Пока я есть

Все мы рождаемся. И все умираем. Странно, правда? Мы совершенно спокойно принимаем первую часть этого утверждения и всеми силами стараемся не думать о второй. Хотя одно без другого невозможно. Смерть становится неизбежной в тот самый момент, когда начинается наша жизнь.

И всё-таки мы ведём себя так, словно смерть — какая-то чудовищная несправедливость, допущенная природой. Ошибка в устройстве мира, которую непременно нужно исправить.

А я всё чаще задумываюсь: что, собственно, мы называем смертью?

Иногда мне хочется произнести совершенно невероятную фразу: никто и никогда не умирал.

Я понимаю, насколько странно она звучит. Особенно для тех, кто терял близких. Я не исключение. Люблю своих детей, своего супруга, и мне не нужны философские объяснения, чтобы понимать, насколько страшной может быть сама мысль о расставании с дорогими людьми. Никакие рассуждения о вечности материи не заменят родного голоса, прикосновения, возможности обнять человека. И я не собираюсь утверждать обратное.

Но мне хочется посмотреть на смерть немного иначе.

Я смотрю на себя и понимаю, что человек, которым я была двадцать, тридцать лет назад, даже год назад уже не существует. У меня другое тело, другие мысли, другой жизненный опыт. Что-то я утратила, что-то приобрела, от каких-то убеждений отказалась. Даже мои воспоминания не остаются неизменными.

И всё же я продолжаю говорить: это я.

А кто именно — я?

Моё тело? Но оно непрерывно меняется, обменивается веществом с окружающим миром, обновляет клетки, стареет. Мои мысли? Но сегодня я могу быть совершенно не согласна с тем, в чём вчера была убеждена. Мои чувства? Они изменчивы ещё больше. Моя память? Но и она не способна сохранить всё прожитое.

Я ищу что-то постоянное, что-то, за что можно ухватиться и уверенно сказать: вот это и есть я. Неизменная, настоящая, существующая независимо от времени.

И не нахожу.

В этом мне особенно близка буддийская идея непостоянства. Мы страдаем, пытаясь удержать то, что по самой своей природе не может оставаться неизменным. Привязываемся к собственной молодости, здоровью, привычному образу себя. Хотим остановить мгновение, продлить счастье, сохранить всё дорогое нам именно таким, каким знаем сейчас.

Но невозможно остановить жизнь, не остановив сами изменения, благодаря которым она существует.

В размышлениях Ошо о смерти меня привлекает похожая мысль: страх нередко рождается из привязанности к тому «я», которое мы привыкли считать собой. Мы так боимся потерять свою привычную форму существования, что порой забываем просто быть.

И здесь мне хочется возразить самой себе.

Ведь смерть — не просто изменение убеждений, тела или характера. Это конец моей жизни в том виде, в каком я её знаю. Конец возможности смотреть на мир своими глазами, слышать голоса любимых людей, радоваться встречам, удивляться, открывать новое. По крайней мере, именно это я могу утверждать, опираясь на известное нам о человеческой жизни.

И мысль об этом совсем не пустяк.

Но почему же я должна позволить неизбежному окончанию отнять у меня радость самого существования?

Меня всегда поражала одна удивительная вещь.

Многие элементы, из которых состоит моё тело, когда-то возникли в недрах звёзд и в грандиозных космических процессах. Задолго до появления Земли, задолго до первых живых организмов, задолго до того, как возникла сама возможность человеческого сознания.

Миллиарды лет истории Вселенной — и вот я здесь.

Я думаю. Люблю. Сомневаюсь. Иногда смеюсь над собой. Иногда не могу найти слов для собственных чувств. Пытаюсь понять этот удивительный мир, который существовал невероятно долго до меня и будет существовать после.

И меня буквально захватывает мысль: на какое-то короткое мгновение вещество Вселенной сложилось так, что смогло осознать собственное существование.

Я — одно из таких мгновений.

Разве это не чудо? Не сверхъестественное, а самое настоящее, физическое, биологическое, невероятное по сложности чудо?

Когда-нибудь эта сложнейшая организация материи перестанет существовать. Атомы, составляющие моё тело, продолжат свою историю. Они станут частью других процессов, других соединений, других форм.

Нет, это не означает, что моё сознание продолжит жить в звёздах или цветах. Я не знаю, возможно ли вообще какое-либо существование личности после смерти. И не хочу утешать себя утверждениями, которых не могу проверить.

Но разве недостаточно удивительно уже то, что я вообще появилась?

Иногда мне кажется, что человек слишком занят вопросом о том, что будет после смерти, и слишком редко задаёт себе другой: что я делаю с жизнью, которая у меня есть?

Я могу бесконечно тревожиться о будущем, которое однажды наступит без меня. Могу пытаться удерживать прошлое, которого уже нет. Могу бояться старости, утрат, изменений, неизвестности.

И за всеми этими страхами незаметно пройдёт единственное время, которым я действительно располагаю.

Моё настоящее.

Вот здесь мне хочется сказать: **нет причин бояться смерти**.

И тут же возразить себе: конечно, причины есть! Я могу бояться боли, неизвестности, разлуки. Могу бояться не успеть сделать важное, не сказать нужных слов, оставить близких. Это человеческий страх, естественный и понятный. И я не хочу делать вид, что его не существует.

Но есть огромная разница между страхом, который помогает беречь жизнь, и страхом, который мешает её проживать.

Я не обязана радоваться мысли о собственной смерти. Не обязана считать её прекрасной, желанной или совершенно незначительной. Я могу не хотеть умирать и одновременно не превращать смертность в источник постоянной тревоги.

Мне достаточно признать, что однажды моя жизнь завершится.

И что до этого момента она продолжается.

Мне хочется узнавать новое. Любить. Радоваться. Задавать неудобные вопросы. Менять свои убеждения, если обнаружу, что ошибалась. Смотреть на звёзды и пытаться представить расстояния, для которых даже воображения не хватает. Чувствовать, что мир гораздо больше того, что я способна о нём понять.

И не откладывать всё это на потом.

Ведь «потом» — удивительно ненадёжное слово. Мы произносим его так уверенно, словно будущее уже принадлежит нам.

А оно никому не обещано.

И всё же я не воспринимаю эту мысль как трагедию.

Скорее, как напоминание об удивительной ценности происходящего.

Цветок не становится менее прекрасным оттого, что однажды увянет. Музыка не теряет своей красоты потому, что последняя нота неизбежна. И я не хочу измерять ценность человеческой жизни количеством отпущенных ей лет.

Возможно, мы так боимся конца именно потому, что привыкли оценивать существование через продолжительность. Будто бесконечность автоматически делает что-либо значительным.

Но я не уверена, что хотела бы такой бесконечности.

Мне гораздо ближе другая мысль.

Среди бесчисленных возможностей Вселенной однажды возникла именно я. Со всеми своими странностями, чувствами, вопросами, представлениями о свободе, любовью к близким и бесконечным любопытством к миру.

На какое-то время мне досталась удивительная возможность — быть.

Не владеть жизнью. Не удерживать её навсегда. А проживать.

И если однажды всё, что я называю собой, перестанет существовать, это не сделает прожитое небывшим. Моя любовь не станет менее настоящей. Мои мысли не окажутся напрасными только потому, что я больше не смогу их думать. Всё, что происходило, действительно происходило. Я действительно была.

А пока я есть.

И мне хочется не готовиться к отсутствию себя, а наполнить присутствие собой.

Пожалуй, именно поэтому мне всё меньше хочется спрашивать, сколько мне осталось.

Гораздо интереснее — сколько жизни есть в том времени, которое у меня есть сейчас.


Рецензии