Молчать я не хочу. Зинаида Шишова

Она осталась в истории литературы — вдумчивым историком, вечно юной девчонкой, мечтающей о путешествиях и приключениях, сильной женщиной, вынесшей смерть любимых, белокровие, блокаду, ожидание сына с войны. Прекрасной синеглазой царицей из Одессы, где живут красавицы и поэты.

Из поэмы «Блокада»

Я замечаю, как мы с каждым днем
Расходуем скупее силы наши,
Здороваясь, мы даже не кивнем,
Прощаясь, мы рукою не помашем…

Но, экономя бережно движенья,
Мы говорим с особым выраженьем:
«Благо-дарю», «не беспокой-ся», «милый»,
«Ну, добрый путь тебе», «ну, будь здоров!» —
Так возвращается утраченное было
Первоначальное значенье слов.

Выходит на поверку, что тогда
Мы просто лгали близким и знакомым, —
Мы говорили: «невская вода»,
Мы говорили: «в двух шагах от дома».

А эти два шага — четыре сотни
Да плюс четырнадцать по подворотне.
Здесь не ступени — ледяные глыбы!
Ты просишь пить, а ноги отекли,
Их еле отрываешь от земли.
Дорогу эту поместить могли бы
В десятом круге в Дантовом аду…
Ты просишь пить — и я опять иду
И принесу — хотя бы полведра…
Не оступиться б только, как вчера!

Вода, которая совсем не рядом,
Вода, отравленная трупным ядом,
Ее необходимо кипятить,
А в доме даже щепки не найти…

Наш дом стоит без радио, без света,
Лишь человеческим дыханием согретый…
А в нашей шестикомнатной квартире
Жильцов осталось трое — я да ты,
Да ветер, дующий из темноты…

Нет, впрочем, ошибаюсь — их четыре.
Четвертый, вынесенный на балкон,
Неделю ожидает похорон.

На Волковом на кладбище кто не был?
Уж если вовсе не хватает сил —
Найми других, чужого упроси
За табачок, за триста граммов хлеба,

Но только труп не оставляй в снегу, —
Порадоваться не давай врагу,
Ведь это тоже сила и победа
В такие дни похоронить соседа!

На метры вглубь промерзшая земля
Не подается лому и лопате.
Пусть ветер валит с ног, пускай прохватит
Сорокаградусною стужей февраля,

Пускай к железу примерзает кожа, —
Молчать я не хочу, я не могу,
Через рогатки я кричу врагу:
«Проклятый, там ты коченеешь тоже!

Ты это хорошенько все запомни,
И детям ты, и внукам закажи
Глядеть сюда, за наши рубежи…

Да, ты пытал нас мором и огнем,
Да, ты бомбил и разбомбил наш дом,
Но разве мы от этого бездомней?
Ты за снарядом посылал снаряд,
И это — двадцать месяцев подряд,
Но разве ты нас научил бояться?
Нет, мы спокойнее, чем год назад,
Запомни, этот город — Ленинград,
Запомни, эти люди — ленинградцы!»


Рецензии