Галя
Таня закончила филологический факультет местного университета и трудилась на частном телевидении редактором и ведущей программ. Благодаря Мише, она могла себе позволить такую роскошь, как заниматься любимым делом, не особенно замечая, что деньги там не платят уже почти полгода. Их дочь Алина пошла в школу в первый класс.
Между ними всегда было полное взаимопонимание, так бывает, когда люди без слов считывают настроение друг друга, одинаково смотрят на вещи, чувствуют одно и то же, смеются над одними и теми же шутками, читают одни и те же книги и слушают одну и ту же музыку.
Во многом это была заслуга Тани. Это сейчас она выглядела так, как будто родилась с золотой ложкой во рту, но хорошо помнила, как с папой военным, мамой и братиком они мыкались по дальним захолустным гарнизонам. Однажды проснувшись рано утром Таня увидела в ногах комок пригревшихся рядом с ней и братиком на одеяле серых мышек и как на ее крик прибежала мама и веником смела их с одеяла на совок и выбросила за дверь на снег.
Однажды Миша в составе группы представителей авиакомпании побывал в детском доме с целью оказать подшефную помощь. В те годы предприниматели нередко брали шефство над детскими домами. Это стало одним из проявлений зарождающейся частной благотворительности. Государственная система финансирования социальных учреждений сильно проседала, в детдомах не хватало еды, речь уже не шла про нормальную одежду, а про игрушки и спортинвентарь можно было вообще забыть. На помощь начали приходить неравнодушные люди, в основном из бизнеса. Помощь детдому давала хороший публичный имидж, укрепляла отношения с местными властями, партнерами, а главное снижала налоги. В условиях нестабильности в стране это было особенно ценно. Сначала были разовые сборы вещей, а позже сложилась регулярная программа, предприятие финансировало ремонты помещений, отдых детей, а сотрудники выстраивали с воспитанниками личные, почти семейные отношения, поздравляли с днями рождения, проводили уроки мужества, играли в футбол.
Миша обратил внимание на девочку лет 9-10 по имени Галя. Угрюмую, нелюдимую, как про нее сказала воспитатель. А на самом деле просто несчастного ребенка, на глазах которого пьяный отец зарубил топором пьяную мать.
Эта девочка запала Мише не только в память, но и в душу, она не выходила у него из головы.
Миша решил поговорить с Таней о том, чтобы взять девочку не выходные. Таня согласилась.
Выходные прошли в целом не плохо на даче у таниных родителей, гуляли в лесу, купались, загорали, жарили шашлыки. Галя вела себя почти нормально, с некоторыми оговорками, не умела есть вилкой, в детдоме давали только ложки, и в первый раз за общим столом она просто смотрела, как это делают другие, стараясь запомнить каждое движение. А когда ей показали, как держать приборы, у нее дрожали руки от непривычки и от того, как сильно хотелось все сделать правильно. Но уже скоро она ловко управлялась с вилкой и даже научилась есть спагетти, ловко накручивая их на вилку. Только почему- то Галя сторонилась их дочери Алины, не хотела с ней играть, больше жалась к Мише.
Через пару месяцев Миша решил поговорить с Таней об усыновлении Гали. Удивил Таню странным аргументом: «Посмотри, как живут другие люди и как живем мы. Для того чтобы совесть была чиста надо чем то жертвовать, помогая другим людям. Почему бы не Гале?».
Таня ответила вежливым, но упорным отказом. «Не нужно быть святее папы римского. Это желание быть не просто хорошим, а чересчур хорошим. Ты, возможно, пытаешься доказать свою доброту через поступки, которые, как тебе кажется, оценят окружающие? То есть по- твоему, мы живем так хорошо, что тебе даже плохо? Но эта ситуация касается ведь не только тебя, а мы с дочерью как же? Ты хоть представляешь, чему Галя может научить Алину? Ты о нас подумал? Я категорически против».
Прошло полгода, изредка Миша приводил Галю на выходные, речь об усыновлении больше не заводил. А потом случилось страшное. Миша с друзьями укатил на отдых на горнолыжный курорт. Таня с головой ушла в новый проект на телевидении, брала интервью, собирала информацию о будущих героях программы и случайно познакомилась с молодой симпатичной женщиной. Она оказалась новой подругой мишиного друга, с которым Миша отдыхал в горах. Они разговорились. Девушка была польщена вниманием к ней журналистки, ведущей новой программы и болтала без умолку, заливалась соловьем про друзей своего друга, про их подруг. Из разговора Таня поняла, что Миша на курорте не скучает, у него случился роман с инструктором по таким стилям катания на лыжах, как карвинг и фрирайд и «вообще эта инструктор такая талантливая!» Таня понятия не имела, что обозначают эти красивые слова, да и Бог с ними со словами, Миша ей изменяет, вот что она поняла из глупой болтовни новой знакомой. Резануло так сильно по тому месту где раньше летали бабочки при воспоминании о Мише, что она чуть не застонала от боли. Таня собрала всю силу воли в кулак и профессионально довела разговор до конца. Потом позже боль чуть утихнув, перебралась в область груди, но поселилась там на постоянной основе. Таня просыпалась утром с таким чувством, как будто внутри нее сидит заноза, а потом вспоминала: «А, это же Миша, это из- за него так больно». Надо что- то делать, сверлила мозг навязчивая мысль, но что конкретно делать, пока было не понятно. Не отправляться же на курорт к Мише, чтобы устраивать там скандалы. Нет, не наши это методы. Для начала надо было как- то унять, заглушить острую физическую боль, возникшую в груди в том месте где, как предполагала Таня находится душа. Забрать после школы Алинку, она попросила бабушку, свою маму, а к себе вечером вызвала «скорую помощь» в лице верной подруги Эльки, с которой дружила стотыщпятьсот лет.
Элька до 90-х была обычным фоторепортером в газете, а покрутившись на пупе от голода в лихие годы, поняла, что надо меняться, надо придумать что то новое. И новое не заставило себя ждать, ее посетила светлая идея создавать фотопортреты нуворишей в исторических костюмах. После распада СССР в обществе случился мощный сдвиг по всем жизненным фазам. Если раньше приходилось скрывать дворянское происхождение, то теперь начали им гордиться. Старые советские ценности отошли на второй план, и новые русские начали активно искать новые ориентиры. В этой атмосфере стало модно копаться в родословных.
Те, кто недавно разбогател пытались найти в своих корнях голубую кровь, дворянские или хотя бы купеческие корни. Для кого-то это был способ объяснить свое внезапное богатство «у меня в роду были помещики, поэтому я и преуспел», а для кого-то просто желание выделиться, добавить своему образу солидности или облагородиться. В стране стали возрождаться дворянские организации. Например, в девяностые в Москве учредили «Союз потомков российского дворянства — Российское дворянское собрание». Появились и другие объединения. И вот тут некоторые состоятельные люди не просто искали свои корни, а буквально покупали титулы и фамилии. Пупкины и Говноедовы становились Голицыными, Трубецкими, Оболенскими. Существовали даже организации, которые за деньги помогали найти дворянских предков или даже жаловали дипломы о знатном происхождении. Из-за этого вокруг темы возникло много анекдотов, которые высмеивали новых русских дворян, стремившихся прикрыть сомнительное происхождение чужими громкими именами. Идея с фотопортретами легла на благодатную почву и теперь Элька каталась, как сыр в масле, открыв элитное ателье по производству таких портретов. Поначалу костюмы арендовали у обнищавших театров, а потом сами клиенты, люди не бедные, начали шить их себе для съемок на собственные трудовые и даже соревноваться друг с другом в роскоши этих костюмов. Элька стала называть себя элитным фотохудожником и из ободранной нищей богемной лахудры превратилась в светскую даму, приятную во всех отношениях, принятую в высшем обществе, с безупречными манерами, которая знает правила этикета и уверенно держится на приемах в салонах, ухоженную, элегантную и изысканно красивую. Но с близкими друзьями Элька осталась прежней и не утратила привычку изъясняться на не нормативной лексике, при чем не использовала отдельные слова, дабы подчеркнуть экстремальность ситуации, а свободно говорила на языке, сохранив артистичный, неформальный образ жизни, где важнее были творчество и самовыражение, а не правила света. Таня рассказала Эльке о новых вводных в ее жизни.
«И чо, теперь разводиться будешь?», - спросила прагматичная Элька. «Оступился человек один раз и все, давай его бросать? Ты его что, сразу разлюбила, что ли? Нет, дарить какой- то инструкторше такого мужика слишком жирно будет. Давай думать, как выйти из этого дерьма с минимальными потерями. Помнишь, ты говорила, что он какую- то девчонку хотел удочерить? Так удочери. Можно проиграть сражение, но не войну, а дальше видно будет.
А чтобы боль прошла, ну или хотя бы утихла, измени ему тоже и успокойся. Она произнесла «узбагойся». Левый пистон укрепляет семью, поверь моему опыту». Элька была замужем в четвертый раз и считала себя ветераном семейной жизни.
Таня видела, что Галя привязывается к мужу все крепче. Возможно потому, что он не давит, не торопит, а показывает, как держать ложку, не ругает, если что-то падает. А она, наоборот, действует из лучших побуждений, но слишком напористо: «Давай быстрее, мы опаздываем», «Ты опять не так делаешь». И Галя отстраняется от нее, для ребенка это ощущается как давление и контроль.
Вместо восстановления разваливающихся отношений возникло напряжение и не только между девочкой и Таней, но и между супругами. Миша слишком защищает Галю, Таня чувствует себя лишней, Галя этим пользуется, чтобы удержать своего взрослого.
Начались ревность, недопонимание, срывы, неудачные попытки честно поговорить и договориться. Один жирный плюс все таки был в этой ситуации - инструкторша по карвингу и фрирайду была забыта напрочь, как будто ее и не было, не до нее всем стало.
Наступил День рождения Алины, ей исполнилось 10 лет. В доме накрыт стол к семейному праздничному обеду. Таня с Алиной очень старались. Все должно быть идеально, свечи, салфетки, нарядная посуда. Таня купила Гале новое платье, сама заплела ей косу, все утро повторяла: «Мы будем сидеть ровно, улыбаться, не будем шуметь». Но Галя в этом платье чувствует себя, как в скафандре. Она смотрит только на Мишу, он единственный, кто не говорит не так, а просто тихо пододвигает тарелку, если она слишком далеко.
Когда Таня снова поправляет ей салфетку и чуть резче, чем хотела, говорит: «Держи вилку правильно, мы же тренировались!», Галя вдруг резко отталкивает тарелку. Суп проливается, вилка со звоном падает на пол. Девочка шепчет, глядя только на Мишу: «Я не хочу. Я все делаю не так». И убегает в свою комнату.
Таня замирает, потом резко выдыхает: «Сколько можно? Он её балует, а я пытаюсь научить хоть чему-то, и каждый раз это война!». Миша отвечает устало, но твердо: «Ты не учишь. Ты пугаешь. Она не сопротивляется из вредности, ей страшно не соответствовать твоим требованиям».
Они впервые говорят друг другу не про Галю, а про себя. Таня, что чувствует себя лишней и отвергнутой, Миша, что боится, что Галя снова решит, будто она «им не подходит» и ее вернут. Слова летят друг в друга жесткие, накопившиеся за долгие три года. В конце Таня уходит в другую комнату, хлопнув дверью, а Миша идет к Гале.
Миша садится на пол у двери ее комнаты, не заходит, чтобы не пугать: «Я тут посижу, ладно? Если хочешь, просто помолчим». Галя молчит, потом тихо говорит: «Она меня не любит». Миша не спорит: «Может, она просто не умеет показывать это так, чтобы тебе было не страшно. А я умею быть рядом, когда страшно». Это не обесценивание жены и не подстрекательство. Это признание: у каждого свой способ быть взрослым, но Галя его понимает по- своему
Позже, когда Галя засыпает, Миша находит жену на кухне. Он не оправдывается и не обвиняет. Он говорит: «Сегодня ты хотела сделать все красиво, а получилось, так что ей стало еще страшнее. И ты тоже испугалась, что ничего не получается. Я это вижу. Прости, что я сначала защищал ее и не защищал тебя».
Это первый раз за три года, когда Таня не чувствует себя плохой мамой, а чувствует, что ей сочувствуют. Она тихо плачет: «Я просто хотела, чтобы она поняла, что мы ее принимаем. А она каждый раз будто отталкивает».
Не складывались отношения у Гали с сестрой, она сторонилась Алины, ревниво оценивала все ли поровну им достается от родителей, еда, сладости, одежда, игрушки, школьные принадлежности, внимание.
А потом случилось то, что Таня не может забыть до сих пор. Таня, Алина и Галя шли через железнодорожный мост, девочки подбегали к перилам и с моста смотрели вниз на красные огоньки поездов и сложное переплетение блестящих рельсов внизу. Рядом по проезжей части проносились разнокалиберные машины. Тротуар очень узкий, семья растянулась цепочкой. Миша шел в некотором отдалении сзади. Возвращались с прогулки в лесу в местечке Фонтаны, все устали, и хотели есть, бутеры были съедены, чай из термоса выпит. Все весело болтали, делились впечатлениями. Таня на минуту отвлеклась, а когда повернулась, увидела, что Миша держит Алину на весу за капюшон, стоя на краю проезжей части. Он выдернул ее буквально чуть ли не из под колес проносившейся мимо газели. Как Миша мгновенно оказался рядом и успел спасти Алину, Таня не могла понять. Это был сверхъестественный по человеческим возможностям прыжок на проезжую часть. А еще говорят, что в биологии строгого понятия отцовский инстинкт нет, в отличие от материнского, у которого есть врожденные гормональные и поведенческие механизмы. Отцовское поведение у людей в основном формируется через опыт и социальные нормы.
Потрясенные произошедшим они дошли до ближайшей остановки автобуса и домой приехали в полном молчании.
Вечером перед сном Миша рассказал Тане, что под машину Алину столкнула Галя. «Интересно, если бы ты этого не видел, то поверил бы мне, что Галя на такое способна?» - задала бесполезный вопрос Таня, - «что будем теперь делать?».
Такая ситуация действительно пугает, сказал Миша. Завтра идем к психологу.
Психолог пожилая многое повидавшая женщина долго убеждала:
«У приёмных детей часто есть тяжёлый прошлый опыт: разлука с кровной семьёй, насилие, пренебрежение. Иногда триггером становится что-то, что бессознательно возвращает ребёнка к этой боли. Например, если родная дочь приёмных родителей чем-то напоминает девочке её собственную маму из прошлого или ситуацию, где она чувствовала себя беспомощной, это может провоцировать сильную, неконтролируемую реакции. Сложности с выражением эмоций. Ребёнок может не уметь иначе сказать: «Мне страшно», «Я злюсь», «Мне одиноко». Агрессия — это способ выплеснуть накопившиеся чувства, когда других каналов для этого нет. Нарушение привязанности. Если у ребёнка в прошлом были проблемы с формированием безопасной связи, ему может быть сложно доверять другим. В таком случае даже нейтральные действия родной дочери он может воспринимать как угрозу. В подростковом возрасте дети активно проверяют границы, экспериментируют с поведением. Иногда это накладывается на уже имеющиеся сложности в семье и выливается в очень резкие поступки. Если, например, приёмная девочка чувствует, что её «ставят ниже» родной дочери, или если в семье есть другие дисбалансы (кто-то из взрослых слишком защищает одного ребёнка в ущерб другому), это тоже может подталкивать к провокациям.
Что конкретно нам делать?
«Не стоит сразу навешивать ярлыки. Лучше действовать так: поговорите с девочкой. Постарайтесь сделать это спокойно, без обвинений. Попробуйте понять, что она чувствовала в момент поступка. Спросите: «Что ты думала в этот момент?», «Тебе было страшно, может быть обидно?». Работайте над атмосферой в семье. Убедитесь, что каждый ребёнок чувствует, что его любят и ценят независимо от поступков. Уделяйте индивидуальное внимание, помогайте детям находить общие интересы, учите разрешать конфликты словами. Будьте терпеливы. Переработка травм и изменение устоявшихся паттернов поведения требуют времени. Главное, не игнорировать такой сигнал. Чем раньше вы поймёте причину, тем быстрее сможете помочь ребёнку справиться с тем, что его тревожит».
Таня снова призвала на помощь подругу Эльку. Рассказала все от начала до конца и советы психолога передала тоже. «В общем, психология ваша это бла бла бла», - сказала Элька, - «а кто расскажет как теперь с этим жить и не бояться, что твоего ребенка, выбросят в окно, столкнут с лестницы или еще что то придумают. Ты не забыла, что вашей Гале уже скоро 14 лет и смотрит она на Мишу совсем не круглыми детскими глазками, девочки из таких семей быстро взрослеют и узнают, откуда дети берутся очень рано. Она любит Мишу и скоро прыгнет к нему в постель. Что ты тогда будешь делать? К сожалению, ни у кого из детей не получается выйти из неблагополучной семьи со здоровой, не травмированной психикой. Там, где в семье правит дебошир и пьяница, там всегда дети страдают больше всего, потому что получают негативный опыт насилия и страха еще и авансом, как бы это ужасно не звучало, на будущее!»
«Решение за тобой», - сказала Таня Мише, - «но я так больше не могу, три года в постоянном напряжении, я просто скоро сойду с ума».
Миша взял на себя самое трудное, вернуть Галю в органы опеки. «Мы будем навещать Галю, и конечно не бросим ее», - сказал он.
Свидетельство о публикации №226111802137