Былина о Лебеди
по повести Александра Васильева «Сказание о Лебеди, Бусе, Златогоре, и Бояне»
Жанр: исторический эпос
Хронометраж: 120 мин
Эпоха: IV век н.э., Причерноморье
ЛОГЛАЙН
Антская княжна, отданная в жёны готскому королю ради союза,
бежит с его сыном — и платит жизнью. Её братья поднимают
войско, но преданы и распяты. Песня отрока-гусляра сохраняет
их имена для вечности.
ТЕГЛАЙН
«Песня дольше железа»
FADE IN:
СЦЕНА 1. ГУННЫ
НАТ. СТЕПЬ — ДЕНЬ
Бескрайняя степь. Ковыль, полынь. Ветер гнёт траву до земли. Ни дерева, ни крыши. Только небо и трава до горизонта. Небо безоблачное.
Посреди степи — безымянный курган. На нём — каменная баба. Не половецкая — старше, древнее. Лицо стёрто ветрами. На груди, на каменной плите, высечены руны. Не греческие —славянские. Три знака: БОЖ.
Каменная баба смотрит на запад.
У подножия — трое. СТАРИК с белой бородой, в посконной рубахе, подпоясанной сыромятным ремнём. За ним — двое ЮНОШЕЙ, внуков. Мечи на поясах, луки за спинами. Ни кольчуг, ни щитов. Не воины — охотники. Бывшие пахари.
Старик кладёт руку на камень, на руны. Шепчет — ветер уносит слова. Поднимает голову. Смотрит на восток.
Там, у горизонта — пыль. Сначала тонкая полоска, как дым от дальнего костра. Потом шире, выше, рыжее. Пыль ползёт по степи, как живая.
В пыли — гул. Низкий, ровный, как будто земля гудит.
ГИГАНТСКАЯ ПАНОРАМА
Тысячи всадников, телег, табунов. Кони, верблюды, женщины, дети, стада. Орда не бежит — течёт, как река по руслу. Ржание коней. Гомон, скрип колёс.
СТАРИК
(спокойно)
Ну. Время пришло. Коло отсчитывает свои дни. Они идут — вниз с кургана, навстречу орде. Не сдаваться —присоединяться.
Старик и внуки идут — в гуннском потоке. Мимо кургана с каменной бабой, на которой написано имя того, кто уже мёртв.
ПАНОРАМА. ДРУГОЙ ВИД
А навстречу — готы. Снимаются с насиженных мест. Уходят на запад — через Днестр, через Дунай. Другие — на юг, в Византию.
Степь пустеет и гудит.
В этом гуле — тихо слышим мы чудом дошедшее до нас наследие седых веков.
Закадр / голос старого Бояна: низкий, размеренный, с паузами после строк.
В кадре: Боян ударяет по гуслям на сильной доле — каждая строка совпадает с ударом.
Темп: не быстрый, «былинный» — примерно 40–50 слов в минуту.
БОЯН:
О, бра;тие! Слу;шайте пе;снь старода;внюю,
Боя;нову сла;ву, ме;д на уста;х.
Вста;нем, дружи;на, за зе;млю роди;мую —
Где во;роны кру;жат, там сла;ва лежи;т.
Не сла;ва ме;ртвых — а па;мять живы;х,
Да бу;дет и;мя в ле;тописях кре;пко.
Слы;шите, бра;тия, зо;в далёких времён —
Сталь и копы;та, гроза; и огонь.
Пусть не забы;та доро;га отцов,
Слава, что в пе;сне живёт до конца;.
СЦЕНА 2. ГРАД КИЯР
НАТ. ПРЕДГОРЬЕ КАВКАЗА — У ПОДНОЖИЯ ГОР — ДЕНЬ
Там, где степь поднимается к горам, как волна к скале.
ПАНОРАМА
ГРАД КИЯР. Не Киев — Кияр, Киев Антский, старший. Земляные стены, деревянные башни, рвы. Выше — снега. Ниже — степь, что катится к Каспию, к Тереку, к Кубани.
Шёлковый путь: караваны верблюдов, телеги с мехами, шёлком, железом, золотом. Бус держит этот путь.
ВНУТР. КИЯР-ГРАД — ДВОР КНЯЗЯ — ДЕНЬ
В Кияре живёт КНЯЗЬ ДАЖЕНЬ из рода Белояров. Старик, но крепкий. Вокруг — восемь сыновей и одна дочь.
Старший — БУС, по прозванию Белояр. Тридцать лет, волос темный, борода уже с проседью. Прост в одежде, копьё любит больше золота. В руках — гусли. Играет —и воины плачут, кони замолкают.
Второй — ЗЛАТОГОР. Лицом светел, нравом буен, златоволос. В руке — меч из метеоритного железа. Тёмный клинок, что режет обычное железо как масло. Златогор бродит по горам — от Эльбруса до Казбека.
Дочь — ЛЕБЕДЬ. Сва-Лебедь. Лицом бела, очами синя, светловолоса, глаза-как небо. Тонкая, высокая, с прямой спиной. Не тихая красавица — княжна, чьё слово весило не меньше братнего. На губах — песня, от которой волки в горах замолкали.
БОЯН — отрок, лет четырнадцати. Худой, как трость. Глаза —которые видят больше, чем прожито. В руках — гусли. На накладке — резьба: птица с лицом девы.
Лебедь сидит за ткацким станом — златоткачество. Золотые нити, серебряные узоры. Поёт — тихо, себе.
Бус ездит по антским землям. Везде его понимают — праславянский звучит от Ильменя до Дуная, от Карпат до Каспия.
НАТ. ХРАМ СОЛНЦА — ВЕРШИНА ГОРЫ — РАССВЕТ
Древнее святилище на скалистой вершине. Тридцать секторов —круг небесный, разделённый на зодиаки. Жрецы наблюдают за восходом, читают звёзды.
Бус поднимается к храму — каждый год, в день весеннего равноденствия.
БУС
(волхвам)
Коло — не колесо. Коло — путь.
Каждый день — на своём месте.
ВОЛХВЫ
(стоят рядом с БУСОМ):
Побуд, ты, княже, Родом данный нам!
Бус реформирует календарь, показывает как упорядочивает дни. Оттого его зовут Побудом — пробуждающим.
НАТ. АНТСКИЕ ГОРОДИЩА — ДЕНЬ
ПАНОРАМА:
Земляные стены, деревянные башни, рвы. Крепкие —при нужде каждое держит осаду.
КУРГАНЫ — древние, скифские, сарматские. Поверх — антские захоронения. На некоторых — каменные бабы с рунами на груди.
ВНУТР. АНТСКИЙ ДОМ — ДЕНЬ
Лепная и гончарная посуда. Стеклянные кубки — египетские, сирийские. Римские монеты в кожаных мешочках. Женщины в льняных рубахах, понёвах, с фибулами на плечах — бронзовых, серебряных. Височные кольца, браслеты, гривны на шее. Мужчины — кожаные кафтаны, сапоги, мечи на поясах с литыми бляхами.
КАМЕРА показывает:
ПАНОРАМА
Степь гудела. Караваны идут. Горы. Безоблачное небо.
Пока не пришли готы.
СЦЕНА 3. ИОРДАН
ВНУТ. ТЁМНАЯ КЕЛЬЯ МОНАХА
Готский историк монах в тёмной келье сидит и пишет летопись готов, ему светит огарок свечи, читает вслух:
ИОРДАН
ТИТРЫ
«Остров Скандза лежит напротив устья реки Вистулы… Оттуда, как из мастерской, изготовляющей племена, или, вернее, как из утробы народов, по преданию вышли некогда готы…»
(не пишет, рассказывает)
С севера — за сто лет, поколение за поколением. Корабли со Скандинавии, через Балтику, в низовья Вислы. Потом — через леса и болота, через Припять и Днепр, на юг, к морю.
Готы осели здесь в III веке. Набеги на Боспорское царство, на греческие колонии, на римские провинции. Бораны, готы, герулы —на кораблях через Керченский пролив, грабят побережье, жгут города. Римляне платят дань.
ИОРДАН
(продолжает писать и читать):
ТИТРЫ
«…Готы под предводительством своего короля Бериха причалили к берегу Скифии и, победив местных жителей, заняли эти земли. С тех пор они стали расти числом и силой, и, не желая оставаться на одном месте, начали искать новые земли…»
(рассказывает)
Готы учатся: у сарматов — саблю и стремя, у алан — конный строй, у греков — ремёсла и письмо. К середине IV века — не разбойники с моря, а народ. Военный, железный, организованный.
ИОРДАН
(вдумываясь, как будто вспоминая, пишет):
ТИТРЫ
«Германарих, храбрейший из Амалов, покорил многие племена… Он правил почти всей Скифией и Германией, и слава его имени была так велика, что даже соседние народы трепетали перед ним…»
КАМЕРА показывает:
ГЕРМАНАРИХ. Старик — седой, высохший, но глаза — как угли. Сидит на коне. Мимо идут воины. Некоторые побеждённые им славянские народы называют его Кошем, Кащеем — из-за бессмертия в битвах и неувядающей силы несмотря на возраст. Иордан пишет, что прожил он сто десять лет.
ИОРДАН (пишет):
ТИТРЫ
«Умом своим и доблестью подчинил
он племя эстов... От Балтики до
Чёрного моря — всё его.»
(рассказывает)
от Балтики до Чёрного моря, от Дона до Дуная. Готская военная элита поверх десятков племён: славяне, финны, сарматы, аланы, герулы — все под остготским мечом.
Все — кроме одного народа.
Антов.
СЦЕНА 4. СТОЛКНОВЕНИЕ
НАТ. ПРИЧЕРНОМОРСКАЯ СТЕПЬ. ДЕНЬ
ТИТРЫ
АНТЫ. На юге — в Предкавказье, от Кубани до Дагестана, от Пятигорья до Каспия. Горная степь, кони, караваны, Шёлковый путь. Крепкие городища.
ПАНОРАМА:
Первое столкновение. Готская конница вышла в степь — тяжёлая, в кольчугах, с длинными копьями — входит в антскую степь. Ждёт лёгкой победы, как с венедами.
Не вышло.
НАТ. СТЕПЬ — СХВАТКА — ДЕНЬ
ПАНОРАМА
Анты бьются не стеной — наскоком. Конные разъезды, стрелы из луков на скаку, отступление в ложбины, удар с фланга. Готский строй на полном скаку промахивается, задев лишь несколько антских всадников, пронзив их копьями, — и получает стрелы в незащищённые бока.
Бус не выходит в чистое поле. Он на коне стоит на холме, рядом конный Златогор. Златогор учит антских воинов биться по-степному: засады, ложные отступления, ночные набеги. Бус на коне наблюдает за боем.
Анты устраивают конный «хоровод». Готы разворачиваются и уходят.
Готы теряют людей — и не могут найти врага. Степь прятала антов, как море прячет рыбу.
Война идёт два года. Ни одна сторона не может добить другую.
СЦЕНА 5. СОВЕТ У ГЕРМАНАРИХА
НАТ. ГОТСКИЙ ЛАГЕРЬ — ШАТЁР ГЕРМАНАРИХА — НОЧЬ
Германарих сидит в шатре. Старик, но лютый, глаза зловеще горят красными проблесками. Перед ним — карта: шкура с выбитыми знаками. На ней — антские земли. Рядом стоят советники и военноначальники.
ГЕРМАНАРИХ
(советникам)
Не сабля. Хитрость. Послать
послов. С дарами. И с
предложением: мир. Не
подчинение — союз. Дайте мне
жену из их рода — и будет мир.
Не дань — родство. Нужно усыпить их бдительность.
СЦЕНА 6. РЕШЕНИЕ
ВНУТ. ПОКОИ БУСА. КИЯР-ГРАД — СОВЕТ — ДЕНЬ
В Кияре собрали совет. Бус молчит — думает.
ЗЛАТОГОР
(встаёт)
Не верь готам. Их слово — лёд
весенний: растает, когда нужно
им. Сегодня жена — завтра дань.
Сегодня союз — завтра цепи.
Старейшины спорят. Одни — за мир: поля горят, караваны прерываются, женщины устали хоронить мужей. Другие — против.
Бус слушает. Потом спрашивает сестру:
БУС
(Лебедь)
Лебедь, хочешь ли?
Лебедь молчит. Долго.
ЛЕБЕДЬ
(спокойно)
Я — дочь Белояров. Куда укажет
долг — туда иду. Но скажи мне,
брат: это мир — или цена?
БУС
Это — время. Время купить нам
мир, чтобы напасть на гуннов,
которые точат сабли и готовят
стрелы на востоке. Если я
откажу Германариху — он пойдёт
на нас всеми силами, и гунны
ударят с востока. Два врага —
одна смерть. Если соглашусь — у
нас будет пять лет тишины.
Пять лет — чтобы подготовиться.
Лебедь, я не прошу тебя
жертвовать собой. Я прошу тебя
стать щитом. Временным. И если
что-то пойдёт не так-беги, слышишь, сестра, беги, что есть мочи. На север, к родичу нашему Славену, на Ильмень-озеро. Мы справимся. Потом придём за тобой.
Лебедь смотрит на брата. На Златогора. На Бояна — отрок стоит у двери, с гуслями, и струны дрожат сами.
ЛЕБЕДЬ
(тихо)
Я пойду.
СЦЕНА 7. ПОСОЛЬСТВО
НАТ. СТЕПЬ — КАРАВАН — ДЕНЬ
Германарих не приехал сам. Послал сына — РАНДВЕРА. Молодого, светловолосого, в мать — не в отца. Не похож на готов: не жёсткий, не железный. Любит охоту, песни, свирель. Говорит по-славянски — мать из венедов.
С Рандвером едет ярл БИККИ. Невысокий, жилистый, с тонким лицом и глазами, которые видят всё и ничего не выдают. Бикки — не воин, советник. Ему поручено: доставить невесту к королю — и смотреть. Слушать. Запоминать. Они едут, Рандвер с мечтательным видом, Бикки задумчивый.
Рандвер приехал в Кияр — и увидел Лебедь. И пропал.
СЦЕНА 8. ОБРАТНАЯ ДОРОГА.
НАТ. СТЕПЬ — ДВАДЦАТЬ ДНЕЙ ПУТИ — ДЕНЬ/НОЧЬ
Лебедь едет к Германариху как на жертву — с достоинством, без слёз. Рандвер — рядом. Каждый день — разговоры.
Он знает славянские песни. Она знает готские — выучила назло. Он показывает ей звёзды и называет их готскими именами. Она называет славянскими. Оказалось — одни и те же звёзды.
Рандвер едет рядом с Лебедью и играет ей на свирели. Лебедь слушает и улыбается. Рандвер ест её глазами.
Бикки едет позади. Смотрит. Молчит. Улыбается про себя.
МОНТАЖ — несколько дней пути:
—Закат. Рандвер и Лебедь у костра. Он играет на свирели, она слушает. Потом они смеются
— Рассвет. Туман над степью. Лошади. Бикки на расстоянии —наблюдает.
— Ночь. Звёзды. Рандвер указывает на небо. Лебедь улыбается. Она показывает ему другую звезду на небе.
— Переправа через ручей. Лошади идут рядом. Люди идут пешком, чтобы дать отдохнуть коням. Рандвер подаёт Лебеди руку. Она берёт. Бикки фиксирует взглядом.
СЦЕНА 9. У ГЕРМАНАРИХА
ВНУТР. ДВОРЕЦ ГЕРМАНАРИХА — ВЕЧЕР
Деревянный, длинный, с резьбой и лошадиным черепом на столбах. Очаг посередине, шкуры на полу, оружие на стенах. У входа —столб с вырезанным орлом: готский знак власти. Везде суета. Слуги носятся туд-сюда. Кто-то катит бочку с элем, кто-то тащит окорока. Все бегают, все суетятся.
Германарих сидит на высоком кресле, обложенном мехами. В руке — посох с набалдашником из янтаря. Вокруг — дружина: молодые готы в кольчугах, с мечами. Бикки — сидит у стены, в тени.
Лебедь входит. Белое платье, распущенные волосы — по славянскому обычаю невесту ведут с непокрытой головой. Готские воины уставились. Германарих посмотрел — и кивнул. Принял.
Лебедь кивнула. Сзади подошёл Воила, опытный воин, отправленный с ней братом. С Воилой два отрока. Отроки вносят подарки Германариху-кованое самим Златогором оружие, двуручный меч по кельтскому образцу, шкурки соболя и горностая. Слуги вкатывают бочонки с медами. Германарих смотрит сквозь них, как будто это всё происходит каждый день.
СЦЕНА 10. ПИР
ВНУТР. ДВОРЕЦ ГЕРМАНАРИХА — ПИР — НОЧЬ
Огонь, вино, мясо. Готские воины пьют, шумят.
ОЗЗИ — толстый, краснолицый, старый друг короля — прокричал здравицу и начал смешить публику, изображая сцены из повседневной жизни.
Германарих задумчив. Его беспокоит будущее державы.
Вдруг поднимается Бикки.
БИККИ
(пьянея на глазах)
О мой король, ты уже так стар,
как камни в этом очаге, но так
же крепок! Слава тебе! Тебе
привезли цветок из Русколани,
но не завянет ли он в камнях,
о мой король? Может быть, этот
цветок лучше сорвёт молодой
волчонок?
ТИШИНА. Все затихли.
БИККИ (ПРОД.)
Король, в его жилах течёт твоя
кровь. Посмотри, как они молоды
и прекрасны! Решать тебе.
А невеста молода и красива,
Неужели такая красота должна завять
В лапах старого коршуна?
Бикки опорожняет кубок и садится, изображая совершенно пьяного. Но глаза — проницательные, с хитрецой — оценивают обстановку.
РАНДВЕР
(вскакивает)
Отец, я...
ЛЕБЕДЬ — смертельно побледневшая, сидит ни жива ни мертва.
ВОИЛА — телохранитель, посланный Бусом, стоит сзади Лебеди. Незаметно даёт знак двум ОТРОКАМ у дверей. С виду хмельные, они мгновенно подобрались, напряглись.
ГЕРМАНАРИХ
(взрывается)
Молчать всем! Я сказал молчать!
(Бикки)
Ты, отродье Локи, что-то
слишком часто твои речи
смазываются ядом! Пошёл вон
отсюда! Эй, стража, выкиньте
этого змеёныша и поставьте у
его дома охрану, утром я решу,
что с ним делать!
Стражники хватают Бикки, тащат прочь.
ГЕРМАНАРИХ (ПРОД.)
Итак, я оставлю тебя, моя жена,
меня ждут дела. Всем веселиться!
Оззи, старый пердун, покажи
моей жене и её спутникам, как
веселятся у нас, в Готии!
Германарих встаёт и удаляется.
СЦЕНА 11. ПЕСНЯ ОЗЗИ
ВНУТР. ДВОРЕЦ — ПИР ПРОДОЛЖАЕТСЯ — НОЧЬ
Оззи, уже изрядно пьяный, берёт бубен у шута. Музыканты начинают подыгрывать.
ОЗЗИ
(хрипло поёт, потрясая бубном)
Летит по волнам утлая лодка,
а в ней есть бочонок вина.
На берегу меня обнимала
подружка моя, не жена...
Хохот пьяных гостей.
ОЗЗИ (ПРОД.)
Увидел я вдруг плывущую лодку,
подружке сказал я «Прощай».
Там в лодке найду свою я находку,
находка разгонит печаль...
Дальше — пошло такое, что Лебедь кивает Воиле. Они удаляются.
ОЗЗИ(ПРОД.)
Подружка сказала "куда ты. любимый,
я лучший подарок тебе,
согрею постель я в лютую зиму,
на стол приготовлю обед"
Но я уже в лодке с моею находкой
подружке своей помахал
"Сегодня меня, а вчера ты другого
согрела"-я так ей сказал.
А эта находка, мой винный бочонок
не сможет мне изменить,
ведь он деревянный
и в нём тоже дырка,
но я из неё могу пить!"
Гогот пьяных гостей стал ещё громче.
СЦЕНА 12. НОЧЬ ЛЕБЕДИ
ВНУТР. ОПОЧИВАЛЬНЯ ЛЕБЕДИ — НОЧЬ
Лебедь стоит у открытого окна. Смотрит на ночное небо.
ЛЕБЕДЬ
(шёпотом)
Братич, братич, как далеко ты
от меня! Мне страшно, братич!
Ты говорил мне, что это нужно
для спасения земли и народа
нашего. Кочевники с востока,
обры с юга, а союз с готами
даст нам передышку. Но я
боюсь, боюсь его, этого лиса
Бикки, я боюсь весь его народ...
В окно снаружи высунулась голова человека в плаще. Лебедь вскрикивает, отскакивает. В комнату влетают Воила с отроками —мечи наголо.
Человек в плаще перелезает в окно. Снимает капюшон. Бикки. Совершенно трезвый и спокойный.
БИККИ
Тихо, не шумите.
ЛЕБЕДЬ
Но как? Ты же был схвачен и
посажен под стражу?!
БИККИ
(усмехается)
Стража снаружи моего дома, я
внутри, но это мой дом, с моими
секретами.
(пауза, серьёзно)
Лебедь, поверь, я не хочу тебе
зла, но не хочу и погибели. Наш
славный король под старость лет
совсем спятил от войн. Он ими
живёт, кормится сам и кормит
других таких же как и он.
Народу нужен новый король, но
Германарих устраняет всех, даже
сыновей. Он уже поставил стражу
у дверей Рандвера, да и у твоих,
наверное тоже. А ещё ему нужен
повод для войны с твоим братом.
Он мне дал приказ устроить сегодняшний
скандал, но я не хочу иметь на своей
совести ваши жизни, поэтому вы должны
бежать, и чем быстрее, тем лучше.
Воила выглянул за дверь. В коридоре — шестеро вооружённых готов. Закрывает дверь. Кивает.
ЛЕБЕДЬ
Что дальше?
БИККИ
Дальше — вы вылезаете в это
окно, идёте за мной за городище.
Там вас ждут лошади. Чем быстрее
и дальше вы будете отсюда, тем
лучше. Езжайте не домой, а к
вашим родичам на север.
ЛЕБЕДЬ
(тихо)
Но это же война?
БИККИ
Часом раньше, часом позже,
старому Коршуну-Кошу наплевать
когда, это он решает. Союзы
ничего не значат. Итак, вы со
мной?
ЛЕБЕДЬ
(твёрдо)
Мы едем!
Воила нахмурил брови. Что-то ему подсказывало, что эта историядобром не кончится. Но он дал клятву. Молча кивнул.
СЦЕНА 13. БЕГСТВО
НАТ. ГОРОДИЩЕ ГОТОВ — НОЧЬ
Они вылезают в окно. По городищу — пьяные воины, настолькоупитые, что щелчка хватило бы свалить. Никому дела нет.
У ворот — двое стражей не шелохнутся.
ВОИЛА
(Бикки, взгляд)
БИККИ
Сонное зелье в вине.
СЦЕНА 14. РАНДВЕР
НАТ. ЗА ЧАСТОКОЛОМ — ПЕРЕЛЕСОК — НОЧЬ
Лошади. И ещё один всадник в плаще на чёрном жеребце.
ЛЕБЕДЬ
Мы не одни?
БИККИ
Конечно, это ваш спутник, но
если не захотите — он поедет
другой дорогой. Удачи!
Бикки разворачивается и уходит в темноту.
Всадник на жеребце поворачивается. Капюшон падает.
ЛЕБЕДЬ
(вскрикивает)
Рандвер?!
ЗАТЕМНЕНИЕ.
СЦЕНА 15. САМ СЕБЕ ЗАГОВОРЩИК
ВНУТР. ДОМ БИККИ — НОЧЬ
Бикки пробирается через тайный ход в стене, завешенный шкурами. Стража стоит снаружи и ничего не замечает. Их внимание отвлечено шумом пира.
Из тени появляется человек в чёрном. Лицо скрывает берестяная маска с прорезями для глаз и рта.
БИККИ
Ты послал «хвост» за «птичками»?
МАСКИРОВАННЫЙ
Да, ярл. Как вы сказали. Птички
полетели на север.
БИККИ
Замечательно.
Сначала ты идёшь как всегда к твоей дохлой «курочке»-она на кухне. (человек тихо кхекнул). Скажешь, чтобы поутру разбудила этого пропойцу Оззи и отправила по старой римской дороге всех догонять. Чую, что Германарих уже знает, этот старый хищник всегда умеет ждать, а здесь все стены имеют уши. Мои я завесил шкурами-не так слышно. Ты же не мешкай, езжай той же дорогой, там у старой хижины тебя встретят-отдашь это (Бикки передал человеку маленький свёрток), Не вздумай открывать-сдохнешь, там всё отравлено. После отправляйся к Амалу, передай дословно: «Птички выпорхнули из гнезда. Старый коршун начинает охоту». По дороге не забудь помочь беглецам. Если Германарих выиграет, нам всем потом смерть покажется избавлением.
Человек кивает и исчезает. Бикки закрывает дверь на засов.
БИККИ
(про себя)
Бережёного боги берегут. Теперь ждать..
Бикки устраивается в кресле, похожем на трон. Засыпает.
СЦЕНА 16
НАТ. ПЛОЩАДЬ У ЧЕРТОГОВ ГЕРМАНАРИХА — УТРО
Сотники с тяжёлыми от похмелья головами растормошить вояк — пинками и затрещинами. Проспавшийся, ещё хмельной народ подтягивается к площади. В центр выходит ГЛАШАТАЙ.
ГЛАШАТАЙ
Сегодня была совершена подлая
измена! Новая королева с
наследником Рандвером бежали.
Рандвер по велению короля
лишается права наследования!
Свадьба и договор союза
признаётся недействительным!
Рандвер и Лебедь признаются
изменниками и будут преданы
жесточайшей казни!
Толпа зашумела.
ГЛАШАТАЙ (ПРОД.)
Кроме того, виновные в их побеге будут наказаны!
В центр выводят троих — двух стражников и десятника. Без оружия, в рубахах до колен.
ГЛАШАТАЙ (ПРОД.)
За пьянство во время несения
стражи, за открытые ворота,
куда мог проникнуть враг, за
пропуск беглецов — виновные
наказываются... вином! Король
не пожалел каждому по бочонку!
(кивает палачу)
Троих привязывают к позорному столбу. Выкатывают три бочонка. Жертвы вопят, молят о пощаде.
КРУПНЫЙ ПЛАН: Германарих стоит в окружении телохранителей. Смотрит. Для него это — мера воспитания.
Жертвам вливают вино. Зажимают носы, при вдохе вливают кружку за кружкой. Кровавая струя из-под рубахи одного бедолаги течёт по ногам, песку. Вино вливают и вливают...
Германарих подаёт знак. Подбегает советник.
ГЕРМАНАРИХ
Где это чёртово отродье Бикки?
СОВЕТНИК
На месте, о мой король!
ГЕРМАНАРИХ
Хмм... И никуда не выходил?
СОВЕТНИК
Стража трезва как стекло, мой
король! Не сомкнули глаз.
Никто не входил и не выходил.
ГЕРМАНАРИХ
Сюда его, сейчас же!
Приводят Бикки.
БИККИ
Я здесь, мой король!
ГЕРМАНАРИХ
Где ты был ночью, отродье Локи?
БИККИ
Спал, выпил хорошо, но мало,
вы же меня изволили выдворить
под стражу!
(«замечает» казнённых)
Ой, а что тут такое?
ГЕРМАНАРИХ
Урод! Ты мне тут рожицы не
строй! Без тебя точно не обошлось!
БИККИ
(обиженно)
Всё сплетни и сплошные наговоры!
ГЕРМАНАРИХ
Стража! Охранять его! Из дома
не выпускать, в дом никого не
впускать! Чтобы не сдох, пока
я на охоте — приносите вино и
еду! Когда я буду готов, пусть
едет со мной!
Бикки уводят.
ГЕРМАНАРИХ
(советнику)
Снарядить погоню! Впереди моих
лучших разведчиков. Первый
отряд возглавит Хьюго, второй
со мной!
СЦЕНА 17. БЕГЛЕЦЫ
НАТ. ДОРОГА В СТЕПИ — ДЕНЬ
ПАНОРАМА:
Лошади мчат беглецов. По пути — редкие путники: поляне-землепашцы, иногда конник или повозка.
Проскочив пару селений, решают дать лошадям роздых.
СЦЕНА 18
НАТ. ПОЛЯНА У РОЩИ — ВЕЧЕР
Рослый молодец соскакивает на землю, берёт под уздцы взмыленных скакунов. Второй помогает всаднику, запутавшемуся в плаще —капюшон падает, обнажая длинные светлые девичьи волосы. Лебедь.
Воила и отроки налаживают кострище.
ЛЕБЕДЬ
(устало)
Воила, вы уж оглядитесь по
сторонам, если что — будите.
ВОИЛА
Хорошо, присмотрим.
ЛЕБЕДЬ
(Рандверу)
А ты будешь охранять мой сон.
(зевает)
Аа-ах...
Лебедь сворачивается калачиком на плаще, растеленном Рандвером.
РАНДВЕР
(обнажая меч)
Хоть всю вечность, моя королевна.
Воила невольно ухмыльнулся в усы — вспомнил свою Ненаглядку, которая ждёт его домой.
Костерок затрещал. Рандвера тоже сморит сон.
СЦЕНА 19. УГРОЗА
НАТ. ПОЛЯНА — НОЧЬ
Уханье совы. Воила встаёт. Подходит к Лебеди и Рандверу.
ВОИЛА
(шёпотом)
Вставайте. За нами погоня.
Бикки всё-таки нас подставил.
Рандвер, бери Лебедь и мчите к
Бусу, не на север — к Бусу!
Понял?!
ЛЕБЕДЬ
(проснувшись)
А вы как же?
ВОИЛА
За нас не тревожься. У нас свой
путь, у вас свой. Берите лошадей,
всех. По пути пересаживайтесь —
и коню легче, и вам быстрее.
Удачи, свидимся!
Воила исчезает в темноте.
СЦЕНА 20. ПОДГОТОВКА К ВСТРЕЧЕ
НАТ. ЧАЩА — ПОЛЯНА — НОЧЬ
Отроки — ВСЕСВЯТ и ПАВЕЛ (крещёный греком-арианином) —доложили: на поляну выскочили два конных разведчика, покружили, послушали, помчались обратно.
Воила, наученный опытом, возил с собой и оружие, и топор, и снаряжение. Они с отроками делают замаскированные засеки для конных, самострелы, волчьи ямы с кольями, железные колючки в траве.
ВОИЛА
Ну что, отроки, страшно?
ВСЕСВЯТ
Не, дядька Воила, нисколько.
ПАВЕЛ
(тихо)
Бог поможет.
ВОИЛА
А езжайте-ка вы, сынки, за
Лебедью! Я тут справлюсь —
нагоню!
ВСЕСВЯТ
Нет, дядька, ты сам нас учил
друзей в бою не бросать.
ВОИЛА
Парни, берите луки, стрелы и в
засаду. Выстрелил — ушёл.
Выстрелил — ушёл.
Одного не учёл Воила — готов было больше, чем он думал.
СЦЕНА 21. БОЙ
НАТ. ПОЛЯНА — БОЙ — РАССВЕТ
Выскочившие на поляну два всадника не ожидают, что сзади на головы рухнет подрубленное дерево. Кони — перелом хребта. Всадников насадило на зачищенные ветки.
Звякнули самострелы. Стрела в лошадь, стрела сбила конника на смерть, третья — в небо. Строй готов идёт в пугающей тишине. Шаг, ещё, третий...
Два куста взрываются вместе с дёрном — два молодых разгорячённых тела врубаются в ошеломлённого врага. Отвлечённые атакой готы не замечают третьего воина с двумя мечами.
ВОИЛА — вихрь. Рубит по ногам, рукам, головам. Кровь — своя, чужая — течёт по нему, придавая зловещий вид. Воин впереди закрывается щитом, пытаясь достать Воилу копьём. Удар ногой в край щита-и застонавший вояка ушёл в строну. Влево-вправо-противоход-разворот-удар сзади по ногам. Воила плясал танец смерти. Сколько раз выручала его наука, которой обучил Златогор! Бой продолжался.
КРУПНЫЙ ПЛАН: Павел пронзён копьём сзади. Но он протолкнул древко дальше в себя — и срубил голову копейщику.
Всесвят ссадил конника, овладел лошадью, начал конные наскоки,разметав строй. Но прицельная стрела из чащи — в самое сердце.
Воила — один. Окровавленный. Готы окружают.
Строй разомкнулся. Вышел ХЬЮГО — огромный, знатный воин, начальник стражи короля.
ХЬЮГО
Я, Хьюго. Начальник стражи
короля. Ты и твои люди хорошо
бились. Силы не равны. Мы,
готы, ценим храбрость.
Предлагаю сделку — мы не тратим
время на тебя, ты говоришь, куда
ушли беглецы, в обмен мы
отпускаем тебя. Король даст
богатый откуп. Хочешь — живи у
нас. Король даст тебе дружину.
Воила молчит. Время бежит. Каждая минута — Лебедь дальше, ближе к брату. Не знал Воила, что уже скачет другой отряд, другим путём и скоро настигнет беглецов, а и знал бы, то ничего сделать не смог.
ВОИЛА
(поднимает голову)
Поединок.
(громче)
Поединок!
ГОТЫ
(гремя щитами)
Поединок! Поединок!
ХЬЮГО
(усмехаясь)
С кем же ты хочешь биться, воин?
ВОИЛА
С тобой! Ты же воин? Не баба?!
ГОТЫ
Хьюго! Хьюго!
Хьюго оценивает противника. Отбрасывает щит, берёт секиру. Встряхнув поседевшей гривой, выходит к Воиле. Кивнули.
Разошлись.
Два воина. Два народа. Две веры. Две силы.
Хьюго раскручивает секиру, идёт на Воилу. Тот разгадал его праворукость, ушёл под правую руку противоходом — кровавый след на кольчуге Хьюго.
Хьюго разворачивается, уже начинает задыхаться. Рубит секирой по низу — по ногам. Воила подпрыгивает, бьёт ногой в подбородок. Хьюго успевает отвернуть голову. Удар в плечо — болезненный, Хьюго роняет секиру.
Хьюго с досады топает ногой, бросается на Воилу. Тот прижимается, незаметно отбрасывает левый меч, выхватывает засапожный нож — удар снизу под кольчугу.
Хьюго охнул, но схватил Воилу руками, начал душить. Двое вцепились друг в друга. Жизнь или смерть.
У Воилы хрустнули позвонки и рёбра. У Хьюго выдраны вены на шее. Кровь изо рта — у одного, кровь из шеи — у другого.
Они рухнули. Двое поверженных богатырей — вцепившись в друг друга. Души улетели — одна в Вальхаллу, другая в Ирий. Победителем была честь.
ТИШИНА. ДОЛГАЯ.
На поляну — всадник.
ГОНЕЦ
Что здесь такое, где Хьюго? Почему
вы не ищете беглецов?
СОТНИК-ДАН
(выходит вперёд)
Передай королю — у нас тризна.
Хьюго погиб. И с ним лучшие
воины. Гонитесь дальше сами.
Мы путь открыли.
ГОНЕЦ
Король вас сожрёт!
СОТНИК-ДАН
Наш Хьюго погиб! Он наш вождь!
Вождь данов! И если какая-то
собака нам запретит предать тела
героев огню — её тушка познает
гнев богов!
ГОНЕЦ
(спокойнее)
Хорошо. Куда?
Сотник-дан махнул рукой на запад.
НАТ. ПОЛЯНА — СПУСТЯ ЧАСЫ
Группа всадников проезжает мимо. На поляне — погребальные костры. В центре — Воила и Хьюго. Никто не смог разжать их посмертные объятия.
После тризны отряд данов идёт на восток, в земли антов.
СЦЕНА 22. ЗВЁЗДЫ КУПАЛЫ
НАТ. ХОЛМИСТАЯ СТЕПЬ — НОЧЬ НА КУПАЛУ
Чёрная ночь. Звёзды. Луна — тусклое сияние. Две одинокие фигуры у маленького костерка. Стреноженные лошади поодаль.
ЛЕБЕДЬ
(из-под плаща)
Рандвер, ты знаешь, какой нынче день?
РАНДВЕР
(мешая головешки)
Я уже счёт потерял и дням, и
часам. Даже не знаю, где мы
сейчас. Твой Воила давно бы
вывел нас к твоему брату.
ЛЕБЕДЬ
Не говори так! Я верю в него.
Брат не зря его с нами послал.
(пауза)
Купалень. Девки с парнями через
огонь прыгают — очищаются
пламенем Сварожьим. Травы
волшебные в лесу ищут. Песни
поют.
Лебедь запела — чистый бархатный голос:
ЛЕБЕДЬ (ПЕСНЯ)
Девки, бабы — на Купальню,
Ладу-ладу, на Купальню,
Кто не выйдет на Купальню —
Ой, тот будет пень-колода!
Голос уносится к небу. Звёзды мигают в такт.
ЛЕБЕДЬ (ПРОД.)
Кострома бела, румяна,
За что любишь ты Купалу?
Я за то люблю Купалу,
Что головушка кудрява,
А бородка кучерява!
Рандвер слушал бы до бесконечности.
ЛЕБЕДЬ (ПРОД.)
Как цвела Роза красная в Ирии,
В Розу был влюблён соловей,
Пел ей песни, близ Розы вился,
Но не смог он к любимой пробиться,
Лишь шипами сердце изранил.
Быстротечны жизнь и любовь.
И за песнею соловьиной
Наступает смерти молчанье.
Но у самого края Бездны —
Той, откуда возврата нет,
Роза алая расцветает
И поёт над ней Соловей.
СЦЕНА 23. ДОРОГА ОЗЗИ
НАТ. СТАРАЯ РИМСКАЯ ДОРОГА — ДЕНЬ
ОЗЗИ едет на старом коне. Куда — сам толком не знает. Промочил горло, очнулся в седле, отпустил поводья.
НА ОПУШКЕ — одинокая хижина. Дымок.
ВНУТР. ХИЖИНА ВЕДЬМЫ — ДЕНЬ
Хижина увешана пучками трав, засушенными венками. Горшки с снадобьями. Чёрный кот с горящими зелёными глазами.
Хозяйка — немолодая, но привлекательная, разрумяненная от пара —бросает в булькающий котелок дрыгающих лапами лягушек и извивающихся змей.
ОЗЗИ
(испуганно)
Бррр! Я это есть не буду!
ВЕДЬМА
(оправившись)
Ты кто?
ОЗЗИ
Я Оззи, победитель римлян и
советник короля!
Ведьма отсмеялась.
ВЕДЬМА
Ну а сюда-то какого ты лешего
припёрся, советник короля?
ОЗЗИ
Не так! Сначала надо накормить,
напоить, в постель уложить — а
потом и расспрашивать!
ВЕДЬМА
(даёт завёрнутую в тряпицу серебряную иглу)
Дело к тебе есть. Ты ведь к
королю близко вхож?
ОЗЗИ
Да мы с ним чего только вместе
не делали...
ВЕДЬМА
Что вы делали — мне неинтересно.
Так вхож или нет?
ОЗЗИ
Да...
ВЕДЬМА
Тогда держи. Ты должен уколоть.
ОЗЗИ
Себя? Ни в жизнь!
ВЕДЬМА
Короля твоего, Коша.
ОЗЗИ
Совсем спятила?!
ВЕДЬМА
Ещё нет. Король твой, если не
поспеешь — убьёт своего сына и
русколанскую красавицу. Будет
кровавая война. И ты этого не
допустишь. Уколешь его в самое
сердце, наверняка.
ОЗЗИ
Меня с иглой сразу убьют!
ВЕДЬМА
Сделай так, чтобы ты сначала его
уколол, а потом пускай тебя
убивают, если хочешь.
ОЗЗИ
Ты кто?
ВЕДЬМА
Та, которой иногда снятся вещие
сны. Больше тебе знать не надо.
Если сделаешь — спасёшь многих
и Коша тоже. Иначе он обезумеет
от крови.
Оззи смотрит на иглу, на хозяйку, думает, переваривает в себе. Садится на коня — и едет на восток.
СЦЕНА 24 ПЛЕННИКИ
НАТ. СУХОЕ РУСЛО МЕЖДУ ХОЛМАМИ — ДЕНЬ
Поймали их на третий день. Рандвер гнал коней без жалости — но Лебедь устала. Не от дороги — от страха. Она знала, что будет.
Готы окружают в балке. Рандвер выхватывает меч — Лебедь кладёт руку на его.
ЛЕБЕДЬ
Не надо. Бесполезно.
СЦЕНА 25. СНОВА БИККИ
НОЧЬ. СТОЯНКА ГЕРМАНАРИХА. СТОЯТ ШАТРЫ. ЧУТЬ ВДАЛЕКЕ ТРИ ОДИНОКИХ ДУБА.
Пленников привязали к двум дубам. Нутро Германарих запланировал казнь. Один охранник стоит перед дубами. Лебедь и Рандвер, привязанные к деревьям, ослабленные висят на верёвках. Приближаются две фигуры. Обе в плащах. Одна из фигур-палач. Он шёл проверить жертвы. Вторая-Бикки. Они остановились невдалеке от дубов.
БИККИ ПЕРЕДАЁТ ПАЛАЧУ ФЛЯГУ
Здесь хватит на целое стадо бешеных коров. Твоя задача дать им (он кивает на пленников) это пойло и подменить на две туши, чтобы, когда будут рвать было море кровищи. А этих обмажешь кровью с кусками мяса, закроешь рогожей и вывезешь. На севере есть старая римская дорога, там хижина. Отвезёшь их туда. Смотри-не спались!
ПАЛАЧ
Обижаешь, Бикки! Скоро утро!
Я их подменю, спрячу в кустиках. Вот ты выдумщик! В прошлый раз, когда сажали какого-то воришку, которого ты потом забрал, мы ржали весь вечер!
Заложить в штаны петуха, проткнуть его колом и заставить парня орать, так что он голос сорвал, когда его снимали-это надо придумать! Где он сейчас, Бикки?
БИККИ
Не отвлекайся! Делом он занимается!
Палач усмехается и идёт к дубам. Там уже его ждёт помощник, немой. Палач знал кого брать помощником.
СЦЕНА 26. КАЗНЬ
НАТ. СТЕПЬ — ПОЛЕ — УТРО
Старик сидит на коне — в поле, в степи. Как на суде. Рандвер и Лебедь — связанные, грязные, в пыли., привязанные к деревьям. Палач заблаговременно натянул им на головы мешки. Кони уже стояли наготове, верёвки привязаны к жертвам.
Германарих смотрит долго. Он их не видит. Он смотрит мимо.
ГЕРМАНАРИХ
(спокойно)
Пора. У нас мало времени.
Рандвер — у одного дерева. Лебедь — у другого. В десяти шагах. Лицом друг к другу. К каждому дереву — по два диких жеребца. Когда спустят — кони рванут в разные стороны.
Рандвер повёрнут к Лебеди. Лебедь — к Рандверу.
На казнь пригнали жителей из ближайших антских поселений, захваченных в войне готами.
И тут чистый женский голос запел.
Не готскую. Не свадебную. Не колыбельную. Славянскую. Песню, которую поют, когда нет больше слов, нет больше надежды — только голос.
ГОЛОС ДЕВУШКИ (ПЕСНЯ)
Ой, ты солнце красное, ясен с тобой день,
А с Луной-голубушкой, ноченька светла!
Что мне делать, девице, вы скажите мне,
Чтобы горе горькое отогнать смогла!
Чтобы горе горькое отогнать смогла!
Чтобы злобу лютую мне перетерпеть,
Отогнать-спровадить как вовек веков?
Чтобы крылья выросли, дали улететь,
Улететь лебёдушке выше облаков?
Улететь лебёдушке выше облаков!
Я хочу сторонушку с неба увидать,
Я хочу родную видеть свысока.
Мне под чёрным коршуном больше не летать,
Чую я, что смертушка стала так близка!
Чую я, что смертушка стала так близка!
Голос — чистый, высокий, как горный ветер — идёт над степью. Готы молчали. Кони замерли. Бикки закрыл лицо рукой. Строй воинов смотрел на короля, а он смотрел сквозь них.
А голос звучал всё сильнее. В голосе — не мольба. Не страх. Ярость. Тихая, белая, как снег на Эльбрусе. Ярость того, кто знает: тело разорвут, но песню не разорвёшь.
Многие воины не скрывают слёз. Смотрят на короля с надеждой.
Германарих молча кивает конюхам.
ГОЛОС ДЕВУШКИ (ПРОД.)
Край чужой, постылый мне, коршуна чертог,
Не взлететь без крыльев мне, держит меня цепь.
Попрощаюсь с милым я, прими душу, Бог!
Тронет травы ветер и умчится в степь!
Тронет травы ветер и умчится в степь!
Кони дёрнули. Палач с помощником отпускают верёвки. В толпе раздаётся дикий вскрик, который взорвал тишину. Одна из женщин падает в обморок. Конь пробежал, таща за собой на верёвках что-то кроваво-бесформенное Ветер колыхнул траву и пошёл гулять по степи.
СЦЕНА 27. НОВЫЙ ПОХОД.
НАТ. СТЕПЬ СПУСТЯ ДВА ЧАСА ПОСЛЕ КАЗНИ.
Германарих сидит на коне, мимо проезжают всадники готов, идут пешие воины. Рядом на конях советники и Бикки. Проезжает повозка палача. На ней сидит палач и немой помощник, который ею управляет, палач пьян, сзади закрытые рогожей тела Лебеди и Рандвера. Из-под рогожи торчат только ноги. С другой стороны выглядывает что-то мясное кровавое. Германарих смотрит. Повозка уезжает. Германарих поворачивает голову к Бикки.
ГЕРМАНАРИХ
Ты сумел спровоцировать войну,
Всё-таки мне будет не хватать мальчишки. Но он и не был моим сыном. Этот ублюдок от той венедки, которую я сжёг за ведьмовство, но успел позабавиться. Злая была, кусалась.
ГЕРМАНАРИХ УСМЕХАЕТСЯ
Что ещё забавнее, это то, что её муженёк, вернувшись из похода
так и не узнал правды. Пришлось мальчишку усыновлять.
Теперь ты, Бикки. Ты едешь к антам и рассказываешь какая прелюбодейка их сестра, и то, что она пыталась меня отравить.
А я уже приду следом. Езжай, ублюдок Локи! Я буду через три дня, откроешь ворота!
Бикки молча кивает и уезжает.
СЦЕНА 28. СНОВА ВЕДЬМА
ВНУТ. ХИЖИНЫ ВЕДЬМЫ НА РИМСКОЙ ДОРОГЕ.
Рандвер и Лебедь приходят в себя, лёжа в окровавленных одеждах и ошмётках мяса на сене на полу хижины. У лебеди кружится голова. Они оглядываются.
Раздаётся знакомый голос.
БИККИ
Очнулись? Красавцы!
ЛЕБЕДЬ
Где мы? Нас должны были казнить!
БИККИ
Ты так этого хочешь?
РАНДВЕР
Объясни!
БИККИ
Нет времени! Скажите спасибо, что живы!
Наина даст вам вымыться, смените одежду.
Вы уходите на север. Сюда больше ни ногой!
Понятно?
Оба, Рандвер и Лебедь, приходя в себя, кивнули. Из темноты хижины показалась Наина, та самая ведьма, с чистой простой одеждой и кувшином с водой.
БИККИ УХОДИТ
Прощай, Наина! Может свидимся.
СЦЕНА 30. КИЯР. ПЛОХИЕ ВЕСТИ
НАТ. КИЯР — ПОДНОЖИЕ АЛАТЫРЬ-ГОРЫ — ДЕНЬ
БУС поднял голову. ЗАЛАТОГОР, в горах у волхвов, остановился. БОЯН уронил гусли. Все трое — в один миг, в одно дыхание —услышали песню сестры.
БУС
(хрипло)
Пришли вести, что Германарих
разорвал сестру нашу и Рандвера лошадьми. К нам идёт война.
ЗЛАТОГОР
Я слышу. Пора брать мечи. Встретим их
на нашем поле
Боян берёт гусли — струны звенят сами, повторяя песню Лебеди.
Бус встал. Молча. Вышел из храма. Не сказал ни слова Златогору. Не обнял Бояна. Взял меч, флягу с водой — и ушёл. Один. На гору.
ПАНОРАМА ГОРЫ. БЕЛЫЕ ВЕРШИНЫ — ДЕНЬ/НОЧЬ
Снег, ветер, пустота. Выше лесов, выше пастбищ, выше облаков. Бус сидит на камне.
СЦЕНА 31
ФЛЭШБЭК — НИКОМИДИЯ, 10 ЛЕТ НАЗАД
ВНУТР. НИКОМИДИЯ — ДВОРЕЦ КОНСТАНТИНА — ДЕНЬ
Бус — молод, двадцать лет. Город на берегу Мраморного моря. Резиденция императора Константина.
Бус приехал как ученик. Искал мудрость: у греков — философию, у жрецов — звёзды, у купцов — дороги.
В Никомидии — епископ-арианин. АРИЙ — пресвитер из Александрии, высокий, худой, в простой одежде. Изгнан после Никейского собора.
АРИЙ
(Бусу)
Сын Божий — не Бог. Сын —
творение. Первое, высшее — но
творение. Не единосущен Отцу.
БУС
(V.O.)
Сварог — Отец. Дажьбог — Сын.
Сын рождён от Отца, но не равен
Ему. Так учили волхвы. Так
Учишь ты, Арий. Разница — в словах,
не в сути.
ВНУТР. ПРИЁМ У КОНСТАНТИНА — ДЕНЬ
Греки в тогах, римляне в плащах, варвары в шкурах — и Бус, антский княжич, в кожаном кафтане, с гривной на шее.
КОНСТАНТИН
Я хочу, чтобы все народы жили
под одним законом. Чтобы грек
не убивал варвара, варвар не
грабил грека. Чтобы бог — какой
бы он ни был — был один, а
люди — вместе.
БУС
Император. У меня на земле, у
горы Алатырь, живут анты. Мы
держим караванный путь от Китая
до Понта. Если ты хочешь мир —
пусть твои проповедники приходят
к нам. Мы дадим им землю, воду,
кровь — если надо. Но не
навязывай. Пусть говорят.
КОНСТАНТИН
(усмехается)
Ты говоришь как философ, а не
как князь.
БУС
Князь, который не философ, —
ведёт стадо, а не народ.
КОНСТАНТИН (смеётся)
Видишь ли, юный ант, есть золото. Оно покупает. Есть товар-
он продаётся за золото или что-то другое. Неважно, но продаётся. И пока это правило действует-я не дам ломаного гроша ни за свою жизнь, тем более за твою, ант! Пойми. Ант, я строю империю, но дни её уже сочтены с того момента, как я начал это делать, именно из-за того что можно купить и можно продать. Это удел всех империй, Ант! Пока жив сильный правитель-империя цветёт и пахнет, как только он умирает или начинается бунт-империя пахнет гниением. Ни один ум пока не придумал лекарства от этой чумы, Ант! Но тебе я завидую! У вас есть дух, гордость! Благодаря этому вы выживете во многих войнах. Но самое главное-храните свою историю! Народ без истории-раб! Знаешь их сколько у меня, рабов, покоренных и уже забытых народов, потому что нет их государств и истории?
БУС
Мы не твоя империя, нашу историю мы сотворим сами, прости, император, если обидел!
Бус поклонился и вышел из покоев императора. Константин ещё долго сидел и думал об их разговоре.
КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА.
СЦЕНА 32 СБОР
НАТ. ЭЛЬБРУС — ВЕРШИНА — ДЕНЬ
Бус стоит. Три дня прошло. Холод, не ярость. Ярость — пожар: вспыхивает и гаснет. Холод — река: течёт и точит.
Смотрит на восток — Каспий, гунны. На запад — готы, Германарих. На юг — Византия, Константин, каменные храмы, золотые купола.
Идёт вниз. Златогор ждёт у подножия. Седой, мрачный, с мечом метеоритным.
ЗЛАТОГОР
Ну?
БУС
Собирай. Всех.
НАТ. СТЕПЬ — СБОР — ДЕНЬ
МОНТАЖ — Бус собирает войско:
— Анты — русколанское ополчение, от Кубани до Дагестана.
Конные, с луками, короткими мечами. Бьются не строем —
наскоком. Камера показывает конное и пешее войско антов
— Словене — с севера. Пешая дружина, топоры, копья. Крепкие,
упрямые. Камера показывает как они выходят из леса в степь.
— Рыкари — воины-медвежатники. Голые, в татуировках, в сурье
— мёде на лютике, что сжигает страх. Идут на железо без
железа. Камера показывает идущих рыкарей
СЦЕНА 33. БИТВА
НАТ. СТЕПЬ — БИТВА — ДЕНЬ
Готский строй — щиты, копья, кольчуги. Железная стена.
Рыкари идут — голые, в татуировках. Тела — блестят от сурья. Глаза — расширенные, нечеловеческие. Не чувствуют боли. Рядом с ними даны, вооружённые одними топорами. Во главе старый сотник в медвежьей шкуре.
Дан рычит. Он уже не человек. Он стал берсерком. Сейчас во время боя-он хищный зверь, который не боится ни боли, ни смерти.
Залп стрел. Ещё. Ещё. Обнажённые тела, залитые кровью, которая горит в лучах утреннего солнца, падают. Никто не остановился, живые идут дальше.
Готский строй дрогнул. Потому что это — против природы.
Златогор — на коне, с мечом метеоритным. Тёмный клинок режет готское железо как масло.
Бус — впереди. Копьё. Метко — в щель между щитами. Германарих получает удар в бок — рана.
Раненый Германарих отступает. Готы дрогнули. Бегут.
Начинается избиение. Жажда мести накалена до предела.
СЦЕНА 34 ТРИЗНА
НАТ. ПОЛЕ БОЯ — ПОСЛЕ — ДЕНЬ
Тихо. Тела — готские, антские — вперемешку. Вороны уже кружат. Бус стоит на холме. Один. Меч в ножнах. Копьё воткнуто в землю. Смотрит на запад — Германарих. На восток — гунны. На юг — Византия.
Златогор подходит. Боян — с гуслями.
БУС
Это — не конец. Это — начало.
Германарих умрёт. Но за ним —
другие. Готов — много. А нас —
мало.
ЗЛАТОГОР
Гунны — вот кто наш меч. Они
идут на готов. Мы — их путь.
Если встать рядом — готы падут.
Если встать против — падём мы.
БУС
Мы — не гунны. Мы — не готы.
Мы — анты. Нам не нужен меч
гуннов. Нам нужно — время.
Боян берёт гусли. Мелодия — не боевая, не похоронная. Колыбельная. Для сестры. Для себя — отрока, который играет на гуслях среди мёртвых.
НАТ. ПОЛЕ БОЯ — ТРИЗНА — НОЧЬ
Костры — сорок, по числу вождей. Скатерти на земле. Мёд, конина, хлеб. Не праздник — тризна.
Бус — во главе. Златогор — справа. Боян — слева, с гуслями.
Сорок вождей — по бокам.
БУС
(поднимает чашу)
За Лебедь. За сестру. Пьём — и не плачем. Она
не хотела слёз. Она хотела —
мести.
Выпили. Молча.
БУС (ПРОД.)
Германарих ранен. Он умрёт —
рано или поздно. Но за ним —
другие. Готов много. Нас — мало.
Я позвал вас не для плача. Я
позвал вас для совета. Что
делать?
Вожди спорят. Один — за мир. Другой — за войну. Третий —за союз с гуннами.
ЗЛАТОГОР
Гунны — волки. Волк не союзник.
Волк — охотник. Сегодня он с
нами — потому что добыча общая.
Завтра готы падут — и он пойдёт
на нас. Не союз — перемирие.
Бус кивает. Смотрит на Бояна.
БУС
Спой.
Боян встаёт. Отрок — четырнадцать лет, тонкий, как трость. В руках — гусли. Не простые: дубовая доска, струны из жил оленьих, на накладке — резьба: птица с лицом девы.
Боян трогает струны. Один звук — долгий, чистый, как капля в колодец. Потом — второй. Третий. И запел.
Голос — не мужской, не женский. Речной. Как Этока, что течётс Алатырь-горы: сначала ручей, потом река, потом — поток.
Пел о Дажене, отце Бусовом. О Белоярах, чей род — от Сварога. О Бусе — рождение в ночь Чигиря-звезды, Никомидия, Константин,
Арий.
Пел о Златогоре — горы, метеоритное железо, меч. Пел о Лебеди. Голос дрогнул. Но не сорвался. Как уезжала к Германариху. Как Рандвер полюбил. Как Бикки шептал и строил. Как Лебедь пела перед казнью — и братья услышали за тысячу
вёрст.
Пел о бое. О рыкарях. О мече Златогора и копье Буса. Песня кончилась. Тишина — слышно, как костры трещат.
БОЯН
Ой, вы, гой-еси, народ славный наш,
Народ славный, другим не дано.
Расскажу я вам, то, что ветер спел,
С синим облаком, принесло дождём,
горькую весточку о сестре моей, сестре-Лебеди
Златогор встал, положил руку на голову Бояну:
ЗЛАТОГОР
Ты — Боян. Вещий. Отныне — что
споёшь, то и будет. Что
запомнишь — то и останется.
Ты — память наша. Ты — голос.
Боян молчит. Глаза — сухие. Он понял: его дело — не плакать.Его дело — петь.
СЦЕНА 36. СМЕРТЬ КОРОЛЯ
НАТ.ЛЕС. ШАТЁР ГЕРМАНАРИХА
Германарих лежал на шкура, его мучал бред. Раны, полученные мечом Златогора и от удара Буса не заживали, гнили, распространяя вонь.
Полог открылся. Вошёл Оззи.
ГЕРМАНАРИХ ( в полубреду)
Это ты, Оззи?
Оззи садится рядом с ним, берёт его руку в свою.
ОЗЗИ
Ты помнишь, когда мы с тобой сражались бок о бок, и гибли наши лучшие воины?
ГЕРМАНАРИХ
( с полузакрытыми глазами, свист из груди)
Да…
ОЗЗИ
Ты мне сказал, что гибнут они ради нашего народа и его будущего.. Помнишь, что ты мне сказал, когда мою жену обвинили в колдовстве?
ГЕРМАНАРИХ (кивнул головой)
ОЗЗИ
Ты мне сказал, что эта жертва нужна, чтобы народ не взбунтовался и пошёл за тобой в эти края ради сказочного царства?
ОЗЗИ (продолжает)
А помнишь ли ты, когда наш маленький сын заплакал, ты заявил «Прости, Оззи, но это я его отец!», и забрал его? Ты назвал его Рандвером.
ГЕРМАНАРИХ (кивнул)
ОЗЗИ
Но ты разорвал его и эту бедную девочку русколанку конями. Зачем?
ГЕРМАНАРИХ
Я живу войной, ОЗЗИ, я есть война, и пока она есть, живёт наше племя-грабежами, налогами, данью. Не будет войны мы сдохнем!
ОЗЗИ
Народ будет жить, но сдохнешь ты! Рандвер мой сын! Ты меня обманул,
как и всех нас, чёртов Коршун-Кащей!
С этими словами он воткнул в сердце короля серебряную иглу. И наткнулся на выставленный из-под шкуры кинжал. Оззи рухнул на короля. Тем самым придавив его своим весом. Их так и нашли в обнимку друг с другом как старых боевых товарищей.
СЦЕНА 37. АМАЛ ВЕНД
НАТ. ПОЛЕ — ШАТРЫ АНТОВ — НОЧЬ.
После тризны — ночь. Вожди разъехались. Костры догорают.Стража по периметру.
АМАЛ ВЕНД приходит в полночь. Тихо. С отрядом. Он знал — где чей шатёр. Он считал. Он в засаде ждёт. Его встречает Бикки. Неожиданно для Амала.
БИККИ
Амал, ты что делаешь? Амал! Мы достигли мира, наш народ спасается от гуннов. Ты спятил как старый Кош?
АМАЛ ВЕНД
Уйди!
БИККИ
Я уйду, Уйду свободный, уйду домой. Но что будет потом с тобой, Амал?
Бикки садится на коня и исчезает в ночи.
Готы — из темноты. Много. Со всех сторон.
Бус спит. Вскакивает — кулаком в лицо одному. Второй валит. Бус бьётся — как зверь, голыми руками, молча. Но их — много.
Скрутили. Руки за спину. Веревки — сыромятные, мокрые: высохнут— врежутся в кость.
Златогор — в соседнем шатре — услышал тишину там, где должен быть шум. Меч метеоритный — и вышел. Рубил. Двоих — напополам. Но их слишком много. Копьё — в бок. Копьё — в ногу. Упал.
К утру — всё. Тишина. Костры потушены. Шатры срезаны. Трава —примята, в крови. И — пусто.
СЦЕНА 38 ДОРОГА В ВЕЧНОСТЬ
НАТ. ПРЕДГОРЬЕ, СКАЛЫ — РАСПЯТИЕ — ДЕНЬ
Сорок вождей — и Бус, и Златогор — приведены к скалам. Привязаны к вбитым клиньям с кольцами. Руки — привязаны, ноги — вместе.
Бус молчит. Златогор молчит. Вожди молчат. Все сорок — молчат.
АМАЛ ВЕНД — молодой, жёсткий, в кольчуге, с холодными глазами. Стоит перед распятыми.
АМАЛ ВЕНД
Вы — птицы. Сорок птиц. Ну что,
птички, поохали? Полетели?
Он смеётся. Готы смеются.
Бус поднимает голову. Глаза — ясные. Не мёртвые — живые.
БУС
(тихо)
Сорок — не конец. Сорок — начало
Песня — дольше железа.
АМАЛ ВЕНД
(брезгливо)
Выставить стражу. Пусть висят пока не сдохнут!
Бояна не взяли. Отрок, не вождь, не воин. Готы не заметили —или пожалели. Уходит, вытирая слёзы, на север.
Боян — один. С гуслями. С голосом. С памятью сорока имён.
НАТ. ПРЕДГОРЬЕ, СКАЛЫ — МОНТАЖ — ДНИ
Сорок вождей на крестах. Солнце. Дождь. Снова солнце. Вороньё.Мухи.
Златогор — в бреду. Шрамы от креста на руках — глубокие, чёрные. Но — жив. Через три дня — его снимают. По какому-то решению: Амал Венд оставляет его в живых. В назидание.
Буса не снимают. Бус умирает на кресте. Молча. Глаза — открыты.
НАТ. ПОЛЕ — ПОСЛЕ — ДЕНЬ
Сорок птиц прилетели. В последний раз. Покружили — и улетели. На восток.
СЦЕНА 39. ИЛЬМЕНЬ-ОЗЕРО
НАТ. БЕРЕГ ИЛЬМЕНЬ-ОЗЕРА. УТРО.
В белой дымке рассвета после белой ночи на берег Ильмень озера выходят двое-парень и девушка.
ЛЕБЕДЬ
Я же говорила. Что найдём дорогу, да братич так сказал. Иди на север. Там, на том берегу дядя Словен живёт и племя его.
Она плачет. Рандвер обнимает её и прижимает к себе.
НАТ. РУСЬ — ОТ ГРАДА К ГРАДУ — СЕЗОНЫ
Боян идёт — по Руси. Не на запад, не на восток — по Руси. От града к граду, от рода к роду. Пел — и учил. Пел о Бусе, о Златогоре, о Лебеди. Пел о сорока вождях — по имени каждого. Имена — помнил. Все сорок.
МОНТАЖ:
— Через год — его знали от Ильменя до Дона.
— Через два — от Дона до Дуная.
— Через пять — его песни пели везде, где жили славяне.
— Былинники — те, кто слышал Бояна, — пошли за ним. С гуслями,
с песнями, с памятью. От деревни к деревне, от города к городу.
— Так появились былины — не записанные, спетые.
СЦЕНА 40. ЗЛАТОГОР
НАТ. ПРЕДКАВКАЗЬЕ — СТЕПЬ — ДЕНЬ
Гунны идут. Баламбер. Орда — не войско, поток. На готов. Златогор — исцелённый, молчаливый, в шрамах от креста — едет к гуннскому царю Баламберу.
ЗЛАТОГОР
(Баламберу)
Этот Венд убил — не по чести.
Распятие — не воинская смерть.
Распятие — рабская.
БАЛАМБЕР
Этот Венд — он ваш и наш. Он
убил — не по чести. Он — умрёт.
НАТ. СТЕПЬ — РУСЬ — ГОДЫ
Златогор — произносит присягу. Не перед Баламбером — перед небом.
ЗЛАТОГОР (V.O.)
Я, Златогор, из рода Белояров,
брат Буса, клянусь: идти с
гуннами, пока гунны идут на
готов. Пока последний гот не
уйдёт с нашей земли — я с
тобой. Когда уйдёт — я свободен.
МОНТАЖ — годы:
— Гунны на Дунае. За Дунаем. В Галлии.
— 451 год — Каталаунские поля. Аттила собирает орду: гунны, остготы, гепиды, герулы — и анты.
— Златогор — старый, седой, в шрамах — на коне, с мечом метеоритным. Боян — не с ним. Боян — в Руси, поёт. Но песни его — здесь. Антские воины поют перед боем: о Бусе, о Лебеди, о сорока птицах.
— Каталаунская битва. Крови столько, что ручьи покраснели. Аттила отступил. Златогор ранен. Снова. Но — жив.
НАТ. РУСКОЛАНЬ — РАЗРУИНА — ДЕНЬ
После распада гуннской орды — анты вернулись. Златогор — в Русколань. Кияр разрушен. Городища сожжены. Степь пуста.
Но — жива. Народ — жив. Анты разошлись по Поднепровью, Подонью, Ильменю. Строили заново. Не крепости — дома. Не державу — общины. Пахали. Рожали. Помнили.
Боян встречает Златогора на пороге. Старик — и старик. Один от ран и лет. Другой — от песен и слёз. Обнялись.
Боян заплакал — впервые за все годы. Златогор — нет. Он уже не мог плакать. Крест забрал слёзы.
НАТ. РУСЬ — ДНИ — ДЕНЬ
Былинники идут по Руси. С песнями Бояна. С именами сорока вождей. С памятью — которую нельзя убить, потому что она в песне, а песня в воздухе, а воздух — везде.
От Ладоги до Чёрного моря, от Карпат до Волги — пели. О Бусе. О Лебеди. О Златогоре. О сорока белых птицах.
СЦЕНА 41
НАТ. ИЛЬМЕНЬ — СЛОВЕНСКИЕ ЗЕМЛИ — ДЕНЬ
VI век. Князь БУРИВОЙ. Потомок Владимира Древнего — того, что воевал с Аттилой, что вёл славян в гуннском строю на Каталаунских полях. Девятое колено от Владимира. Девять поколений — от Каталаун до Ильменя.
БУРИВОЙ
(словенам на вече)
Они приходят к нам — и берут.
Дети, жёны, братья. Везут — и
продают. Долго ли? Не долго.
Пора — пойти к ним. Не грабить —
наказать. Показать: славянин —
не раб. Славянин — воин. Внук
Буса. Правнук Златогора.
Хранитель песни.
И былинники — шли с ним. С гуслями, с песнями. И пели — старые песни. О Бусе. О Лебеди. О сорока белых птицах.
НАТ. СТЕПЬ — ДЕНЬ
Каменная баба. Руны: БОЖ.
Сорок птиц — летают. До сих пор.
БОЯН (V.O.)
Здесь кончается сказ. Дальше
начинается история.
FADE OUT.
КОНЕЦ.
==========
ТИТРЫ НА ЧЁРНОМ ЭКРАНЕ
«Песня дольше железа»
Раскопки городища у Пятигорска продолжаются.
Каменная баба с рунами БОЖ — в запаснике Краеведческого музея.
Руны не расшифрованы.
Имена Бус, Златогор, Лебедь, Боян — сохранены
в былинах, собранных в XVIII–XIX веках.
«Боянов гимн» — упоминается в «Слове о полку Игореве».
Сорок птиц — летают.
До сих пор.
THE END
Свидетельство о публикации №226111802173