Коктебель
Стояло раннее южное утро, малиновый круг солнца медленно выплывал из-за линии горизонта и красил все вокруг в такие же теплые и радужные тона.
Воздух был чист и прозрачен, и ничто мне не мешало созерцанию великолепного и завораживающего вида большой Коктебельской бухты, к которой я сидел лицом на узком каменистом пляже близ дома-музея Макса Волошина в самом центре этого знаменитого среди творческой богемы курортного поселка на юго-востоке Крымского полуострова.
Мне не спалось в эту прохладную сентябрьскую ночь, я нервно ворочался сбоку на бок, в небольшой комнате двухэтажного гостевого домика у молодящейся радушной хозяйки, было душно несмотря на прохладу за окном, но стоило открыть окно, тут же налетали наглые крымские комары и натужно жужжали у уха, не прибавляя ленивого спокойствия и объятий сонного Морфея.
Вконец измучившись и извозившись на смятой и перекрученной простыне и увидев, что за окном начало сереть раннее южное утро, поняв, что сон больше не одолеет меня, я быстро одевшись вышел из душного помещения в чистоту и свежесть наступающего и только родившегося дня.
Жил я совсем недалеко от набережной, и поэтому немного пройдя мимо закрытых палаток и зашторенных окон кафе по влажной от осеннего тумана асфальтовой дорожке, ведущей к морю, я вышел и застыл, впечатленный открывшимся мне видом. Постояв немного, обдуваемый легким и невесомым морским бризом, подышав насыщенным воздухом, который вдруг менял направление и задувал уже с берега мне в спину.
Я оборачивался от моря в противоположную сторону и вдыхал уже горькие и пахучие ароматы трав с Крымских предгорий. Но ветер быстро менял свой курс и опять уже нес свежесть соленой морской воды и запах водорослей, которых недавний шторм выкинул на прибрежную полосу пляжа, который тянулся через весь поселок.
Постояв несколько минут и полюбовавшись на громадину скалистого Кара-Дага справа, вершины которого уже заливались восходящим утренним светилом, я по пустынной набережной, совершенно свободной от праздной и отдыхающей публики и громкой орущей музыки из многочисленных летних кафе и ресторанов, дошел до дома-музея Волошина.
Оглянувшись на вершины бывшего вулкана, все больше заливаемые малиновым цветом, и узрев профиль поэта и писателя Серебряного века, воспевшего это место в своих творческих трудах, я спустился к морю и, кидая маленькие камушки в набегающую волну, стал смотреть по сторонам, фотографируя удивительные виды, открывающиеся вокруг.
Блаженная нега овладела моим сознанием, никого кругом, пустынный пляж, восходящее солнце, медленное легкое волнение чистой морской воды, шум чаек вдалеке и пейзажи, достойные кисти самого талантливого живописца.
Я расстелил полотенце на холодную, остывшую после осенней ночи гальку и лег на спину, стал смотреть в начинающее голубеть огромное небо надо мной и слушать шум прибоя.
Какая-то легкая дрема и лень охватила меня, я отложил фотоаппарат и, закрыв глаза, стал вспоминать.
Первый раз я попал в это место еще совсем молодым человеком, в самом начале нового тысячелетия, по совету старшей сестрицы моей супруги.
Она в очередной приезд к ней в Москву всячески расхваливала этот курортный поселок, который сама когда-то посетила во время своего летнего отпуска.
Мы перед этим побывали по профсоюзной путевке, которую выдали моей жене, на Черноморском побережье, не доезжая Сочи, в курортном местечке под названием Лазаревское.
Но меня как-то с первого раза не впечатлило наше июньское прибывание там, да и дожди, зарядившие тогда на несколько дней, никак не способствовали нашему летнему комфортному отдыху на пляже около моря.
Заскучав в номере, я предложил директору санатория, маленькому оборотистому дельцу с хитрым прищуром небольших бесцветных глазок и быстрой южной речью, написать маслом несколько картин с морскими сюжетами, которыми как раз увлекался в то время.
Он заинтересовался моим предложением и, купив мне масляные краски и кисти вместе с загрунтованными листами двп, стал ждать результата. Я съездил в поселковую библиотеку, взял альбом великого мариниста Айвазовского и, глядя на репродукции, напечатанные там, за несколько дождливых дней, пока сидел в номере, написал семь или восемь картин в один слой довольно немалого размера.
Конечно, мои произведения были далеки от оригинала, но все же они впечатлили скучающую и изнывающую публику этого санатория, которую я за обедом пригласил в свой номер.
Молодые девицы охали и улыбались, дамы постарше вдохновенно обсуждали мой стихийный вернисаж и кокетничали со мной к неудовольствию их полупьяных мужей и моей ревнивой супруги.
Но свою долю признания я получил и наслаждался этим фурором, что произвел в этом полусонном и скучном месте.
А потом появился и предприимчивый директор, скептически осмотрев мои работы, заулыбался хитро и предложил мне за них ровно половину суммы от той, на которую договаривались.
Я был, конечно, возмущен и обижен, но деваться мне было абсолютно некуда, не возьму же я с собой в поезд эти не просохшие и пахнущие масляными красками пейзажи с волнами.
И поэтому, забрав причитающийся мне гонорар, я накупил местного приторного вина и бурно отметил свой отъезд домой с мужьями тех скучающих дамочек, которые оценивающе смотрели на мои работы.
Мы обсуждали море, живопись и мои картины, и чем больше я их угощал, тем больше они хвалили меня и ругали директора за то, что он мне так мало заплатил.А я для себя решил на следующий год попасть на родину художника-мариниста Ивана Айвазовского, которого я так бессовестно скопировал и продал хитрому директору санатория.
Да, так и вышло, в знойном июле нового века мы, сойдя с московского поезда, ступили на крымскую землю в залитой солнцем жаркой Феодосии.
А предварительно зимой я, вдохновленный прошлогодним фурором в скучном санатории, нарисовал около двух сотен лаковых небольших шкатулок одинаковой слегка прямоугольной формы.
Сюжеты были, конечно, морскими и были взяты с моего личного каталога великого мариниста с небольшими добавками от меня лично.
Сделав эту огромную работу, я упаковал каждую шкатулку в бумажную коробочку и разместил всё это в огромную клетчатую сумку, переживая, что на украинской границе меня завернут с таким ценным художественным грузом.
Но всё обошлось, и мы уже мчим в сторону Коктебеля с предприимчивой дамой за рулем, отдав ей за это десять долларов.
Удивительный вид открылся передо мной, когда мы уже подъезжали, я во все глаза рассматривал бухту с морем бирюзового оттенка и восхитительный по красоте горный массив впереди.
Миновав арку и спускаясь в эту чудную долину, мы въехали в поселок. Я ей рассказал про шкатулки и спросил, можно ли их продавать на набережной.
Она попросила еще зеленую пятерку и завезла меня к ее знакомому хозяину набережной — мрачному и одутловатому налоговому инспектору по имени Слава в его большой особняк на горе около окраины Коктебеля.
Он был, видимо, с большого перепоя и не расположен к разговору, а лишь равнодушно выслушал меня и спросил закурить.
Я ему подарил одну шкатулку, дал сигарету, и он разрешил мне торговать, пока я буду тут отдыхать, и, лениво махнув рукой, медленно отправился в глубину двора, вздыхая и охая, мечтая, видимо, о похмелке.
Вот это порядки, удивился я, у нас в России кучу бумаг и разрешений надо оформить, чтобы вот так поторговать, а если просто встанешь самовольно, то и доблестная милиция быстро покажет, как надо уважать Российские законы и выпишет штраф или конфискует все что решил продать.
А в украинском Крыму всё так просто, подарил шкатулку, дал закурить — да стой сколько хочешь. Мне тут определенно нравится.
А после визита к налоговому боссу мы с женой, маленькой дочкой и племянницей-подростком разместились у семейной четы, к которой нас привезла предприимчивая водительница, взяв и у них за то, что доставила нас в их дом, немалую мзду.
И вот, заплатив хозяйке за постой и заселившись в маленьком домике в тенистом саду, мы окунулись в расслабленную курортную атмосферу этого очаровательного места на юго-восточном побережье Крымского полуострова.
-Рублики, доллары, гривны! — кричали веселые и голосистые менялы на каждом перекрестке, пока мы шли к морю по тенистым южным улочкам.
За украинскую гривну тогда давали шесть российских рублей, и мы поменяли рубли на тысячу гривен, чувствовали себя очень богатыми людьми, так как цены кругом были очень невысокими и приятно радовали глаз своей доступной для нас стоимостью.
С утра мы шли на море и плескались в небольших волнах в теплой и прозрачной воде и загорали на солнце, если не ехали на какую-то экскурсию по Крыму, которых было большое количество, и их предлагали наперебой на каждом углу.
А вечером, когда отдыхающие выходили на променад, я шел с чемоданчиком на набережную и раскладывал шкатулки под фонарем у кафе «Сердолик».
Лениво посиживая и слушая музыкальные ритмы, льющиеся из веселого кафе и ласкающие мой слух, я с интересом рассматривал прогуливающуюся публику. Кого здесь только не было, и попадались довольно интересные персонажи, которых я не видел в прошлом году в Лазаревском. Видимо, Коктебель притягивал таких необычных людей своей какой-то особой аурой и окружающими поселок горными пейзажами и быстро меняющими состояниями природы, которые излучали какую-то особую энергию. И в дальнейшем я много раз слышал, что это особое место для творческого человека, здесь рождаются мысли и желания, которые вообще обходят стороной сердце и душу в других местах.
Степенно под ручку вышагивали женщины с просветленными глазами в длинных легких юбках, их сопровождали такие же худощавые мужчины с косичкой сзади и такими же одухотворенными ликами, очевидно, познавших истину жизни, что было не подвластно обычным обывателям, было много красивых девушек с различными тату на разных местах их соблазнительных и загорелых тел.
Веселые компании, которые шутили и громко хохотали, а прогулявшись, оседали в многочисленных кафе и ресторанах, а то и просто, набрав веселящего крымского портвейна, раскладывались прямо на затемненном пляже под шум легкого наката волн и отражающегося в них огней разгульной и светящейся набережной.
Почему-то было очень много бегающих суетливых детей, среди которых особенно выделялись маленькие толстенькие мальчики, предоставленные сами себе. Иногда, правда, возникали их родители или старшие братья и, браня их, уводили за собой. Но, уведя одних, сразу появлялись другие и, скача и играя, носились по набережной, ошалевшие от шума музыки и света различных аттракционов со всех сторон.
А я неторопливо реализовывал свои шкатулки по двадцать гривен отдыхающим и наслаждался вечерней жизнью, рассматривая с интересом прогуливающихся людей. А когда отпуск подходил к завершению, я познакомился с Геной из Джанкоя, который с утра до ночи стоял и торговал на набережной и жил тут же в сарае между разложенных мешков с реализуемым товаром.
Он заинтересовался моими шкатулками, тем более такое предложение на тот момент было единственным на всей торговой набережной, о чем он мне и сообщил.
Человек он был опытный в коммерческих делах, посмотрел, покрутил, понюхал мою лаковую коробочку, глаза у него загорелись, когда я сказал, что если много возьмет, то скину цену.
— Приноси, беру, — коротко и по-деловому отчеканил он.
Через час мы уже все пересчитали, почти что сотню коробок, и выдал мне пачку гривен.
Я богат, это было так приятно — получить за свой художественный труд такую огромную сумму, которая покрывала почти что все расходы на наш семейный отпуск. Окрыленный, я сразу повез своих близких в морской вояж на небольшом белом теплоходике по живописным бухтам и бухточкам потухшего Кара-дага, мы прошли сквозь скалу Золотые ворота, а потом плескались в прозрачной морской воде около маленького галечного пляжика под огромной скалой, нависавшей темной громадиной над ним.
Природа здесь была просто необыкновенна и напоминала какой-то нереальный неземной пейзаж, там мы провели почти что целый день, а вечером я повел всех в ресторан с вышколенными, услужливыми официантами в белых сорочках.
Я шиковал и тратил деньги, но один раз после такой удачной сделки я мог себе такое позволить, наслаждаясь и упиваясь своим коммерческим успехом и удивлением супруги и племянницы, которая поехала с нами в тот год.
А остатки шкатулок, которых у меня осталось довольно немало, я оставил Володе — худенькому мужчине небольшого роста, который реализовал маленькие пейзажики своей жены-художницы на площади у дома-музея Волошина.
У него была квартира в двухэтажном кирпичном доме на окраине поселка, прямо у подножия Кара-дага, он каждое лето приезжал сюда из Симферополя, где жил зимой, и торговал на набережной.
Он был бывший военный, и я подумал, что ему можно доверять, и оставил все до следующего года, мы вернулись домой загоревшие, отдохнувшие и полные надежд на следующее посещение этого волшебного места.
Солнце уже выкатилось своим малиновым диском намного выше горизонта и стало с каждой минутой светить ярче, и всё вокруг стало теплее и уютней. Я перевернулся на другой бок и понял, что я тут на пляже не один, услышав шуршание гальки и легкие шаги.
Чуть приподнявшись и открыв глаза, я увидел вдалеке стройную женскую фигурку, она, не заметив меня, легко и быстро спустилась к кромке прибоя и, подстелив скрученный резиновый коврик, который принесла с собой, и скинув светлую маечку и шортики, села на шпагат и стала изображать какие-то немыслимые пируэты перед восходящим светилом, ласково освещающим ее изящные линии.
Я невольно залюбовался ее умелыми и грациозными движениями и не двигался, стараясь не спугнуть ее, но она и не смотрела в мою сторону и вся была открыта поднимающемуся все выше солнцу.
Я не видел ее лица, но, по всей видимости, это была одна из тех дам с просветленными, наивными и одновременно умными глазами, познавших какую-то неземную истину, неподвластную обычным обывателям.
Такие иногда попадались мне на набережной вечером, и я всегда с интересом рассматривал их, потому что нигде, кроме Коктебеля, я нигде не встречал таких женщин.
В них была какая-то необъяснимая для меня загадка, непонятная и вызывающая интерес своей загадочностью и тайной, скрытой в их просветленных глазах, которыми они спокойно и неторопливо смотрели на окружающий их мир.
Меж тем изящная красотка, закончив свои пируэты и оглянувшись по сторонам, не заметив меня на фоне сложенных лежаков, скинула с себя купальник и нагая с разбега нырнула в набегающую волну.
Я приподнялся, ища ее взглядом, она вынырнула и, узрев меня, быстро выскочила из воды и, прикрыв маленькую грудь, отвернулась, натянула майку и шортики на свои стройные ножки, схватив коврик, бросилась наверх к набережной.
Я встал, ища ее взглядом, раздосадованный, что своим нездоровым любопытством спугнул такую изящную утреннюю прелестницу.
Но ее уже нигде не было, и я с раздражением лег опять на полотенце, размышляя, было ли все это на самом деле или мне она приснилась в легкой дреме под восходящим и греющим меня южным солнцем, и стал опять вспоминать события минувших дней.
Зиму я провел в ожиданиях и работах в своей художественной мастерской. Я решил удивить крымскую публику и написал морские пейзажи уже на больших фигурных шкатулках из папье-маше с вставленными кусочками переливающегося на свету перламутра.
А на маленьких шкатулках я изобразил уже не копии пейзажей Айвазовского, а местные виды. Скалу Золотые ворота в солнечном рассвете, огромные вершины Карадага, быстро меняющий свои цвета в зависимости от освещения мыс Хамелеон, волшебную бирюзу Коктебельской бухты с веселыми и выскакивающими из воды гладкими дельфинами, огромный парусник с Алыми парусами из романтической саги Александра Грина.
И вот с нетерпением мы с женой, моей сестрой и ее маленьким озорным сыном отправляемся в Крым. Миновав без досмотра таможню около Харькова, мы под перестук колес и рассматривая бескрайние и пустынные поля Украины взяли курс на юг. Днепр, Запорожье, Мелитополь, и вот мы уже, минуя перешеек с соленым и мелким Сивашом, въезжаем на полуостров.
Сойдя во Владиславовке, мы с пожилым таксистом быстро добрались до Коктебеля и поселились в маленьком домике во дворе у старой бабушки, куда нас привезла машина за мзду от хозяйки.
Приятным бонусом мне была большая пачка гривен, которую мне отдал бывший офицер Володя, продавший все мои шкатулки еще в прошлом сезоне и заработавший себе на них немалый процент.
Он был доволен, я тоже, и я сказал, что привез еще, но он больше не хотел у меня их брать, мотивируя это тем, что его работы хуже из-за этого продаются. Ну нет так нет, буду искать другие пути, подумал я.
Если хочешь заработать, надо шевелиться, а предпринимательская жилка у меня все же была, несмотря на то, что я все же больше художник, а не торговец.
Часть морских видов я реализовал в Ялте, куда мы отправились на экскурсию на комфортабельном автобусе.
Я, прогуливаясь по набережной и обходя лотки, нигде не нашел подобных работ, как у меня. Показывая работы, я заинтересовал одного хозяина торговой точки — молодого парня, который как раз пришел снимать кассу, он с интересом рассматривал мои лаковые коробочки с переливающимся блеском перламутра на фоне морских волн и явно любовался ими.
Да и стоило мне сбросить цену, он купил все шкатулки, что я взял с собой, и даже оставил телефон, прося еще на следующий сезон. Я был счастлив, и, крутя головой, любуясь обступающими город горами, мы неспешно прошли всю набережную, а в кармане весело похрустывали новенькие купюры с портретами украинских гетманов. Так же я поступил в Севастополе, визит туда существенно облегчил мою сумку в углу нашей скромной комнатки, где мы квартировали.
Там я, отойдя от экскурсии около диорамы Франца Рубо, найдя веселую торговку на аллее, ведущей к круглому зданию музея, и заговорив с ней, через минут двадцать уже перекладывал в ее картонную большую коробку все шкатулки, что взял с собой. Продавал я, конечно, недорого, но мне нравился сам процесс.
Я путешествую, смотрю достопримечательности, да еще имею признание, восторженные взгляды и некоторую сумму в украинских гривнах, которая покрывает все мои расходы на эти самые путешествия.
Не мечта ли? Люди, работая, копят весь год на такой отпуск, откладывая от зарплаты, а я за это еще и деньги получаю.
Я перевернулся на другой бок, на аллее уже появились редкие отдыхающие, а на длинном пирсе, уходящем в море, сидели маленькие фигурки рыбаков около пришвартованного белого теплохода, по которому сновали проснувшиеся матросы, готовя корабль к рейсу.
А недалеко от меня спустилась к морю пожилая пара и, раздевшись, сразу окунулась, фыркая, в набегающую волну. Мне они не мешали, как и я им. Поселок просыпался под теплыми сентябрьскими лучами, а мной опять овладели приятные воспоминания из того уже далекого лета.
Продав большую часть работ на экскурсиях, мы как-то отправились на морскую прогулку на этом судне, которое сейчас лениво покачивается на легких волнах у пирса.
Тогда волнение было сильнее, но меня это не смущало, и мы с семьей дошли до Судака. Погуляв по нему, я не нашел, кому предложить мои работы, хотя торговцы были, но все как-то равнодушно смотрели на мои морские пейзажи.
И прекратив свои безуспешные попытки что-то реализовать, мы пошли на экскурсию, которая была включена в наш билет, и после осмотра старинной Генуэзской крепости мы отправились назад.
На обратном пути у нас было запланировано посещение Биостанции и дельфинария, и я, оставив своих близких на представлении с выскакивающими из воды веселыми дельфинами, решительно шагнул в кабинет с суровой надписью «Администрация».
Там было несколько мужчин, я показал им свои работы, и они заинтересовались шкатулками с дельфинами и местными видами.
Предложили очень дешево, но сказали, заберут всё. Я подумал и на следующий день привез в дельфинарий всё, что у меня было, и продал им. Опять получив пачку купюр с гетманами и другими уважаемыми в украинской истории лицами, я в смятении вышел на пыльную улочку.
Конечно, смешная сумма, предложенная за мои работы, меня оскорбила и покоробила мое самолюбие, отрисовывать за такие деньги веселых дельфинчиков и местные виды мне совершенно не хотелось, да еще красить, отлачивать и упаковывать и привозить им.
Нет, нет, нет. Торговец из меня никакой, размышлял я, отдал задарма пол сумки коробок. Хорошо хоть додумался виды с перламутром не продавать за копейки и две больших крученных коробки с Айвазовским, искусно выписанные мною и сияющие лазурью волн сквозь лаковое покрытие.
-Молодой человек, посмотрите сувенирчики, — отвлекла меня от моих грустных мыслей стоявшая вдалеке от других уличных торговцев женщина средних лет с умным интеллигентным лицом.
— Вот изделия из можжевельника, наши, крымские, вот камушки с бухт Карадага. Берите, недорого отдаю, не то что эти, — и она кивнула на ряд торговцев у входа в дельфинарий.
Я остановился и внимательно посмотрел на нее, заинтересовавшись больше ей, чем ее сувенирами, которые продавали здесь на каждом углу.
Она была довольно хороша, не красавица, но весьма приятное, доброе лицо, темные волосы забраны аккуратным платочком, немного полновата, но длинное свободное платье скрывало это.
Мы разговорились, она сообщила, что они с мужем ученые и работали здесь на Биостанции, а потом по контракту уехали в Бразилию и живут и работают там в таком же морском НИИ и занимаются флорой и фауной океана.
А здесь она, чтобы продать свою двухкомнатную квартиру в Шебетовке, поселке, расположенном выше в долине, через который я, собственно, сюда и попал, сев на маршрутку в Коктебеле.
Я ей тоже рассказал, кто я и зачем я здесь, показав оставшиеся работы. Она, увидев «Алые паруса», сразу захотела их купить, предложив сто гривен, по достоинству оценив труд.
Конечно, я ей отдал их, да и, сбавив цену, отдал всё, что у меня было, полностью избавившись от своего художественного груза.
После этого мне вдруг захотелось остаться тут жить, работать художником, писать морские пейзажи, как Айвазовский, гулять по Кара-дагу, как Максимилиан Волошин, путешествовать по этому волшебному Крыму и купаться в чистейшей морской воде и греться под его ласковым солнцем!
— Сколько же ваша квартира стоит, милая дама? Вы же сказали, продавать ее приехали, я правильно понял? Сумма, названная ей, немного озадачила меня, она просила две тысячи долларов за двухкомнатную квартиру улучшенной планировки в панельном пятиэтажном доме на самом верхнем этаже.
Немного подумав, я, мысленно сравнив цену в нашем городе, где такая же квартира стоила бы раз в пять больше, захотел посмотреть это жилье и, договорившись с ней на завтрашний просмотр, сел в подъехавшую маршрутку.
В Коктебель я вернулся воодушевленный открывавшимися мне перспективами и с радостью сообщил близким о предстоящем просмотре квартиры..
Но жена скептически оценила мой коммерческий порыв, чем ввела меня в некий стопор, вылив на меня словно ушат холодной воды..
Ее выводы были несомненно разумны, да и такой суммы прямо сейчас у меня не было, пришлось бы занимать, а это накладывало бы определенные обязательства и ограничения на мой свободный образ жизни, который я тогда вел, мне не надо было ходить на работу, как всем людям..
А если уж задолжал, то пришлось бы думать в первую очередь о заработке, как ни банально это бы звучало для меня, для свободного творческого человека.. Всю ночь я думал, ворочаясь с боку на бок, квартиру мне, конечно, хотелось, но свободных денег у меня была только сумма, эквивалентная четверти стоимости этой так желаемой мной недвижимости в столь райском месте..
Занимать я категорически не хотел, очень не любил я быть в зависимости, это угнетало меня больше всего, мысль, что я кому-то чем-то обязан, не давала мне спокойно жить, и поэтому я никогда не брал кредитов и старался не занимать деньги и рассчитывать только на свои..
Вконец измучившись, я только под утро забылся, проспав все первые маршрутки.. Мои близкие собирались на море, подшучивая надо мной, а я, наскоро перекусив, отправился быстрым шагом на автостанцию мимо бредущих мне навстречу отдыхающих, спешивших к утренним волнам, лениво накатывающим на галечный берег..
Проехав недолго по живописной горной дороге мимо предгорий Кара-дага и ровных рядов зеленых виноградников, которые были повсюду, я мечтательно представлял, как буду жить в этом райском месте и каждый день видеть эту красоту..
От автостанции Коктебеля до Щебетовки, расположенной в долине между высокими каменными вершинами, было совсем недалеко, где-то около девяти километров, потом маршрутка поворачивала налево и спускалась вниз к морю, к поселку Курортное и биостанции..
Я сошел около поворота и, увидев магазинчик местного винкомбината, зашел с любопытством посмотреть, чем там торгуют.. Войдя вовнутрь, я увидел стройные ряды стеклянных бутылок с емкостью 0,7 литра с различными наименованиями вин.. Рассмотрев поближе ценники, я удивился дешевизне этого легкого крымского вина.. Я купил сразу две бутылки сухого Ркацители и бутылку Алиготе урожая прошлого года, отдав по три украинских гривны за бутылку,в пересчете на рубли это было восемнадцать рублей.Восемнадцать!
Шампанское и коньяки, конечно, были подороже, но, озадаченный такими недорогими ценами, я откупорил одну бутылку и выпил приятное по вкусу вино с кислинкой в несколько заходов, пока шел на просмотр..
В голове весело зашумело, настроение улучшилось, ну что за удивительная волшебная земля..
Вино стоит в несколько раз дешевле, чем у нас в России, кругом удивительные горные пейзажи со спускающими в долину стройными рядами виноградниками и ласковое теплое море..
На набережной можно торговать свободно, никакой бюрократии, милицию я вообще не видел, один раз только из маршрутки двух скучающих гаишников на посту ДПС.. Да и когда заходил в отдел в центре Феодосии, разыскивая сослуживца по службе в ВДВ, аккумуляторщика с нашей роты Андрюху Серышева, веселый усатый майор, посмотрев данные, быстро нашел его и, подморгнув, показал на магазин напротив..
Я, поняв намек, сходил и вернулся с бутылкой горилки и с благодарностью вручил ему ее..
Представить такое дома в России я просто не мог.. Да, мне здесь нравилось все больше и больше, откупорив вторую бутылку, я быстро выпил и ее и в совершенно блаженном состоянии подошел к двум одинаковым панельным пятиэтажкам, стоявшим друг напротив друга..
Конечно, это было не курортное место, где все вылизано и вычищено.. Здесь было довольно грязно и запущено, выгоревшая трава огромными клочками торчала в разных местах, мусор был кругом, да и огромные заросли кустарника, давно не стриженные, не добавляли общей идилии окружающему пейзажу..
И когда я, подойдя к подъезду, вытащил бумажку с адресом, окно первого этажа отворилось, и крупная хозяйка выплеснула помои из ведра прямо в жидкие кустики, растущие внизу..
Я был немного ошарашен этим, но все же смело шагнул в подъезд и, поднявшись на пятый этаж, постучал в квартиру..
Вчерашняя моя знакомая быстро открыла, и я вошел внутрь, там была еще супружеская пара, как она сказала, тоже пришедшие на просмотр квартиры..
Я, поставив оставшуюся третью бутылку на стол в кухне, предложив всем выпить, быстро осмотрел квартиру,пока другие посетители вели диалог с владелицей жилья..
Она, конечно, была запущена, видно, что в ней давно не жили, хозяйка, которая назвалась Марией, спала на матрасе прямо на полу в большой комнате, в маленькой была свалка каких-то старых вещей..
Но я вышел на огромную лоджию, на которой стоял газовый баллон, и забыл обо всем.. Передо мной открылся удивительный по красоте вид, между двух огромных вершин потухшего вулкана Кара-дага виднелось в дымке переливающиеся от солнечных лучей голубоватое море..
А кругом поля с виноградниками, холмы и скалы, маленькие домики Щебетовки с растущими в огородах абрикосами и персиками..
Я был совершенно очарован и вдохновлен, но хозяйка что-то мне говорила и говорила..
Я совершенно не слушал ее и лишь потом понял, что она передумала продавать эту квартиру, потому что она питается тут какой-то божественной неземной энергией который излучает Кара-даг, а она дороже долларов, которой ей предлагают..
Но она мне может предложить на первом этаже однушку в доме напротив, которую продает ее подруга за тысячу долларов..
Я, вспомнив заросшее и грязное пространство около дома и выплескиваемые помои под окно, обещал подумать и ретировался восвояси,размышляя что издалека все красиво,а при ближайшем рассмотрении не все так гладко..
А через несколько дней мы, отдохнув и насытившись впечатлениями, уехали домой, а на вырученные от продажи шкатулок деньги я купил большой телевизор в нашу квартиру.
И, смотря на него, я всегда вспоминаю тот удивительный Крым, который я познал в самых первых годах нового тысячелетия.
После той поездки я сменил сферу деятельности, увлекся фотографией, забросив свои живописные изыскания, но всегда с удовольствием и легким трепетом вспоминал те первые познания той удивительной земли Юго-Восточного побережья Крымского полуострова.
Конечно, я много раз был и после там, ну, это уже совсем другие истории, о которых я, возможно, когда-нибудь и расскажу впоследствии.
Солнце уже светило вовсю, пляж вокруг меня заполнялся отдыхающими, а я, потянувшись, очнулся от сладостной утренней дремы.
Вспомнил, ища взглядом утреннюю прелестницу, которая занималась йогой перед восходящим солнцем, впитывая энергию зарождающегося дня.
Или мне приснилась она, когда я был погружен в воспоминания?
Наверное, всё же это был сон, и она, так внезапно очаровав меня, появилась ни откуда и исчезла в никуда.
Стряхнув с себя остатки будораживших мое сознание невесомых мыслей и легкой утренней дремы, я поднялся и, раздевшись, кинулся в набегавшую пенную волну ласкового теплого прибоя и, освежившись, окончательно пришел в себя.
Свидетельство о публикации №226111901040