Мимо древних греков
Юрий Домбровский, «Факультет ненужных вещей» (часть пятая, глава III).
Перечитывая недавно Домбровского, я надолго остановился на этом сравнении. Поразила уничижительность, прозвучавшая в сравнении столицы Палестины с небольшим греческим городом, расположенным на перешейке, соединяющем Центральную Грецию с Пелопоннесом. Да, я допускал, что прокуратор Понтий Пилат ненавидел раскалённые солнцем камни Иерусалима, что он тосковал о светлых и прохладных городах Средиземноморья... Но ведь я сам ещё курсантом мореходки в 1964 году был в Коринфе и совершенно не помню никакого величия в этом городке.
В наше время мне не составило труда заглянуть в интернет и узнать удивительные, для меня, малограмотного, вещи. Расскажу об этом коротко, буквально, в двух словах, для таких же, как я: примерно в 1830 году Греция выбирала главный город страны, и Коринф с Нафплионом спорили за право стать первой официальной столицей молодого Греческого королевства наравне с Афинами!
Так я ведь и в Нафплионе был в те дни — именно оттуда греческий грузоотправитель и устроил нашему экипажу экскурсию в Афины через перешеек! Случись такой рейс в наши дни, можно было бы просто окунуться в историю, даже не покидая Нафплион, который мне всегда вспоминался маленьким приморским городком. Он ведь даже порта не имел в 1964 году, и наш сухогруз «Яргора», принадлежавший СДГП, был ошвартован прямо у городской набережной. Безусловно, наши штурмана и особенно капитан знали больше нашего — они ведь видели город ещё с моря, но знали ли они о былом величии Нафплиона, не скажу. Очень и очень сомневаюсь.
А что касается Коринфа, то, как пишут в том же интернете, античный «Коринф многоколонный», где в первом веке сидел римским наместником упомянутый у Домбровского Галлион, был одним из богатейших портов мира. Но от него давно остались одни руины, а современный город — обычный греческий городок у перешейка, который на меня, одессита, в мои девятнадцать лет никакого впечатления не произвёл.
Зато запомнилось другое. В Нафплионе нам грузили табак на Измаил, и грузоотправитель, местный табачный миллионер, на двух своих машинах повёз нас на экскурсию в Афины. Сначала заехали в Микены, возле которых, как рассказывал экскурсовод, археолог Шлиман в девятнадцатом веке раскопал гробницы царей Троянской войны, в том числе царя Микен Агамемнона, возглавлявшего греческое войско в том походе.
В тот же день в Афинах мы успели поглазеть на экзотическую смену королевского караула — высокие гвардейцы-эвзоны в белых плиссированных юбках и башмаках с помпонами вышагивали так, словно танцевали, — затем поднялись на Акрополь. Посмотрели на Парфенон, который тогда, в шестьдесят четвёртом, стоял ещё без нынешних строительных лесов, хоть и сильно разрушенный. Щедрость табачного магната не знала границ. Он и в Парфеноне экскурсовода нанял, и памятные сувениры предложил каждому из нас выбрать. Я указал на мраморную копию знаменитого древнегреческого «Дискобола».
На обратном пути остановились у Коринфского канала и пообедали в придорожном ресторане, где я впервые в жизни выпил узо — греческий анисовый аперитив.
Тогда, в шестьдесят четвёртом, я смотрел на этот канал сверху, с моста, и он показался мне совсем узким — всего двадцать пять метров ширины, прорубленных в отвесных скалах высотой около семидесяти метров.
А спустя тридцать лет, в 1994 году, мне довелось проходить этим каналом на греческом сухогрузе «Sea Mother» и видеть этот перешеек совсем с другого ракурса — уже не как курсанту-экскурсанту, а с борта судна, на котором я был старшим механиком. Канал оказался настоящим каменным мешком: высоченные отвесные стены с обоих бортов сжимают судно так, что, кажется, протяни руку — и дотронешься до скалы. По словам капитана Афанасия Сапунаса, который бывал здесь и раньше и хорошо знал местную историю, прорыть этот шестикилометровый коридор между Эгейским и Ионическим морями пытались ещё римские императоры — и Калигула, и Нерон, — но осилить эту стройку сумели только в самом конце девятнадцатого века.
Сегодня, имея под рукой интернет, трудно представить, как мы ходили по миру вслепую, почти ничего не зная о местах, куда заходили. Да что там в шестьдесят четвёртом — даже в две тысячи пятом, стоя в порту Акаба в Иордании, я понятия не имел, что совсем рядом в горах находится знаменитый древний город Петра, высеченный прямо в скалах. А чему удивляться? Моряки — не туристы, не дипломаты и не разведчики. К тому, что, побывав в сотне стран на всех континентах, я почти ничего в них не видел, отношусь спокойно. У меня была другая работа, другие задачи.
Двадцать пять лет я работал на советских судах с советскими людьми из Одессы, Мариуполя, Херсона, и мне не приходило в голову делить их по национальностям. Да я их и не знал даже! Двадцать пять лет после распада СССР я работал на судах под иностранными флагами с греками, филиппинцами, бирманцами, шри-ланкийцами, южноафриканцами — и работали мы всегда дружно, «в одну кружку», можно сказать, иначе в море нельзя. И все эти годы ходить по морям и океанам было относительно безопасно.
То, что творится в мире сейчас, меня очень пугает и беспокоит. Каждый день я слышу удовлетворённые, если не сказать радостные, сводки политических комментаторов и обозревателей о том, что в море уничтожено ещё пять — десять судов с военными грузами: в Персидском заливе, у берегов Ирана или в Чёрном море.
При этом о судьбах экипажей судов, получивших смертельные пробоины, никто даже не упоминает. Моряки стали просто разменной монетой в битве супердержав. Не только моряки, конечно. Но в данном случае я говорю о них, об их матерях, жёнах, вдовах и осиротевших детях. Мне повезло: полсотни лет я странствовал по морям и океанам, но такого не видел и не предполагал, что это возможно.
Поэтому мне особенно горько видеть, как вчерашние друзья, даже братья (даже в моей собственной семье), стали смертельными врагами. И я понимаю, как же мне и моим ровесникам повезло прожить всю жизнь в мире и дружбе. Как говорят, надежда умирает последней. Вот и мы пятый год желаем друг другу мирного неба, несмотря ни на что. И пьём за мир, если здоровье позволяет.
Свидетельство о публикации №226111800679
Что касается сегодняшних дней - всё это чудовищно. По-другому не скажешь. И не сказать ведь, что врут. Просто недоговаривают.
Людмила Май 18.11.2026 17:41 Заявить о нарушении