Обед на крейсерской высоте...

Есть в полете особенный момент, когда суета аэропорта и напряжение взлета окончательно остаются позади. Лайнер занимает свой эшелон на высоте одиннадцати километров, табло «Пристегните ремни» мягко гаснет, и по салону начинает плыть ни с чем не сравнимый аромат разогретой еды и свежезаваренного кофе. Наступает время обеда.

Для обычного пассажира это просто приятный способ скоротать дорогу, но на самом деле за каждым крошечным подносом стоит целая индустрия. Авиационная кухня начинается задолго до вылета — на фабриках бортового питания при аэропортах. Здесь готовят по законам физики, а не ресторанов. Горячие блюда доводят на земле лишь до восьмидесяти процентов готовности, а затем подвергают шоковому охлаждению. Оставшиеся двадцать процентов еда «добирает» уже в небе, в бортовых пароконвекционных печах. Иначе на высоте мясо превратится в сухую подошву, а гарнир в кашу. Для командира экипажа и второго пилота всегда готовят разные блюда из разных партий — это незыблемый закон безопасности.

Бортпроводники находят необходимый рацион за пару секунд благодаря продуманной, но простой навигации. Даже если на упаковке нет крупной надписи, экипаж считывает блюдо по цвету:
• Красный цвет — говядина или любое другое красное мясо.
• Желтый или оранжевый цвет — курица и любая другая птица.
• Синий или голубой цвет — рыба и морепродукты.
• Зеленый цвет — вегетарианские блюда, овощи или паста без мяса.

При загрузке в кассеты печи и в тележки действует строгий географический порядок: например, слева всегда лежит курица, посередине — мясо, справа — рыба. Поэтому проводник достает горячий контейнер практически на автомате, даже не глядя на крышку.
 
Перед лицом высоты и неба в гражданской авиации действует абсолютное равенство. Независимо от того, сидишь ли ты в первом классе с бокалом шампанского, в хвосте эконома у туалета или в кресле командира воздушного судна за штурвалом — физически все находятся внутри одной герметичной трубы.

Даже на подводной лодке часть экипажа имеет возможность покинуть борт. Но на гражданском судне ни у кого нет «запасного выхода» или персональной спасательной капсулы. Единственный способ спасти себя — это спасти всех, кто находится в салоне, и благополучно посадить машину.

Все дышат одним и тем же регенерированным воздухом, зависят от одних и тех же двигателей, крыльев и герметичности фюзеляжа. В отличие от земной жизни, где можно отгородиться высоким забором, кортежем или статусом, в небе царствуют законы аэродинамики.
 
На многокилометровой высоте меняется сама физиология восприятия. Из-за пониженного давления и сухого воздуха наши вкусовые рецепторы притупляются почти на треть. Пищевые технологи учитывают и это, делая специи и соусы насыщеннее. Вот почему обычный томатный сок кажется особенно вкусным. Даже вода в самолете закипает уже при девяноста градусах, поэтому бортовые кофеварки устроены как герметичные скороварки.

Но главное очарование этого ритуала — в самом контрасте. За тонкой стенкой фюзеляжа над океаном кучевых — минус 50 градусов и встречный штормовой поток на скорости 850 км/ч., а внутри — пассажиры в теплом свете плафонов, разворачивают фольгу горячих касалеток, намазывают брусочки масла на хлеб и пьют горячий кофе, как напоминание о том, что даже в самом сердце стихии человек умеет создать островок домашнего уюта.


Рецензии