Советское государство жёстко требовало от нефтяников непрерывно наращивать добычу нефти. Больше бурить скважин, нефть на кончике бурового долота.
Своего производства бурового оборудования не было, долото, бурильные трубы и всё остальное оборудование закупалось у капиталистов за золото, за царские музейные шедевры.
Произошедшая авария на буровой резко изменила судьбу студента старшекурсника. При спуске долота на бурение, американский силовой электродвигатель лебёдки сгорел, трубы с долотом пролетели полтора километра к забою и от души с ним трахнулись. Авария случилась у бурильщика, который на промысле считался опытным рабочим, его фотография бессменной на Доске Почёта. Случилось то, от чего в бурении никто не застрахован. Примчались руководители установить причину аварии. Следом оперативники ЧК-ГПУ начали своё расследование. Им надо было выявить скрытых врагов советской власти, найти заговорщиков. Допросив с пристрастием всю вахту, бурильщику предъявили обвинение в умышленном уничтожение импортного оборудования, арестовали и вывезли с буровой. Дальнейшее дознание шло по накатанной пролетарской схеме, костоломы добиваются нужных признаний, рапорт высокому руководству о ликвидации преступного заговора, короткий суд и расстрел.
Илюша не мог равнодушно смотреть на эту ситуацию. Его до глубины души возмущало, почему так легко и просто обвинили честного парня, опытного бурильщика в сознательном преступлении. Отложив все свои дела Илья по собственной инициативе изучил причину аварии. Поговорил с бурильщиками других буровых бригад, которые в один голос говорили, - с нас требуют «давай-давай», «быстрей-быстрей», а если от спешки что-то случается, начальники в стороне, они не виноваты. Они знают это вредительство на буровой.
Проанализировал весь процесс спуска долотом, Илья понял в чём суть произошедшего, Написал служебную записку, в которой аргументировано доказал, что умышленного вредительства нет, есть инженерные недоработки. Бурильщики вслепую, по своему опыту, по интуиции определяют скорость спуска буровой колонны, допускают неконтролируемую нагрузку на электродвигатель. Поскольку процесс не контролируется прибором, выбрать правильный режим электродвигателя невозможно. Добавил ещё, члены буровой бригады, особенно бурильщик находится под идеологическим давлением - бурить быстрее иначе останешься без премии. Сделал в своей докладной записке вывод, Торгпредство СССР должно закупать контрольные приборы. Экономить валюту на мелочи, это всегда причина аварии. Короче переложил вину на государственных чиновников.
Передал папку с объяснительными документами представителю ЧК-ГПУ, который находился на промысле. Следователь ЧК НКВД, из латышских красных стрелков, оказался честным, внимательным парнем, не просто так его называли «смотрящим» за нефтепромыслом, уважали этого умного чекиста с человеческим лицом. Он умел вникнуть в ситуацию, докопаться до истины.
Пока там разбирались, опять же по собственной инициативе продумал и смастерил прибор, который контролировал нагрузку на мотор. Провёл красную линию и предупредил, стрелка прибора не должна уходить за Красную линию. Несколько таких приборов ему помогли собрать в слесарке нефтепромысла и их поставили перед глазами бурильщиков. Это уже стало реальной помощью. Бурильщики посматривают на стрелку и не перегружают силовую установку.
Илюша собрал свои новые аргументы и добавил к своим предыдущим аргументам.
Бурильщика выпустили продолжать бурить скважину. Когда Илья вновь увидел его на буровой, они тепло обнялись, рабочие бригады пожимали руку студенту. Все понимали, выдернуть жертву из лап костоломов ГПУ-НКВД было безнадёжным делом.
Рапорт о непричастности бурильщика к аварии ушёл на верхний эшелон политического руководства. Вопреки простой логике, верхний эшелон власти даже не стал смотреть оправдательные аргументы. Дело вернули на доследование с грозной резолюцией, «Чекист обязан выявлять и ликвидировать ячейки врагов советской власти. Отставить презумпцию невиновности. Бурильщика арестовать, жёстко допросить, выявить всех врагов народа».
В один из дней, верховой рабочий, который подхватывает трубы под самым кронблоком, издалека увидел машину чекистов. Быстро смекнул, стукнул ключом по трубе, бурильщик глянул вверх:
— Богдан...! Тикай! Краснопёрые по твою душу....
Богдан нервно улыбнулся, - врёшь, падла, не возьмёшь.
Подозвал к себе старшего помбура, передал ему буровой рычаг.
— Колян. Следи за раствором, к нефти подходим. Добуривай неспеша, может фонтан жахнуть. Давай мужики, работайте...
Привычно скользнул между трубами в сторону резервуаров с глинистым раствором, исчез в непролазной грязи и свалки металлолома. Ищите ветра в поле.
-Значит ушёл пасссать, -грозно сверкнув очами прошипел опер. Ну подождём, твою мать. Достал серебряный подсигар с чеканкой вензеля на латинице, постучал папиросой по крышке и закурил. Кольцами дым.
Старший помбур испуганно уставился на опера.
— Гражданин Начальник! К нефти подходим, если фонтан жахнет вы факелом сгорите. Лучше вам не курить.
Начальники нервно затоптал папиросу, не хотелось ему сгореть в нефтяном фонтане. Постояли, чтоб не пачкать в нефти начищенные до блеска сапоги, со стороны заглянули в завалы и уехали. Назначенный быть «врагом народа» исчез, искать его уже никто никогда не будет. Нашли виноватого в лице следователя латыша, врага заломили и поволокли выбивать признания. По новой версии латыш, бывший их сотрудник стал главным заговорщиком, били зверски и расстреляли.
КОНЕЦ МЕЧТЕ. Вокруг студента стали нагнетать нездоровую обстановку, распространять кликуху, «дружок сбежавшего вредителя». Студент Илья старался не обращать внимание на оскорбительные словечки за спиной. Он увлечённо работал над своими приборчиками, ему в мастерской изготовили ещё несколько и он установил на всех буровых. Аварии с перегрузкой электродвигателей прекратились. Руководству докладывали, прибор студента позволяет вести безаварийные работы, только у следователей НКВД была другая версия. Безаварийность связали с ликвидацией на промысле вражеской ячейки и никто это знаменательное событие не собирался оспаривать. Перепуганные вусмерть начальники парешали поскорее избавиться от студента.
Илье передали зайти в контору к начальнику. Воодушевлённый глубокой надеждой, что предложат остаться работать на нефтепромысле с хорошей зарплатой, летел в контору как на крыльях. Но, не тут-то было.
Спросили, как дела с дипломной работой, собрал материал?
На его утвердительный ответ, последовало, - сдавай на склад спецовку,рукавицы, сапоги. Получи Справку. Пропуск сдай начальнику охраны и получи Справку. Обе справки сдай бухгалтеру. Получи в кассе полный расчёт и до свиданья.
Ты всё понял?
У молодого парня аж в глазах потемнело, обида душила до слёз...
— За что? Я же разобрался с ситуацией... Буровые бригады с моими приборами работают без аварий.
Ответ, был жестким и лаконичным, - ты на промысле работать не будешь. Забудь сюда дорогу.
Понял меня?!
Дома родители как могли, успокаивали своего сына. Скверная ситуация, дорогой мой мальчик, говорил ему отец. Я тоже чуть было не стал нефтяником, взял деньги в банке, выкупить у дехканина участок и поставить буровую. Надоело тянуть неблагодарную лямку врача. А тут революция и всё к чертям собачим. Радовался за тебя. В нашей семье нефтяником станешь, не придётся тебе с больными возиться. Только опять Ruine Consilium, обрушение планов. Значит нам не судьба быть нефтяниками, но не горюй сын мой, у тебя вся жизнь впереди.
Запомни сын, при царе были понятия Чести, Совести, Доверие к Слову. Незыблемо стояли на этом. Несправедливое обвинение можно было обжаловать в суде с присяжными заседателями и выиграть. Большевики всё отменили, нет больше понятий — Совесть, Честь, Честное слово, это уже навсегда. Впредь учись на чужих ошибках, без нужды не проявляй инициативу, а с дипломом о высшем образовании работа всегда будет.
Всё что случилось с нашим героем было только началом большого необъявленного террора против специалистов нефтяников. В любом обществе, прослойка инженеров умеющих думать, достаточно тонкая. Пролетарские вожди, вопреки здравому смыслу, стали создавать вокруг инициативных личностей атмосферу не проходящего страха. Расхожая фраза – «Ты что, бля... Самый умный», - потянулась из поколения в поколения.
Бакинцы нефтяники рассказывали, Трест «АЗНЕФТЬ» созданный в 1924 году для централизованного управления нефтяной промышленностью переродился в конвейер репрессий. После аварии на буровой или ином событие на нефтепромысле, за одну ночь бесследно исчезали все первые руководители Треста. Назначение на руководящие должности воспринималось как «расстрельный приговор с отсрочкой исполнения наказания». Владимир Денисевич, геолог из среды старой бакинский интеллигенции, рассказывал мне. Когда его, молодого нефтяника, хотели назначить начальником отдела в трест "АЗНЕФТЬ", он сразу записался в группу специалистов направленных искать нефть в Каракумских песках Туркмении. Была надежда, там не найдут.
1.20 Год 1928. МОЛОДОЙ ЭНЕРГЕТИК СРАЖАЕТСЯ С "ВЕТРЯНЫМИ МЕЛЬНИЦАМИ"
Студент Илья защитил Дипломный Проект на отлично. В заключительном слове Председатель Экзаменационной Комиссии огласил общее мнение комиссии.
- Из того, что мы сегодня прослушали, работа студента Ильи В-т лучшая. Наш институт может гордиться таким студентом. Я уверен, очень скоро имя нашего выпускника будет среди в числе передовиков социалистического производства. Пытливый инженер далеко пойдёт.
После банкета и короткого отдыха на пустынном берегу Каспийского моря, Илья пришёл работать на электростанцию имени «Красина», начальником смены. Молодой инженер быстро втянулся в рабочий ритм электростанции, досконально изучил оборудование цеха и стал требовать от рабочего персонала добросовестно доводить порученное задание до полного завершения. Недоделки, безразличие к качеству ремонта оборудования приводило к неплановому износу, выводу оборудования из эксплуатации. Илья на утренних планёрках строго говорил своим подчинённым,- электростанция опасное производство. Круглосуточная выработка энергии и подача электроэнергии потребителям, халатность может дорого обернуться и для рабочих и для потребителей. Рабочие смотрели на нового мастера, как на буржуазный пережиток, пусть он им не указывает. Сами знаем как надо работать.
Инженеры старались не делать рабочим замечания, это не только вызывало ответную негативную реакцию, но и угрозу набить морду. Старались ненавязчиво сказать, — Ну что товарищи! Партия ждёт от нас трудовых подвигов. Если других предложений нет, пошли работать.
Как-то, старший начальник дает Илье наряд, на плановый ремонт силового трансформатора. Прежде чем уйти на объект, Илья ещё раз переспросил начальника, — Шины обесточены? Кто-то проверил?
Нальник цеха аж побагровел от злости:
—Венблан,(считалось хорошим тоном,Bon Tonn, специально исковеркать фамилию). Получил наряд, иди и работай.
Молодой инженер шёл к злополучному трансформатору с одной мыслей в голове. Самому надо проверить что шина отключена.
Илья жестом остановил рабочих. Стоп бригада, к объекту не подходить. Задумался, контрольного прибора нет, к рубильнику далеко бежать, начальник увидит, расценит моё недоверие лично к нему, начнёт дёргать по мелочам. Попадёшь в клубок тупых, амбициозных конфликтов.
У токопроводящей шины под напряжением в 2000 вольт, резким движением скользнул указательным пальцем правой руки по оголённой меди.
Его тряхнуло так, что тело отлетело, упало, скрючилось и замерло. Ошеломлённые рабочие подбежали, стали тормошить, кто-то настойчиво требовал, зарыть в землю чтоб "вся ток из тела вышел".
Илья очнулся, скривился от ушиба, попросил воды.
Оказалось, ответственного за отключение и за табличку «Не включать. Работают Люди» отвлекли каким-то общественным поручением и он элементарно забыл это сделать.
Инцидент тихо спустили на тормозах, трупов нет и суда нет. Коллеги ещё долго удивлялись, как не побоялся, даже вскользь по такому огромному напряжения. Сердце же могло остановиться. В ответ Илья только улыбался, всё продумано, когда понял, что в цеху «бардачок», принял за правило ходить по цеху в резиновых калошах. Разряд электричества через резину в землю не пробьёт, а значит не убьёт. Так и случилось.
На очередном производственном собрании, Илья, ударенный по мозгам током высокого напряжения, одурманенный фальшивой советской пропагандой о честности и справедливости, стал критиковать администрацию электростанции:
—Уважаемые товарищи, вы не проявляете никакой инициативы. Персонал не проявляет инициативы, нет ответственности за некачественную работу и производственную дисциплину. Все всё видят, но все молчат, делают вид, что производство в полном порядке.
Молодой инженер с трибуны искренне призывал работать лучше. Его помыслы были чисты и бескорыстны. Сидящие в президиуме вчерашние комиссары, слушали «буржуйчика» и с удивлением переглядывались.
В заключении своего яркого выступления, с молодым задором произнёс роковую фразу.
- Товарищи! Нам что, нужен ОКРИК товарища Сталина. Думаю, нет, не нужен. Мы сами понимаем, как вывести электростанцию в число передовых.
В президиуме фразе с «Окрик Сталина», дали политическую окраску, расценили как несогласие с политикой большевиков. Такое уже не прощалось.
Через пару дней в центральной городской газете "Бакинский Рабочий" вышла обширная статья о собрании рабочего коллектива электростанции «Красина». В большой статье корреспондент описывал рабочее собрание энергетиков. Вопреки логике выступавших, виновником всех неурядиц в цеху был назначен Илья.
Добрым воскресным утром, доктор Макс, как всегда, достал из почтового ящика газету. На первой странице фотография сына с жирной подписью, — «Лицо Врага». Ноги старого доктора подкосились, кое-как он плюхнулся на стул. Мешая немецкий жаргон с русским матом, брызгая слюной, Макс заорал:
— Илья, как же такое могло случиться...? Ты в своём уме?
Подошла мама, посмотрела на газету и разрыдалась.
— Азохенвей, Боже ты мой! За что Ты нас так жестоко преследуешь...
Илья глянул на маму и равнодушно ответил:
— Родители, да всё это ерунда. Я всё правильно сказал, в понедельник зайду в администрацию, разберусь с ними.
— Да ты, полный идиот, с кем ты собрался разбираться? Ты уже получил от товарищей руководителей по соплям. Будешь бегать, махать газетой, Правду искать, вызовут охрану, руки заломят, втолкнут в «Воронок» и считай, исчез навсегда. Пойми, дубинноголовый, раз уж «Бакинский Рабочий» тиснула такую статью, это значит, по тебе решение уже принято. Ты для них Враг, назад они уже не отыграют! У них свои правила.
Общаясь со своими интеллигентными пациентами, которые изредка заходили к своему доверенному доктору, он был о много наслышан. ЧК не гоняется за беглыми, успел сбежать, считай спас свою жизнь, своих близких и знакомых.
А теперь послушай что я скажу, завтра или послезавтра, как только чекисты достреляют своих "врагов народа", освободят места, приедут за тобой. На первом же допросе из тебя выбьют нужные признания. Ты им всё подпишешь, но им этого будет мало. Им нужно вскрыть организованные группы врагов. Потянут всю семью в контрреволюцию. Можешь не уговаривать себя, в ВЧК уже думают, в какое антисоветское дело тебя втиснуть.
Какой же ты идиот, ты же у них в подвалах лампочки выкручивал, видел, как с людьми расправляются.
Илья стоял бледный, он начинал понимать всю подлость системы которой он искренне верил и собирался честно служить.
Отец обнял сына и тихо сказал:
— Илюшка, ты должен немедленно исчезнуть из Баку. Отправлю тебя в Кисловодск к дяде Михаилу. Отсидишься у него, решим, что делать дальше.
Брат Михаил на все советские праздники добросовестно отправлял в Баку поздравительные открытки, не забывал в последних строках пригласить в гости. Этим и воспользовался Макс. Сходил до ближайшей почты, отбил телеграммку в Кисловодск. К вечеру того же дня, вестовой принёс ответ: «Встретим. Погода хорошая». Народ привыкал писать полунамёками, не вызывая подозрений.
Утром следующего дня на железнодорожном вокзале, кассир, из старорежимной интеллигенции, видя нервозность Макса, как он оглядывается по сторонам, всё понял и полушепотом подсказал.
— Завтра с Воздушной Станции Кишлы, на Минеральные Воды будет самолёт. Для вас последний билетик. По железной дороге до Воздушной Станции не советую, по вагонам проверяют документы, лучше извозчиком, они знают как ехать до самолёта.
Собрали чемоданчик, отдали все наличные рублики, что усердно копили на «чёрный день», с тяжёлым чувством понимали, старший сын улетает надолго, если не навсегда. В понедельник, рано утром, Илья последний раз обнялся с папой, мамой, братьями и поехал на Станцию.
Самолёт подпрыгивая, разогнался по полю, оторвался, покачивая крыльями набрал высоту и растворился в небе. Три часа в полёте воздушные потоки над вершинами Кавказских гор бросали самолёт вниз да вверх и в разные стороны. Когда вынырнули из облаков, в иллюминаторах открылась неописуемая красота кавказского ландшафта. Горы лакколиты завораживали своими вершинами. Пилот обернулся к своим пассажирам и весело крикнул:
— Смотрите панораму, это Главный Кавказский Хребет с белой вершиной вулкана Эльбрус. Ближе к посадке добавил, горы Кинжал, Бештау, Змейка, Машук. Это настоящие бочки с целебной минеральной водой. Налюбовались? А теперь держитесь крепче, будем приземляться в городок Минеральные Воды! Самолёт клюнул носом, пропеллеры натружено загудели, машина пошла к земле.
Колёса коснулись лётного поля, попрыгал несколько раз и весело добежал до небольшого домика с вывеской «Аэровокзал». Уставший, но счастливый лётчик, в кожаной куртке, стянул с лица огромные очки, открыл дверцу, спрыгнул на землю.
У трапа весело спрашивал выходящих пассажиров, — ну и как вам полёт? Назад со мной?
Ошарашенные от пережитого за три часа полёта, пассажиры, хором отвечали:
— Нее, спасибо!! Мы уж, лучше пешком через горный перевал.
Запели песню «По долинам и по взгорьям» на несгибаемых ногах потащились в домик аэропорта.
1.21 Год 1930. ЮЖНЫЙ ГОРОДОК. КУРОРТ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН
Илья не выезжал попутешествовать за пределы района Баку, времена были суровыми, не до развлечений. Первое путешествие вызывало у него томительное чувство неизведанного пространства. С Минераловодского аэропорта извозчиком до ж.д. вокзала. В кассе купил билет, спросил во сколько и с какой платформы поезд на Кисловодск. В ожидании бродил туда сюда, вспоминал как в детские годы уже был здесь. Та же чугунная лавочка под раскидистым деревом, кавказский Орёл на фонтане у ресторана. Только орёл уже не казался таким огромным и злым, да и запах борща не вызывал желания зайти и отобедать. Отметил, как потускнели яркие ощущения детства.
В вагоне заснул, как в бездну провалился. Проснулся, контролёр рукой тормошит, в первый момент не понял где он находится.
- Товарищ, скоро ваша платформа "Минутка". Вам выходить, не забывайте свои вещи.
Вышел, огляделся раздумывая, в какую сторону идти. Бросилась в глаза табличка, «Doktor Weinblatt.Приём круглосуточный». Адрес и стрелка куда идти. Испытал такой прилив радости и поспешил по направлению стрелки.
У калитки незнакомая женщина ему машет, - иди сюда, сюда.
Его ждали, выглядывали на каждый приходящий поезд. Достаточно было одного взгляда, чтобы узнать в толпе выходящих сына старшего брата. Уж очень он был похож на свою маму.
Дядя пришёл с работы, крепко обнял племянника. Пока женщины суетились у стола, Михаил увёл парня проговорить текущую ситуацию. Илья жаловался на непонимание его честных поступков.
Дядя Миша, ну почему так, хочу как лучше, чтоб правильно было, а в ответ угрозы, тычки и гонят с работы. На что дядя очень мягко отвечал.
Ты Илюшка, как луч света в тёмном царстве, стоит тебе появиться и лучи твоего сознания обнажают все скрытые безобразия. В нормальном обществе цены бы тебе не было, а в царстве Зла и Негодяев, ты чужой. Постарайся мой мальчик это понять. Тебе придётся круто пересмотреть свои основные принципы жизни, мы о них ещё будем много говорить. Сейчас расслабляйся, освобождайся от душевного напряжения, ты среди любящих тебя людей, ты дома.
Во вечернем дворе в мангале уже огнём трещали дровишки, на шампурах дымились кусочки мяса, пахли свежестью салаты. Выпили, закусили.
Илья от нескольких рюмок водки и обильной еды быстро захмелел, стал бледным. Дядя Миша, большим пальцем прижал его пульс и стал внимательно слушать работу сердца.
— Как врач курортолог, скажу откровенно, твоё здоровье в плачевном состоянии. Сердечко бьётся с элементами аритмии, если не изменить ритм жизни, включатся процессы саморазрушения организма, а это уже не остановишь. Но, не отчаивайся, я помогу твоему организму. Помогу, если сам проявишь силу воли. Будет стремление к выздоровлению. Сам-то как? Есть желание? Готов принять мой оздоровительный режим?
Илья с кислой гримасой слушал дядю, было непривычно узнать, со здоровьем швах. В то же время ощутил непривычную к себе заботу и доброту. Поднял руку, как на производственном собрании.
— Я, только ЗА!
— Ну и отлично! Распишу на месяц программу оздоровления и начнём. Гимнастика на свежем воздухе. На завтрак каша с отваром шиповника. Прогулки по холмам доведём до лёгких пробежек. После обеда обязательно час сна.
Так и потекли курортные будни. Вечерами собирались за столом, дядя расспрашивал Илью о его самочувствии, немного говорил о соей работе, потом плавно делился с Ильёй воспоминаниями.
На фронте получил большой опыт в практической хирургии, думаю это мне поможет жизнь наладить. Вернулся. В городе «Красные». Отдохнул пару дней, опираясь на трость, отправился искать Биржу Труда. Не узнаю респектабельный курортный городок. Грязь, мусор, в сточных канавах помои. Центральная улица затоптана глиной, кучи гравия следы недавнего горного селя.
Изредка промелькнёт суровый комиссар в потёртой военной форме с маузером на поясе. Респектабельную публику, как разноцветные фантики французских конфет, ветром сдуло. Жалкие попрошайки у нарзанной галереи, в основном инвалиды.
Завернул к Колоннаде, архитектурный входа в лечебный парк, излюбленная площадка молодых повес. Все торгуют, кто во что горазд, кто ношенными панталонами, кто посудой с дач бывших господ. В сторонке художники рисуют ангелочков с крылышками, смазливых девиц с красными платочками. Среди лотошников встретил знакомого. Он тоже меня узнал.
— Михаил Абрамович, вы ли это? С фронта вернулись? Вы к нам работать, али здоровье поправить...?
— К жене вернулся. А куда мне ещё деваться.
— Уже сходил к комиссарам? Нет?
Надо, брат, иди. О твоём появлении соседи уже куда надо стуканули. Не явишься, ночью в твой дом с обыском ввалятся. Есть что на душе, лучше сразу покайся.
— Понятно, спасибо. Предупредил. А я собирался в наш медицинский Попечительский Совет. Кстати, где сейчас где находится?
— Ой! Не смешите Михаил Абрамович! Допрос будет не по профессии, а на лояльность к новому режиму. Решать будут, либо сразу в «расход», либо ещё понаблюдают. Заметят что, пристрелят. Понял, о чём гутарим?
И совершенно шепотом:
— Новая власть с оскалом смотрит на всех, кто в офицерской шинели, им всё контрреволюция мерещится...
Михаил рассказывал как оно реально было и никогда не допускал оскорбительной тональности. Проверил пульс, записал в свой блокнот и пожелал спокойной ночи...
— Пришёл на собеседование, жду. Вызвали. Начальники с суровыми лицами долго допрашивали, где, в каких воинских частях служил, был в карательных преступлениях против советской власти. И каждый раз приговаривают, - чуем прислуживал душегубам, давай, колись, рассказывай чистосердечно что знаешь за атамана Кутепова?
Их не интересовало, что перед ними врач с фронтовым опытом, готов приступить к работе. Допросят, отпустят, куда-то запросы на меня отправляют. Через месяц дали заполнить анкету с пятьюдесятью вопросами: о социальном происхождении, национальности, о родственниках, о религии. Подшили в «Личное Дело офицера медицинской службы» вместе со всеми протоколами допросов.
Подписал им последнюю бумагу, в которой перечислялись основные правила советской дисциплины.
Не затевать... против советской власти.
Сообщать о бывших белых офицерах, и если вдруг на улице лицо знакомое узнаешь.
Сообщить о тех, кто по ранению, тайно обратиться за медицинской помощью.
Сообщать о появлении у соседей подозрительных личностей.
За сокрытие хотя бы одного пункта – расстрел.
Всё понял. Расписался.
Пожали руку, - мы тебе поверили. Иди и добросовестно трудиться на благо советской власти. У нас принцип простой, - Кто не работает, тот не ест!
Слушал из и не мог понять, почему народ, освобождённый от царского режима, нужно опутать животным страхом...?
Чтоб как-то сводить концы с концами, на платформе «Минутка» повесил объявление о медицинской помощи. Приходить стали, благодарят продуктами, шматок сала, яйца, масло подсолнечное, муки пакет. Кушать каждый день нужно.
Думаю дайка я зайду к своему «Ночному Профилакторию», что с моей собственностью. Смотрю с тоской на свой профилакторий, вспоминаю как создавал. Вспомнил, как красил и вычищал, выписывал необходимые для работы химреактивы и инструменты. С тех пор они только вывеску поменяли. Как было, всё так и осталось, только фасад совсем обветшал.
Вспоминаю как планировал открыть свою небольшую клинику для реабилитации фронтовиков. Готовился к этой задумке, аккуратно вел свои медицинские конспекты, записывал что для этого нужно сделать. Даже не сомневался, что фронтовики сюда обязательно поедут, и мой опыт им поможет. А какая, разница, нет ветеранов русской армии, приедут на реабилитацию красноармейцы, они тоже русские люди, им тоже нужна помощь. Много было сделано в этом плане. Тезисы долгих бесед с доктором Залмановым о природных факторах для восстановления здоровья. Кисловодск в этом плане имеет уникальные возможности для реализации идей Залманова.
Видимо, долго стоял в задумчивости. Заметили меня из окна, вышли, достали папироски, закурили. Моих медичек нет, новый советский начальник набрал персонал из своей родни. Папироски держат двумя пальчиками, как держат мужской пенис при обработке. Весело окликнули:
— Ну?! И чо ты такой скромный? Давай, заходь, промывочку сделаем.
Я им в ответ, интеллигентно так, без хамства, со слащавой улыбочкой. Таким красоткам я бы сам сделал приятную промывочку, только намекните. Тетки поняли, не заработают, хохотнули, обозвали шутником. Стрельнули окурками в мою сторону, вильнули вдовствующими задницами в белых халатах и скрылись за дверью.
Я смотрел на дымящиеся окурки у моих ног и думал, как мне это понимать? Как приглашение к знакомству, или как жест презрения. Решил, это жест презрения. Не пересилю себя, не начну заниматься самообразованием, стану презренной серой личностью, человеком из толпы.
Пошёл в санаторий, в деревянных носилках выносил битый кирпич, с этажа на этаж перетаскивали массивную мебель, красил извёсткой палаты, собирал железные кровати. Тачку в руки и на свалку мусор, накопившийся за время безвластия. Работал добросовестно, вечерами дикой болью отдавалась старая рана в ноге.
Одного не мог понять, почему мне, врачу с большим медицинским опытом надо бегать с лопатой, можно же на неквалифицированную работу набрать рабочих и маляров из местных. Почему не поручают мне заниматься вопросами медицинского профиля. Дошло! Меня перевоспитывают физическим трудом, проверяют, как к новой власти отношусь.
Как-то ночью проснулись, стрельба в городе, лошади по булыжникам мостовой копытами бьют. «Белые» казаки шашками «Красных» порубали. Не долго «Белая» власть продержалась, прискакали «Красные», ударили по «Белым» казакам с пулемётов.
Вновь заработал городской отдел по трудоустройству, но уже с новыми товарищами, прежних торжественно перезахоронили. Пошёл повторно устраиваться, дали заполнить «Анкету» из пятидесяти вопросов, написал от руки автобиографию, подчеркнул, в белогвардейских бандах не участвовал. Родственников за границей нет. Бумажки сложили в папку, завязали шнурком, поставили на полку. Получил направление в Отдел Кадров всё той же лечебницы, здание которой опять разграбили. Заполнил все анкеты в Отдел Кадров санатория и мне уже вежливо улыбались.
Илюша слушал рассказы своего дяди и начинал понимать, как наивно он воспринимал реальность. А когда дядя озабоченно сообщил что на реабилитацию потребуется пару месяцев, стыдно ему стало быть нахлебником. Приклеил на ж.д. платформе своё объявление:
"Дипломированный ЭЛЕКТРИК поможет по электричеству".
Инструмент, пассатижи, отвёртку, ленту обматывать провод, и прочее привёз с собой. Стали подходить вдовствующие женщины, милок, подсоби, штой-то искритси оно там.
1.22 «УЧИСЬ, МОЙ СЫН: -НАУКА СОКРАЩАЕТ ОПЫТ БЫСТРОТЕКУЩЕЙ ЖИЗНИ»
Михаил весь день в санатории, вечером поработает пару часов над рукописью "Комплексная реабилитации участников войны и методы достижения долголетия", что-то вписывал, переделывал, исправлял, переписывал на чистый лист бумаги. Любил порассуждать с умным племянником о своих идеях, активное общение помогало ему получать новые ассоциации, новое видение. Не переставал верить, скоро государство повернётся лицом к медицине и система начнёт меняться к лучшему. Шаг за шагом привел Рукопись в должный вид, отправил в издательство. В аннотации написал благодарность советской власти за свободный труд на благо трудящегося народа. Время шло, книжка не издавалась, стояла в типографии в очереди за партийными и идеологическими заказами.
Дядя не отпускал парня от себя, спешить не надо, иначе аритмия вновь вернётся. В выходные дни фрахтовали пару жеребцов и ехали в горный аул пообщаться с кавказскими долгожителями. Михаила в округе уже хорошо знали, встречали его с добром. Он привозил горцам медикаменты, бинты. С ним делились рецептами с настойками альпийского разнотравья, секретами о долголетии, Как-то даже свозил Илюшу побродить вдоль Тамбуканского озера, целебный ил озера местные аборигены накладывали для заживления ранений. В морге на вскрытии показывал деформации внутренних органов пьяниц, курильщиков. Зарисовывал перерождение здорового органа в патологию. - Никогда не разрушай своё здоровье, внимательно относись к еде. Ты лучше голодай, чем что попало есть, - поучал племянника доктор.
Популярность курортов на Кавказских Минеральных Водах стала быстро расти. Новые лечебные корпуса, расширяются дороги, поднимаются линии электропередач. На экранах весёлые фильмы со смешными курортниками радуют зрителей. Наблюдая за контингентом приезжающих курортников понял, солдаты, участники революции на курорт лечиться уже не приедут. Они сделали свою работу в окопах и о них забыли. Так и умерла идея создать реабилитационный госпиталь для ветеранов войны.
Летом отдыхали руководители, партийные чиновники, частенько со своими секретаршами. Михаил встречал новеньких, внимательно выслушивал о «болячках». Смотрел на Korper des Patienten и думал, именно этим, задолбаным управленцам нужна его система оздоровления, но твёрдо усвоил, инициатива – наказуема. Помрёт по своим хроническим причинам отдыхающий номенклатурный начальник. Приедет следователь с заданием вскрыть ячейку вредителей из старорежимных врачей. Проверит назначения. - А это что за лечение, кто утвердил? И пошёл в расход...
Осенью те, кто трудится в горячих металлургических цехах заводов и фабрик, на всесоюзных стройках. Делал умный вид и расписывал отдыхающим утверждённые процедуры, понижал голос и доверительно добавлял, —а ещё, исключительно вам, товарищ, у меня остался последний душ «Шарко». Вам выпишу.
Счастливые отдыхающие выходили из кабинета с назначениями и душевным голосом сообщали ожидающий толпе. Ах, какой «душечка» этот доктор Михаил! Предельно вежливо выслушает, даст нужный совет.
Зимой приезжают колхозники. Дядя Миша их весело поучал, - я вам назначаю нарзанные ванны. Только не приходите принимать процедуру с мочалкой и мылом.
Как-то в медицинском журнале под чужой фамилией прочёл статью, слово в слово из своей не изданной рукописи. Кто-то, хитро-мудрый, особо приближённый имел доступ к валявшейся в издательстве рукописи. На запрос, почему плагиатят мою рукопись? Михаилу ответили.
- "Товарищ автор! Не переживайте, всё на пользу трудовому народу, а кто автор, это не существенно". Пришлось забрать из редакции свою потрёпанную рукопись.
В то же время в коллективе санатории его научная работа воспринималась с уважением. Курортное начальство регулярно вручало к праздникам «1 Мая» Почётную Грамоту, премию в конверте. Пригодились способности оформлять стенгазеты и даже выступал на сцене в самодеятельности, изображал старорежимного врача, грассирующего грамотными фразами. По ходу спектакля комсомольцы объясняют старому доктору, как правильно работать с отдыхающими, а старорежимный доктор отвечает не по делу. В зале смех, переходящий в хохот.
Раз в месяц, беспартийный доктор Михаил до полуночи обязан был присутствовать на бесконечно долгих собраниях рабочего коллектива. Не мог понять, почему не обсуждаются вопросы по расширению медицинских услуг отдыхающим. Почему он должен с умным видом выслушивать как слесарь котельной Николаич, или сестра-хозяйка Петровна рассказывают как врачи должны работать. А вот, как поддерживать сортиры в чистоте и без тошнотворной вони, ни Петровна ни Николаич и своих предложений не высказывали. Заставил себя не нарываться на неприятности, многозначительно кивать головой.
На собраниях руководство на вопрос врача многозначительно отвечало: - «Парешаем». Что такое «порешаем», трудно было понять. Управляющие народным оздоровлением должны были по любому поводу звонить вышестоящему руководству. Спрашивать мнением, а те подхватывали вопрос и телефонировали выше. Так по цепочке до компетентного уровня...
Прошло более двух месяцев, Илюша окреп, поправился, заиграла улыбка на лице. Ходил горными тропами, ездил на экскурсии, посещал концерты. Даже завёл адюльтер с тридцатилетней актёркой московского театра. Седоватый московский номенклатурщик, под честное слово, «не блудить», отпустил молодую жену поправить на курорте «расшатанное» здоровье.
Дядя Миша был общительным добрым и отзывчивым человеком, держал связь со многими родственникам. Всем написал письма с просьбой подыскать племяннику престижную инженерную работу. Да и участковый милиционер стал интересоваться, почему молодой человек так долго отдыхает. Не положено так долго лечиться. От кого вы его прячете.
Ответ пришёл из Ленинграда - «Ижорский Завод набирает инженеров. Встретим».
Солнечным днём пошли к поезду проводить Илью. Дядя взял Илью под руку, чуть отстал от родни и долго говорил напутственные слова:
— Человек формируется с малых лет, подсознательно копирует всё, что делают его мама с папой. Эти инстинкты закрепляются в поступках, руководят всей взрослой жизни. Вот и ты, мой мальчик, рос в семье врача, где по первому вызову твой отец поднимался и шел спасать человека, мама старалась мир вокруг себя сделать лучше, красивее. Этот инстинкт стал твоим поведенческим мотивом.
Но, Мир перевернулся, изменилась общественная среда. К власти пришли люди из другого социального слоя, с другой идеологией. Все остальные для них классовые враги. Поверь мне, их крепко объединяет пролетарское происхождение. Они не остановятся ни перед чем, прольют море крови, но власть будут держать крепко. Диктатура пролетариата, это, мой мальчик, на долго. Они тебя без труда расшифруют, достаточно глянуть как держишь за обедом нож с вилкой и ты уже чужой.
Такая вот реальность. Запомни мои слова и сделай серьёзные выводы. Никогда не поучай советскую власть, не кидайся исправлять существующий режим. Если ты, мой мальчик, будешь глупо себя вести, жизнь искалечат. Собственно, с тобой это уже и произошло, тебя уже подвели на край пропасти, но почему-то не столкнули. Благодари своих родителей, фактически вырвали тебя из лап этих гиен. На новом месте веди себя умнее, осмотрительнее. Думай, прежде чем сказать.
А по большому счёту в советской системе заложено великое преимущество для трудящихся, зарплату выдают регулярно. Мне чтоб заработать копейку уже не надо искать пациентов. Мой тебе последний совет, научись получать удовольствие от своей работы и не лезть туда, где нет твоей ответственности.
У вагона тётя Соня подала плетеную корзинку с пирожками, сухофруктами, вареньем, черкесским овечьим сыром. Там же и литературный журнал «Тридцать дней» с весёлым романом Ильф и Петрова «12 стульев». Обнялись, пожелали счастливого пути, хорошо устроиться на новом месте, иногда писать о себе.
1.23 «ЭХ, ДОРОГИ... ПЫЛЬ ДА ТУМАН, ЗНАТЬ НЕ ЗНАЕШЬ ДОЛИ СВОЕЙ...»
Локомотив пофыркал паром, про буксовал на рельсах отполированных до блеска, сцепки вагонов натянулись и по горному рельефу вниз к станции Минеральные Воды. Оттуда на Ростов и через Советскую Украину в Ленинград. Илья уютно устроился на нижней полке плацкартного вагона и стал перебирать фрагменты бесед с дядей Мишей. Дядя разумный человек, он прав, мне надо избегать прямых столкновений с советскими начальниками, у них неограниченная власть, а мне как лбом о стенку. Но, мне надо заявлять о себе, а как иначе подниматься по карьере. Я хочу стать известным инженером, я пойду по этому пути и никто меня не остановит.
Где-то на Украине, пропуская бесконечную вереницу тяжелых грузовых платформ, пассажирский поезд на Ленинград встал пропуская грузы для строящегося крупного металлургического завода. Об этой грандиозной стройке писали центральные газеты, в киножурналах показывали счастливые лица строителей, ударников соцтруда. В голове молодого парня завертелось желание прославиться на знаменитой Всесоюзной Ударной Стройке. Представил в как в центральной газете напечатают его портрет в окружении рабочих с кирками и лопатами, подпись «инженер строитель И.В... перевыполняет нормы, добивается отличных результатов». Увидят мой портрет в парткоме бакинской электростанции, поймут, да, товарищи, такого инженера мы потеряли. Это товарищи, с нашей стороны ошибочка вышла, явный перегибчик.
В дурмане своего тщеславия, собрал вещички, вышел из вагона и попутками до стройки. Оформился, переночевал в забитой людьми общаге, на следующий день в конторе ему выдали пачку чертежей, строительных схем, всё на английском языке, и в должности прораба вышел на работу. Поработал месяц, оказалось совсем не так, как показывают на экранах кинотеатров. Вспомнилась крылатая фраза Ленина Луначарскому, «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Это точно сказано, посмотришь и во все небылицы поверишь. Никто на стройке весело не улыбается и с песнями не ходит на работу. Реальные условия, в которых работают и живут «строители социализма», просто ужасные. Советская власть не успевала заниматься дорогой к баракам. Отработают работяги смену и устало хлюпают сапогами по грязи. Где уж тут песни петь. В комнате устало свалился на свою кровать. В дни аванса и получки пьяные драки обыденное явление. Со стаканом водки выясняет отношения, пока морду не получил. Рабочих на стройку набирают из молодых, сильных крестьянских парней. Приходят в бригады без квалификации, с низкой исполнительной дисциплиной, не сразу осваивают управление строительными механизмами, ухитряются сломать в хлам. Им сподручнее — лом, кирка, лопата, кувалда. Смотрел с восхищением как двое парней за несколько дней лопатами вырыли котлован, ну и силище в руках.
Производственные травмы, увечья не редкость. Как-то на вечерней планёрке обсуждался произошедший производственный инцидент. Илья осторожно высказал своё мнение. Новичков нельзя сразу отправлять на стройплощадку, надо обучить безопасной работе с механизмами, инструментом. Руководитель совещания, с интеллигентным лицом, устало посмотрел на нового прораба и отмахнулся.
— Рабочий класс лучше знает, как правильно работать. Товарищи в бригаде сами научат нам вмешиваться не надо.
Партийные руководители, опираясь на карательные органы НКВД, требовали от руководителя стройки работать быстрее, план выполнить с опережением, за половину расчётного времени. Как требовали, так и работали с нарушениями Проекта. Илья на планёрке обратил внимание на несоответствие монтажа конструкций Проекту. От него него орять отмахнулись. Запустим производство, дать первую продукцию, если надо, потом ремонтники переделают.
Реально ситуация такая, бесполезно требовать полное соответствие с чертежами и схемами. А случись что с конструкцией, иностранный инженер досконально знающий проект, достанет свою рулетку, всё измерит, сфотографирует на «Kodak» и докажет, дело не в Проекте, а в некачественном исполнение проектного задания. И пошёл пропаб по этапу. Следователь начнёт вопросы задавать, вы куда смотрели, почему допустили несоответствие, почему не пресекли приписки и расхищение социалистической собственности. И в ГУЛАГ.
Когда Илья это осознал, кого газеты и кино журналы называют передовиками производства, понял насколько наивно он относился к реальной жизни.
Пройдёт десять лет, летом 1941 года станки с завода аврально демонтируют, погрузят и отправят на Урал. Корпуса цехов вместе со всеми недоделками взорвут. Так что, в этом споре, Илья хоть и был прав, но «правее» оказались, те, кто строил с опережением установленных сроков.
Уволился, получил своё заработанное. Зашил пачку рублей в трусы, дождался Ленинградский и безмятежно заснул в плацкартном вагоне.
Как бы невзначай, его разбудили типы, шнырявшие по вагону. На предложение скоротать время за картишками, сонно промычал, - в картах ничего не понимает.
Кинули ему пачку кустарных фотографий с девицами в эротических позах.
Илья мудро не стал их трогать, сделал вид, что опять заснул. Через полчаса подошли, забрали, фотографии и от него отстали. Бросили их на другую полку, барыги были тонкими психологами, увидят кто с любопытством смотрит а покупать не хочет, подошли пересчитали фотки, обвиняли в воровстве. Заставляли платить.
Парни физически сильные, волевые, за свой интерес безжалостные. Снуют по вагону взад-вперёд, свои вопросы решают кулаком в морду, либо финкой под ребро. А почему эти физически сильные молодые люди не занимаются общественно полезным трудом? Подумал Илья.
Лично им глубоко наплевать на героические трудовые будни советского народа, на всесоюзные стройки, нарастающую борьбу с контрреволюцией. Они за пайку баланды в рабочей столовке горбатить в грязи и в холоде не пойдут. Им хорошо в тёплой хате иметь стол со жратвой. Водка, квашеная хрустящая капуста, маринованными огурчиками и чтоб красивые бабёнки под одеялом. Зачем им пупок рвать на заводе, когда столько доверчивого народа с одной мозговой извилиной.
В то же время у милиции на них нет времени, они все силы бросают на "врагов" выковыривать.
А вот я, тупо молчал бы, работал бы сейчас в Баку на электростанции. Через пару лет получил бы руководящую должность, зарплату побольше, женился бы на весёлой еврейке из соседнего двора. Вечером с работы в тёплой квартире с детишками возился. Вспомнил дядю Якова, говорил мне перед выездом в Палестину. Не строй иллюзий, мальчик, нам со своими мордами в их монастырь лезть не следует. Запомни мальчик, они никогда тебя за своего не примут. Воевать, работать, это давай давай, хоть из кожи лезь.
Интересно, как он там? Наверное, виноград собирает на своей ферме, а может быть с англичанами воюют или в тюрьме сидит. Письма из заграницы запрещены, уже много лет ничего о нём не знаем.
С ближайшего полустанка отбил телеграммку ленинградским родственникам.
«Еду тчк Поезд пятый Вагон восьмой тчк Встречайте Илья».
И новые мысли полезли в голову, а что если придётся жить у родственников, сразу надо обговорить столько платить за постой. Вести себя правильно, чтоб не в обузу им.
На Ленинградском вокзале родственники, парень с девушкой, встретили Илью. В толпе прибывших, морды своих видны издалека. Иди прямо на них не ошибёшься. Обнялись без особых эмоций, спросили из вежливости,
— Почему долго ехал? Мы уж думали, случилось чего в дороге?
— На всесоюзной стройке поработал, посмотрел, как там у них.
— Ну ты и герой, придумал тоже, в рабочий класс внедряться.
С насмешкой ответили родственники. Мы музыканты, свои бабки сами рубим, всегда сыты и при деньгах. Я на саксофоне, у Анюты голос бархатный. Когда она поёт, блатные плачут.
Дядя писал, ты на фортепьяно играешь и внешний вид у тебя, просто Красавчик. Будешь в ансамбле клёво смотреться. Поклонницы выжать будут. Присоединяйся к нам, начнём выступать, турне по Всесоюзным Стройкам организуем. Заработаем не хило. Думай Илюша.
— Спасибо ребята, я уж как-нибудь по инженерному направлению.
— Жаль конечно. Тогда вот тебе билет в Колпино, записка с адресом к кому обратиться. Трудись у своей мартеновской печи. Переходи на ту платформу, оттуда поезд до Колпино, там Ижорский завод...
Давай, нам пора в ресторан, пролетарская публика под водочку ждёт душевных песен. Передумаешь, адрес у тебя есть. Ещё немного потоптались и растворились в толпе суетливого вокзального народа.
Илья остался на платформе один. Из глубин организма, а скорее от нервов подкатил голод, спазма желудка, жрать захотелось. Осмотрелся. Выхватил взглядом тётку в корзинке под промасленной тряпкой ещё тёплые пирожки. Завах струится картошки с луком на шкварках. Вкуснятина.
Подошёл к стенду, нашёл расписание поездов на Колпино и ужаснулся, ждать долго и ехать не близко. А где ночь коротать, где от порывов сырого ветра прятаться. А я переживал, как бы родственникам не в тягость, у них и в мыслях не было меня к себе спать уложить. Могли бы пригласить проявить человечность. Хотя, не прав. Сам не согласился на их предложение, так это моя проблема. Они честно по родственному отработали. Билет купили до Колпина, дали адрес куда ехать. Больше Илья музыкантов не видел и они с ним не искали встреч.
1.24 Год 1930. ЛЕНИНГРАД. КОЛПИНО, - ИЖОРСКИЙ ЗАВОД
Знаменитый Ижорский Завода, который был заложен по Указу царя Петра Первого, работал в четыре смены. Водила ночного маршрутного автобуса обрадовал, - Заводской Отдел Кадров работает круглосуточно, идёт набор рабочих и инженеров. Подъезжающих оформляют в общежитие на койко-место и выдают талоны в заводскую столовую. До зарплаты голодным не оставят.
Илья прошёл собеседование и был принят сменным инженером в прокатный цех. С первого дня, Илья почувствовал мощную энергетику коллектива, свою причастность к великому становлению советского государства. Высоко квалифицированные рабочие, умные инженеры, было у кого учиться, было с кого брать пример. Первые дни ещё вспоминалась бакинская электростанция, её заскорузлая атмосфера и как они хотели ему жизнь сломать. Но бакинский опыт оставил свой след, быстро разобрался что надо делать на новом производстве. На собраниях сидел спокойно, уже не ломился в «открытые ворота», внимательно слушал выступающих рабочих, руководителей. Если его записывали в обсуждение, выходил на трибуну, старался говорить без эмоций. Принял за правило вначале поблагодарить выступавших рабочих за правильные замечания, коротко критиковал себя и в конце высказывал пару дельных советов по работе цеха. Увлёкся рационализаторством изобретательством, и это было замечено, поощряли квартальными премиями.
Руководители завода и партийная ячейка, обратили внимание на трудолюбие молодого специалиста. Через год он уже руководил цехом, с льготной путёвкой уехал в Дом Отдыха на Чёрном море. С моря отправил пару фотографий родителям в Баку и в Кисловодск дяде Миши. Ещё через год Илью назначают руководителем «Бюро Технических Условий КБ N2» Ижорского завода. Обязанностей значительно прибавилось, требовалось принимать ответственные решения по новым проектам, особенно по заказам военного ведомства. Со временем не считался, находился на заводе столько, сколько нужно.
В один прекрасный день вызвали в профсоюзный комитет и вручили ключ от небольшой комнатки в большой коммунальной квартире дореволюционной архитектуры. После комнаты общаги на десять коек, иметь свой угол это праздник души. Управляющий домами привёл в квартиру, показал комнату. Сразу бросились в глаза стены обклеенные обоями со времён "Очакова и покорения Крыма". Места где обои были оборваны, были просто побелены извёсткой. В комнате был шкаф со скрипучими дверцами, стол из струганных досок, пара табуреток с номером комнаты. Это было важно, табуретки ходили по всей коммуналке, те у кого гости, просто заходили и уносили табуретки к себе посадить гостей. Всё предельно просто, всё по пролетарски. Илья расписался за кровать, металлическую сетку, казённый матрац, замызганный цветными разводами, за две подушки, одеяло, пару казённых застиранных простыней с чернильным штампом заводоуправления. Спросил, только, зачем за кровать расписываться, она же стоит в комнате? Домоуправ ответил с осуждением в голосе, - так положено. Больше Илья никаких вопросов ему не задавал. После уютной родительской квартиры в Баку, где добротная мебель, рояль, кухня и отдельный туалет, эта комнатка была образцом советского «гадюшника», но уже иметь и это, считалось за счастье.
Вымел мусор от прежних жильцов, протёр от пыли, перемыл стаканы, тарелки, ложки с вилками. Сходил, купил скатёрку на стол, полотенец, короче обустроился. Комната была северной, холодной, плохо отапливалась. Чтобы ночью спину не застудить, советский инженер проявил рационализаторское мышление, расстелил под матрацем толстую пачку газет «ПРАВДА», которую нашёл в шкафу. Прежние жильцы получали газету и аккуратно складывали в шкаф. Издавалась коммунистическая газета на хорошей бумаге и была прекрасным теплоизолирующим материалом, холод от пола уже не гулял по спине.
Повезло с соседями, не доставали руганью и битьём посуды. Комнаты с южной стороны занимали иностранные специалисты, приглашённые из Германии. Их комнаты были тёплыми, с ремонтом, с мебелью. Приходящая горничная, убирала, мыла посуду, стирала, приносила и меняла постельное бельё. Лебезила, старалась угодить. На зависть советским коммунальщикам, иностранцы отоваривались в спецмагазине «ТоргСин», совкам только и оставалось, смотреть на яркие упаковки в мусорном ведре. Но это было ещё не всё, зарплата иностранцев была ниже раз в десять выше советского инженера такого же уровня. А ещё совсем недавно эти парни у себя на родине с раннего утра выстраивались у посольства СССР в длинные очереди с надеждой подписать контракт на любую работу.
В субботний вечер у них был Wochenende, или по-нашему, уик-энд. Здоровые, рослые, сытые блондины кучковались, пили водку, обжирались. Напьются и весело подпевают патефону с пластинкой.
«Oh Donna Clara, ich hab dich tanzen gesehen...».
Ах, Донна Клара я увидел как ты танцуешь...
Выходили в общий коридор курили, обсуждали на немецком политические новости и оглушительно пердели. К жильцам по коммуналке относились с иронией. Ввысмеивали своих советских коллег, презрительно называя их Untermensch, но строго следили за временем. В 23 часа, как по команде стоп и тишина, дисциплина на первом месте.
Илья не мог понять, а почему не ремонтировали сразу и комнаты советских специалистов, и мне бы не помешало иметь горничную, на заводе с утра до позднего вечера. Пришёл, упал в давно не стираную постель, по заводскому гудку рано утром вскочил и побежал на работу, опаздывать нельзя. Некогда своим бытом заниматься.
Когда Илье выдавали ключ от комнаты, товарищ «в штатском» намекнул прислушиваться о чём говорят иностранцы. Товарищ «в штатском» знал, Илья владеет разговорным немецким языком и предложил если что сращу доносить. Через месяц подошёл, отвёл в сторону и негромко спросил, как там наш интернационал. Илья улыбнулся:
— Пожрут, выпьют и хором поют под граммофон. Я песенку эту уже наизусть выучил.
«Oh Donna Clara, ich hab dich tanzen gesehen,
und deine Sch;nheit hat mich toll gemacht.
Ich hab im Traume, dich dann im Ganzen gesehen,
das hat das Ma; der Liebe vollgemacht»
«Ах Донна Клара, я видел тебя танцующей
и от красоты твоего тела я просто охуел...»
Изумлённый чекист весело захохотал и поручил не терять бдительность. По выражению лица товарища «в штатском», Илья понял, в коммуналке ещё кто-то "стучит" на иностранцев.
Появились небольшие деньги, которые можно было потратить на развлечения, раз в месяц сходить в театр, поужинать в ресторане. На праздниках инженеры собирались компаниями, в которых Илья слыл завидным женихом. Хорошо смотрелся, был остроумным, не курил и не имел зубного кариеса. Садился за фортепьяно и компашка резвилась от души со своими девушками. Однажды на такой вечеринке, кто-то принёс ноты популярного фокстрота, тарабаня по клавишам, кто-то должен был переворачивать нотные страницы. В конце вечеринки объявил, что на досуге сконструирует электрический механизм для переворачивания нотных страницы. Сконструировал и даже получил Патент в Государственном Комитете по Изобретениям. Вот так в начале 30-х годов развлекалась советская молодёжь.
На Илью заглядывались девушки, улыбались ему. Он сам понимал, по возрасту уже пора бы жениться, одному быть становилось в тягость. С природным инстинктом в таком деле долго не повоюешь. Знакомился с девушками, провожал до дома. Девушки, для которых секс «стакан воды», утолила жажду и уже не помнит с кем провела ночь его не интересовали. Те, кто пальчики ниже своего пупка не пускали, страстно шептали, распишемся в ЗАГС и я вся твоя, в любом виде, как только пожелаешь, и такие красотками «себе на уме», не увлекали. Присматривался к еврейкам, но эти красивые и умные сучки рыскали среди партийной номенклатуры, отыскивая для комфортной жизни перспективного пролетария.
На новогодней вечеринке, кто-то из друзей привёл с собой Ольгу, девушку с таинственным ореолом «аристократических» кровей. Спрос тогда был на благородное происхождение. Шустрые красотки напускали на себя интригу «бывших дворянок», придумывали легенды о своём знатном происхождении.
Ольга мёртвой хваткой бульдога вцепилась в своего нового знакомого. Его отдельная комната, должность, зарплата, честное отношение к женщине. Всё это снесло ей голову. Не смущаясь забегала к нему в воскресный день, как бы, мимо шла. - Ой! думаю, заскочу, может что помочь надо. Супчик сварить, рубашку простирнуть, комнату подмести. И между делом рассказать очередную байку о своём благородном происхождении...
На праздники 1 Мая, Илья пригласил Ольгу пообедать в ресторане. Наблюдая за ней он понял, нет у неё тех культурных навыков, которые прививаются с детства. Сказал ей прямо, врёшь ты мне подруга, зачем тебе простой девушке кокетничаешь под аристократку.
Я же вижу, не знаешь как в руках держать нож с вилкой. Зачем ты меня обманываешь?
Только Оля сдаваться не собиралась, капнула слезой на кофточку и честно всё рассказала. Папа аристократ, мама у него молоденькая горничная. Соблазнил "бедную девушку», она и родила меня от него. Когда разразилась Первая Мировая война, поцеловал нас и ушёл на фронт. Уже не вернулся. Где и как погиб мы не узнали. Началась революция...
После ресторана зашли в коммуналку, за чайком с конфетами проболтали до полуночи. Оля, естественно, вздрогнула от необходимости возвращаться к себе по тёмным улицам. Илья, как джентльмен, предложил подруге свою кровать. Себе кинул на пол дежурный матрац, стоявший в коридоре коммуналки для нежданных гостей. Изображая из себя недотрогу, Оля легла в одежде, чуть вздремнула, встала.
— Ну и жара, ты не против если я что-то с себя сниму.
Не услышав ничего в ответ, заметила в темноте как он смотрит на неё широко открытыми глазами. Медленно стала скидывать кофточку, юбку, бюстгальтер. Покрасовалась силуэтом своей точёной девичьей фигуркой и нырнула к Илье под одеяло...
Утром следующего дня проснулись в обнимку. Илья встал, умылся, побрился и сделал Оленьке предложение выйти за него замуж. Счастливой Оленьке только того и надо было. Расплакалась и сразу согласилась. От мамы она унаследовала быть милой, симпатичной, трудолюбивой. От папы умной, настойчивой, целеустремлённо идти к своей выгоде. Сбегала к себе домой за домашними вещичками, потом ещё раз за посудой и за своим постельным простынями.
Вечером в коммуналке в складчину, кто-то сбегал за водкой. Накрыли большой кухонный стол, собрали, что у кого было, иностранные специалисты украсили стол деликатесами, сладости, шоколад из "Торгсина". Пили за счастье молодых. Германский патефон гремел фокстротами, коммуналка пела и плясал. Соседи таращились на новенькую красотку, не скупились на комплименты, Оленька искрилась слезинками счастья. Этот день остался в памяти, как самый счастливый.
Жизнь молодой семьи потекла в повседневном ритме. Илья, увлечённый своей работой поздно приходил домой, Оля с работы по магазинам с кошёлкой, готовила еду, следила чтоб мужа на работу ходил в чистой и поглаженной рубашке. Оля родила белобрысого мальчугана похожего, толи на Олиного отца русского аристократа, толи на соседа по коммуналке из Германии. Илюша придавленный ответственностью за качество и количество выпускаемой на заводе продукции военного назначения, и не задавал себе таких вопросов, он просто любил своего мальчугана и свою Оленьку...
1.25 Год 1936-39. РАБОТА НА ПРЕДЕЛЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ. ТОЛЬКО ВСЁ НА ПОЛУМЕРАХ
Вожди СССР пристально отслеживали активизацию европейского фашизма и понимали, большая война неизбежно вломится в СССР. В это напряжённое время Илья активно занимался прокатом на блюмингах брони для танков и для других заказов поступавших от военного ведомства. В порядке личной инициативы из листовой брони стал конструировать индивидуальную защиту пехотинцу, которая позволяла бы защищать солдата от сабельного удара, пули, осколка гранаты. В этом направлении он был в числе первых, кто прозорливо понимал, индивидуальный бронежилет нужен солдату. Назвал свой проект «Нагрудник» и в порядке личной инициативы стал его конструировать. Первые образцы были тяжёлыми, сковывали пехотинца, появлялись новые идеи делать пластины брони легче, прочнее.
Его последний образец «Нагрудника» привлек внимание Наркомата Обороны СССР и в 1938 году Илью вызвали в Москву в Наркомат Обороны. Конструктор доложил положительные особенности своей конструкции, надел на себя "Нагрудник" и продемонстрировал основные движения пехотинца. Офицеры Наркомата высоко оценили работу конструктора, высказали деловые замечания, которые позволяли доработать конструкцию, сделать его удобнее.
Наркомат поручил начать опытное серийное производство и передать первую партию в войска. Была так же запланирована демонстрация изделия Народному Комиссару Обороны СССР, маршалу К.Ворошилову. Конструктор, окрылённый успехом, вернулся на завод с заказом Наркомата Обороны начать промышленный выпуск первой тысячи «Нагрудников».
В августе 1939 года СССР подписывает с Германией «Пакт Риббентроп — Молотов» о ненападении. В Договоре оговаривались «сферы интересов» для каждой из сторон. В частности СССР отошли российские территории, захваченные Польшей в гражданскую войну. Что позволило отодвинуть границу СССР на Запад. Перед Ижорским заводом была поставлена задача укрепить новую границу долговременными укреплениями. Французы укрепляли границу с Германией «Линией Мажино», Финляндия выстраивала непроходимые укрепления «Маннергейма», Германский Рейх строил «Атлантический вал» по берегу Атлантического океана. Такие бетонные укрепы ДОТ—ДЗОТ должны были сдерживать наступающего противника до подхода регулярных частей Красной Армии. Как эпизод приведу выдержку их мемуаров немецкого ефрейтора:
«Американцы высаживалась на побережье северной Франции, там, где стояли
наши Widerstandsnester («гнёзда сопротивления»). У нас на глазах
высаживались тысячи американских солдат. Когда солдаты пошли вперёд,
получил команду от обер-лейтенанта открыть огонь.
Брызги крови, разорванная плоть, перекошенные ужасом вражеские
солдаты. Сотни окровавленных тел». Сколько этот пулемёт угрохал американских солдат, одному Богу известно...
Долговременные пулемётные гнёзда, типа ДОТ-ДЗОТ сложная, компактная конструкция, внутри которой долгое время должны были находиться солдаты, сдерживая наступающего врага. Бронированные двери при взрыве артиллерийского снаряда не должны были влетать во внутрь. Принудительная вентиляция пороховых газов тяжёлого пулемёта, иначе солдатам будет нечем дышать. Боекомплект не должен детонировать и взрываться внутри места хранения, быть защищён бронёй. Где-то должны храниться вода, продукты питания. Защищённое место для рации для связи с командованием. Элементарно должен быть очаг для приготовления пищи, топчан для сна, сходить в туалет и не попасть в руки диверсантов.
Короче, вопросов, как всегда, было много, а времени на их решение, элементарно не было. Инженеры Ижорского завода под руководством начальника КБ 2 в кратчайшие сроки разработали технические условия по которым стали выпускать металлоконструкции из брони, которые зашивались в бетон.
Начальник КБ N2 Ижорского Завода, с группой инженеров был направлены на границу, изучить на местности как строители монтируют заводские изделия, что следовало изменить, а что дополнительно усилить. Поскольку один завод не успевал обеспечить ДОТ-ДЗОТ по всех границе, строителям приказали демонтировать вдоль старой границы фортификационные сооружения и перетащить на новые точки.
Кто отдавал такой приказ, генерал Карбышев или сам И.Сталин, история умалчивает. То, что Илья увидел в реально виде, повергло его в шоковое состояние. После демонтажа готовых к бою фортификаций на старой линии обороны, оставались груды бетона и исковерканного металла, который перетаскивать не возможно. Из того, что удалось перетащить, мало что вписывалось в совершенно иной рельеф местности. В лучшем случае ставили как подскажет народная смекалка, только обычно привозили, примеряли, бросали кучами хлама, которые за лето зарастали травой.
Илья посчитал необходимым задать вопрос «Смотрящему» офицеру, зачем ломаем уже готовые сооружения? Офицер пожал плечами. Приказы не обсуждаются, Приказы выполняются. Наш вождь, товарищ Сталин, сказал, -воевать будем на территории врага, вглубь страны противник не пройдёт. В случае нападения пограничники смогут продержаться несколько дней. А как подойдёт Красная Армия, врага погонят по их территории.
Илья не стал вступать в дискуссию, если так вождь сказал, так и будет, альтернативные варианты ведения войны генералы обсуждать не имеют права. На том и стояла советская система, выстроенная на страхе. Только война, событие непредсказуемое, не всегда по планам Генерального Штаба. Забежим вперёд. Укрепления которые успели построить к 21 июню 1941 года стояли «необжитыми», не укомплектованы личным составом, так где были солдаты, не стояло вооружение. Там, где и солдаты, и тяжёлые пулемёты, элементарно отсутствовал боекомплект, патроны. Не было доверия солдатам, за чрезвычайное происшествие (ЧП) с применением оружия, командира под трибунал. Ну и там, где всё было готово к бою, отсутствовала радиосвязь. Приказ, - «на провокации не отвечать», никто не отменял. Вот что в 1941 году напишет в своём дневнике немецкий офицер:
«Через километр наше продвижение было на некоторое время остановлено огнем
из пулеметов и винтовок. Наша головная походная застава наткнулась на
недостроенные легкие полевые укрепления. Когда солдат в них уже не было,
было видно, что стройка началась недавно. Вокруг валялись мотки колючей
проволоки, деревянные колья, скобы, доски и мешки с цементом. Мы были
удивлены увиденным».
1.26 Год 1937. ИНЖЕНЕРНАЯ КАРЬЕРА ПРЕРВАННАЯ НА ВЗЛЁТЕ
В КБ N2 поступило задание изготовить из брони защиту спины пилота штурмовика Ил-2. Штурмовик Ил-2, ещё называли «летающий танк», предназначался на низкой высоте «утюжить» пехоту, сбрасывать фугаски и уничтожать танки, артиллерию, склады с боеприпасами, железнодорожные составы. При выходе самолёта вверх на вираж, спина пилота оставалась открытой от обстрела пехотой противника.
Инженерам было поручено раскатать на блюминге листа брони полукруглой формы. Заказанная конструктором самолёта форма листа не получалась. Лист самопроизвольно изгибался теряя требуемую геометрию. Была срочно собрана группа талантливых инженеров, технолог Перегудов, ведущий инженер конструктор Гаврилов, начальник КБ-2 Вейнблат. Инженеры крепко «поломали» голову, прежде чем первый лист брони сошёл с конвейера с нужными параметрами. Молодые инженеры допоздна находились в цеху, ещё раз проверить и утром следующего дня доложить результаты главному инженеру. Это был большой успех. Балагурили, шутили кто как потратит премию за их напряжённый творческий труд.
Илья сказал своим товарищам, — я считаю, за эту работу мы заслуживаем не только заводскую премию, но и Правительственную Грамоту. Товарищ Нарком должен приехать на завод, я лично передам ему Записку о нашей работе. Страна должна знать своих героев!
Присутствующие, включая ночной сменный персонал цеха одобрили эту идею и уже уставшие замолчали, думая о своём. В наступившей тишине Перегудов мрачно хмыкнул. От праведного труда, о на страна не узнает. Но, если во время совещания Илья наркома пырнёт ножом, сразу прославимся на всю страну. Напишут даже в иностранных газетах.
Присутствующие рассмеялись. К инженеру Перегудову вообще относились, как к шутнику с юмором на грани фола. Илья глянул на него широко открытыми глазами, молча, недовольно покачал головой. Отошёл к ведру с водой, снял с гвоздика помятую алюминиевую кружку пристёгнутую на цепь, зачерпнул и выпил воды.
Перегудов заметил, как побледнел Илья. Дошло, ляпнул глупость. Громко, чтоб все слышали, добавил, - но тогда еще получишь "вышку". Расстреляют на утренней заре.
Было бы сказано, слово не воробей, вылетит, не поймаешь, назад не воротишь. Илья ни с кем не прощаясь, ушёл из цеха и уехал домой.
Кто-то из присутствующих тут же настрочил донос. Такое резонансное Дело по вскрытой террористической ячейки с целью убийства Наркома Тяжелой Промышленности СССР сулил следователям ОГПУ лычки в петлицах и даже кому-то медаль за доблестный ратный труд. Визит на завод Комиссара Государственного уровня сразу же отменили...
Следующей ночью всю группу арестовали и этапировали в ленинградскую тюрьму «Кресты», развели по разным камерам, чтоб они друг друга уже не видели. Чудовищное обвинение не оставляло им никаких шансов. На первом допросе Илье было предложено чистосердечно во всём признаться, составить список членов ячейки законспирированной на заводе. Илья, пожал плечами, он ни о какой «ячейке» понятия не имеет. Пересказал, как было. Получили нужный результат, балагурили. Зачем инженер Перегудов так пошутил, не могу знать. Общаюсь с ним только по рабочим вопросам. Недолюбливает он меня, я это всегда чувствовал.
Следователь выслушал, улыбнулся, встал из-за обшарпанного стола, подошёл поближе. — А почему на его Приказ «пырнуть» Наркома, ты, сволочь, головой кивнул, обозначил своё согласие. Это написал свидетель.
- Молчишь? Действуешь по заданию английской разведки. Расскажешь нам всё как получили задание убить Наркома.
— Нет говоришь. Отрицаешь. Тогда откуда в анкете твоего «Личного Дела» указано, владею иностранным, английским. Ты ещё в царской гимназии учился. Это когда обездоленный народ на баррикадах сражался, ты, гад, английский учил. Пойдёшь в карцер, там вспомнишь всех своих террористов.
Ошарашенный чудовищной ложью, Илья поднял голову и посмотрел в глаза следователю и с размаха получил пудовым кулачищем в лицо.
Илья вылетел со стула на цемент пола.
— Всё расскажешь. Твой рабочий стол перевернём, найдём твой штык нож. Живым, отсюда уже не выйдешь. Как поведут на расстрел к яме, вспомнишь всё, но будет поздно.
Избитого отволокли в карцер, бросили на бетон. Всю ночь за стенами раздавались вопли, хрипы. Кого-то пытали до смерти.
Допросы шли по отработанной схеме. Ночами допрашивал и бил «Злой» следователь, уводили всегда с угрозой. — Следующий раз, зажмём твои яйца в дверном косяке, всё расскажешь. Иди подумай...
«Добрый» следователь допрашивал днём, давал воды выпить, располагая к себе сочувствиями рекомендовал чистосердечно во всём признаться. — Подписывай и бить уже не будут, а там может и жизнь сохранят. Получишь 25 лет лагерей, пойдёшь трудиться в ГУЛАГ, инженеры там востребованы, там и баланду жрать можно.
Илья, не давал им зацепиться за вылетевшее слово, твердил одну фразу, я никого не знаю, не знаю о какой ячейке вы говорите. Я приходил на завод работать, пользу приносить...
Как-то, в тюремном коридоре Илья увидел как волокли зверски избитого Перегудова. Случайно встретились или специально показали, он так и не понял. Голова безжизненно болталась, губы, лицо разбиты, заплывшие глазницы в кровоподтёках. Видно было, что его то бьют особенно изощрённо. В ОГПУ Перегудов, проходил основным «врагом» советской власти.
Его родители были профессиональными революционерами, боролись против царизма - за демократию, конституцию, равенство перед Законом. Перегудов воспитывался среди каторжан, впитал с детства принципы справедливости. В упор не понимал, что творит советская власть со своим народом. Был убеждённым противником советской власти, считал вождя СССР и всё его ближайшее окружение бандой уголовником, захватившей власть. За ним следили, стучали о его репликах, разговорах. А тут выпал такой откровенный случай, реальная возможность закрыть навсегда «врага народа», с ним на всякий случай ещё двоих. Били жестоко, но сломать парня не могли. Сильного характера оказался сын политкаторжан, не по зубам костоломам. Ни одним словом не оговорил товарищей. Не подписал им обвинение и следствие на лжи застопорилось. Его позиция спасла всех от расстрела.
Руководство завода никаким образом не реагировало на арест ведущих специалистов, никто и не пытался заступился. Животный страх сковывал всю вертикаль заводского управления. На телеграмму из Наркомата Обороны, доложить состояние вопроса по проекту «Нагрудник». Завод ответил, - «Начальник КБ 2,инженер Вейнблат, арестован. Готовили убийство Наркома".
Никто из высших офицеров Наркомата не посчитал нужным перепроверить обвинение конструктору. Нарком СССР, Маршал, сам дрожал за свою жизнь. Пару раз ляпнул по простоте душевной в разрез с мнением Вождя, а когда тов.Грузин в ответ холодно на него глянул, у маршала под кителем потекли холодные струйки пота.
Пожали плечами. Ну надо же! Как вражина умело замаскировался. Ждал момента убить и нашего Наркома. Сказал же товарищ И.Сталин, - борьба с классовым врагом с каждым годом будет обостряться.
Чертежи «Нагрудника» передали на другой номерной завода, за конструктора ПЕРВОГО в СССР БРОНЕЖИЛЕТА забыли. На другом заводе Проект бронежилета «спустили на тормозах», некому было заниматься, у всех свои напряженные обязанности, за которые отвечали головой. Так и застопорили нужное начинание. Проявил бы Военный Наркомат настойчивость, вытащили бы конструктора из лап костоломов, возможно, в 1941 году штурмовые группы пехотинцев в бой пошли в бронежилетах. На войне даже металлический портсигар в нагрудном кармане гимнастёрки и отполированная стальная пластинка вместо зеркальца, нередко спасали солдата от гибели. А сколько жизней сберегли бы «Броневые Нагрудники»… В политической системе "Пролетарии всех стран объединяйся" жизнь человека не стоила и ломанного гроша в базарный день. Бабы ещё нарожают.
1.27 Год 1939. ТЮРЬМА «КРЕСТЫ». ДВА ГОДА В «ЕЖОВЫХ РУКАВИЦАХ».
Илья находился в тюрьме уже почти два года. То, что он пережил в переполненных камерах ленинградского ОГПУ, литературным текстом передать не возможно. Сознание отключилось, мимо сознания мелькали дни, когда били и когда не били. На нарах стал понимать, он мелкая «лагерная пыль», в сравнении с теми, кого иногда заталкивают к ним в камеру костоломы ОГПУ.
Выхватывают «Ежовыми рукавицами», потрошат на допросах, ломают рёбра, выбивают зубы. Калечат маститых управленцев, талантливых учёных, конструкторов ракетных систем, самолётов, гусеничной наступательной техники, легендарных комдивов, незаурядных военачальников, орденоносцев. Побоями пытками добиваются признаться в том, что человек не совершал, расстреливают. В безымянных лесных оврагах и исчезали авторитетные люди явно не враги советской власти. Исчезали командиры Чапаевской дивизии, офицеров высокого ранга расстреливали за польское, латышское происхождение. Короче шпионов выявляли по фамилии и месту рождения.
Мелькали в камерах и исчезали недобитые бандитами и голодом петербургская интеллигенция, врачи, артисты, люди искусства.
С болью сокамерники наблюдали, как приводили к ним молодых «перебежчиков» из Финляндии. Одураченные идеями коммунизма, они нелегально переходили через границу с СССР влиться в ряды строителей коммунизма. «Перебежчиков» вылавливали, обвиняли шпионами-диверсантами и без суда расстреливали.
Работая над этой главой мне попалась статья о Дийя Репине, внуке знаменитого русского художника Ильи Репина. Дийя Репин с финскими парнями нелегально перешёл границу и сдался пограничникам. На допросе объяснял, хочет в Москве учиться живописи, стать художником, как его дедушка. Расстреляли. В это же время на Европейских аукционах большевики жирно «срубали» валюту с продаж картин художника Репина.
А почему финские рабочие парни шли в СССР? Да просто. Финляндия была частью Российской Империи, народ владел русским языком и приезжали на заработки в Санкт-Петербург. С победой Большевиков всё резко изменилось. По "понятиям" сталинского режима, если есть подозрение что среди десяти невиновных затесался один шпион, то следует расстрелять всех. Подлость стала нормой жизни большевиков.
К слову, рядом с Финляндией у озера Разлив стоит памятник "Шалаш". Мне пришлось побывать в этом историческом месте. Здесь в 1917 году, в шалаше из веток деревьев скрывались от ареста вожди пролетарской революции Ленин и Зиновьев. Ленин Временным Правительством был объявлен в розыск по обвинению в связях с правительством Германии воевавшей против России.
Вожди летом прятались в шалаше под видом косарей, в августе, когда участились дожди, стало холодно, их кочегарами паровоза перевезли в Финляндию.
Я стоял рядом с памятником, смотрел на него. Вокруг суетились рабочие, приводя в порядок территорию. Никто из местных финнов не стуканул в Финскую жандармерию на подозрительных людей, которые и косу в руках держать не могут.
И вообще, ими никто не интересовался. В период Гласности с удивлением узнал, когда в 1936году Зиновьева расстреляли, историю шалаша переписали по новой, сталинской версии. В.Ленин в шалаше был один, не косарил, писал на коленях работу "Государство и Революция".
В какой-то момент Илью перестали вызывать на допросы, наступило затишье. Понял, он их больше не интересует, решение по нему принято. Чтоб совсем ни сбрендить в ожидании непредсказуемого стал брать книги в тюремной библиотеке. С книгой в руках проваливался в свои размышления, понять не мог, за что его так жестоко били, а Перегудов вообще уже был искалечен. Делают инвалидов за призрачные, несовершённые преступления. Никто покушения на наркома не готовил и в мыслях не было. Да, скверная была шутка, но это не преступление на расстрельную статью. Вызвали бы всех, допросили, пригрозили не болтать ерунду и отпустили. Зачем комиссарам это так нужно, ответа не было.
Как-то на книжной полке тюремной библиотеки Илье попался «Русско-Английский» словарь. Вспомнил, педагоги внушали гимназистам, заучивайте иностранные слова это очень полезно для развития памяти. Листая словарь, стал обращать внимание на слова жирно подчёркнутые карандашом.
— Тирания, Беззаконие, Произвол, Насилие, Узурпатор, Бесправие. Кто-то из небытия расшифровывал ему о происходящем.
Так вот оно в чём дело! Всё ни случайность, ни ошибка, как всегда думал. Это и есть Власть Беззакония, Произвола и Бесправия.
1.28 ШАРАШКА НКВД
После утренней баланды вошли конвоиры. Прозвучала команда, — Заключённый Ванблант, на выход, с вещами. Исковеркать фамилию в среде "пролетариев" считалось высоким стилем общения.
Илья вздрогнул. Ну, всё... Горло перехватило, нашёл в себе силы улыбнуться сокамерникам и попросить вернуть книгу в библиотеку.
Повели тюремными проходами, ноги подкашивались, в мозгах навязчиво вертелась, это расстрел. Выстрел в затылок наверное я уже не услышу. А душа действительно улетает, как толкуют священники. В романах у приговорённого последнее желание спрашивали, сейчас идёшь, сзади бах. Свет погас...
Остановились у каменного особняка с интересной архитектурой. Офицер подписал бумагу о приеме арестованного.
— Гражданин Вейнблат, вам оказано высокое доверие. Будете работать на режимном предприятии, приносить пользу советскому государству.
Сейчас в душевую, там получите чистую робу. Вам покажут койку с тумбочкой. Завтрак, Обед, Ужин, в общей столовой.
Илья не верил всему происходящему. Его привели в знаменитую ленинградскую «Шарашку», где содержались «враги народа», - учёные с мировой известностью, математики, физики, конструкторы. Народ выдающихся способностей решал за колючей проволокой проблемные вопросы оборонной промышленности.
Илью направили в артиллерийское ОКБ-172, в группу которая разрабатывала прицелы корабельной артиллерии. В условиях килевой и бортовой качки, прицел должен был обеспечивать точность попадания.
Посадили его на математические расчёты, которые выполнялись на логарифмической линейке или на бумаге с карандашом в руке. Илья работал аккуратно, не допускал ошибок, доводил задание до логического конца. Он освоил эту мудрёную линейку считалку, верил, что выжил благодаря ей. Учёный народ скоро разобрался с новичком. Глубоких теоретических знаний у него не было, новичок не учёный, он производственник. Чтоб не возвращать парня на нары, не загубить, дали на него хорошую характеристику. Подпольщики были и среди маститых учёных.
После переполненной тюремной камеры, бытовые условия «Шарашка» казались санаторием. Кормили по часам, баня, чистое постельное бельё, вежливые надзиратели. Во всё это невозможно было поверить, шёл в ожидании самого худшего, а случилось, лучше не придумаешь.
Вечером перед сном, учёный народ мог час посидеть в холле, пообщаться. Кто-то играл в шахматы. Бренчали по очереди за фортепьяно, кто-то играл на скрипке. Илья не долго стоял в стороне, садился за фортепьяно и наигрывал фокстроты. Обществу фокстроты пришлись не совсем, кто-то принёс ноты Бетховена «Лунная соната» и попросили наигрывать это произведение.
Учёный народ любил поболтать, рассказать безобидные анекдоты. Как-то он пересказал мне услышанный там анекдот про Льва Троцкого:
— Иностранные дипломаты спросили поделиться секретом, как удаётся народ заставить работать в тяжёлых условиях и фактически бесплатно. Троцкий усмехнулся, - накормите мою собаку горчицей. Господа в колбасу горчицу, насильно в пасть, с лаской — всё тщетно. Пёс даже кого-то тяпнул за назойливость.
Видя бессилие иностранцев, Троцкий встал, набрал в ложку горчицу. А теперь господа дипломаты внимание! Приподнял хвост и бросил горчицу псу в задницу.
Пёс взвизгнул, изогнулся и добросовестно всё слизал.
Вот, видите, всё просто.
Поскольку Лев Давыдович уже проходил злейшим врагом советской власти, за такие анекдоты не наказывали.
В весной 1939 года Илью посадили в машину «АВТОЗАК», или как в народе говорили «Чёрный Воронок» и привезли во внутренний дворик Ленинградского Суда. В комнате ожидания, на лавке он увидел Перегудова и Гаврилова. В первый момент они с трудом узнали друг друга. Смотрели друг на друга и молчали.
1.29 Год 1940. ВСТАТЬ! СУД ИДЁТ...
В комнату с подсудимыми быстрым шагом зашёл адвокат. Осмотрел всех, покачал сочувственно головой, с каждым поздоровался за руку и сказал: — парни. Слушаем меня внимательно. На суде отказываемся от всего, что вы подписали следователям. Сделаете заявление что, находились под физическим давлением дознавателей. Судья хорошо знают как выколачивают признания, отказывайтесь от всего что подписывали и не бойтесь ничего. Всем всё понятно?
— Не всё, сейчас откажемся и нас отправят на доследование, сильнее избивать начнут.
Адвокат хмуро покосился на Перегудова. — Много болтаем, делаем все, как я сказал.
В процессе недолгого судебного заседания, подсудимые отказались от своих признаний. Слово было дано адвокату, который произнёс яркую, обличительную речь, разоблачающую главу НКВД, Николая Ежова. По словам адвоката, Ежов скрытый враг народа и германский шпион. По заданию Берлина специально фабриковал ложные обвинения против молодых советских инженеров и управленцев. Способных инженеров выдёргивали из цехов, гноили по тюрьмам, избивали, калечили, расстреливали. Без молодого советского инженерного корпуса наша промышленности сознательно взрывали изнутри.
Подсудимые ушам и глазам своим не верили в происходящее на суде. После года пережитого, до их сознания с трудом доходило, они были арестованы, искалечены и чуть было уже не расстреляны, по заданию германской разведки.
Суд, как и положено, удалился на совещание. Адвокат, изобразил улыбку и кивнул своим подследственным:
— Всё нормально... не дрейфьте мужики!
— Встать! Суд идёт!
Судья зачитал вердикт:
— За недоказанностью обвинения, подсудимые Вейнблат, Гаврилов и Перегудов освобождаются из зала суда с предоставлением рабочих мест на Ижорском Заводе.
Удар деревянного молотка. Свободны!
После ряда формальностей, не веря в происходящее, из зала побежалив темным коридором мрачного здания.
На повороте чуть не сшибли с ног своего судью. Судья жестом подозвал к себе поближе и тихо сказал, — Отныне и навсегда, держите языки за зубами. Второй раз не выпустят...
Молодые инженеры не могли знать, суд был срежиссирован новым Нарком НКВД. К тому времени Нарком Ежов уже был убит и унёс с собой в могилу тайну вождя, который намёком потребовал безжалостно устранять врагов советской власти. Он только исполнять указания. Новый комиссар НКВД Лаврентий Берия неоднократно докладывал Вождю.
— Мы сами убиваем свои оборонные заводы, аресты наносят непоправимый вред, в цехах уже некому работать. Надо остановить аресты молодых инженеров. Цеха без квалифицированного управления гнали брак, или вообще не справлялись с плановыми заданиями.
Вождь согласился на допущенный перегиб. Из лагерей и тюрем стали освобождать тех, кто не представлял опасность созданной политической системе. Заработали оправдательные суды и на заводы стали возвращать специалистов. Всё-таки товарищ Берия был не такой уж безрассудный Злодей, как его подавал генсек Никита Хрущёв.
Вышли на улицу, не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны. Илья в радостном порыве спешил домой, душа его, от встречи со своей любимой женщиной и сыном, который родился у него в год ареста. Ожидание встречи с семьёй наполняли его нежным чувством. Представил, как войдёт в комнату, Оля вскрикнет и в порыве радости кинется обнимать, сынок завизжит от радости – папка приехал, папка, возьмёт на руки и подбросит вверх сыночка. Мысли переключились на работу, стал обдумывать, как и с какими словами он вернётся в свой рабочий кабинете, начнёт вникать в первоочередные дела.
К вечеру добрался до своего дома в Колпино. У входной двери слышно было как весело хохочет его жена, всё тот же патефон, и та же пластинка. Открыл дверь своим ключом, пара шагов по коридору и перед ним вся весёлая компашка.
В центре иностранных специалистов, с сигареткой в руке, гарцует его Оленька. На голове бигуди с мокрым полотенец, замызганный мокрый халатик прилипший к голому телу.
Илья остановился, через пелену усталости, как на экране кино, посмотрел на весёлую компашку. Нахлынуло полное безразличие ко всему, прошёл в открытую дверь своей комнаты. В нос ударил запах заграничных сигарет, на столе объедки, надорванные упаковки «Торгсина». Подошёл к люльке, посмотрел на тревожно всхлипывающего трёхлетнего Славика, привычно потрогал лоб ребёнка, проверить нет ли температуры, собрал вместе со скатёркой объедки и бросил в помойное ведро. Разделся, сходил до умывальника, и не замечая Олю, упал на неприбранную кровать и заснул. Появление мужа, для Оли стало большой неожиданностью, жильцы коммуналки его уже списали из живых, как вдруг он появился, как с неба свалился. В коммунальной квартире стало тихо. "Зек" из тюрьмы вернулся, мало ли что у него в голове, схватит нож да с дурки порежет, кто под руку подвернётся.
Утром следующего дня пришёл на завод. Охрана его узнала, но на завод не пропустили, отправили в Кадры за временным пропуском. Сел на скамейку и молча дождался своей очереди. Работница посмотрела «Справку об освобождении», с озабоченным выражением лица куда-то сбегала. Вернулась и предложила написать заявление на работу сменным инженером в танковый цех. О его прежней должности и говорить не стала.
Работа в цеху круглосуточная по сменам, зарплата существенно меньше, зависела от выполнения месячного плана, и чтобы без ЧП в цеху. В поисках своих не выплаченных премий за рационализаторские предложения зашёл в отдел, которым ещё недавно руководил и с порога сразу натолкнулся на молчаливые враждебные лица. Прежних сотрудников, с кем он работал, всех вымели. С недовольной гримасой, подняли папки с протоколами его рацпредложений, на всех бланках фамилия Вейнблат была замазана и вписаны другие фамилии. Сверху штамп — "Вознаграждение выплачено".
Заглянул в соответствующий отдел, объяснили, все премиальные давно списаны в доход завода и возврату не подлежат. Наивные мысли побороться за вознаграждения обломились. Стоя у стола «ответственного товарища» изложил своё несогласие по выплате премий другим лицам.
— У меня крайне тяжёлое материальным положение. Я на работу хожу голодным.
Товарищ усмехнулся,
— А кому сейчас легко? Держитесь Илья, Родина в опасности!
Администрация и партийный комитет понимают, что по тебе ошибка вышла. Илья, совет дам, лучше тебе о прошлом не вспоминать. Не рассказывать товарищам ничего из того что было. Целее будешь. Активнее включайся в работу. Мы не просто так определили тебя на участок гусеничной боевой техники. Это очень ответственное направление для завода, к сожалению, есть много проблем по ходовой части. С траками разбираться надо. Короче, будет над чем поработать, о чём подумать.
Так что, засучивай рукава и осваивай новое направление. А там посмотрим. О материальной помощи, сделаем так. У моей секретарши напиши заявление с просьбой определить на следующий год мальчика в новый заводской оздоровительный лагерь. К началу следующего лета, домики доукомплектуем к приёму детей. С колхозом уже договор заключили на продукты и молоко. Там хорошо. Вокруг лес, воздух чудесный, в речке оборудуем место для купания детей. К осени не узнаешь своего пацана. Я похлопочу чтобы твоего сынишку определили на все три летних сезона за счёт завода. Это я тебе гарантирую. Давай пять, и держи хвост пистолетом, духом не падай. Верь, всё нормализуется!
Цех, где трудился Илья, в круглосуточном режиме собирал армейскую технику разной модификации, танки КВ-1, самоходки САУ-152. Илья, как сменный инженер, отвечал за свою смену, с опытом технического руководителя более высокого уровня, вникал в процессы, которые его, казалось бы, и не должны были интересовать. Если до ареста контролировал прокат брони на блюминге, то сейчас ему предстояло разобраться с моторами, сложной механикой, пушками и пулемётами. Понимал, случись что, свалят на него, «недобитого врага народа» и разбираться не будут в причинах.
Его товарищ по «терроризму» Гаврилов, проходя мимо старался не замечать Илью, не здоровался, проходил мимо. Получил должность по Снабжению, куда-то мотался «по делам» и никакой ответственности.
Перегудов вернулся на завод, стал работать, но перед новым годом ушёл на больничный и на заводе уже не появлялся.
Новый 1941 год Илья встречал с женой и сыном на кухне с соседями. Бывшие друзья по вечеринкам, коллеги, откровенно избегали иметь с ним всяческие контакты. Сдуло, как сортирные бумажки на сквозняке. Выпили на кухонной коммуналке за счастливый новый 41–й год и разошлись по комнатам.
В свободный от вахты день нового года решил навестить Перегудова. Уж очень ему хотелось задать один вопрос, зачем он это сделал? Ты же умный человек, хорошо знал, такие реплики тут же в донос.
Илья купил яблок, конфет пачку печенья, сложил в бумажный кулёк и пошёл по адресу, который дали в Кадрах. В тёмном коридоре коммуналки на двери нашёл нужный номер, негромко постучал.
Заходите – раздался женский глухой голос. Вошёл, ощутил тяжёлый тошнотворной запах букета нищеты. Воняло мочой давно не мытой парашей. Из тёмного угла комнаты на него глянула измождённая молодая женщина, со следами былой славянской красоты. Рукой показала на табуретку у кровати, где лежал её муж.
Илья поставил на тумбочку кулёк с новогодним подарком, присел на табуретку и не найдя, как начать разговор, спросил:
— Как Вы, Николай Иванович?
Перегудов даже не повернув головы в сторону гостя. Казалось он и не услышал вопроса. Молча, отрешённо думал о чём-то своём. После затянувшейся паузы, Илья погладил его по руке и тогда больной как бы очнулся и негромко ответил.
— Вот, что я тебе скажу, Илюша, не за такую Русь мой отец и его товарищи революционеры жизни свои положили на царской каторге...
Мечтали о справедливом обществе. Спорили до хрипоты о новой Конституции. Думали, как выдвигать на государственные посты не по привилегиям, а по Уму и Чести...
А что Илья, мы в итоге получили? Мы получили тиранию в самом худшем её виде. Меня, сына профессионального революционера за мелкую шутку на допросах били так, что я стал инвалидом, уже не встаю. Не могу в туалет сходить, лежу в облёванной койке. Почки мне отбили те самые парни, за свободу которых, революционеры, мои русские родители, шли на каторгу. Я им в подвалах, это прямо в лицо говорил, да лучше бы вы, ссуки по сей день в крепостных сидели, оброк барину платили. А ленинские пейсатые сидели за своей чертой «оседлости», молились над «Торой». Следователи слушали меня и тупо ржали. Нравилось им со мной беседы вести. Улавливаешь в чём парадокс?
Перегудов посмотрел на молчавшего гостя и продолжил. — Хотя, как я понимаю, если бы, вы, евреи, не влезли в нашу русскую революцию, сегодня мы не имели на пьедестале Тирана. Жили бы по справедливости славянского общества, по русским традициям...
Извини, Илья, к тебе это не относится. Я за тобой давно присматривал, ты какой-то другой, не похож на красных жидо-комиссаров. Я думаю для них ты Чужак, такой же как я. Ты Илья русский интеллигент и это мне импонирует...
Гаврилов, ссука, из рабочих трущоб в инженеры вылез, он для них в доску свой. И не смотри на меня удивлённо. Этого сына от панельной проститутки и кочегара паровоза вообще не били. На первом допросе он под диктовку следователя раскаялся и всё подписал. Как мы с тобой агитировали его вступить в нашу ячейку троцкистов террористов. Следак этой бумагой в лицо мне тыкает и хохочет, ты, говорит, и твой жид полубуржуй недорезанный под расстрел, а Гаврилова мы выпустим, как непричастного...
Просчитались костоломы. Накось выкуси!
На меня с небес русские революционеры смотрели, требовали стоять насмерть. Мне это силу придавало бороться с ними.
Перегудов замолчал.
Илья что-то хотел вставить, но Николай жестом остановил. — Наверное, пришёл спросить, зачем я так глупо пошутил? Правильно, что пришёл. Я тебе отвечу прямо. Злоба на тебя накатила. Зачем ты для них в передовики рвёшься. Не сдержался. Остановить хотел. Этой бесчеловечной системе нужен молчаливый бойкот. Делай что скажут и не проявляй инициативы. Так они, тупорылые, быстрее сгинут...
Ты уж извини уж, что так вышло, сломал тебе карьеру, надо полагать, и судьбу тоже. Сожалею. Живи дальше... Придёт время очищения вспомнишь наш разговор.
Николай Перегудов протянул свою холодную, исхудавшую руку, гримаса прошлась по измождённому лицу. — Прощай Илья, иди уж, что-то плохо мне...
Илья встал, понизив голос стал говорить. — Нет уж, подожди минутку, своё слово скажу. Из того, что я от тебя услышал, мне стало многое понятным. Да, я другой, не такой, как ты. Я не связываю свою работу с политическими лозунгами. С детства приучен к трудолюбию, приучен работать добросовестно и доводить всё до завершения. Так работает мой отец, так работал его отец и все наши предки. А тебе я скажу откровенно, всё то что с нами произошло... От твоего необузданного тщеславия и эгоизма. Ты думаешь у тебя есть право управлять другими? Нету у тебя таких прав, твой героический бунт бессмысленный и беспощадный, просто осознанная мелкая подлость. Результат? Сам пострадал, лежишь избитый, свою женщину лишил удовольствия жить счастливо. Моё здоровье подорвано, карьера сломана. Я не видел как мой сын вырос из пелёнок. Нет тебе прощенья, Перегудов.
Мстить я тебе не собираюсь. Как говорил мудрый царь Соломон, «все пройдет, и это тоже пройдет». Желаю тебе в новом году поправиться. До встречи на заводе.
Откланялся супруге и ушёл. Через пару недель, сквозь грохот и шум цеха, кто-то шепнул Илье. — Николай Иванович Перегудов умер. Завод выделил грузовик, венок с траурной лентой, пару землекопов. Похоронили тихо.
Чекисты своих клиентов из «ежовых» рукавиц не выпускали. Им глубоко плевать на оправдательные приговоры, если будет надо отправят в мир мертвецов с билетом в один конец.
1.30 Год 1941. АЛЁНА! ПРОСЫПАЙСЯ! ВОЙНА...
С весенним солнцем Илья физически окреп и уже работал в цеху с полной самоотдачей. Вернулся к своему проекту «Защита пехотинца», написал служебные записки, в которых объяснял, почему два года не мог заниматься таким нужным проектом. Его большое упорство позволило внедрить опытные образцы «Нагрудника» в войска. Испытать «ноской» на солдатах. Ему нужны были отзывы от первых лиц для устранения неудобных форм и внесения новых элементов защиты.
Казалось бы, всё потекло в обычном ритме. Сдал смену и отдыхай, но не тут-то было. Подорванное психическое здоровье, а то и ожидание, что любую аварию легко спишут на «недобитого врага народа» заставлял вникать в детали производственного процесса, сосредоточено вникать во все основные узлы сборки боевых машин, которые его, казалось бы, и не должны были интересовать. Понимал, если вновь окажется в подвалах НКВД сил уже не будет бороться за свою жизнь.
Ночью проснётся от скрипа тормозов и жёстких хлопков дверей автомобиля, прислушивается. Встанет, понаблюдает в окно, глянет на свой чемоданчик, где собраны вещички на случай ареста. Поправит одеялко в кроватке Славика, вернётся в постель. На прикроватной тумбочке его ламповый радиоприемник, прокрутит указатель на Лондон, закроет глаза и сквозь треск эфира слушает ночной музон популярных джаз-оркестров. Джаз его успокаивал, особенно если оркестр Гленна Миллера — Биг-Бэнд.
Поясню читателю, почему «настроился» на Лондон? Если при внезапном обыске, обнаруживалось, что указатель на волне Лондона или Берлина, это приравнивалось к шпионской деятельности. Вот такие были времена.
Иногда диктор обрывал музыку и скороговоркой рассказывал о Германии. Предупреждал, германский нацизм становится реальной угрозой Англии, транслировал речь германского фюрера, переходившую в истерику. Эфир передавал тысячеголосый рёв и грохот.
— «Зиг Хайль!!!... Зиг Хайль!!!... Хайль Гитлер!!!...».
Гул фанатиков пробивался в сознание, заставлял недоверчиво относиться к пропаганде,— наши друзья. Как можно так писать в газетах?
А если пойдут на нас, готовы мы «бить их на чужой территории»? На этот вопрос ответа у него не было.
Вспоминал тюремную камеру, избитых на допросах, полуживых командиров Красной Армии, офицеров латышей, выдернутых из армии по доносу...
В третьем часу сон возвращался, скручивал указатель радиоволн на Москву и выключал. Оля подкатывалась поближе и он безмятежно растворялся в грёзах сна.
Вот и в эту короткую летнюю ночь проснулся от беспричинного беспокойства. На часах 2:30, включил приёмник, настроился на Лондон, только привычной джазовой музыки он не услышал. Сквозь треск эфира на английском языке непрерывно транслировалось важное сообщение премьер-министра Англии, Уильяма Черчилля правительству СССР. Прислушался, кое что перевёл. Когда понял, по коже пробежали «мурашки». Лондон чётко передавал: — «22 июня в 4 часа утра германские войска перейдут границу СССР... Утром посол Германии официально объявит войну ...»
Холодный, липкий пот покрыл тело, сон слетел, как его и не было. Производственные, житейские и прочие невзгоды потеряли свою значимость...
Пошевелил безмятежно спящую Оленьку. Она открыла глаза и улыбнулась, предвкушая нечто приятное под тёплым одеялом. Шепнул ей в ухо:
— Оля! Лондон передал, через два часа Германия нападёт на СССР.
Оля, началась Война с Германией!
Ольга открыла свои серые глаза, и когда до неё дошёл смысл сказанного, затряслась, готовая завопить во весь свой певческий голос. Илья успел положить свою ладонь на её губы, — молчи. Держи себя в руках, соседи подслушают, донос настрочат...
Замолчала, обиженно поджала губки. Своей женской логикой домыслила почему иностранные специалисты не вернулись из отпуска. Не видать ей больше обещанных разноцветных ароматных леденцов «Монпансьё».
Илья подошёл к окну, на смену самой короткой ночи, поднимался рассвет самого длинного дня. С рассветом 22 июня 1941 года в их жизнь врывалось самое страшное, что можно было только себе представить, Война с Германией! Закурил папиросу и перешёл на шепот.
— Оля, не сегодня так завтра начнут бомбить наш завод. Славик в детском не далеко от границы. Мне надо ехать и забирать сына, иначе мы его потеряем и уже никогда не найдём. Пожалуй, я время терять не буду, в туалет и поеду. На попутках доберусь до лагеря. Надеюсь шофера ещё ничего не знают, скажу сына в детском лагере сильно заболел. Как получится. Мне в ночную смену, постараюсь вернуться. Завари мне крепкого чая, сахар я сам положу.
Оля смотрела на него широко открытыми глазами. Страх за себя парализовал способность понимать, что происходит. Илья допил чай и тихо продолжал.
— Слушай внимательно. Это очень важно. Собери всю наличку и с самого утра иди к магазину, купи на все деньги продукты. Как только радио объяви о войне, деньги сразу обесценят, превратятся в сортирные бумажки. Нет смысла их хранить.
Оля, ты поняла?
Встань у дверей до открытия Гастронома. Как откроют двери, заходи, улыбайся и покупай всё, что нужно на первое время. Возьми солёного сала, макароны, муку, мясные консервы, соль, сахар, спички, мыло. Славику возьми сгущёнку, думаю молоко в город колхозники уже не привезут.
Будут спрашивать, улыбайся, в отпуск собираемся, пожить на природе в избушке лесника. Короче, сама знаешь лучше меня. Потрать всё, что у нас есть, через неделю получку (зарплату). Надеюсь дадут, поняла?
Илья обнял жену, — не опоздай к открытию магазина. И смотри! Пока наши официально не объявили, ни с кем о войне не говори. Расстреляют за углом как паникёршу. Потом мне скажут, ошибочка вышла, не виновата была. А мне придётся второй раз жениться.
Оба весело засмеялись. — Как отоваришься, иди и увольняйся, забери свои документы. Вернусь, пойдём на железнодорожный вокзал за билетами. Отправлю вас к моим родителям в Баку. К бакинской нефти немца не пустят, Красная Армия всех сильней месяц два и погонят до Берлина. Будем надеяться, что так и будет.
В 3:30 утра 22 июня 1941 года, 150 дивизий нацистов, или три миллиона солдат перешли границу СССР и устремились вглубь советской территории. Авиация вермахта, непрерывно наносила бомбовые удары по заранее обозначенным объектам. Бомбы посыпались на солдат и офицеров, спавших в своих казармах. За сутки до вторжения, Приказ из центра привести советские войска в боевую готовность, до передовых армейских частей не дошёл. Германские диверсанты перехватывали вестовых офицеров, перерезали провода связи. Солдаты, отправленные восстановить связь, пропадали без вести или были найдены убитыми.
1.32 НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ. ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!
Дверь за Ильёй хлопнула, Оля собрала всю наличку что на "чёрный день", мелочь по карманам, всё пересчитала, составила список, поставила кошёлку у порога и легла ещё подремать. С рассветом вскочила, привела себя в порядок и уже в числе первых стояла у дверей магазина вместе с рабочими ночной смены.
Продукты завозили с ночи, раскладывали и к окончанию ночной смены уже всё было на прилавках. Оля благополучно закупилась по списку. Отнесла домой и пошла к хозяйственному магазину купить спички, свечи, мыло, бочонок керосина для примуса.
На вопросы любопытных знакомых, Оленька чо ты так скупаешься? Отвечала с улыбкой. Да вот, в отпуск собираемся, в лесной избушке отдохнуть, врач сказал сыночка на свежий воздух надо вывезти.
В кошельке оставалась мелочь, и Ольга решила зайти в аптеку к знакомой провизорше еврейке. Поздоровались. Вид у аптекарши был подавленный, увидев Олю, она тяжело вздохнула.
— Молчи Оля, я в курсе. Правильно, что зашла. Я тебе сейчас всё соберу, пригодится на первое время.
Сложила в кулёк разных лекарств, от боли, от поноса, от ожогов от кровотечения и ранений, бинты. Оля открыла кошелёк.
— Оставьте, Оля, никому уже эти деньги не нужны?
Просто передай от меня Илюше привет, хороший он у тебя человек. Что теперь с
нами будет, в голове не укладывается.
Когда под бомбами уже горели приграничные города, гибли поднятые по тревоге советские маршевые батальоны, у всех магазинов появились милиционеры, офицеры НКВД. Без объяснения причин, повыгоняли из магазинов покупателей и продавцов, повесили замки, двери опечатали. Мышеловка с продуктами по доступным ценам захлопнулась.В полдень народный комиссар иностранных дел Вячеслав Молотов выступил по радио. Советский народ обреченно смотрел на уличные громкоговорители и слушал сообщение о «Вероломном нападении Германии на СССР»:
« ... Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление. Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну...
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
Илья всегда успевал на шаг быть впереди ситуации, успел забрать сынишку попутным транспортом. На Олин вопрос, —как съездил? Илья ответил коротко, — чего я там натерпелся, словами не передать. Фактически из лап диверсантов выдернул. Бой шёл буквально рядом, герои пограничники стояли насмерть, если бы не они...
Славик своей детской памятью тот день хорошо запомнил. И свист пуль, взрывы снарядов. И когда в подростковом возрасте начинал дурку гнать, отец со злобной гримасой говорил ему, я тебя, гавнюка, выдернул из лап фашистов. Что мне это стоило, наверное, сам помнишь. Уважай своего отца. Славка скисал, вспоминалось что-то такое, что кошпарило его ещё очень долго.
Потянулись тягостные, полные неопределённости дни. Информация с фронтов не давала повода к оптимизму. Врага за пределы границы не погнали, шло по план-графику уничтожение советских дивизии.
В первое время всеобщего хаоса, жили на продуктах купленных благодаря Уинстону Черчиллю. Это реально выручало и поддерживало работоспособность. Работы в цеху и на заводе резко прибавилось. Цех круглосуточно выпускал боевые машины, выполнял ремонт машин, побывавших в боях. Экипажи вместе с рабочими ремонтировали танки, короткая обкатка, прямо из цеха уходили на линию фронта. С рабочих мест никто не уходил даже во время бомбежек и обстрелов.
На свободной вахте Оля с Ильёй простаивал в очередях в надежде купить билеты в железнодорожной кассе. Но, каждый раз они слышали один ответ.
«Сегодня билетов уже нет, приходите завтра».
Когда все возможности иссякли, симпатичная Оля подкатилась к путейцу, пококетничала, железнодорожник прямо намекнул "дать в лапу".
Сегодня ночью уйдёт последний грузовой состав с заводским оборудованием. Завтра движение поездов будет остановлено на неопределённое время.
Собрали хорошую взятку, вещи в мешки, пакет в руки железнодорожника. Тот заглянул, улыбнулся сверкнувшему золоту, подал знак за ним.
Оля схватила Славика, Илья закинул на себя два мешка с продуктами и одеждой. Перебежками к стоявшему без освещения эшелону.
Условный стук. засов шёлкнул, дверь открылась. Сильные рабочие руки проворно втянули Ольгу и Славика в тамбур, Илья закинул оба мешка и дверь вагона захлопнулась.
Колпинский железнодорожник прошипел,
уходи в том направлении, через пустырь. Если что, я тебя не знаю, никогда не видел.
Нырнул под вагоны и бесшумно растворился в темноте.
Втолкнув маленького Славика в последний уходящий эшелон, Илья даже вообразить мог себе не, какая страшная судьба уготовлена жителям и особенно детям Ленинграда. Последним грузовым эшелоном со станции Колпина отправить жену Ольгу с маленьким Славиком в Баку к своим родителям.
Провожая взглядом уходящий ночной эшелон плотно загруженный заводским оборудованием, с горечью понял. Коль вывозят заводские станки, значит армия сдаст город. Оставалось только надеяться, сынишка переживёт войну у родителей. К Бакинской нефти немец не пройдёт, остановят и погонят добивать, как говорил И.Сталин - на чужой территории.
Надо уходить отсюда, ещё нарвусь на патруль. Спросят, а что ты тут делаешь? Высматриваешь? Шпиён значит... Скажу заводское оборудование отправлял. Рука инстинктивно полезла в нагрудный карман, проверить Пропуск, штамп «Работа в ночную смену».
Чуть успокоился, пригнулся и по пустырю, темными кривыми улочками поспешил домой.
Зашел в комнату. Сквозь лунный свет огляделся, повсюду валялись в полном беспорядке брошенные вещи, игрушки, детские книжки с картинками, детская обувь.
Хотелось что пожевать, стресс заморить, но ничего не нашёл. Ах ты Ольга, все продукты выгребла. Тебе глубоко по хрен, что со мной будет. В вагон влезла и даже не обернулась доброго слова на прощанье не вымолвила. А я ей столько добра сделал, можно сказать из дерьма вытащил. Кухаркина дочка будет управлять государством, – важнейший из тезисов большевиков рассчитан на таких дураков как я. Никогда кухаркина дочка не сможет управлять. Бардак развести, это да, это у них хорошо получается.
Через три часа на работу, не раздеваясь упал на скомканную постель, Хотелось послушать музыку, но уже радиоприёмника нет, соседи сдали милиционерам. В голову полезли тяжёлые мысли, что будет с ним когда фашисты ворвутся в город. Где оборвётся его жизнь, в цеху под авиабомбой или фашисты расстреляют. В принципе зачем об этом думать, чему быть, тому не миновать.
Проснулся от шума хлопающих дверей, на кухне вернувшиеся с ночной смены соседи громко обсуждали новости с фронта.
— Проспал! Это плохо... Ударило по мозгам, в цех идти нельзя, за опоздание, в военное время накажут жестоко. Второй тюремный срок я уже не выдержу. Надо идти в военкомат записываться в ополченцы.
Оделся, сложил в свой вещевой мешок документы, диплом о высшем образовании, оставшийся нетронутым аптечный кулёк с лекарствами. Осмотрел свою комнатушку, вышел, дверь закрыл на замок, ключ на гвоздик.
Заглянул на кухню.
— Дорогие соседи, если кто поинтересуется, я пошёл записываться в ополчение. Не поминайте лихом.
В военкомате медицинская комиссия, по причине инвалидности левой грудной мышцы, последствие детского полиомиелита, направила фронтовым механиком в инженерное подразделение. Переоделся в военную форму с лычками младшего лейтенанта тут же и сфотографировался на Военный Билет.
.....................
Фотоиллюстрация - Личный Архив. "1928 год. Электрогенератор. Бакинская ТЭЦ"
Свидетельство о публикации №226111802066