Days Out of Days

Началось с того, что Зоя захотела завести новый имейл. Не для дел, а так, говорит, так что в адресе не нужно имени-фамилии. Я говорю, а что? Она: что-нибудь такое, да хоть в рифму. Ну, например? Она говорит: ну, зоя-стоя. Я чуть не поперхнулась. Ты очумела, говорю, знаешь кто тебе туда напишет? Она смеётся: ну, тогда зоя-хвоя. Я говорю, слушай, давай зоя-хлоя, имя такое. Напишем по-английски, вообще никто не догадается. На том и остановились: zoe.chloe с каким-то номером в хвосте.

И пристало к ней это Зоя-Хлоя. Ну, среди нас. Чуть что — эй, Зоя-Хлоя! А она смеётся.

А через несколько месяцев пришло Зое-Хлое письмо. Она зовёт, слушай, тут по-английски, с вложениями. Я подошла, прочитала.

— Ну всё, — говорю, — это тебе из Голливуда.

— Откуда?

— Из Голливуда.

Нет, кроме шуток. В самом письме почти ничего, зато во вложениях — мама дорогая. Во-первых, суровое такое предписание явиться завтра в 6 утра на съёмки. Что-то там насчёт профсоюза, не выдавать сценарий и не перепутать съёмочные площадки, «чтобы опять не было стыдно». Мы просто упали.

— Никогда такого не было, и вот опять! — хохочет Зоя-Хлоя. — Как оно ко мне попало?

— Наверняка, там тёзка твоя. Зоя или Хлоя. А, может, двойная тёзка.

— Ага, — ухахатывается она. — И ключ подошёл!

Отсмеялись, успокоились.

А там ещё и карта приложена куда ехать. Посмотрели.

— Слушай, — говорит Зоя, — это же из Лос-Анджелеса ещё сколько добираться. Не знаю, успею ли. Подожди, — и прищурилась так, — а где мы живём?

Ага, ясно.

— Ну, наверно, в пригородах? Там же все в пригородах живут. Давай, — ткнула в карту, — вот здесь. Тут и подъехать ближе.

— Глендейл, — прочитала Зоя. — А как нам тут живётся?

— Думаю, отлично. Смотри, а тут ещё написано, если заблудитесь, звоните Ахамеду. И вообще, чуть что — звоните Ахамеду.

— Вот так сразу Ахамеду?

— Я думаю Ахамед непременно выручит.

— А если отсюда?..

— Даже не сомневайся.

Искали мы и Зою, и Хлою среди списка съёмочной группы, так и не нашли.

— А это что за таблица огромная, — спрашивает Зоя.

Я прочитала название, посмотрела что там.

— «Days out of days». Дни из дней. Это кому, когда, куда и для чего явиться. Ну, в общем, всё обо всех на все времена.

— Какой кошмар, — говорит Зоя. — Представляешь, если бы всю нашу жизнь так расписать, по дням.

— Только если жить в Глендейле, — говорю.

— А, может, в Голливуде? Или в Беверли Хиллз?

— В Беверли Хиллз, — отвечаю, — Ахамед бы сам за тобой заехал. Так что пока Глендейл.

И на следующий день пришло Зое-Хлое письмо, и на следующий. Недели две приходили письма. Мы уже в Глендейле так освоились. Нашли на карте улицу подходящую, домишко на ней присмотрели, мысленно туда заселились. Вставали рано, чтобы на съёмки успевать. В кафешки ходили по выходным.

И вдруг письма перестали приходить. Просто как отрубило. Один день, два, три.

На выходных слышу, Зоя как-то шмыгает носом. Подошла, чего, спрашиваю.

— Хочу сниматься. Хочу в Голливуд. В Глендейл. Куда угодно отсюда.

Смотрю на неё, не знаю что сказать.

— Может, Ахамеду позвоним? Он всё уладит.

— Ага, мы же ещё ни разу не звонили.

— Всегда в нужное место приезжали.

— Никогда не опаздывали.

— Давай выйдем-пройдёмся, пока ещё день.

Вышли. Тут сидит какой-то дедушка из другого дома.

— Здрасьте, девушки, — говорит. — А как вас зовут?

Сто лет в четверг, а туда же.

— Зоя-Хлоя, — говорю, и киваю на Зою.

А он даже не удивился. Но, наверно, не так понял.

— Зоя, — наклонил голову в её сторону. И в мою, — Хлоя.

Зоя так посмотрела на меня:

— Хлоя.

Я тоже на неё посмотрела:

— Хлоя.

Темнело.


Рецензии