Джордж Гэллап - наш современник
Моя первая академическая, т.е. опубликованная в научном журнале, статья о Джордже Гэллапе (1901-1984) была озаглавлена «Дж. Гэллап – наш современник. К 100- летию со дня рождения» [1]. Это было 25 лет назад. За нею последовали полдюжины книг и множество статей, в которых анализировались его биография и научное наследие. Думаю, что именно рассмотрение Гэллапа как современника, во многом определили мой интерес к его личности и мое понимание сделанного им.
Ниже расположенный текст написан двумя-тремя годами позже для задумывавшейся книги «Джордж Гэллап: человек идей и идеалов». Но в полном виде ее издать не удалось, рукопись разрослась до 40 печатных листов.
Время прошло, но утверждение: «Джордж Гэллап – наш современник» справедливо и сегодня.
Джордж Гэллап – наш современник
18 ноября 2001 года исполнилось 100 лет со дня рождения Джорджа Гэллапа. Оправданно ли в этом случае говорить о нем как о нашем современнике?
Но лучше спросим иначе: «А как еще можно думать и говорить о человеке, если то, что создано им и во что вложена вся его жизнь, существует, развивается и постоянно находится в поле зрения миллионов людей во всем мире?» И если Гэллап – не современник, то кто он? Историческая фигура прошлого? Нет. Аналитик социальных явлений и процессов, известный узкому кругу специалистов? Нет. Изобретатель технологии социального анализа, давно вышедшей из строя и находящейся на полках лавки древностей? Нет. Человек, высказывавший социальные идеи, ставшие ненужными людям 21 века? Нет. Личность, прожившая свою жизнь, вдали от центральных событий, волновавших его современников? Нет. Гэллап – наш современник.
Гэллап умер в 1984 году, но живы и активно работают многие из тех, для кого он был членом семьи, другом, коллегой, руководителем, учителем, автором читавшихся ими много лет назад книг и статей. Гэллап живет в их памяти, и для них он, естественно, остается современником.
Начиная с 1936 года и до настоящего времени миллионы людей практически ежедневно читают или слышат имя Гэллапа в сообщениях массовой информации. И не важно, что в наше время это название организации, созданной им. В сознании огромного числа американцев в течение многих десятилетий имя Гэллапа слабо ассоциировалось или вообще не связывалось с судьбой конкретного человека, исследователя. Они «встретились» с Гэллапом в годы их молодости, они взрослели и каждые четыре года «он» первым говорил им, кто станет новым президентом страны. Они и сейчас регулярно узнают «от Гэллапа», что думают окружающие их люди о событиях в стране и в мире. Для них со смертью Гэллапа-человека мало что изменилось. Они заметили бы серьезные изменения в их информационном пространстве, если бы прекратила деятельность структура изучения общественного мнения, созданная им и носящая его имя. Но она работает, следовательно Гэллап помогает людям ориентироваться в современном политико-социальном пространстве Америки, в повседневных проблемах страны. Это и есть главный аргумент современности Гэллапа.
Историко-методологический анализ обладает очень интересным двух-аспектным свойством: он сжимает прошедшие годы, приближая прошлое, и одновременно он заставляет вглядываться в будущее. Можно сказать несколько иначе: он расширяет, раздвигает границы настоящего. В историческом взгляде на развитие тех или иных процессов, настоящее не ограничивается, не окаймляется собственно временными рамками – как-то: вчера, сегодня, завтра, оно очерчивается внутренней логикой рассматриваемых процессов. События, удаленные от «сегодня» (в его буквальном понимании) на сотни лет, не кажутся далекими, давними, древними, если следы этих событий обнаруживаются в текущей повседневности. Люди, определившие ход развития этих событий, становятся бессмертными. Хотя их жизнь оборвалась в ближнем или дальнем прошлом, они оказываются современниками не только для своего окружения, но и для всех последующих поколений.
Гэллап высоко ценил роль общественного мнения в системе институтов демократии, и свое предназначение, цель своей жизни видел в создании надежного инструментария для измерения общественного мнения и правил работы с этим инструментарием. С укреплением в мире принципов демократии и свободы личности будет расти ценность наследия Гэллапа. И потому Гэллап – это не только реальность живущих поколений, но он будет современником многих новых поколений.
Гэллап мог быть, но не стал «чисто» университетским ученым. Его представления о собственных возможностях и силах, его понимание истории, текущего момента и будущего, весь комплекс разделяемых им ценностей, норм и стереотипов заставляли его искать свой путь в жизни и науке, вырабатывать свой взгляд на дело, представлявшееся ему интересным, продуктивным и нужным его стране. Гэллап был романтиком и оптимистом, крепко стоявшим на фундаменте социальной практики. Это прекрасное сочетание человеческих качеств, которое никогда не может стать несовременным.
Отношении Гэллапа к науке не просто соответствует началу 21 века, но оно близко к идеалу современного взгляда на науку. Оно включает в себя глубокое уважение к опыту предшественников, признание важности всех составляющих процесса формирования нового знания, осознание целостности науки – т.е. единства ее теоретических и прикладных аспектов, отказ от вульгарного деления науки на «большую» и «малую», для представителей своего цеха и для «других», наконец, он всегда видел науку как элемент культуры общества. В частности Гэллап всегда подчеркивал неразрывность науки и образования.
Все это отражено в публикациях Гэллапа, в его многочисленных интервью и – прежде всего – в его делах. Первоклассное образование, полученное в одном из центров развития американской психологии. Разработка проблем феноменологии общественного мнения и технологии его измерения. Многолетняя публикационная активность: книги, читаемые всеми поколениями полстеров, десятки статей в профессиональных изданиях и сотни – в газетах. Активная заинтересованная деятельность по формированию профессиональной инфраструктуры – участие в создание ассоциации исследователей общественного мнения, профессионального журнала, ставшего лучшим в этой отрасли науки, поддержка создания архива результатов опросов, предоставление многим исследователям возможностей работы с собранными им материалами. Инициативное и активное участие в создании и работе различных организационных структур, ориентированных на поддержку гражданских инициатив. Долголетняя, плодотворная и приносившая ему радость преподавательская деятельность.
Многогранность, многонаправленность его научных интересов и проектов – тоже доказательство современности Гэллапа – ученого. Он признан одним из пионеров исследований рекламы, аудитории средств массовой информации и установок кинозрителей. Ему удалось найти множество приемов повышения эффективности рекламы. Крупнейшими специалистами признается значимость его вклада в превращение рекламы из ограниченного по своим возможностям средства информирования людей о рынке в одну из важнейших форм культуры 20 столетия. Гэллап – отец современной технологии и практики изучения общественного мнения. Кроме того, он был статистиком, журналистом, преподавателем, политическим обозревателем и успешным бизнесменом. Он был просветителем, в самом прямом значении этого слова. При этом сам он очень сдерженно оценивал сделанное им. За три года до его смерти П. Сипионе сказал Гэллапу: «Вы действительно в той же мере историк как и исследователь». Он рассмеялся, закачал головой и ответил: «Нет, в большей степени я репортер. Я пишу о том, что граждане Америки думают и чувствуют» [2].
Гэллап также является одним из крупнейших социологов 20 века. Прежде всего ему принадлежит заслуга в соединении социально-психологических и социологических традиций изучения сознания с индустриальной организацией процесса сбора и анализа эмпирических данных. Еще в середине 1930-х он предложил, а позже развил технологию мониторинга общественного мнения, к чему во многих странах пришли значительно позже. Он принципиально изменил роль социологической информации в обществе; ему явно было недостаточно академических изданий, и он распространял результаты своих опросов через средства массовой информации. Гэллап – классик публичной социологии. Уже в начале 1940-х стало ясно, что Гэллап изменил американскую журналистику, во всяком случае – политическую.
Гэллап одним из первых социальных исследователей смог по-настоящему глубоко осознать активную роль социологического измерительного инструментария в процессе социального познания, и им было многое сделано для целенаправленного изучения природы методов сбора и анализа эмпирической информации.
В середине 90-х, Стенли Прессор, тогдашний редактор журнала Public Opinion Quarterly, в редакционной статье отмечал, что традиция двух фокусов: замеры общественного мнения и изучение исследовательских методов восходит к основателям изучения общественного мнения: Джорджу Гэллапу, Паулю Лазарсфельду, Элмо Роуперу и другим [3]. Таким образом, Гэллапу принадлежит огромная заслуга в создании современной технологии социологических и маркетинговых исследований. Кроме того, именно стремление исследователей общественного мнения разработать индустриальную технологию измерения мнений населения придало социологическому инструментарию ранг объекта направленного научного изучения.
Гэллап начал проводить регулярные опросы общественного мнения во второй половине 1930-х годов, когда социология как теоретико-эмпирическая наука еще лишь приступала к изучению массового сознания. В наше время существует множество мифов, предположений, догадок, гипотез относительно содержания, структуры, форм, состояний, изменчивости и т.д. массового сознания; очевидно, что 70 лет назад их было много больше. На рубеже 20 и 21 веков именно продолжительные ряды гэллаповских наблюдений дали возможность социологам и политологам обнаружить в общественном мнений те атрибуты, которыми оно наделялось или в наличии которых ему, наоборот, долгие годы отказывали. В первую очередь благодаря Гэллапу перед социальными исследователями впервые открылась возможность анализировать динамику общественного сознания населения огромной страны, а американское общество получило уникальную возможность для самонаблюдений и самоанализа.
Время и постоянно возрастающая ценность гэллаповских наблюдений за общественным мнением делают Гэллапа одним их создателей социологии массового сознания. До Гэллапа социологи опирались в своих построениях лишь на динамические ряды экономической и демографической статистики, а также на материалы сравнительных исторических наблюдений и обобщений. Приступив к проведению мониторинга социокультурных аспектов жизни общества, Гэллап открыл эпоху накопления и анализа статистики трендов массового сознания.
Результаты Гэллапа и его последователей, охватывающие к началу 21 века семь десятилетий развития американского общества и показывающие отношение населения страны ко всем важнейшим событиям и процессам внутренней жизни и международной политики Америки во второй половине завершившегося столетия, заметно меняют логику исторических и социально-политических исследований. Они создают реальные предпосылки для глубокого научного анализа участия населения в формировании институтов власти и, тем самым, принципиально меняют традиционный взгляд на политику как продукт деятельности лишь властной элиты.
Лео Богарт, один из классиков маркетинговых исследований и изучения общественного мнения, еще в 1967 году писал: «Мир общественного мнения в его современном понимании начался с опросов Гэллапа в середине 1930-х, и сегодня мы уже не можем вернуться к той интерпретации общественного мнения, которая давалась Токвиллем и Джефферсоном и даже Уолтером Липпманом в 1922 году» [4]. Рассматривая генеральные направления трансформации американского общества в 20 столетии культуролог Уоррен Сaсман четко сформулировал значение сделанного Гэллапом. Он писал: «Таким образом, американцы получили «эмпирические» подтверждения того, что они чувствуют и думают по поводу важнейших текущих проблем, а также того, каковы в целом разделяемые обществом установки и представления. Теперь стало легче обнаружить ядро ценностей и мнений, объединяющих американцев, символов, соединяющих их, и это помогло в определении американского пути. Это явилось не только открытием технологии, с помощью которой эксперты могли бы манипулировать в целях достижения желаемых результатов, хотя в определенной мере так и произошло; опросы стали силой, значимым инструментом не только обнаружения и формирования доминирующих культурных образов, но также средством их укрепления» [5].
Гэллап гордился тем, что он был американцем в десятом поколении, но одновременно он значительно раньше многих других понял необходимость международного сотрудничества социологов и исследователей рынка и первым многое сделал для того, чтобы оно существовало и было бы плодотворным. Еще до начала Второй мировой войны он приступил к созданию международного мониторинга общественного мнения. В послевоенное время он был одним из инициаторов кросс-культурных исследований качества жизни. Гэллаповские технологии изучения общественного мнения более полувека используются учеными всего мира. Они стала неотъемлемой частью политической жизни большого числа государств, расположенных на всех обжитых континентах.
Таким образом, Гэллап – один из пионеров изучения современных глобальных социо-культурных и политико-экономических процессов.
1. Докторов Б.З. Дж. Гэллап – наш современник. К 100- летию со дня рождения // Телескоп: наблюдения за современной жизнью петербуржцев. 2001. №3. С. 2-18.
2. Scipione P.A. A Nation of Numbers. The Development of Marketing Research in America. Dr. George H. Gallup, Sr. (Приложение к электронному письму профессора Paul A.Scipione от 20 июня 2002 года.)
3. Presser S. Editorial. Public Opinion Quarterly, 1994, v. 58, no. 1. P. 1.
4. Bogart L. No opinion, Don’t Know, and Maybe No Answer. Public Opinion Quarterly, Vol. 31, No. 3. (Autumn, 1967), p. 334
5. Susman W. I. Culture as History. The transformation of American Society in the Twentieth Century. New York: Pantheon Books, 1973. P. 158.
Свидетельство о публикации №226111800270