Школа

В первый класс она пошла с астрами. Простыми, мохнатыми, белыми и розовыми — они стояли в банке на кухне, и мама сказала: «Вот, возьми, это тоже цветы». Она хотела красивый букет. Такой, как у других девочек — с розами или хотя бы с гладиолусами, высокими, яркими, торжественными. Но астры росли у бабушки в саду, и их было много, целая охапка. Она взяла их. Они пахли горько и немного пыльно. Она держала их в руках и смотрела, как мимо идут девочки с пышными букетами, и чувствовала, что её астры — не такие. Не праздничные. Не те.

А ещё был портфель. Ей купили самый обычный, невзрачный — коричневый, с двумя застёжками, без картинок, без ярких пятен. Такой же, как у сотни других детей. А у брата был ранец. Настоящий, красивый, с рисунком и удобными лямками. Он ходил с ним в школу, и ранец блестел на солнце. Её портфель не блестел. Он был просто портфель. Она не жаловалась. Но всё равно, когда она взяла его в руки, внутри что-то тихо сжалось.

Накануне она была у бабушки. В саду, среди высокой травы, она зацепила волосами репей. Колючий, цепкий, он запутался в прядке и не выходил. Она подёргала — больно. Испугалась. И сделала то, что делала всегда, когда боялась наказания: взяла ножницы и выстригла его сама. Прядка упала на пол, а на её голове осталась короткая, неровная чёлка. Кривая. Она посмотрела в зеркало и поняла, что теперь будет ещё хуже. Но было поздно.

Но она всё равно ждала праздника. Первое сентября она ждала, как Новый год — как день, после которого всё изменится. Она думала: вот она пойдёт в школу, и начнётся другая жизнь. Настоящая. Где её заметят, где будет интересно, где всё будет по-другому. Где она будет не просто девочкой у окна, а кем-то важным. Она верила в это всем сердцем. Она так хотела, чтобы это было правдой.

В первый день её привели в школу. Мама держала её за руку, и они шли по двору, где было шумно и ярко. Дети с букетами, родители с фотоаппаратами, музыка из открытых окон. Её астры казались маленькими в этом празднике. Мама подвела её к учительнице, что-то сказала, потом наклонилась и прошептала: «Ну, иди. Я буду ждать после уроков». И ушла.

Она вошла в класс и села за парту у окна. Учительница попросила детей представиться — назвать имя, рассказать что-то о себе. Она не помнила, о чём её спрашивали. Помнила только, как встала, как смотрела на небо за окном, как чувствовала на лбу свою кривую чёлку. Она что-то сказала — тихо, коротко. Никто не засмеялся. И она села.

Она смотрела в окно. Праздник не начинался. Уроки шли своим чередом, учительница говорила обычные слова, дети сидели за партами, кто-то зевал, кто-то грыз ручку. Всё было как везде. Ничего волшебного не случилось. Она ждала праздника — а наступили будни. Тихие, серые, такие же, как и раньше.

Она не обиделась. Ей было всё равно. Лучше тишина, чем объяснять, почему ты не плачешь, когда надо плакать.

В школе их фотографировали. Всех вместе, потом по одному. Она стояла с астрами в руках, в коричневом портфеле, с кривой чёлкой. Она улыбалась. Она всегда улыбалась, когда её фотографировали. Даже если внутри было не так.

После уроков её встретила мама. Они пошли домой вместе. Она несла свой невзрачный портфель, а мама — остатки астр. По дороге они молчали. Мама устала. Она тоже.

Дома она поставила портфель в угол, села у окна и стала ждать. Ждать папу. Ждать вечера. Ждать, когда вернутся голоса.

Так прошёл её первый день в школе.


Рецензии