Опера энхедуанна слово против империи
ENHEDUANNA: VERBUM CONTRA IMPERIUM
Sacerdos Urensis — Жрица Ура.
Verbum Contra Imperium — Слово против Империи.
Exsilium Aeternitatis — Изгнание в вечность.
ЭНХЕДУАННА : СЛОВО ПРОТИВ ИМПЕРИИ
ОПЕРА В ТРЁХ АКТАХ И ВОСЬМИ КАРТИНАХ
Либретто : Тома Джерак
ПЕРСОНАЖИ И ТЕССИТУРЫ
ЭНХЕДУАННА — Драматическое сопрано.
Верховная жрица Ура, дочь Саргона. Широкое дыхание, сияющий верхний регистр, трагическая и тёплая опора в среднем регистре.
НАРАМ-СИН — Драматический баритон / баритон в духе Верди.
Девятнадцать лет, будущий царь Аккада. Медная мощь, переходящая в лихорадочное parlato и ясный бред.
ЛУГАЛ-АНЕ — Благородный бас / basso profondo.
Правитель Ура. Метрономичная подача, суровая и резкая декламация.
ГОЛОС САРГОНА — Basso profondo (загробный голос, усиленный акустикой колосников).
ТАНИТ-ЭЛИССА — Лёгкое лирическое сопрано.
Хрустальный, чистый, почти бестелесный голос.
САГ-ГИГ (ДАГИ) — Характерный тенор / лёгкий драматический тенор.
Земной, человечный, скромный голос.
ХОР ШУМЕРА («Черноголовые») — Смешанный хор (SATB).
Народ Ура, жрецы, воины, строители.
СЮЖЕТ И МУЗЫКАЛЬНАЯ СТРУКТУРА
АКТ I : НОЧЬ ВОДЯНЫХ ЧАСОВ И БУРИ (Ур — святилище E-kishnugal)
Картина 1 : Диалог Меча и Слова
Картина 2 : Буря и Сикару
АКТ II : ИДОЛ И ЗЕРКАЛО (Аккад — царский дворец, три месяца спустя)
Картина 3 : Трещина в Золоте
Картина 4 : Безумие перед Зеркалом
Картина 5 : Приговор Саргона и Эхо Зеркала
АКТ III : СЛОВО И АЛФАВИТ (Ур, Ливан и пустыня Га-Сур)
Картина 6 : Две Истины на Зиккурате
Картина 7 : Под Кедрами Ливана (Урок Человечности)
Картина 8 : Га-Сур, или Апофеоз Глины
АКТ I : НОЧЬ ВОДЯНЫХ ЧАСОВ И БУРИ
КАРТИНА 1 : ДИАЛОГ МЕЧА И СЛОВА
(Святилище Нанны в E-kishnugal. Океан синеватого мрака. Контрабасы и фаготы отмеряют медленный, ровный темп — падение воды в водяных часах. Энхедуанна неподвижна возле стола писца. Луч лунного света. Внезапно диссонирующий воинственный аккорд медных духовых и литавр разрывает тишину : металлическая поступь Нарам-Сина.)
Вступление и Сцена
ЭНХЕДУАННА
(не оборачиваясь, властная декламация)
Ты опоздал, Нарам-Син.
Сложи свой меч —
Бронза стонет, ударяясь о священные плиты.
Водяные часы выплакали все свои слёзы…
Боги не любят ждать.
(Нарам-Син с глухим грохотом отстёгивает перевязь. Он опускается к её ногам, прижавшись лбом к краю её одеяния. Лихорадочное тремоло в струнных.)
НАРАМ-СИН
(задыхаясь, голос поднимается)
Завтра я стану богом для этого народа…
Но сегодня вечером в моей груди бьётся не сердце :
Это солнце !
Оно взошло слишком рано и сжигает меня !
Скажи мне, Жрица…
Когда я облачусь в это золото позора и славы,
Останусь ли я самим собой ?
Или стану лишь тенью,
Растворяющейся в твоих водяных часах ?
ЭНХЕДУАННА
(приложив ладонь к груди ; сосредоточенное cantabile)
Успокойся, дитя моё.
В твоих словах — лихорадка.
Увенчанный человек — лишь каменное одиночество.
Маска ничего не весит —
Это взгляды людей ломают хребет.
Им нужна скала,
А не человек.
2. Дуэт : Память о семи годах
НАРАМ-СИН
(прижимая к щеке испачканную глиной руку жрицы ; largo espressivo)
Семь лет покоя… Семь лет молчания !
Ты была моей холодной, недосягаемой звездой,
Чьё малейшее слово становилось законом.
Семь долгих лет ты вливала в мою грудь
Свою бессмертную душу —
И сегодня она жжёт меня до самых костей !
Саргон послал меня разгадать твои тайны…
Скажи мне, накануне своего триумфа,
Искал ли мой дед тёплую руку в темноте,
Живую руку, прежде чем препоясаться железом,
От которого пахнет пеплом и засохшей кровью ?
ЭНХЕДУАННА
(светлое, иератическое arioso)
Мой отец Саргон не был скалой —
Но он сделал камень из своего сердца.
Он мечтал вооружить твою руку мечом.
Я же дала тебе Слово !
Вспомни неукротимого Энкиду в степи :
Разве железо одолело его ярость ?
Шамхат коснулась его Словом,
Приправленным нежностью !
И зверь стал Человеком.
3. Великое Предостережение (Кульминация Дуэта)
(Оркестр ширится в иератическом хорале при поддержке медных духовых.)
ЭНХЕДУАННА
(поднимаясь во весь рост ; voce piena, благородно и трагично)
Врежь эту ночь в свою плоть, Нарам !
Империя, требующая слёз,
Уже погибла под взором небес !
Никакой венец,
Никакой триумф
Никогда не искупит слезу замученного ребёнка !
Запомни это — и твоё величие будет справедливым.
Слово выше железа !
КАРТИНА 2 : БУРЯ И СИКАРУ
(Нарастание драматического напряжения. Взволнованные хроматические фигуры в струнных : приближается гроза.)
4. Вспышка Желания
НАРАМ-СИН
(резко выпрямляясь ; fortissimo)
Слово ?!
Я больше не юноша, вошедший под твои своды !
Я не выпрашиваю даров у богов —
Здесь и сейчас моя душа требует своей дани !
Этот высший дар — это ТЫ !
Ты должна принадлежать мне !
ЭНХЕДУАННА
(отступая ; дрожащее piano)
Завтра ты — Бог…
Вспомни шёпот Сидури :
« Ешь свой хлеб, пей своё вино,
Радуйся женщине, прижатой к твоему боку… »
Замолчи ! Боги прикуют тебя к скалам !
НАРАМ-СИН
Пусть связывают плоть — никто не спутает живое слово !
Моя единственная правда — это Ты !
Слышите, вышние силы : я люблю её !
Между золотой чашей скипетра и кубком, где бродит жизнь, —
Я выбираю жизнь !
5. Святотатственное Головокружение
(Нарам-Син яростно хватает с алтаря массивную серебряную чашу sikaru.)
ЭНХЕДУАННА
( в ужасе)
Убери руки ! Это священный напиток Великого Храма !
Он отпирает запоры, запечатанные для смертных !
НАРАМ-СИН
Пусть сорвутся эти запоры !
Сбрось плащ жрицы,
Как я срываю с себя ливрею ученика !
Пей со мной — как женщина,
Которая ждала этого раската грома !
(Она принимает чашу. Их губы по очереди касаются её. Оркестровая ткань сплетается в судорожный, земной вальс. Стол содрогается : шесть жертвенных хлебов соскальзывают и разбиваются о пол. Лишь Седьмой хлеб остаётся нетронутым под лучом света ; прежде чем покинуть святилище, Энхедуанна прячет его в складку своего льняного облачения.)
6. Финальная Стретта и Священная Ночь
ЭНХЕДУАННА
(голос опьянён, на вершине экстаза)
Мой Нарам… Моя жизнь… Моя бездна !
Я — чайка, подхваченная бурей…
Ещё один вздох — и я погружаюсь в тебя,
Словно в небытие !
НАРАМ-СИН
(пытаясь удержать её, поднимая на руки)
Погружайся в бездну !
Я — твоя гибель и твоё единственное убежище !
Найди покой в сердце нашей бури !
(Он уносит её к верхним террасам зиккурата. Снаружи на город Ур с яростью обрушивается ливень. Одинокий прожектор освещает покинутый стол и шесть разбитых хлебов.)
Примечание автора — Поцелуй, а не обещание
Поцелуй, которым обмениваются в этой сцене, — это единичный миг головокружения и слабости, а не начало взаимной любви.
На протяжении семи лет Нарам-Син питает к своему наставнику восхищение, превратившееся в мучительную страсть.
Энхедуанна, видящая в нём одно из своих главных свершений, не разделяет этой любви.
Этот мимолётный миг не является ни обещанием союза, ни правом на неё.
Таким образом, в сцене сосуществуют хрупкость мгновения и глубокое неравенство их чувств.
(ЗАНАВЕС НА АКТЕ I)
АКТ II : ИДОЛ И ЗЕРКАЛО
КАРТИНА 3 : ТРЕЩИНА В ЗОЛОТЕ
(Тронный зал в Аккаде. Три месяца спустя после посвящения. Нарам-Син восседает на глыбе базальта, облачённый в золотые доспехи и увенчанный божественной рогатой тиарой. Входит Энхедуанна в простом белом льне без украшений. Она не преклоняет колена.)
Безмолвное Противостояние (Scena e Duetto)
(Тяжёлый, неумолимый ритм в литаврах и тубах. Каменная, минеральная атмосфера.)
НАРАМ-СИН
(иератически, тембр твёрд, как бронза)
Ты предстаёшь, не склонив головы, Жрица.
Весь Аккад ползает у этого сияния.
Цари трепещут у моих ног.
Что ты созерцаешь ?
ЭНХЕДУАННА
(властный взгляд, чистый голос бросает вызов оркестровой массе)
Я вижу трон.
Я вижу доспехи, источающие резню.
Но где тот человек, который три луны назад
Молил у моих колен в святилище ?
Где сердце, называвшее себя солнцем ?
НАРАМ-СИН
(резко)
Этот ребёнок умер под царским помазанием !
Боги не сгибаются !
Я сокрушил мятежные города, я отдал победу железу !
ЭНХЕДУАННА
(погребальное arioso, исполненное бесконечной печали)
Ты высек Бога из собственной плоти, Нарам-Син…
Но подумал ли ты хоть на один час
О том, чтобы остаться Человеком ?
Боги вечны, но они мертвы.
Они не умеют плакать.
Им неведома любовь.
Прощай, монарх из глины и праха.
(Она медленно удаляется. Тяжёлые створки из бронзы смыкаются с глухим грохотом. Тишина, в которой слышен ветер.)
КАРТИНА 4 : БЕЗУМИЕ ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ
(Свет сосредоточен на столе из чёрного дерева. На столе : свежая глина, смертные приговоры, военные таблички и тонкий почерневший тростниковый стилос. В глубине — огромное полированное бронзовое зеркало.)
2. Сцена Сломанного Тростника (Scena di follia)
НАРАМ-СИН
(один ; вполголоса, между пением и хрипом)
Ушла…
Она ушла…
Оставив меня перед единственным приговором.
(Закрывая глаза)
Быть… или не быть богом ?…
Не гордыня сделала меня богом !
Я стал им,
Потому что обычный человек
Рухнул бы под таким бременем !
(Он приближается к столу сомнамбулической походкой. Берёт стилос.)
Твоё Слово…
Оно стало лишь эхом, которое заглушает поступь моих батальонов !
(Он берёт мягкую табличку. Его пальцы сводят судороги.)
Я напишу его… Я подчиню этот мир приказу !
(Молниеносный удар оркестра : стилос разрывает глину с резким щелчком. Мёртвая тишина.)
Видишь это, Энхедуанна ?!
Вместо знака — зияющая рана !
Моя рука не умеет выводить дух :
Она умеет лишь разить !
Уродливый шрам на священной глине !
Моя душа преступна…
Я больше не могу убивать спокойно :
Мне нужен отпущение грехов,
Мне нужно оправдать каждый труп !
Ты наслала на меня злые чары совести !
(Бурное presto у струнных и язычковых.)
Я должен быть Богом,
Чтобы не погибнуть от осознания,
Что я — всего лишь Человек !
На Ливан ! Трубите штурм !
Грохот щитов ! Хрип побеждённых !
Я завалю кедры трупами,
Чтобы наконец заглушить твоё Слово !
КАРТИНА 5 : ПРИГОВОР САРГОНА И ЭХО ЗЕРКАЛА
(Призрачное, мертвенно-бледное сияние заполняет сцену. В прожилках базальта проступает исполинское лицо Саргона Великого. Окаменелый взгляд.)
3. Столкновение Душ (Баритон и Basso profondo)
ГОЛОС САРГОНА
(могильный бас)
Ты слабеешь, Нарам-Син.
Царская повязка отталкивает мечтателей.
Вселенная принадлежит тому, кто осмеливается её схватить.
НАРАМ-СИН
(отступая в изумлении)
Ты ! Предок по крови !
Ты научил меня грабить, завоёвывать, ломать !
Зачем ты привёл меня к ней ?
ГОЛОС САРГОНА
Чтобы испытать твою закалку
И увидеть, достоин ли ты империи.
НАРАМ-СИН
(поворачиваясь к тени жрицы)
Она влила яд в мои жилы !
ГОЛОС САРГОНА
(бесстрастно)
Нет. Она предложила тебе выбор.
Я выковал в тебе Силу.
Она открыла тебе Совесть.
И ты слишком хрупок, чтобы владеть Силой —
Слишком труслив, чтобы нести бремя Совести !
Ищи своих судей в бронзе.
НАРАМ-СИН
(в смятении)
Ложь !
Я укротил реки и царей !
Моё имя покрывает землю !
И всё же… я не могу победить безоружную женщину !
(Явление растворяется в тени стены. В воздухе остаётся звучать шёпот : « Ты — Аккад… »)
4. Суд Бронзы
(Полная тишина. Выдержанная, приглушённая нота у виолончелей. Нарам-Син шатаясь идёт к зеркалу и вглядывается в него.)
НАРАМ-СИН / ДВОЙНИК В ЗЕРКАЛЕ
(его собственный голос, но белый, ледяной, без вибрато — призрачное sotto voce)
Ты всё ещё ищешь виноватого, жалкий ?
Взгляни в эти зрачки.
Саргон спит под плитой.
А перед тобой стоит беглец,
Прикрывающий свой ужас знамёнами.
Ублюдок в золотом венце !
Ты горел желанием стать Богом.
Ты не сумел остаться Человеком.
НАРАМ-СИН
(схватившись руками за голову)
Замолчи !
Замолчи !
НАРАМ-СИН / ДВОЙНИК В ЗЕРКАЛЕ
(неумолимый приговор)
Тебе не уйти от собственного отражения.
Это твоя бездна и твоё ярмо
До конца времён.
ТЫ — АККАД !
(Нарам-Син падает на колени. Божественная тиара соскальзывает и с зловещим звоном ударяется о плиты. Громовое tutti оркестра.)
(ЖЕСТОКИЙ ЗАНАВЕС НА АКТЕ II)
АКТ III : СЛОВО И АЛФАВИТ
КАРТИНА 6 : ДВЕ ИСТИНЫ НА ЗИККУРАТЕ
(Ослепительный зенитный свет. Фасад зиккурата в Уре. У подножия террас гудит огромная толпа. Энхедуанна стоит у парапета в одеянии из чистейшего белого льна. За ней выступает Лугал-Ане, неся учётную книгу писцов. Напряжённая полифония : сухая, упорная пульсация деревянных барабанов против светлой кантилены струнных.)
Высший Агон (Двойная Ария и Хор)
ЛУГАЛ-АНЕ
(потрясая табличками перед народом ; голос из бронзы и власти)
Взгляните на свои ладони, дети Шумера !
Они стёрты рукоятью плуга.
Это эти руки прорыли каналы !
Это эти руки наполнили зернохранилища !
А её руки пахнут лишь миррой и ладаном !
ХОР
(глухой, разделённый)
Мы помним голод… иссушённую землю…
Кто сохранит меру, если умолкнут расчёты ?
ЭНХЕДУАННА
(голос взмывает над волнением толпы ; благородное, широкое legato)
Боги видят ваш пот, созидатели мира !
Земля сохранит память о ваших каналах и стенах.
Но скажите мне —
Когда гаснет последняя лампа в архиве,
Когда засыпает подсчёт зерна,
Чем питается ваш дух в глубине ночи ?
ЛУГАЛ-АНЕ
(ударяя по своей учётной книге)
Хлебом ! Душа жиреет от хлеба !
А хлеб рождается из порядка !
До наших указов была лишь бойня !
Мы разделили небо на шестьдесят частей,
Подчинили само время на службу человеку !
Она обещает вам лишь пустые облака !
Свобода — это ложное имя Хаоса !
ЭНХЕДУАННА
(обращаясь к небу и площади ; героическое сияние)
Память без дыхания — лишь бесплодный базальт !
В каждом из вас мерцает божественная искра !
Перед взором звёзд нет ни шумера, ни аккадца !
Ил под вашими ногами напоён слёзами-близнецами :
Разве кровь матерей Аккада солонее крови матерей Шумера ?
Ни один венец не стоит слёз человеческого детёныша !
Я приношу вам Слово, бросающее вызов мечу :
Мы — одно дыхание !
Одна глина !
Одна вечность !
(Толпу охватывает благоговейный трепет. Лугал-Ане резким движением поднимает руку.)
ЛУГАЛ-АНЕ
(холодный, как лезвие)
Уведите её.
В Га-Сур.
(Стража уводит Энхедуанну. Короткое сценическое затемнение. Свет возвращается : Лугал-Ане остаётся один на краю пустоты. Он смотрит на свои руки : они дрожат. Он наклоняется, поднимает обломок тростникового пера, оставленный жрицей, и прячет его под парадное одеяние. Одинокий, ностальгический аккорд соло гобоя.)
КАРТИНА 7 : ПОД КЕДРАМИ ЛИВАНА (УРОК ЧЕЛОВЕЧНОСТИ)
(В контрапункте к изгнанию Энхедуанны — шатёр Нарам-Сина в Ливане. Снаружи — тёмные кроны кедров и запах резни. Внутри — доспехи, брошенные на ковры. В углу, в изнеможении, сидит финикийская пленница Танит-Элисса. Соло восточной флейты на фоне прозрачных, выдержанных звуков разделённых скрипок.)
2. Дуэт Пробуждения (Баритон и Лирическое Сопрано)
(Нарам-Син протягивает ей чашу. Она пьёт не дрогнув. Вспышка дикой ярости толкает его бросить её на ложе, но из глаз девушки выбегают безмолвные слёзы. Завоеватель замирает, словно поражённый молнией.)
НАРАМ-СИН
(отворачиваясь, со сжатым горлом)
О боги… Эти слёзы…
То же солёное жжение,
Тот же привкус скорби, что и на вершине Зиккурата…
(Рукой, ставшей мягкой, он укрывает её плащом)
Не дрожи… Ни один человек в этом лагере
Не посмеет поднять на тебя руку.
Кто ты ? Назови своё имя.
ТАНИТ-ЭЛИССА
(ясная, чистая, строгая вокальная линия)
Танит-Элисса.
Танит — это сияние Луны.
НАРАМ-СИН
(взволнованно)
Луны ?… Как Энхедуанна…
Она тоже хранила дозор у Луны.
ТАНИТ-ЭЛИССА
(указывая на тонкую медную нить на своём запястье)
Смотри, завоеватель. В твоём войске писцы обливаются потом над жирной глиной,
Вырезая бесконечные гигантские знаки.
Наши мореходы
Выгравировали здесь лишь одно дыхание : Танит.
Всего три знака.
НАРАМ-СИН
Три черты… для имени целого божества ?
ТАНИТ-ЭЛИССА
Три знака.
Наши мореходы придумали двадцать два — двадцать две буквы :
T — N — T.
И бескрайняя населённая вселенная
Может легко поместиться
В горсти таких лёгких штрихов.
НАРАМ-СИН
(глядя на свои мозолистые руки, испачканные чернилами и кровью ; pianissimo)
Ты говоришь как она…
Тем же глухим, пугающим голосом…
Как Энхедуанна.
Бронза бессильна перед дыханием…
Примечание автора — Другая женщина, другая судьба
Танит-Элисса — ни замена Энхедуанне, ни простое продолжение страсти Нарам-Сина. Она самостоятельная фигура, которой суждено стать его супругой и занять особое место в его судьбе. Их встреча открывает иную драматическую линию : историю человека, столкнувшегося с последствиями своей власти и с возможностью признать в другом свободное существо. Эта перемена не может ни стереть совершённого насилия, ни сама по себе служить искуплением.
(Очень медленный уход в темноту на сдержанных pizzicato низких струнных.)
КАРТИНА 8 : ГА-СУР, ИЛИ АПОФЕОЗ ГЛИНЫ
(Соляная пустыня Га-Сур. Серое, пыльное безмолвие. Энхедуанна, одетая в истрёпанное грубое рубище, прислонилась к обожжённой скале. Рядом бодрствует Саг-Гиг, бережно укрывая от иссушающего ветра остатки Седьмого хлеба, принесённого из храма.)
3. Искра в Пепле (Драматическая сцена)
САГ-ГИГ
(защищающий шёпот)
Съешь этот кусочек, госпожа…
Соль обжигает нам губы, но этот хлеб…
Он ещё хранит тепло священного очага.
(В расщелине скалы раздаётся слабое мяуканье заблудившегося дикого котёнка. Энхедуанна вздрагивает. Она опускается на колени в пыль и протягивает голодному зверьку последнюю крошку Седьмого хлеба. Оркестровая линия озаряется восходящим мотивом у деревянных духовых.)
ЭНХЕДУАННА
Жизнь… Среди пепла и соли —
Живое сердце.
Они разрушили мой храм. Они вычеркнули моё имя.
Но ни один тиран не сможет погасить то, что было посеяно с любовью !
4. Небесный Хор и Рождение Письменности
(Энхедуанна поднимает острый осколок кремня. Она встаёт лицом к скальной стене. Её движение чётко и твёрдо. С каждым врезанием кремня в камень оркестр раскрывается во всей своей полноте.)
ЭНХЕДУАННА
(в опьянении творения ; торжествующее cantabile)
Стены рассыплются в прах !
Медные троны поглотит земля !
Рогатые шлемы канут в забвение !
Но Слово, высеченное в плоти мира,
Пребудет вовеки !
Примечание автора — Знак, высеченный в камне
Этот выбор продиктован поэтической свободой. Лишённая глины и орудий прежней жизни, Энхедуанна находит в скале последнюю опору для своего слова. Сцена не претендует на воссоздание исторических условий месопотамской письменности :
она утверждает стойкость Слова поверх разрушения.
(К ударам кремня присоединяется невидимый Хор Вечности — сначала шёпотом, затем в торжественном унисоне :
« Мы — одно дыхание.
Мы — одна глина.
Мы — одна вечность… »)
(Пылающее солнце заливает соляную пустыню золотым светом. Энхедуанна стоит перед иссечённым камнем, подняв резец к заре. Величественный мажорный аккорд всего оркестра.)
Т.Д.
(ЗАНАВЕС)
Свидетельство о публикации №226111902086