Радость приходит сама
Ни щелчка. Над головой бодро пели про ёлочку, под потолком качались гирлянды, у кассы толпились люди, уносящие домой пакеты, набитые праздником. Соседка по лестничной клетке нагрузила в тележку провизии на небольшую осаду: майонез, горошек, три сетки картошки, яйца, хлеб, шампанское, курица... Она двигалась по магазину как полководец, уверенно и без сомнений. Тамара посмотрела на неё с неясной завистью. Сорок восемь лет она считала, что праздник приходит сам, как зима. Оказалось, что его нужно хотеть, а хотеть в этом году было нечем. Она теперь жила одна и только знакомилась со своим одиночеством.
Она держала в руке мандарин, тёплый от ладоней, с оранжевой наклейкой и сухим зелёным листиком на хвостике, и думала: «Ну давай. Верни мне ощущение счастья».
Но мандарин возвращать не умел. Он был просто мандарином из супермаркета, захватанным чужими руками...
Она положила его обратно, потом взяла другой, потом купила килограмм, потому что неудобно стоять так долго и ничего не купить.
Дома она, не раздеваясь, села на кухне, на табуретку у батареи, позвонила маме. Маме было семьдесят шесть, на том конце провода что-то шкворчало, чуть в стороне бубнил телевизор. Мама никогда не откладывала жизнь ради разговора. Она разговаривала и жарила одновременно, и это придавало её словам дополнительную убедительность.
— Мамуль, я ничего не чувствую, — пожаловалась Тамара. — Через два дня Новый год, а во мне ни капли радости.
— Ох, доченька… Радость ведь не пенсия, по стажу не начисляется.
Тамара посмотрела на свои руки. Пальцы пахли цитрусовой кожурой, и это почему-то раздражало.
— Мне кажется, во мне что-то сломалось. Я весь год ждала этот праздник, а теперь мне всё равно.
— Ничего у тебя не сломалось, родная. Послушай. Когда ты была маленькая, Новый год делали мы с папой. Три ночи я шила тебе костюм снежинки: марля, крахмал, блёстки. Стояла за мандаринами в очереди. Папа, как сейчас помню, лезет на антресоли за коробкой с игрушками, потом на стремянку с гирляндой и ругается шёпотом, чтобы ты не услышала. Ты видела чудо, а мы видели, сколько дел нужно успеть переделать к празднику. В детстве волшебство в Новый год случается, потому что взрослые стараются и устают ради детей. Теперь ты взрослая и устаёшь сама. Всё по-честному. Привыкнешь.
Тамара молчала. Папы не стало одиннадцать лет назад, но мама часто говорила о нём в настоящем времени, как о человеке, который вышел за хлебом и скоро вернётся. Вот и сейчас он у неё лез на стремянку и ругался шёпотом, живой, в двух шагах. Тамара вдруг вспомнила эту коробку: стеклянные шары в вате, прищепку с Дедом Морозом, у которого отбился нос, и зайца с отколотым ухом, которого она всегда жалела и вешала на видное место. Заяц был некрасивый, но именно он казался ей самым очаровательным. С годами она поняла, что любят не красивое, а то, о чём заботятся.
— И ещё, Тамарочка. В конце года все начинают считать, что было и что не сбылось. Сядешь считать, а там пустое место за столом, тот, кого не хватает, и книга, которую не дописала. С такой ведомостью в руках не до плясок, это понятно. Ты радость не потеряла. Ты просто подводишь итоги.
Книга действительно лежала в ноутбуке, в папке с названием «Дописать». Тамара не помнила, когда открывала её в последний раз. Видимо, мама почувствовала это из другого города. Мамы вообще знают о нас то, в чём мы сами себе не признаёмся.
— Но все вокруг…
— Вот-вот, все вокруг. Нынче радость стала обязательной, как прописка. Все выставляют свои салаты, ёлки, отпуска... и ты смотришь: у них всё светится, а у тебя нет. Только ты, душа моя, не столько грустишь, сколько стыдишься, что грустишь. Это разное.
В трубке звякнула крышка, и запахло, казалось, даже на расстоянии: луком, маслом, чем-то домашним и надёжным. Тамара подумала, что за семьдесят шесть лет мама не прочла ни одной книги по психологии, зато выжила во всём, во что человек вообще может попасть в обычной человеческой жизни на смене эпох. И нигде не потеряла чувства юмора, словно носила его в кармане и знала, когда достать.
— И что мне делать?
— Да ничего, милая. Не чувствуешь, так и не надо. Поставь ёлочку с ладонь. Ложись спать после курантов. Хочешь, поплачь в полночь: слёзы год не испортят. Они, наоборот, как первый снег: сначала всё развезёт, а потом светлее.
Они ещё поговорили о давлении, о том, что мама купила себе новые тапочки и новый тостер, о котором мечтала, и добавила своё излюбленное: «И не смей говорить, что это глупость». Тамара не говорила. Положив трубку, она долго сидела в тишине, и тишина эта была какая-то выжидающая, как застрявший лифт между этажами. Куда дальше — вверх или вниз?
Тридцать первого Тамара надела шерстяные носки, колючие, с оленями, которые мама привезла ещё осенью, и никуда не пошла. Раньше такое решение казалось ей катастрофой, чуть ли не признанием в несостоятельности. Теперь оно казалось просто решением. За окном медленно падал снег и оседал на карнизе пушистой каймой. Ёлочку она поставила на подоконник, высотой в две чашки, и повесила на неё одну-единственную игрушку: крохотный шарик, который кто-то ей подарил на работе. Рядом устроилась кружка с чаем, а на плечах лежал плед. Кухня пахла имбирным печеньем, которое она испекла просто так, от нечего делать, и поэтому оно получилось особенно удачным. Так бывает со всем в жизни: то, что делаешь без расчёта, выходит лучше. Из соседних квартир доносились весёлые голоса и хохот, и музыка Таривердиева, и в сотый раз Женя Лукашин шёл в баню...
В двенадцать за стеной захлопали пробки, ахнул салют, аж стёкла дрогнули. Желания она не загадала, ей просто было тепло. Телефон на столе мигнул экраном: сообщения, открытки, сердечки. Она перевернула его экраном вниз: отвечу всем позже.
Потом она взяла из вазы мандарин и стала чистить. Он был холодный, брызгучий, с тонкой кожурой, которая отходила кольцами. Кухня наполнилась искристым запахом, горьковатым и сладким сразу, похожим на осторожную надежду: может, то далёкое ощущение счастья хоть на минуту вернётся?
И Тамара вдруг заметила, что ей хорошо. Совсем чуть-чуть, на одну дольку.
Радость не любит, когда её требуют. Но если оставить дверь незапертой, она может заглянуть сама. А если ей понравится, то и остаться...
Свидетельство о публикации №226111901013