Быстро дни летят. Иван Аксаков

В феврале 1851 года министр внутренних дел граф Л. А. Перовский указал Ивану Аксакову, что занятие стихотворством неприлично человеку служащему, облечённому доверием правительства. Аксаков вышел в отставку и уехал в Москву, где в то время сформировался кружок славянофилов. Сочинение стихов ушло на второй план. Аксакову больше подходила публицистика.
Иван Тургенев писал Аксакову (в 1852 году): «Ваши стихи имеют все качества поэзии, кроме того тонкого, неуловимого — того запаха, которым дышит, играя, счастливая и свободная жизнь. Но откуда взять этого счастья в наше сухое, трудное и горькое время?»

ПЕСНЬ ПИРА

Вслед один другому
Быстро дни летят;
К брегу так морскому
Ветры;—;волны мчат.
Младость пролетает,
Как веселый час;
Старость догоняет
Скорым шагом нас.
Истощим утехи,
Пресытимся всем;
Радость, игры, смехи,
Множьтесь с каждым днем.
Насладившись мира,
Так с него уйдем,
Как с роскошна пира,
И потом;—;заснем.


* * *
Юных лет моих желанье
В летах зрелых не сбылось,
Непременное мечтанье
Как мгновенье пронеслось.
Я мечтал, что с другом нежным
Буду время проводить;
Буду в горе неизбежном
Сердце с ним мое делить.
Я мечтал в любови страстной
Чашу восхищений пить
И с подругою прекрасной
Небо в зависть приводить.


ПОСЛАНИЕ К БРАТУ
(Об охоте)

Предвестник осени туманной,
Седой зимы суровый сын,
Печальный гость, никем не жданный,
Губитель красоты долин!
Дохнул мороз;—;и пожелтели
Одежды рощей и лугов;
Повеял ветер;—;полетели
Листы увядшие лесов;
Но мы с тобою, брат мой милый,
Мы любим осени приход,
И самый вид ее унылый,
Для нас исполненный красот,
Какую-то имеет сладость!
Не знаю, как ее назвать?..
Она… не веселит, как радость,
Не заставляет горевать,
Она… есть тайна сердца… Полно
Неизъяснимость объяснять;
Без нас любителей довольно
О тайнах сердца толковать!..

*;;*;;*

Охота, милый друг, охота
Зовет нас прелестью своей
В леса поблекшие, в болота,
На серебристый пух степей.
Уж гуси, журавли стадами
Летают в хлебные поля;
Бесчисленных станиц рядами
Покрыта кажется земля.
И вот подъемлются, как тучи,
Плывут к обширным озерам,
Их криком стонет брег зыбучий…
И как он слышен по зарям!
Пруда заливы уток полны;
Одев живой их пеленой,
Они вздымаются, как волны,
Под ними скрытою волной.
Вертятся стаи курахтанов,
Пролетных разных куличков;
Среди осенних лишь туманов
Мы видим их вокруг прудов.
Бекас и гаршнеп, разжиревши,
Забыли быстрый свой полет
И, к кочкам в камышах присевши,
Таятся плотно средь болот.
Товарищ их, летать ленивый,
Погоныш, вечный скороход,
С болотной курицей красивой
В корнях кустов, в топях живет.
Но дупель, вальдшнеп;—;честь и слава,
Один;—;болот, другой;—;лесов,
Искусных егерей забава,
Предмет охотничьих трудов;—;
Переменили на отлете
Житья всегдашнего места;
Уж дупель в поле, не в болоте,
А вальдшнеп пересел в куста.
Перепела с коростелями,
Как будто обернувшись в жир,
Под травянистыми межами
Себе находят сытный пир.
Собравшись стрепета стадами,
По дням таятся в залежах,
А в ночь свистящими рядами
Летят гостить на озимях.
По ковылю степей волнистых
Станицы бродят тудаков
Иль роются в местах нечистых
Башкирских старых кочевьев.
Расправив черные косицы,
Глухарь по утренним зарям,;—;
Нет осторожнее сей птицы,;—
Садится сосен по верхам.
И, наконец, друг неизменный,
Стрельбы добыча круглый год,
Наш тетерев простой, почтенный,
Собравшись в стаи, нас зовет.
Черкнет заря;—;и как охотно
Валят на хлеб со всех сторон,
Насытились;—;и беззаботно
На ветвях дремлют до полдён!
И на деревьях обнаженных
Далеко видит острый взор,
Как будто кочек обожженных,
Угрюмых косачей собор!


Рецензии