Вторая попытка. Часть 2

Глава вторая. Исправление ошибки

Я резко распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух, словно только что вынырнула из ледяной воды. Сердце колотилось где-то в горле. На часах на тумбочке светились цифры — 9:50.

— Хм, сегодня я проснулась немного раньше… — потёрла глаза и сипло пробормотала я, глядя на яркую, режущую глаза полоску солнечного света на стене.

Всё произошедшее у супермаркета казалось тяжёлым, тревожным, липким кошмаром — одним из тех, что мучили меня всю последнюю неделю, только на этот раз пугающе чётким и детальным. В комнате стояла привычная утренняя духота — купить хотя бы простенький вентилятор я так и не успела, — за окном разгоралось ещё одно знойное августовское утро, а голова всё так же гудела от недосыпа.

Я потянулась к телефону, чтобы проверить сообщения, и в ту же секунду экран мигнул. Противный, резкий рингтон входящего уведомления резанул по ушам, заставив меня вздрогнуть. На дисплее высветилось сообщение с незнакомого номера: «Выезжаем через пятнадцать минут. Будь у своего подъезда вовремя, ждать не буду».

Сердце пропустило удар, а затем застучало с бешеной, оглушительной силой. Вчера не было. Наступил не следующий день — всё началось сначала.

Я знала этот сюжет. Я смотрела достаточно фильмов и передач, чтобы в одну секунду понять, во что влипла. Вероятнее всего это временная петля. От этого осознания мгновенно пересохло в горле, к горлу подкатила тошнота от яркого, до дрожи реального воспоминания о сладковатом зловонии у прицепа, но паника, как ни странно, быстро отступила на второй план. Вместо неё по венам разлился адреналин. Если судьба дала мне второй шанс переиграть этот день, я не имею права снова сбежать и сдаться.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Осталось двадцать минут до её приезда! Срочно! — вслух заговорила я, вскакивая с постели и лихорадочно соображая. — Нужно придумать план, как разомкнуть эту дурацкую петлю. Я не хочу сотни дней подряд проживать один и тот же день. В этот раз я заберу этот “кирпич”. Постараюсь втихаря заглянуть внутрь прицепа, чтобы знать наверняка. Может это всё же какая животина, которую забыли в фургоне. Но сначала — перчатки… Не хотелось бы оставлять свои отпечатки… Так, где же перчатки?

Натягивая те же старые выцветшие джинсы и свободную хлопковую футболку, я прикидывала детали. На кухне под раковиной лежала новая упаковка плотных хозяйственных резиновых перчаток — я покупала их для уборки ещё при переезде. Схватив пару, я закинула их в рюкзак следом за паспортом, ключами и бутылкой воды, хотя уже точно знала, что после обеда эта вода превратится в кипяток.
Спустя двадцать три минуты я уже сидела на пассажирском сиденье пыльного внедорожника. Всё повторялось с пугающей, кинематографической точностью: дешёвый запах ванили в салоне, резкие, угловатые черты лица старшей в чёрном спортивном костюме и тёмных солнцезащитных очках, её раздражённое «Опаздываешь, минуты три тебя жду уже», разбитый съезд с трассы М10 и мёртвая, звенящая тишина заброшенной заправки.

Когда мы вышли из машины и напарница также уверенным шагом направилась к заколоченной двери операторской за спрятанным в щели конвертом с деньгами и ключом от кладовой, я уже не тратила силы на удивление. Теперь я смотрела на неё иначе — оценивающе, с появившейся ноткой подозрений. Её нервозность, привычка поглядывать в зеркало заднего вида на трассе, то, как безошибочно она нашла конверт с предоплатой, которую якобы обещали только после смены… Нет, она точно знала больше, чем говорила.

Выпрыгнув из машины, когда мы достали мётлы и мешки из скрипнувшей кладовой, я расстегнула рюкзак, вытащила резиновые перчатки и демонстративно натянула их на руки. Резина тут же неприятно облепила пальцы, заставив кожу моментально вспотеть под палящим солнцем.

Старшая, уже успевшая воткнуть в уши наушники, бросила на меня короткий, косой взгляд поверх тёмных очков.

— На кой чёрт тебе эта резиновая хрень в такую жару? Руки же сваришь, — хмыкнула она, приподняв один наушник.

— Брезгую трогать весь этот мусор голыми руками, мало ли что там в траве валяется, — небрежно отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично и лениво. — Мне так спокойнее.

Старшая лишь пожала плечами, вернула наушник на место и отвернулась к старым колонкам, начиная методично сгребать сухие листья.

Солнце палило беспощадно, будто превращая старый асфальт в мягкую, раскалённую магму. Поле вокруг площадки всё так же стояло жёлтой, пересохшей стеной бурьяна, готовой вспыхнуть от одной искры, а в дальнем углу заправки, упёршись задним бортом в сухостой, замерла та самая одинокая фура.

— Туда не лезь, — снова бросила старшая чуть позже, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, когда я с мешком подошла ближе к краю площадки. В её голосе снова мелькнула та самая скрытая тревога. — Машина чужая, не наша зона. Убирай только у колонок.

— Да, знаю, не полезу! Только пакеты и упаковки вдоль бордюра соберу, — крикнула я ей в ответ, делая вид, что наклоняюсь за очередным куском пластика.

В этот раз я не колебалась ни секунды. Едва напарница отвернулась спиной к фуре и снова погрузилась в музыку в своих наушниках, я сделала глубокий вдох, заранее задерживая дыхание, и нырнула в полосу высокого жёлтого бурьяна со стороны поля.
Приторный, сладковатый запах разлагающейся плоти уже пробивался сквозь щели металлического фургона, смешиваясь с сухим августовским зноем — теперь я знала, откуда он исходит, и была морально готова, хотя желудок всё равно предательски сжался.

На всякий случай я прокручивала в голове железную отговорку на тот случай, если старшая вдруг снимет наушники или обернётся на шум: если тяжёлая створка прицепа скрипнет или стукнет, я скажу, что просто оступилась, зацепившись кроссами за жёсткие стебли репейника, и случайно ударилась о борт во время уборки.

Первым делом я подошла к водительской кабине. Нажав на раскалённую ручку пальцами в резиновой перчатке, я тихо приоткрыла дверь. В лицо ударила знакомая спертая духота с примесью солярки и дешёвого табака. Не теряя ни мгновения, я наклонилась, подняла с резинового коврика под педалями старый кнопочный телефон, нажала на центральную кнопку — экран вспыхнул тем же фото массивного мужчины со шрамом над бровью — и сунула аппарат глубоко в карман джинсов. Дверь кабины закрылась с едва слышным щелчком.

Теперь — самое страшное. Я пробралась вдоль борта к задним дверям фургона.
Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь шелест сухой травы. Оглянувшись через плечо — напарница по-прежнему стояла у колонок спиной ко мне, — я ухватилась за массивный металлический засов. Старое железо сопротивлялось, но, когда я с усилием надавила на рычаг, засов поддался с тихим, сухим скрипом.

Я замерла на пару секунд, прислушиваясь. Тишина. Только ветер шуршит в полыни и далеко на трассе гудят пролетающие машины.

Зажав нос и рот ладонью как можно крепче, я чуть приоткрыла тяжёлую створку прицепа, перенаправила груз на тело, достала свой смартфон, включила фонарик и направила тусклый луч света в пыльный полумрак фургона.

В считанные мгновения в лицо ударила такая концентрированная волна трупного смрада, что у меня потемнело в глазах. Внутри, среди наваленных друг на друга картонных коробок и тёмных, подсохших пятен на деревянном полу, лежало тело мужчины. Луч фонарика скользнул по его лицу — мертвенно-серому, уже тронутому следами разложения, но я всё равно безошибочно узнала в нём того самого человека с холодного, колючего снимка на аватарке контакта «Заказ».

Меня чуть не вывернуло прямо на порог фургона. Зажав нос и рот ладонью, стараясь не дышать, я тут же бесшумно прикрыла створку, задвинула засов обратно на место и буквально рухнула на корточки в высокую траву, судорожно глотая горячий, но хотя бы чистый воздух.

Когда спазм немного отпустил, я подняла взгляд, собираясь возвращаться на асфальт, — и замерла.

От задних колёс фуры глубже в поле тянулась нечёткая дорожка примятого, поломанного бурьяна. Прищурившись, я сделала несколько шагов вперёд, раздвигая жёлтые стебли, и наткнулась на несколько больших пластиковых канистр, спрятанные в самой гуще сухостоя. От крышек тянуло резким запахом бензина, уж его я бы не спутала.

— О Боже… — выдохнула я одними губами.

В голове роились обрывки мыслей, но чёткой картины ещё не было — только холодное, липкое подозрение. Настоящий владелец фуры, тот самый мужчина с аватарки «Заказа», мог разместить объявление об уборке ещё при жизни — или кто-то просто воспользовался его телефоном. А этот второй, с одутловатым лицом и шрамом над бровью… Я не знала наверняка, он ли убил хозяина машины, но всё сильнее подозревала, что он напрямую в этом замешан. И канистры с бензином в сухой траве появились здесь явно не случайно — похоже, вечером машину собирались сжечь, но я могла только подозревать, чей именно это был план. Вот только в суматохе он не заметил, как выронил свой кнопочный «кирпич» на коврик в кабине.

Я бросила быстрый, цепкий взгляд на весь фургон, постаралась запечатлеть в памяти потёртый гос номер прицепа и глубокую вмятину на задней части фургона, после чего поспешила обратно к колонкам. Снимать резиновые перчатки я не стала, хотя ладони внутри них были полностью вспотевшими, липкими от пота — так и доработала до конца смены, чтобы не вызвать у старшей лишних подозрений. Стянула их и сунула в карман я только перед самой посадкой в машину, решив выбросить позже в городе.

Когда мы закончили работу и в таком же гнетущем молчании доехали до окраины города, где меня снова высадили у нового большого супермаркета, я уже знала каждую секунду того, что произойдёт дальше. Нужно было не упустить ни мгновения.
Толкнув стеклянные двери и шагнув в прохладу кондиционеров, я сразу направилась к стойке информации у входа в торговый зал, где скучал тот самый юный милиционер с тем же уставшим взглядом. Не теряя ни секунды на лишние слова, я подошла к нему вплотную, достала из кармана кнопочный телефон, нажала на клавишу, чтобы вспыхнул экран с фотографией на заставке, и сунула аппарат ему прямо под нос. Заговорила я тихо, быстро, но постаралась выложить всё предельно чётко и без истерики:

— Пожалуйста, выслушайте и не перебивайте. Вопросы позже. Через несколько секунд мимо тележек за витриной пройдёт этот человек — массивный, в чёрной футболке и косухе. На заброшенной заправке около трассы М10 стоит фура, в прицепе — тело её владельца, рядом в поле спрятаны канистры с бензином, скорее всего, для поджога.
Вот мобильник предположительно этого типа, я нашла его в кабине — внутри последний вызов от хозяина машины. Не упустите его и, желательно, вызовите подкрепление прямо сейчас. Я не хочу, чтобы здесь появился ещё и труп такого юного парня в погонах.

Милиционер моргнул, перевёл взгляд на чёткое фото на экране, затем посмотрел в мои глаза — на моё бледное, напряжённое, но предельно собранное и решительное лицо. Впервые за этот душный день в его взгляде мелькнуло настоящее, острое беспокойство. Удивительно, он поверил.

За панорамным стеклом витрины, неспешно минуя ряд металлических тележек, показался он — тот самый амбал в косухе, с глубоким шрамом над бровью.
Я коротко кивнула. Милиционер сорвался с места, на ходу зажимая кнопку рации на плече и крича напарникам на улицу. Стеклянные двери распахнулись. Двое патрульных на парковке мгновенно перекрыли мужчине дорогу, а через полминуты к супермаркету стянулся ближайший экипаж — почти десяток человек в форме взяли его в плотное кольцо у самых тележек.

«М-да, юные худые пареньки втроём с этим шкафом точно не справились бы, славно, что сразу подмогу вызвали», — мелькнула у меня в голове запоздалая мысль, пока я наблюдала за задержанием из-за стекла.

Мужчина дёрнулся было в сторону, оскалившись, но бежать было уже некуда — его руки заломили за спину и защёлкнули наручники. Старший из прибывших офицеров обернулся ко мне, раскрывая служебный блокнот:

— Девушка, это вы сообщили? Поясните подробнее, что именно произошло на заправке. Этот гражданин находится в розыске уже пять лет. И проедьте с нами в отдел для дачи показаний.

Два часа спустя в прохладном кабинете районного отдела внутренних дел седой майор поставил точку в конце протокола и пододвинул мне листы на подпись.

— …отлично, мы почти закончили. Прошу продиктовать ваш контактный номер телефона… Записал. Благодарю за бдительность и сотрудничество, Алина, можете быть свободны.
Выходя из отделения в прохладу опускающегося на город августа, я впервые за день позволила себе глубоко, свободно вздохнуть…

Но кто знал, что меня будет ждать дальше…


Рецензии