Девятка
Колеса туристического автобуса мягко скользили по гладкому асфальту, унося пассажиров прочь от исторического центра города. Поездка выходного дня удалась на славу. Весь день они осматривали главные достопримечательности старинного города, гуляли по брусчатым улочкам и успели сделать десятки фотографий на память.
В салоне царила теплая, дружеская атмосфера. Пахло сладкими булочками, яблоками и легкой, приятной усталостью.
— Мам, смотри! А это что за здание такое с башенками? — звонкий голосок шестилетнего Артёмки разнесся на весь салон. Мальчик прижался носом к окну, с восторгом разглядывая величественный силуэт из красного кирпича, проплывающий на холме. — Прям как в сказке!
— Это старинная крепость, сынок, — улыбнулась Елена, поправляя сыну сбившуюся кепку. — Помнишь, экскурсовод рассказывала? Этой крепости больше четырехсот лет. Там раньше рыцари жили.
— Ого! — выдохнул Артёмка, представив себе старинных рыцарей и тут же попытался вскарабкаться на сиденье, чтобы лучше разглядеть шпили.
— Артём, слезь немедленно и не бегай по проходу! — строго, но без злости прикрикнул с соседнего кресла его отец, Сергей.
— Сколько раз тебе говорить — автобус едет, упадешь ведь. Вон, бери пример с Кати, она сидит спокойно.
Девочка лет восьми, сидевшая через проход рядом с бабушкой, действительно была занята делом — сосредоточенно перебирала купленные на ярмарке сувенирные магниты.
— Вера Ивановна, а вы бутерброды будете? А то я с утра ещё сделала, с сыром и ветчиной, — обернулась с переднего сиденья полная добродушная женщина. — И Михалычу передайте, он, поди, проголодался за рулем.
— Спасибо, Людочка, не откажусь, — откликнулась Вера Ивановна, аккуратно складывая в сумку путеводитель. — Хорошо погуляли, ведь правда? Ноги гудят, зато душа радуется. Надо будет летом еще на речную прогулку выбраться.
— Обязательно выберемся! — поддержал разговор Сергей, доставая термос с чаем. — Только бы погода не подкачала.
За окнами тем временем начали сгущаться сумерки, а небо затянуло плотной, тяжелой тучей. Всё было спокойно и по-домашнему уютно.
Первые капли ударили по стеклам внезапно. Крупные, тяжелые, словно свинцовые дробинки.
— О, начался-таки, — беззаботно заметила Люда.
— Нам то теперь не страшно, мы в тепле.
Через несколько секунд их беззаботность сменилась легким недоумением. Водитель Михалыч включил дворники, однако резиновые щетки не очистили лобовое стекло, а лишь размазали по нему странную субстанцию. Капли дождя были непривычно густыми и маслянистыми. Они не стекали вниз, как обычно, быстрыми прозрачными струйками, а медленно ползли по стеклу, оставляя за собой мутные, белесые, словно разбавленное молоко, потеки.
— Сергей, посмотри, что это? — Елена нахмурилась, приглядываясь к окну. — Словно кто-то краску сверху льёт. Или мыльный раствор какой-то...
— И правда, ерунда какая-то, — Сергей потер стекло изнутри, не веря глазам.
— Может, выброс с какого-нибудь комбината в тучу попал? Вон как пенится.
Страха еще не было, только искреннее удивление и непонимание. Все пассажиры прильнули к окнам, переговариваясь и пытаясь разглядеть, что происходит на дороге. Артёмка даже потянул палец к стеклу, завороженный тем, как медленно сползают молочные разводы.
В это мгновение мир за окном взорвался.
Небо вспыхнуло нестерпимым, режущим глаза белым огнем. Свет был настолько резким и плотным, что они инстинктивно отшатнулись от окон. Он ударил в салон со всех сторон, мгновенно растворив сумерки.
— Закрывайте шторы! Быстро задергивайте занавески! — закричал кто-то в ужасе, зажмуриваясь и закрывая лицо руками.
В салоне поднялась паника. Люди вслепую шарили руками по окнам, срывая с креплений плотные тканевые шторки, но ослепительное, белое сияние пробивалось даже сквозь них. Окрашивая всех в неестественный фосфоресцирующий цвет. Автобус вильнул на скользкой от маслянистого дождя дороге, визгнули тормоза, и тяжелая машина с глухим ударом остановилась на обочине.
А потом свет погас так же резко, как и появился. Наступила звенящая, долгая тишина, в которой можно было услышать лишь одно — как на крышу автобуса, с шуршанием и шелестом, оседали крупные хлопья пепла.
Глава 2. Новая жизнь
Прошли сутки, а может быть и сама вечность. Больше никто из них не вел счет дням. От прежних людей — веселой Люды, заботливой Веры Ивановны, строгой Елены и непоседы Артёмки — не осталось и следа. Их имена давно забылись за ненадобностью. В герметично заклеенном изнутри автобусе была совсем другая, новая жизнь. Не было больше ни профессий, ни возраста, ни родственных связей. Значение имела только выведенная белой краской цифра на груди каждого выжившего.
Цифра означала одно: сколько минут этот конкретный человек может находиться снаружи, вдыхая отравленный воздух, прежде чем его легкие начнут необратимо разрушаться.
Максимальным числом в автобусе была Девятка. Только двое из всего салона обладали такой выносливостью — те, чей организм оказался достаточно крепок, чтобы выдержать девять минут ада. Остальным повезло куда меньше: Семёрки, Четверки, совсем слабые Единицы, которым путь наружу был закрыт навсегда.
У передней двери, привалившись плечом к холодному металлу, сидела уставшая Девятка. На ее куртке, поверх сердца, грубо белела цифра "9". Рядом с ней, сжимая в побелевших пальцах пустую пятилитровую канистру, сидела Семёрка.
— Сколько до выхода? — хрипло спросила Семёрка, рассматривая заплывшим взглядом старые часы. Губы ее потрескались и кровоточили от сухости.
Девятка взглянула на циферблат своих часов.
— Две минуты. Поправляй фильтр. Как только открою створку — сразу за мной, ни на шаг не отставать.
— Я... я постараюсь, — Семерка судорожно сглотнула, поправляя на лице многослойную влажную повязку. — Но у меня всего семь минут. Если я не успею добежать...
— Твоя задача — дойти до угла перекрестка и перехватить канистру, когда я буду возвращаться, — жестко перебила Девятка. — На пять минут выйдешь, на шестую будешь уже в салоне. Я пойду дальше, к водонапорной колонке. У меня девять минут. Но, я думаю мы справимся быстрее.
В салоне стояла глухая, вяжущая тишина. Из глубины автобуса на них смотрели с надеждой десятки глаз — Единицы, Двойки, Тройки, чьи жизни теперь полностью зависели от этих двух цифр. Воды не осталось ни капли.
— Приготовься, — тихо сказала Девятка, кладя руку на рычаг аварийного открытия дверей. — Помни: на часы смотреть каждые тридцать секунд. Секунда промедления — и обратно можешь не возвращаться. Выходишь через три минуты после меня...
Глава 3. Снаружи.
Дверь с шипением ушла в сторону, впуская в салон клубы тяжелого, серого воздуха и сухой, обжигающий запах гари.
— Время пошло! — бросила Девятка и шагнула в туманную мглу.
Снаружи не было видно ни неба, ни горизонта. Мир превратился в безжизненную серую пустыню, засыпанную толстым слоем пепла, похожего на грязный снег. Видимость обрывалась уже в нескольких шагах.
Пошла первая минута.
Девятка быстро бежала, пригнув голову и стараясь дышать как можно реже. Каждый вдох через мокрую ткань отдавался в груди горячей, царапающей болью. Только бы успеть, пока не уйдет Семерка.
Вторая минута.
Впереди показались очертания бетонного ограждения на перекрестке. Девятка бросила быстрый взгляд на часы.
— Семерка будет стоять здесь и ждать меня. Теперь главное не ошибиться в направлении. Карта с обозначениями дороги тут же всплыла в памяти.
Девятка сорвалась с места и растворилась в пепельной дымке. Третья минута. Четвертая. В горле стоял горький металлический привкус, глаза слезились от едкой взвеси. Самодельный фильтр уже не справлялся со своей задачей. Знакомые очертания улиц исчезли, всё сливалось перед воспалённым взглядом. Но память упрямо вела вперед — мимо остовов застывших машин, мимо засыпанных пеплом витрин.
Пятая минута.
Вот она! Старая чугунная колонка у края сквера. Девятка навалилась на рычаг всем телом. Металл жалобно скрипнул, и из трубы с глухим урчанием полилась темная, мутная жижа. Но через пару секунд напор стал сильнее и струя посветлела.
Дрожащими пальцами Девятка подставила канистру. Вода с громким бульканьем начала наполнять пластик. Секунды тянулись невыносимо медленно и дышать становилось всё сложнее. Шестая минута. В легких уже полыхал настоящий жар, голова кружилась, а перед глазами начали плыть темные пятна.
— Хватит... — прохрипела она, судорожно срывая канистру из-под струи и на ходу закручивая крышку.
Седьмая минута.
Девятка бежала обратно, сжимая в руке тяжелую, бесценную ношу. Каждый шаг давался с трудом, пепел вяз под ногами как зыбучий песок. На перекрестке уже никого не было — Семёрка успела уйти вовремя или даже раньше.
Восьмая минута.
Впереди сквозь вязкий туман проступил темный силуэт автобуса. Дверь была приоткрыта ровно на ширину плеч, видно было что кто-то с трудом протискивается в неё. Семёрка...
Девятка из последних сил рванула вперед, ввалилась на ступеньки и рухнула на пол салона. Чьи-то руки мгновенно рванули рычаг, с грохотом захлопывая створку и отсекая ядовитый воздух.
Девятка лежала на полу, срывая с лица пропитанную серым налётом повязку и судорожно глотая спертый, но спасительный воздух салона. Взгляд упал на запястье. Секундная стрелка только что перешагнула девятиминутный рубеж. Успела.
Кто-то осторожно поднял канистру с водой. А рядом на колени опустилась Семерка, молча прикладывая к горящему лбу влажный кусок ткани.
Снаружи снова зашумел ветер, медленно заметая пеплом их следы на серой земле. А на пыльном борту автобуса, сквозь копоть и налипшую грязь, всё так же проступала табличка с номером маршрута: "9".
Свидетельство о публикации №226111802172