Снеговик

               

– Ничего не меняется! Ничегошеньки не меняется! – бурчал недовольно снеговик тонкой ломаной веточкой рта, глядя красными леденцами глаз на детскую площадку и двор. – Слепили из… – в голову приходили далеко не лестные эпитеты, но этикет требует тонкого подхода, – из того, что было! Нет бы дождаться хорошего снегопада, когда огромные хлопья снега сами формируются в снежки. А этот? Пуля из собачьих фекалий! Этот, не успеет замёрзнуть морковка, как плевок на авторитет скульптора, – растает! – снеговик покрутил шеей, ну, как шеей, трудно назвать тонкую подтаявшую полоску снега с едва заметной коркой ледка между снежными шарами шеей, да деться-то некуда. – Да… Из года в год одно и то же: не успеет снег выпасть, налетит детвора, сколько радости в глазах, сколько счастливого смеха! Давай лепить снежки и бросаться ими. Бросались бы себе на здоровье, соревновались в меткости. Так нет же, обязательно найдётся пожилой папаша или молоденькая мамаша и давай релаксировать, мол, как они в детстве то да сё, а вот нынешняя детвора ни то, ни сё. Зажжёт что-то ниже копчика у папашки и мамашки, всколыхнёт снегопадом воспоминания, как они меня лепили маленькими пухленькими ладошками в тёплых вязаных варежка. Вспомнили бы и забыли. Да где уж там! Надо показать детям, что такое снеговик и как его правильно лепить. Показать наглядно не получается: то живот пивной папашкин согнуться пополам мешает, то у мамашки сигарета дымит прямо в глаза. Вот и начинается самое интересное: лепить снежные большие шары заставляют детишек, так как роль родительская воспитательная и указующая, как надо правильно делать, как – нет. А дети – что? – наивные существа, им не разуметь хитрости взрослых, командуй ими, как хошь, а они стараются. Визг, смех, крики, румяные лица, горящие азартно глаза. Ой, ладно бы просто крики. Крики со смыслом. Поучают родители детей, как один ко на другой устанавливать, дети порасторопней своих друзей вовлекают в созидательно-строительный процесс сами от него увиливая. И пошли снегоуборочные комбайны Вити, Кати, Пети, Снежаны крутить комья снега. На маленький накручиваем снега побольше, растёт ком, держится. Как с маленького ручейка начинается река, так и с маленького снежного кома начинается архитектура снеговика. Растут комья снега, не восхитительно белые, с строительной примесью отсыревшей тёмной травы, пожелтевшей листвы, конфетных обёрток, шелухи семечек и пивных пробок – вот из чего сделаны снеговики. Внутренняя составляющая не важна, архипринципиально и значимо – наружность. По уму бы быть ей белой. Да откуда такая роскошь в промышленных районах, где котельные и заводские трубы коптят небо, печи сжигают топливо и летит чёрная сажа, однообразием скрашивая мир. Поэтому и шары снежные выходят не по задумке раскрашенными, почти пикселями, глядя на них можно проследить эволюцию деградации человечества. Ох! Грехи мои тяжкие, силы снежные, тучи небесные, странницы вечные! Что, что происходит! Совсем не то, что ожидалось синоптиками, самыми точными прогнозистами погоды: вместо слабых заморозков далеко не слабый дождь! Снежные силы природные, до чего же, до чего же не хочется аннигилировать! А придётся. Придётся уйти своими всеми соками вместе с думами, вместе с мыслями, вместе с желаниями…

– Чего слюни распустил, арлекин проточный! -  каркнуть во всё воронье горло у старой вороны с выщипанным хвостом не получилось, поэтому послышалось какое-то импровизированное хрюканье с мелодическим покашливанием, вчера её пригласили на празднование какого-то юбилея, вот она и полакомилась вволю свежими пищевыми отходами на мусорной площадке дорогого ресторана, что немедленно отразилось утром на общем соматическом состоянии пернатой гурманши. – Таешь… – выдержала паузу, в горле внезапно запершило до слёз, – знать судьба твоя такая…
Репертуар кичливой пернатой тоже мало чем отличался год от года на протяжении последних десятка-полутора лет, сказывалась старческая забывчивость и выпадение из существующей реальности. Поэтому снеговик отреагировал медлительно-спокойно:
– Усохни, пернатое! – чуть заметно пошевелилась кривая веточка рта.

– Растаять, водяное!
Начинался ежегодный межвидовой политес: кто кого переплюнет.
– Вот я тебя!

Ворона не оказалась подготовленной настолько, чтобы отреагировать на выпад снеговика и плюхнулась задом в подтаявший сугробик снега под обстриженным кустом сирени.

– Что ты меня! – не сразу, но осмелев, выпалила ворона, – чучело водорастворимое! – и плюнула в сторону снеговика.

Думать вообще-то вороне всегда некогда, язык в клюве бежит впереди мыслей, поэтому частенько страдает из-за своей несдержанности. Снеговик незаметно крутанулся, встряхнулся, нижний снежный ком взлетел над землёй и погрёб под собой глупое пернатое.

– Прости-прощай… – зазвучало с откровенным опозданием. – Пойми мою вчерашнюю печаль…

Отплёвываясь снегом, ворочая головой, работая клювом ворона выбралась из снежной ловушки и ошалела: вместо снеговика увидела разломившийся на мелкие, некрасивые комья грязного снега несуразный сугроб. Потаращившись немного на него, ворона подошла к сугробу и наклонила к нему голову и едва не расшибла лоб. Из самой глубины тая, как снег, донеслись слова:

– Прости-прощай… Под снежным небом ноября…

                п. Глебовский, 19 ноября 2026 г.         


Рецензии