От Кащеева леса до Горынычевых гор...
Во широком поле, средь густой травы, там стоит избушка бабушки – Яги. Двор большой, волшебный у старушки той – каждая зверушка ищет там покой.
Прибежал зайчишка – дрожит, чуть дыша, от лисы коварной скрылся, трусоватая душа. Бабушка – Яга тихо говорит:
- Не робей! Спрячу тебя в се;нях – станет тут теплей.
Только спрятала зайчишку за порог, как в калитку постучал ёжик – старичок.
- Я от волка убегал по лесной тропе, чуть не сгинул в тёмной чаше, злой той кутерьме!
Бабушка Яга вздыхая, дверь пошире отворяя.
- Заходи, колючий, страх свой успокой, здесь тебя не тронут, здесь друзья с тобой. У меня тут печка шепчет и поёт, каждый, кто напуган, здесь приют найдёт.
Тут и мышка прибежала, хвостиком дрожит. Совушка на ветке тихо «ух» ей говорит. Собрались все вместе, сели у огня, и растаяла тревога от былого дня.
А лиса, что гна;лась раньше, к порогу подошла. Да застыла, голову склонив, не имея зла. Поняла: в избушке не враги живут, а тех, кто напуган, берегут и ждут. Сказывала ей бабушка – Яга:
- Оставайся с нами, а не с хитрыми мечтами. Вместе будем щи варить, да и сказки говорить.
- Бабушка – Ягиня, сказку расскажи, как цветут ромашки во зелёной ржи. Как Иван – царевич одолеет зло, и как кот – проказник убежит в село!
Улыбнулась бабушка, помелом взмахнула, тихо прошептала – и сказка потянулась…
Во поле широком – рожь волной идёт, солнце над простором радостно встаёт. Средь колосьев – белые цветы, словно звёзды светлые средь земной красы. Тут Иван – царевич на коне скакал, путь далёкий, трудный он себе искал. Зло таилось в чаще – тёмный, лютый враг. Думал, что никто не выдержит тот мрак. Но Иван не дрогнул. Сердце, как гранит! Смело в бой шагнул он, не боясь обид. Меч сверкнул на солнце – гром покатился вдруг, враг рассыпался, как дым, исчез без всяких мук. А тем временем кот – тот самый озорник, что сметану крал и дёргал всех за воротник. Увидал, что все герои заняты борьбой, и решил: «Пора мне скрыться за большой горой!» Хвост трубой, усы вперёд – и стрелой летит, через рожь, через овраг, только пыль стоит. Убежал в село, забрался на забор, и мурлычет тихо: «Вот это разговор!»
А ромашки в поле всё цветут, звенят, ветер шепчет сказки, песни говорят. Так и кончилась история, друзья, где добро сильнее, чем любая тьма!
***
А в тёмном лесе у болота, там, где камыши, жила царевна в заколдованной тиши. Не знала бед, не ведала ни горя, ни тоски, лишь слушала, как шепчут травы у реки. Да только вот Кощей, злодей угрюмый и седой, задумал взять её в невесты – мрачной, злой судьбой.
Он вихрем мчался над лесами, гнал коня вперёд, и в миг один её схватил – и унёс за тёмный свод.
В чертогах мрачных, где тени ползут по стенам, он золотом осыпал пол, кидал каменья тут и там.
- Будь госпожой, владей дворцом, богатства все бери, лишь только слово «да» скажи – и счастье впереди!
Но девица лишь качала тихо головой:
- Не нужно злата, не хочу я жизни той чужой. Пусть лучше буду я лягушкой у родных камышей, чем жить в плену средь ледяных и чуждых мне гостей.
Тут Кощей взревел, глаза огнём горят во тьме, столбом взметнулась пыль, и искры сыплются во сне.
- Быть тебе лягушкой ныне на болоте года три, жить и в тине, и в трясине, где летают комары!
Искры с глаз, и пыль столбом, и хохот во весь замок, и царевна растворилась в лягушку обратилась. Но знала девица: сердце чистое сильней любой беды, а значит, свет пробьётся сквозь любые злые чары, жди!
- Ну что, косой, дрожишь ты? А ну – ка, мышку позови – пусть она укажет путь хвостом под каждым деревом, кустом! Скажи – ка Машеньке, чтоб к печке шла быстрей, и пирожков румяных несла для всех зверей. Ну что сидишь под лавкой? Беги скорее во всю прыть – пора дорогу к дому по тропинке проложить!
Там за лесом, за полями, средь дубов и у ручья, ждёт старушка у порога, сердцем грея и любя.
Зайчишка ушки поднял, почесал лапкой нос.
- Прости, что замешкался, - шепчет тихо он всерьёз, - я тени испугался, куст казался мне врагом, но теперь я не дрожу – мы пройдём любым путём!
Выбежал зайчишка, мышку тихо кликнул тут, а мышка хвостиком махнула – тропка сразу тут как тут.
- Следуйте за мной, - шепнула, - не теряйте ни минут.
Машенька у печки кружится, тесто мнёт рукой, пирожки пекутся – пахнут мёдом и весной. Каждый пирожок – с секретом: в одном – ягодка, в другом – горстка солнечных лучей, чтоб согреться всем кругом. Зайчик мчится по тропинке, мышка рядом семенит, ветер шепчется листочком: «Путь друзьям пусть будет чист!» Вдруг из чащи вышел филин, крылья распахнул широко:
- Вижу, вы не просто так спешите далеко!
- Мы несём угощенье, - зайчик тихо говорит, - для ежа, для белочки, для всех, кто сердцем верит и горит.
Даже серый волк, что в чаще прятался в тени, теперь сидит у пня и ждёт кусочек доброты.
Так и шла дорожка через рощу, через брод, где ручей поёт тихонько, а над лесом – звёздный свод.
Машенька с корзинкой вышла, улыбнулась всем подряд:
- Вот вам пирожки, друзья! Пусть в лесу царит покой и лад!
***
Гуси – лебеди летят над густым полесьем, взмывают кверху вдаль – прямо в поднебесье. На спине несут они малого Ивашку, он для них всего – добыча, лёгкая букашка. А Ивашка не дрожит, не глядит с опаской, говорит он птицам смело, с доброй, светлой сказкой:
- Вы несите меня выше, над лесами, над рекой, я вам песенку спою – станет путь совсем простой!
Захлопали крылья, ветер шепчет в такт, гуси слушают Ивашку – и не держат свой отряд. Вдруг увидели внизу: домик в зелени стоит, матушка глядит в окно – сердце у неё болит. Тогда гуси – лебеди взмахнули крыльями сильней, полетели не туда, где тьма сгущалась у дверей, а туда, где свет струился, где звенел ручей живой, где ждала его деревня, дом, и мама, и покой.
Так и сели у порога, тихо крыльями шурша, мальчик выбежал на землю:
- Мама! Дом мой – это я!
А гуси – лебеди, кивнув, поднялись в лазурь опять – им ещё по свету мчаться, звёзды в небе собирать.
А Яга достала с печи чугунок и, бросив мухоморов горстку, вдруг прошептала:
- Лось придёт и вестью доброй дверь толкнёт! Он знает тропы всех лесов, шептанье ве;тров, глас и слов. Он принесёт весть с далека – из – за волшебного лесного бугорка. А пока – кипи, варись, отвар. Пусть кружится лесной пожар. Не огнём, а тайной круго;м – всё откроется нынче тут, за углом.
Тут скрипнула ветка, треснул сучок, вышел на поляну могучий бычок. Рога – как ветви, взгляд – как рассвет, лось тихо молвил:
- Есть ответ! В чаще, где ива склонилась к воде, девочка плачет в глубокой беде. Гуси – лебеди крылья взметнули – и в небо синее её утянули. Надо спешить, не терять ни минут, тропы лесные сами ведут. Я покажу тебе путь сквозь туман – там ждёт Алёнушка, дружба и хитрый обман.
Яга подхватила клубок и мешок, кивнула лосю:
- Ну, в добрый срок!
И вихрь закружил над седой травой – в путь, за чудесной, живой мечтой!
- Куда же ты, бабушка? - промурлыкал Баюн, устроившись в тени средь корявых пней и вьюн.
- Да в край, где рассвет поёт над рекой, где прячется тайна за старой горой.
- Там, говорят, есть цветок золотой, что шепчет с ветром о судьбе любой. Коль сорвёшь его на заре, не спеша, исполнится то, что хотела душа.
Лось тихо фыркнул, качнув головой:
- Дорога нелёгка, путь лежит крутой. Там чащи густы, там туманы пусты, там шепчут деревья, как старые сны.
- Знаю, мой друг, - усмехнулась Яга, - не впервой мне мерить леса и луга. Клубок мне подскажет, где тропка ведёт, а сердце подскажет, когда повезёт.
Баюн потянулся, прищурил глаза:
- Тогда я с тобою, хоть ночь и гроза. Не дело коту у печки сидеть, когда чудеса призывают лететь!
И вихрь подхватил их, и тропка звала, сквозь шёпот дубрав, сквозь туман и дела. За чудом, за тайной, за светлой мечтой – вперёд, сквозь леса, над родною землёй! Вдруг филин прокричал с высокой сосны:
- Эй, путник, не стой у лесной стороны! Тропа – то ведёт к заколдованной речке – там дремлет в кувшинке русалочий вече…
Кот Баюн ухом повёл, прошептал:
- Ну что ж, не беда, я и тьму повидал. Русалка иль вихрь – мне всё нипочём, лишь бы сказку сплести над ночным костром!
Тропинка вильнула, нырнула в овраг, где месяц глядел сквозь колючий сей мрак. И тут из тумана, средь старых корней, возник силуэт – то леший, ей – ей!
Он хмыкнул, потёр седоватую бровь:
- Куда это мчитесь, теряя любовь? К теплу и покою, к печи и к огню? Ведь в чаще ночной я тропу стерегу!
А Баюн лишь мурлыкнул:
- Нам страх не знаком, мы ищем заветный, волшебный дом. Где солнце живёт на краю облаков, где сказка сплетается из добрых всех слов!
Леший вздохнул, улыбнулся слегка:
- Коль сердце отважно – дорога легка. Ступайте вперёд, я тропу приоткрою – пусть чудо само окунёт с головою.
И снова вихрь кружит, и тропа поёт, а лес расступается, путь даёт вперёд. Сквозь звёзды и ветры, сквозь шёпот листвы – туда, где сбываются светлые сны! Тропа убегала в густой тёмный бор, где тени сплетались в причудный узор. Баюн навострил свои чуткие уши:
- Слышишь? Там шепчут деревья, ручьи… Там сказки живут, не таясь, не спеша, и ждёт нас дорога, полна волшебства!
А рядом шагала старушка Ягушка, сжимала клубок, улыбалась чуть слышно.
- Не бойся, мой котик, - шепнула она, - ведь с нами удача, и сила видна. Мы выйдем к поляне, где месяц встаёт, где ветер нам песню про звёзды поёт!
Вдруг тропка нырнула в овраг и во мрак, но страх не коснулся ни рук и ни лап.
Ведь если вдвоём, да с мечтой впереди, то даже гроза – лишь огни на пути. И вот, сквозь колючки, сквозь ветры и тьму, они вышли к свету, к большому окну.
Где звёзды сияли, как яркие свечи, а мир улыбался им в сказочный вечер.
- Вот видишь, Баюн, - тихо молвила та, - дорога трудна, но она – не пуста. Там, где мы прошли, расцветают цветы, и сбудутся все наши мечты!
Кот муркнул довольно, уселся на пень, смотрел на бескрайнюю звёздную тень.
И понял: чудес не найти у печи – их нужно искать, хоть гроза, хоть дожди!
- Ну всё, я дальше не пойду, - промолвил Яге лось, - там лес густой, и ветви врозь – рогами зацеплюсь, небось! Смотри – ка, пёрышки лежат у той тропы, что под горой, там гуси – лебеди сидят, там их пристанище, покой.
Вздохнула бабка и поправила платок, погладила лося меж рог:
- Ты прав, мой друг, чуток. Не станем лезть мы напролом сквозь чащу, бурелом, давай подумаем сперва, как обойти тот тёмный дом.
Тут кот Баюн из – за куста мяукнул не спеша:
- А я бы слушал, как поёт над озером душа. Да только чую – не простой тут случай, не простой: те гуси не для красоты, а сторожат секрет живой!
- Постой, рогатый, не спеши обратно в чащу убегать! Мы тихо – тихо, от души попробуем их не пугать. Откуда крылья, где дорога, что шепчет ветер над рекой… Ведь в каждом чуде хоть немного – таится свет над темнотой!
Лось фыркнул, но кивнул согласно:
- Ну, ладно… только очень тихо, а то вспорхнут – и всё напрасно, умчатся в небо, словно вихрь.
И правда – вдруг вспорхнули птицы, крыльями шумя, и тропка, скрытая в траве, открылась у ручья. Идёт весёлая старушка, в народе попросту – Ягушка.
Идёт и песенки поёт, а с нею рядом грозный кот. И вот пред ними каменный столбец – то ль указатель, то ль двери во дворец. На камне том – то буквы, а то стрелки, повсюду прыгают кузнечики и белки.
- Читай – ка надпись, - молвила Ягушка, - тут не простая, видно, завитушка!
А кот ворчит:
- Не нравится мне тут, чует сердце – ловушки кругом живут.
Надпись шепчет ветром, будто бы сама: «Пойдешь направо – всё потеряешь навсегда. О жизни дальнейшей ничего не узнаешь, словно в тумане путь свой растеряешь. Налево пойдёшь – околдован ты будешь, и в сказке пудовый замок не разрубишь. А коли поддастся замок тот тебе, то силу волшебную отдашь ты во сне. Коли же прямо решишь ты пойти – через пытливые трудности нужно пройти: откушать в Молочной реке полглотка, да не пролить ни капли – вот задача – то! Потом пройти сквозь туман ледяной, услышать шёпот звёзд над своей головой. Три раза кликнуть, трижды помолчать – лишь так удастся тайну разгадать.
Ягушка хмыкнула:
- Ну что ж, не привыкать! Пора загадки эти разом разгадать!
Кот выгнул спину, фыркнул:
- Я с тобой, хозяйка, хоть в пекло, хоть сквозь вихрь и стаю воронья! Смотри, - шепнул он, ушки навострив, - там вдалеке туман клубится, словно дым. А значит, прямо нам и нужно поспешить, чтоб тайну эту наконец раскрыть.
Кот фыркнул, но шагнул за ней теперь без слов, ведь дружба крепче тысячи замков и слов. И только белки с кузнечиками вслед глядели, как двое смелых в сказку улетели…
***
Над лесом тень легла густая, шумит листва, дрожит земля. А бабушка Яга, зевая, смотрела в небо, чуть ворча. Вдруг ветер стих, и птицы смолкли, и воздух стал густым, как мёд. Три головы над лесом всплыли – змей Горыныч стремился вперёд! Огнём дышал он над полями, хвостом сбивал верхушки сосен, летел сквозь тучи и туманы к владениям Кощея грозных.
- Ну, дела… - вздохнула Яга, - опять затеи да тревоги! Летит к Кощею, знать, беда – готовят новые дороги. То царство тёмное, суровое, там кости в ряд лежат стеной, а этот змей, могучий, новый, несёт приказ над всей землёй!
Поправила платок узорный, взяла метлу, шепнула слог весьма уж грозный – и вихрь поднялся над поляной, Яга взмывает в небо рьяно. Летит за змеем сквозь заросли, сквозь дым и искры, сквозь ветра: «Уж я узнаю, что за новости, не зря я старая хитра!»
Над тёмным лесом ветер выл, туман клубился, стыл и плыл. В глуши, где тропы все забыты, где корни в землю вглубь зарыты, сидел Кощей на чёрном троне, хмурил брови в тяжком стоне. А рядом Змей Горыныч злой качал тремя головною главой.
- Довольно, - рыкнул он сквозь дым, - терпеть нам этот сказочный мир! Там Иван всё побеждает, Жар – птицу ловит, убегает. Царевна слёзы льёт тайком, а мы всё ходим под врагом!
Кощей кивнул:
- Пора, мой друг, стереть их всех из старых книг и рук. Пусть не расскажут про Ягу, про Горбунка на берегу, про лебедей полёт, про тот волшебный поворот…
И заговор они в тот час сплели – слова колдовские разом нашли. Кощей достал свой колдовской напиток, где тьма сплеталась из коварных ниток.
А Змей огнём чертил круги, чтоб сказки сгинули в пути. Но только знак последний встал, как лес вдруг глухо застонал. Из чащи вышла бабушка – Ягушка, в руке той – сучковатая сей клюшка. А следом кот учёный шёл, усами чутко вёл, как кол.
- Ага! - воскликнула Ягушка, - опять вы строите ловушку! Да разве можно сказки так губить? Ведь без них нам не прожить и не любить! Без чуда мир прибудет серым, злым. Без добрых слов – совсем пустым!
Кот фыркнул, шерсть вздыбилась дугой:
- Сейчас мы справимся с бедой!
Он прыгнул ловко на напиток злой, схватил его – и прочь, помчался в лес густой! А Ягушка дула на огонь, что Змей развёл средь чёрных крон. Искры взметнулись, закружились в вихре, а тени в лесу задрожали от страха и стихли.
Змей зашипел, закружил хвостом, думал – теперь он хозяин кругом. Да только Ягушка не дрогнула тут, взмахнула платком – и тучи плывут. Капля за каплей пошёл дождь стеной, пламя погасло над самой землёй. Змей взвыл от досады, махнул крылом, скрылся в тумане за ближним холмом. А Яга тихо шепнула вслед:
- Зло не живёт там, где правит свет. Пусть тьма прячется в старых дупла;х опять – нам с добрым сердцем светлее шагать!
Заметался Змей, завыл от досады, Кощей схватился за пустые клады. А лес запел, зашелестел листвой, и Сказка вновь пошла своей тропой. С тех пор Кощей сидит в углу, считает злато на полу, а змей Горыныч над горой ворчит, но не идёт войной. А сказки льются через край – ты книжку только открывай!
***
Над лесом солнце садилось багряным огнём, тропа убегала за тёмный лесок тайком. Шла Ягушка весёлая, пела, не грустила, в душе у неё сказка тихо говорила. Вдруг в небе – крылья, шум и ветер озорной, гуси – лебеди летели над самой головой. Спустились плавно, сели рядышком в траву, шепнули:
- Мы спешили, чтоб встретить здесь тебя! Смотри, Ягуся добрая, что мы тебе несём – волшебные, чудесные перья за плечом! Не простые пёрышки – в каждом тайна живёт, каждое слово в сказку само прольётся вперёд.
- Одно перо – для чуда, второе – для добра, третье, чтоб грусть – тоску прогнать со двора. Теперь ты сможешь сказки писать без устали и слов, чтоб каждый, кто услышит, поверил в мир чудес и снов!
Ягушка улыбнулась, перо взяла в ладонь, и тут же стих родился, как утренний огонь. Запела про леса и про дальние края, про то, как дружба в сердце живёт день ото дня. С тех пор у Ягушки в избушке на полке в ряд лежат те перья дивные – и каждый им рад. А гуси – лебеди кружат над лесом высоко, чтоб сказку донести нам сквозь ветры далеко!
Под зеленой кроной на опушке в паутине лап сосны, сидит бабушка – Ягушка и мечтает до зари.
- Эй вы гусли распясныя, бысты, звонкия, ляхия! Дайте струнам писк и лязг, чтобы все пустились в пляс. Застоялася избушка – курьи ноги вросли в мох, и ручей, что у порога уж давным давно иссох.
И гусли вдруг дрогнули, вздохнули, тонкой нотой воздух прорезали вдруг. И сосны в такт ветвями качнули, и вышел из тени большой старый друг. Леший бородатый, в листьях запутанный, кикимора хитрая – шмыг да шмыг! Лес проснулся, сказкой чудной укутанный, и закружился весёлый, шумный миг.
Заплясал пенёк, задвигались корни, белка кувыркнулась, филин зауха;л. Даже тень от ели стала, вольной, словно мир весь заново звучал! Так заря и взошла – алым светом разлилась, осветила поляну, согрела весь бор. Сказка эта с улыбкой в сердце осталась – про Ягушку, про пляс и про лесной разговор.
Ах, водяной – хитрющая душа. Задумал гусли выкрасть не спеша. Послал кикимор он к бабушке – Яге и притаил он зелье в пироге. Дурманом веет тот пирог, а Кики – шмыг и за порог. В болотной тине гусли схоронила и чарами всех враз остолбенила. А Ягушка глядит из – за куста, смеётся тихо:
- Вот так красота! Да только зря кикимора, хитрила – я заговор на гусли наложила!
Тут гусли вдруг запели сами собой, зазвенели над мшистой землёй, разбили чары, тьму разогнали – и кикиморы в трясину сбежали. Водяной вздыхает, лапой чешет бок:
- Ну что ж, урок мне нынче вышел впрок! С Ягой не стоит шутки затевать – пора болото своё убирать!
И с той поры в лесу царит покой. Гуляют звери дружною семьёй, а гусли льются песней над рекой – про бабу – Ягу, про лес и про покой!
- Я весёлая старушка, славлюсь я бабой – Ягушкой. Не страшён мне царь Кощей, хоть меня в разы сильней! Смерть его в игле томится, яйцо в утке хоронится, утка – в зайце и ларце на дубовом на столбце. Под большой плакучей Ивой водяной бурчит игриво, вспенил воду в пузырьки и ворчит он от тоски…Эх, - вздыхает, - день не ладится, всё кругом переменяется: то ли буря надвигается, то ли сказка начинается!
Тут из чащи, из тумана, вышел кот Баюн нежданно, хвост трубой, усы торчком, смотрит хитрым огоньком:
- Ты, хозяйка, не зевай – Кощей не дремлет, так и знай! Он уж лапу точит снова, хочет царство взять без слова. В тёмном замке у болота шлёт ворон он для расчёта. Собирает силу тьмы – бойся, бабушка, беды!
Баба – Яга вздохнула тяжко, почесала нос украдкой:
- Эх, Баюн, да не грусти, лучше рядом посиди. Мы с тобой хитрей его, перехитрим всё равно! Сварим зелье из полыни, спрячем солнце в паутине. Да поставим у ворот сто сторожевых болот. Пусть попробует пройти – будет сам себя клясти!
Кот мурлыкнул:
- Ладно, друг, вместе справимся от всех недуг. Только дай ты мне сметанки и на блюдце запеканки!
Так и стали они вдвоём думать, как сразиться со злом, чтоб не страшен был Кощей, ни средь ночи, ни средь дней.
- Ну – ка, котик, поспешай – к Емеле скорее убегай! Пусть желанье загадает, Кощея он прославит. На весь сказочный бел – свет, чтоб не было нам бед! Хоть слывусь Ягою я – очень добрая всегда. Не крушу леса и горы, не пугаю детвору,
а пеку блины с морошкой да шепчу над травкой колдовской поутру.
Кот Баюн хвостом вильнул, тропку в лесную даль нырнул. Мчится сквозь кусты и пни – «Емеля, друг, скорей гляди! Тут беда ползёт змеёй – Кощей задумал тёмный бой!»
Емеля щуку вспомнил тут, вдохнул:
- Ну что ж, пора, мой труд – не лежать на тёплой печке, а спасать родные речки!
Леса, поля и деревеньки, от колдовских, злых переменок.
Печь сама пошла вперёд – ветер песню ей поёт. Мимо сосен, мимо елей, мимо старых, мудрых мелей. Прямо к замку, где в тиши Кощей шепчет злые сны.
Баба Яга метлу берёт, кот Баюн рядышком идёт. Емеля печь направляет – вместе зло они сломают! Пусть Кощей теперь поймёт: в сказке сила – в доброте, в дружбе, в смелости простой, а не в тайне золотой!
А с Емелей на печи, на поту, где калачи, притаился колобок – хитрый, ловкий кругляшок. Он запрыгнул в коробок, спрятался от всех дорог, чтоб ни волк, ни лиса злая не нашли его, мечтая. Скушать бок его сметанный, мягкий, тёплый и румяный. Но не тут – то было, братцы – стал он громко распеваться:
- Я – румяный колобок, у меня сметанный бок! Я весёлый кругляшок и совсем не малышок! По сусекам я катался, в печке славно запекался, а теперь бегу вперёд – приключений час придёт!
Выглянул из короба чуть – чуть – видит: заяц мчится тут.
- Эй, куда ты, колобок? Дай хоть маленький кусок!
А ему в ответ поёт:
- Не догонишь, не возьмёшь! Я от дедушки ушёл, и от бабушки ушёл. Мимо зайца проскочу, песню звонко пропою! Мне не страшен серый волк – я ведь ловкий, я ведь смел, сто дорог я одолел!
Покатился по тропинке, мимо ёлок, мимо липки. Ветер шепчет: «Эй, держись, да подальше прокатись!» Так и мчится колобок – весёлый, бойкий кругляшок,
и не знает он пока, что за лесом ждёт река…
Щука плещется в той речке, в пасти у неё колечко. То кольцо Моревны – девы, слышны из ладьи её напевы. Судно по волне бежит, в терем Марьюшка спешит. Платье шёлком то расшито, сердце радостью залито. А Ягиня – вот душа! Под гармошку не спеша, зазывает всех гостей – разных сказочных мастей: лешего с пучком травы, кикимору у воды, водяного из глубин – всех зовёт на именины.
У старушки настроенье – ну, скажем прямо, загляденье! Пироги уже пекутся, чудеса вот – вот начнутся. Вдруг волна взметнулась выше, ветер шепчет что – то тише. Щука вынырнула вновь, принесла волшебную любовь:
- То кольцо, что в пасти было, Марьюшке судьбу сулило! В тереме пусть свет горит, счастье дом тот сохранит!
Марьюшка кольцо взяла. Улыбнулась и сказала:
- Будет в доме мир и лад, каждый друг другу будет рад!
Так и стало: пир горой, смех звенит над всей рекой. Ягуся чай разливает, всех добром благословляет. И с тех пор в краю далёком живут дружно, без упрёка, сказки шепчет старый бор про любовь и про простор!
***
Ну, а что ж лягушка наша? На болоте третий год. Пьёт нектар она из чаши,
лицезрея небосвод. И царевич во тьме рыщет, пробираясь чрез бурьян. Он свою царевну ищет – ах, Кощей – какой смутьян! Ну, а бабушка – Ягушка водит по воде перстом. Над древесною кадушкой всё колдует день за днём. Чтоб тропинка была лёгкой, чтоб коренья не цеплялись за порты и сапожо;к – Яга шепчет без устанки этот тайный, дивный слог.
Вдруг качнулася осока, всплеск раздался над водой – то царевна – лягушонка машет лапкой над волной.
- Не кручинься, добрый молодец, - тихо молвила она, - Кощей силу свою прячет, да не скроет никогда! Есть игла в яйце на ветке, в утке, в зайце, в сундуке… Путь тернист, но будет светлым – верь в удачу налегке!
Царевич голову поднял, улыбнулся в тот же миг:
- С такой спутницей отважной любой враг мне не велик!
Так пошли они дорожкой – сквозь туман и сквозь кусты, а Ягушка вслед им шепчет:
- Пусть сбываются мечты!
По; лесу идёт Иван. Смотрит: впереди бурьян. За бурьяном – огород, там, наверно, есть и ход. Подошёл поближе он – глядь, на грядке дед Антон! Чешет он затылок лихо и бурчит о чём – то тихо.
- Репу вырастил до пуда! Вот же радость, вот чудо! Бабка, внучка, где вы там? Обращаюсь громко к вам! Жучку, кошку позовите! Ну, давайте же тяните!
И Иван хотел помочь, репку вытянуть точь – в – точь. Только мышка поспешила и его опередила. Урожаю рады все, а Антон – дед и вдвойне!
- Будет на зиму всем каша, - вдруг сказала внучка Маша, - мы медведя позовём,
в чугунок ему нальём. Пусть похлёбке он дивится, кашей вдоволь насладится!
Постоял Иван чуть – чуть и пошёл в обратный путь.
На пригорке теремок, что ни низок, не высок. Там живёт лягушка – жёлтенькое брюшко, там живёт комарик – маленький пискарик. Серенький волчок, что зубами щёлк! И лисичка – модница – русская народница.
В теремке уютно, чисто, пахнет хлебом там душисто. Зайка пол метёт так быстро! Кашу варит там сорока по прозванью – Белобока. Щебечет весело с утра:
- Мы сегодня к угощенью выставим на стол варенье! И с капустой пироги! Ну – ка, Мишка, помоги! Ты сходи – ка на опушку, где весёлые подружки. Попроси у них медку, но не съешь всё на ходу! Помни: это угощенье – для Ягуси в день рожденья! Будем петь и танцевать, теремок весь украшать!
Мишка шапку надевает, тихо к лесу убегает. Мчится тропкой через мох, сквозь орешник и лопух. Вдруг навстречу – три пчелы, крылья тонкие, легки. Жужжат весело, хитро:
- Что тебе, медведь, нужно;?
- Дайте мёда хоть немножко, хоть чуть – чуть, да хоть в ладошку! День рожденья у Яги! Дарим мы ей пироги…
Пчёлы дружно загудели:
- Ладно, Мишка, мы сумели принести душистый мёд – пусть веселье в дом войдёт!
Взял он баночку с трудом, побежал скорей домой. А в теремке уж смех и свет,
Ягуся рада и нет бед! Все уселись за столом, чай налили с молоком. Пироги, варенье, мёд – праздник дружно в дверь войдёт! Так в теремке, средь добрых слов, жил – был мир без лишних споров. Каждый другу помогал, счастье в дом к себе о звал!
Только слышно в лесу эхо, у лисы своя потеха. Она бегает к избушке, где на окнах завитушки. Своим мягким голоском манит Петю колоском:
- Ты красивый петушок, красно – рыжий гребешок! Выходи ты погулять и пшенички поклевать! Куры бегают, клюют – петуху не дают.
Только ставни отворились, лиса – хвать и удалилась! Плачет Петя – петушок:
- Я попал к лисе в мешок!
Горько слёзы льёт бедняжка, дрожит пёрышко и лапка…
Петушок не растерялся, громко, звонко закричал:
- Кукареку! Караул! Помогите кто – нибудь!
Кот Василий услыхал, по тропинке прибежал. Хвост трубой, усы вперёд – лису мигом он найдёт! Лиса слышит:
- Ой – ой – ой, надо срочно убегать! - мешок бросила в кусты, - я ни буду воровать.
Петя выпрыгнул, вздохнул, крылышки свои встряхнул:
- Больше я не буду слушать хитрых слов и сладких фраз, лучше с курочками вместе посижу ещё хоть час!
С той поры наш петушок не глядит за порог. С курочками рядышком зёрна клюёт с ядрышком.
А лиса в лесу вздыхает:
- Эх, опять не получилось… Ну да ладно, не беда, пойду я искать другие чудеса!
***
Звёзды в небе блещут ярко, отражаются в воде, братец пьёт из лужи страстно – значит, снова быть беде. Не послушал он наказа старшенькой сестрицы и напился очень жадно колдовской водицы. Рожки вдруг и борода, вместо ног – копыта, человечья речь разом вся забыта. Плачет девочка, вздыхает, слёзы льёт ручьём с утра. Мчится в лес, где тьма густая, прочь от дома и двора. Тропка вьётся меж корнями, шепчут сосны в тишине, видит избу на поляне – дым клубится в вышине.
- Здравствуй, бабушка – Яга, добрая колдунья! Ты мне братца расколдуй, знатная ведунья! Я румяных яблок с сада принесла. Там, где солнце светит, где звенит роса. Прими дар мой от души, помоги в беде большой, верни братцу облик прежний, милый, ласковый, родной!
Посмотрела Бабушка – Яга, брови хмуро подняла. Помешала в котле ложкой, застучала тихо ножкой:
- Яблочки твои, девица, силой доброй налиты. В них тепло родного дома, свет заветной красоты.
Бросила она в отвар лист дубовый, мох седой, яблоки горой – зашумел огонь живой. Пар поднялся серебристым, закружился над землёй. И раздался голос звонкий не звериный, а людской!
Стряхнул братец чары злые, сбросил рожки и копыта. Обнял сестрицу крепко, слеза радости пролита. Снова мальчик он обычный, тёплый, добрый, озорной. Вместе держат путь домой под звездой ночной, злотой. Лес им шепчет: «Всё прошло, тьма растаяла вдали», дома ждут их пироги и огни родной земли. С той поры он помнит строго: слушать старших – это честь, а в чужих лужах не пить, чтоб не сгинуть, где – то здесь!
Водяной кручинит душу.
- Впору мне на воздух, сушу! От меня уплыл Садко, гусли у Яги давно. И Варвара – дочь моя, что сидит день ото дня в тереме своём высоком, с нянюшкой своей под боком.
Няня сказки ей вещает и на землю отпускает: посмотреть на белый свет, встретить в камышах рассвет. На кувшинке посидеть, на лягушек посмотреть. Встретить молодца простого, друга верного земного. Ни огонь и не вода, даже медная труба, чтоб не тронули сердечко – злато, серебро, колечко.
Водяной бурлит и пенит! Воду в пузырьки кружи;т, силу он свою применит,
но о том пока молчит. А над озером туман расплывается, как сон. Вышел парень на поляну – смел, но вовсе не силён. Он не князь и не боярин, не с дружиной, не с мечом, только с добрым, честным взглядом и с открытым сердцем в нём.
- Здравствуй, девица – краса, - тихо молвил он, - беда: я искал тропу к дороге, а нашёл лишь чудеса.
Варвара улыбнулась вдруг, сняла с шеи тонкий круг – талисман из янтаря:
- Пусть хранит тебя, друг мой, всегда.
Тут из вод взметнулась пена, зашумела, загремела – это водяной восстал, свой заветный час искал.
- Дочка ты так, не шути! - закричал он из воды, - земной парень здесь, вблизи – за него ты не проси!
Пузыри пошли стеной, волны встали над землёй. Хочет водяной забрать парня в царство под волной. Но Варвара не дрожит, сердце смело говорит:
- Не отдам я друга тут, пусть хоть вихри здесь поют!
Бросила она кольцо – янтарное, родное. Вспыхнул свет над озерцом, сразу стало всё чудное. Свет ударил в глубину, разорвал водную стену;. И отхлынула волна – сила чар была сильна.
Водяной вздохнул устало. Пену сдул рукой усталой:
- Видно, сердцу не перечить, и судьбу свою калечить, - и сказал он без угрозы,
чуть склонив зелёны косы, - будь, дитя, на суше ты, где сбываются мечты.
А в далёкой деревушке, средь тихих берегов, жила Хаврошечка без ласки и без слов. Мачеха была сурова и сердилась каждый час, а девочка всё плакала, не зная светлых фраз. И у Яги защиты Хаврошечка нашла. Пришла и рассказала, о чём её судьба:
- Коровушку мою хочет мачеха продать, а меня, сиротку, с дома вечером прогнать. Бабушка – Ягушка, добрая старушка, пожалей меня, бедняжку и не дай пропасть в глуши! Спрячь коровку у овражка, чтобы не нашли враги. От злой беды и горя меня убереги!
И Ягиня, прищёлкнув языком, шепчет заклинание тайком. Туман густой над лугом стелется кругом.
- Пусть тропка в лес ведёт, скрывая каждый дом.
Туман укрыл овраг, сомкнулись ветки вдруг, коровушка пасётся, не страшен ей испуг. А Хаврошечка тихо шепчет:
- Как же хороша. Спасибо, бабушка – Яга, что сердце сберегла!
Но мачеха не дремлет, глядит во все глаза. Злой шёпот раздается как громкая гроза. Тогда Ягиня строго глядит на тёмный бор:
- Кто тронет эту девочку – найдет мой приговор!
Зашелестели травы и задвигались кусты. Из чащи вышли духи – хранители мечты. Они стоят стеною у тайного пути, чтоб Хаврошечку с коровкой от беды спасти. Так в тихой деревушке средь тихих берегов, нашла Хаврошечка защиту от злых и резких слов. И пусть гроза порой гремит над краем вдалеке, теперь она не одинока в своём далёком уголке.
И в деревушке, средь лесов, где шумит листвой дубок, лиса Патрикеевна без лишних слов задумала хитрющий ход да прыжок. Забралась Лиса в избу тайком, думала – сладость найдёт за углом. А в миске – тесто, густое, живое, лиса нырнула туда с головою! Тут хозяйка в избу ворвалась, вёдрами стучала, шумела, не таясь. Лиса выскочила, вся в тесте, еле лапы унесла, только хвост торчал, как белая метла.
А неподалёку Волк шёл уныло. Его тоже бабы сильно побили. Вёдрами да коромыслом стукали, гнали с порога, волк убегал, чуть дыша от испуга. Увидел Лису – всю в тесте, в слезах, и пожалел, хоть и сам был в бедах:
- Эх, Патрикеевна, ну и дела… Садись ко мне на спину, раз беда пришла!
- Эх, куманёк, гляди – ка на дела – судьба хитрей нас всех была! Теперь вот ты, побитый, но надёжный, а я – в тесте, липком и безнадёжном. Да только знай: в народе говорят, что битый небитого везёт – вот так!
Волк нахмурил брови:
- Что ты там бормочешь? Опять свои хитрости, кумушка, точишь?
Лиса хитро прищурилась, шепчет:
- Это я, куманёк, твои раны заговариваю, чтоб боль уходила, чтоб сердце не ныло, чтоб снова ты бегал легко и счастливо!
Волк усмехнулся:
- Ну, кумушка, ты – чудо! Хоть и проказница, да сердце у тебя не худо. Пусть будет так: шепчи заговоры сои и слова, но я тебя вывезу из беды сперва.
Так и шагали: волк усталый, лиса на спине, с шуткой да с прибауткой по лесной стороне. И пусть их бабы гнали, и ведрами стучали – они друг другу в трудный час плечо своё поставляли.
***
- Ну – ка, котик, лезь в сундук, в блюдце посмотри, мой друг! Как там сказки поживают, много ль песен о себе слагают? Где метла со ступою моя? - говорит Ягушка, не шутя, - я над лесом полечу, сказки снова навещу. Пусть они живут в сердцах и младенцах, и в юнцах!
А котик глянул в блюдце свет, мерцает искорка в ответ. И шепчут сказки из глубин: «Мы здесь, мы ждём, мы не одни!» Тут сундук тихонько скрипнул вдруг, из щели выскользнул завиток, как ниточка из старых снов, из добрых, вечных, тёплых слов. Яга подхватила метлу. Кивнула хитро в полумглу:
- Ну, держись, лесной народ, сказка нынче в путь идёт!
И взмыла в небо над поляной, над тихой речкой, над дубравой. Чтоб каждой избушке, каждому окну подарить волшебную волну. А котик сел у порога ждать – ведь сказки нужно возвращать. Чтоб жили в сердце день за днём, согретым чудом и добром!
Солнце стало пригревать – никому нельзя скучать! Бабка с дедушкой сидят
и в окошечко глядят.
- Скучно в доме нам одним, мож, Снегурку смастерим?
Вышла бабушка во двор и слепила снежный ком – круглый, плотный, чуть хрустящий, словно шар, большой и настоящий. Дед помог – второй скатал, крепко к первому прижал. Третий – для головки милой, чтоб была она красивой. Глазки – угольки горят и весельем говорят. Носик – льдинка, чуть блестит, будто сказка говорит.
Платок накинули на плечи, чтоб Снегурке было легче – не дул ветер ледяной, не кружился над землёй. Платок накинули цветной, стали звать её с душой:
- Эй, Снегурка, оживай, с нами праздник начинай!
Вдруг снежинка закружилась, в сердце Снежки опустилась. Щёчки стали розоветь – стала девочка смотреть! Посмотрела, потянулась, тихо – тихо улыбнулась:
- Я пришла из снежных стран, чтоб дарить тепло всем вам!
Взяла деда за руку смело, бабушке поклонилась умело.
- Будем петь и танцевать, зиму в дом скорее звать!
Зазвенел весёлый смех, радость разлилась у всех. Снегурка кружится, поёт – счастье в дом к ним приведёт!
А в лесу, где ели в шапках снежных стояли тихо, чуть дыша, жил зайка – скромный, добрый, нежный, душа лесная, хороша. Была у зайки изба лубяная – уютная, тёплая, словно мечта. А рядом – лисы избушка ледяная, что таяла с приходом тепла. Пришла весна, растаял лёд, лиса вздыхала у ворот:
- Ох, нету дома, чего же ждать? Куда мне, бедной убежать? - и постучалась к зайке в дверь, - пусти пожить хоть пару дней! Я тихой буду, не шалю, тебя ни капли не смущу!
Зайка, сердцем добрый и простой, пустил лисицу за порог родной. А та лишь миг – хвостом взмахнула, зайчишку выгнала, с окна листву смахнула:
- Теперь мой дом! Сиди в лесу! Я здесь хозяйка – всё мне здесь к лицу!
Плачет зайка, слёзы льёт. По лесу грустно он бредёт. Тут петушок идёт навстречу, в весенний этот хладный вечер. Смело он идёт и «кукареку» поёт.
- Что слёзы льёшь, дружок лесной? Расскажи, что стряслось с тобой!
Зайка всё поведал, чуть дыша, и петушок нахохлил пёрышки слегка.
- Не бойся, друг, я помогу! Лису из дома прогоню!
И к избушке смело подлетел, он виды на лису имел.
- Кукареку! Встаёт заря! Лиса, выходи – ка скорей сюда! Хватит хитрить, пора понять: чужой дом нельзя занимать!
Лиса дрожала, уши прижав, от крика петушиного чуть не упав. Не выдержала, хвост поджала – и прочь из избушки побежала! Вернулся зайка в дом родной, счастливый, радостный, живой. И все зверята собрались, друг другу в радости клялись:
- Мы будем помогать всегда, не бросим друга никогда!
А в это время, средь снегов, снегурочка шла без лишних слов. В её глазах – сиянье звёзд, она в лесной сторонке гость. Всем становилось на душе светлей,
от её улыбки – мир добрей. И даже волк, угрюмый и колючий, притих, услышав голос её певучий.
Но волк не сразу стал хорошим. Он думал: «Я тут самый грозный!» Однажды к домику козлят подкрался, хвостом вилял, а сам смеялся:
- Сейчас я их схвачу и утащу! Пусть все боятся, что грозно я ворчу!
Но тут коза возвращалась домой, чувствовала сердцем – беда за горой. Увидела волка у самых дверей, и стала тверда, и камня, сильней.
- А ну – ка, прочь! От дома и двора! Иначе ты получишь тумака!
А волк лишь фыркнул:
- Уйди и не мешай, я делаю, что хочу – так и знай!
Тогда коза не стала плакать, и звать, а решила хитростью волка прогнать.
- Ладно, - сказала, - давай поспорим сейчас: кто громче крикнет, тот и победит в тот час!
Волк обрадовался:
- Я самый громкий тут. Мой рык по лесу летит, всё дрожит вокруг!
И раскрыл пасть, зарычал во всю мочь, а коза в этот миг – толкнула с горы его прочь!
Волк покатился по склону вниз.
- Козлята мои для тебя не приз! Ты больше не тронешь моих ребят, иначе сам себе будешь не рад!
Волк, отряхиваясь, тихо кивнул и на больную лапу сильно подул.
- Извините тётя Маша, буду есть я только кашу. Я уйду в лесок густой и устроюсь на постой. Обещаю: козлят не обижать, малых зверят перед лисой защищать.
Коза ему поверила, дала краюшку хлеба, сказала:
- Добро сильнее страха и гнева.
И волк ушёл, задумавшись о том, как хорошо, что лес большой и общий дом.
Так в лесу настала добрая пора, где дружба и смелость творят чудеса. И каждый знал: если рядом друзья, любая беда отступит, уйдёт навсегда!
***
А царь Кощей сидит и плачет, и Горыныч с ним судачит:
- Мы герои русских сказок, знаем тысячи рассказов! Только нынче что – то грустно, в сердце – холодно и пусто. Раньше пугали всех подряд, держали в страхе целый град.
А теперь глядят детишки не со страхом, а с улыбкой. Говорят:
- Кощей, не злись, лучше с нами подружись!
Призадумался Кощей, стал чуть – чуть добрей, мудрей. Горыныч крыльями взмахнул, огонь тихонечко задул. И решили: хватит злиться, время добрым становиться! Вместе сказку сочинять и ребят всех развлекать. Пусть злодей порой ворчит, но в душе тепло хранит. Ведь в любой волшебной были будут добрые сердца отныне!
А Ягуша, ах – душа, до чего же хороша! Сказки вместе собрала, в высший ранг их возвела. Кружится в тиши ночной, собирает на постой. Варит зелье в котелке, топит печь в живом огне. Помогает всем зверушкам – и сохатым, и лягушкам. Белке шишку поднесёт, мышке зёрнышко найдёт. Даже филин у окна шепчет:
- Ты у нас одна, сердцем тёплая всегда!
И Горыныч у ворот сопит тихо, словно кот. Только пламя из ноздрей чуть мерцает у дверей.
- Не пугайся, не рычи, - Ягуша шепчет у печи, - лучше сказку расскажи, да погромче, от души!
Горыныч голову склонил, языком огонь прикрыл, и завёл неторопливо сказку весело, шутливо: про моря, про острова, про волшебные слова, что спасают от беды, прогоняют злые сны.
Лишь Кощей над златом чахнет, но оно, увы, не пахнет. Всё вздыхает, всё ворчит, мир вокруг себя чернит. Бабка – Ёжка подошла, ласково произнесла:
- Брось ты злато, не считай – лучше с нами помечтай!
Кощей бровь приподнял, ведь он злой и чёрный маг. А потом вдруг улыбнулся и развеялся весь мрак. Взял клубочек золотой, протянул его рукой:
- Путь покажет нам вперёд, за волшебный поворот!
Вместе вышли за порог – ветер шепчет вдоль дорог. Звёзды светят высоко, манят вдаль, далёко – далеко.
Горыныч крыльями взмахнул, филин песню затянул, а Ягуша тихо пела, чтоб в дороге веселело.
В сказке много есть добра, также много есть и зла. Там, за Калиновым мостом, под ракитовым кустом, где Смородина течёт, королевишна живёт. У неё в темнице яблонька томится. Молодильные плоды на ней, а под нею грозный змей. Сивка бурка бьёт копытом будут вороги разбиты, но Яга и здесь успела – песню Сказки всем запела. Зашептала, заворчала, тайну в ветры разбросала.
- В далёком краю, где туман стелется низко, где лес шепчет тайны под ветром неблизко, стоял теремок у опушки лесной – с ним связана сказка, что дышит весной. Там добрый Иван, не теряя надежды, сквозь чащу шагал, избегая беды прежней. Мечтал он царевну из плена спасти, сквозь тернии к свету дорогу найти. А в чаще дремучей, средь корявых ветвей, сидела я у горячих камней. Ступу починяла, ворчала на пень: «Опять тут герои, опять целый день! Не рвитесь напролом, - говорила всем я, - дорога к добру не бывает проста!» Иван приосанился, внимая в слова, и понял: не сила, а мудрость нужна. Он взял мой совет, как волшебный ключ, и мрак расступился, исчез чёрный луч.
С тех пор говорят в деревнях у реки: кто мудрость услышит – не сгинет в пути. А если туман над полями встаёт, то Яга тихонько опять запоёт.
А у леса на опушке звонко квакали лягушки! И летала мошкара у волшебного пруда. Ветер вдруг поднялся там, преградив дорогу чудесам. Тетерев взмахнул крылом и исчез за мостом. Пролетел над полем брани там, где витязи упали, где среди мечей булатных Кладенец боёв всех ратных, затерялся средь камней – часа ждёт богатырей!
Тут из чащи, из тумана, вышла старая Яга – в котелке кипит сметана, в ступе – ветры и снега.
- Знаю я про тот клинок, - прошипела между строк, - он не просто средь камней, он под властью тёмных дней. Чтоб добыть его, герой, должен выдержать тот бой: первый – испытанье силой, второй – сердцем, не игрой, третий – тайну разгадать, никому не рассказать.
Подошла она к мечу, прошептала на лету:
- Сила древняя, проснись, в сказке новой народись! Пусть не будет тут печали – витязи чтоб вновь все встали! Эх, не время спать клинку, не лежать ему в тиши! Кто отыщет в час суровый силу древнейшей земли?
И рассыпался туман, ожил старый тот курган. Витязь встал, доспех почистил,
меч булатный крепко сжал и лишь буря отступила – свет над полем засиял.
Мимо шёл Иван – душа. Слыл отважным, не дрожа! Услыхал он шёпот странный, глянул – камень, вид туманный. Руку протянул вперёд – камень тихо задрожал, вспыхнул светом голубым – Кладенец заговорил:
- Долго ждал я здесь героя, чтоб рассеять мрак и зло, чтобы снова над землёю
солнце радостно взошло!
Взял Иван клинок булатный, поклонился камню свято и помчался через брод – ждёт его впереди поход.
А Яга хихикнув тихо:
- Ну, теперь тут всё не лихо! Пусть летит молва вперёд – сказка дальше потечёт!
***
Иван скакал на сером волке, летел быстрее ветра вдаль. Сквозь чащи, рощи и дубравы – ему преграды не печаль. Тропа петляла меж коряг и елей. Туман стелился над сырой травой, а волк всё мчал, не зная ни сомнений, ни страха перед чащей вековой. Вдруг на пути – гора до самых туч, утёс отвесный, страшный и крутой.
- Не одолеть! - шепнул себе Иван.
Но волк мотнул седой своей главой:
- Держись покрепче, друг, не отпускай! Я эту гору одолею вмиг!
И прыгнул вверх над пропастью, над тьмой, как будто крылья выросли у ног. Тихо, тихо, шаг за шагом, сквозь колючки и листы, волк скользнул меж двух дубов, чтоб сорвать плод у черты. И помчались через лес, через реки и поля, серый волк не знал чудес, только верность и дела.
Иван скакал на сером волке и пели птицы вдалеке. Мчались сквозь леса и ёлки – тени плясали на траве.
- Эй, скачи, мой серый друг, - крикнул Ваня во весь дух, - нам добраться нужно срочно, путь неблизкий, путь колючий!
Волк кивает:
- Не беда! Тропы не укроет лебеда. Только чую – впереди тёмный лес и чаща злая, там, где ветры не поют, а лишь воют и ревут.
Вот и горы встали стеной, острые, как меч стальной. Между скал бежит ручей – холодней любых ночей. Волк ступает осторожно. Смотрит зорко, дышит сложно. Вдруг из тьмы – шипенье, скрежет, кто – то в сумраке зловещем. Крылья тянет над тропой, заслоняя свет живой. То Змей Горыныч прилетел, сел под горкой в свой удел.
- Что вы ищете в краю, где не ходят на краю?
Иван встал. Не дрогнув, твёрдо, сжал в руке меч кладенец – не для боя, а для слова… змей Горыныч – ты глупец! Змей задумался, остыл. Пламя тихо погасил.
- Ладно, - молвил он в ответ, - есть тропинка через свет. Там, за радугой крутой,
сад цветёт над пустотой. В центре – яблоня одна, плод сияет, как луна.
Поблагодарил Иван, поклонился до земли. Волк рванул вперёд стрелой – мимо туч, над синевой. Радуга дугой легла, словно мост из хрусталя. На вершине, средь цветов, яблоня глядит без слов. Плод один на ветке тонкой светится, как огонёк. Иван руку протянул – и сорвал заветный плод.
Снова мчатся сквозь туман, сквозь дожди и сквозь буран. Серый волк летит, как ветер, ни преграды, ни запрета. Спрыгнул вниз, обнял он волка, улыбнулся сквозь рассвет:
- Мы прошли сквозь тьму и колкость – лучше друга в мире нет!
И помчались вновь по свету, сквозь овраги и мосты, чтобы подарить рассвету
чудо этой красоты.
- Иван, тебе я службу сослужил, - промолвил вдруг могучий волк, - ты знаешь, как вкусить волшебный плод, чтоб вышел в том чудесный толк. А я к Ягусе поспешу, пусти меня, тебя прошу!
И побежал могучий волк чрез лес густой в тиши ночной. Летел стрелой, не чуя ног, сквозь мрак, сквозь ветер ледяной.
- Ах, волчок! Ты мой волчок, серый мяконький бочок! Сослужил ты службу честно и земле, и поднебесью! - так шептал ему Иван, гладил шерсть сквозь сумрачный туман. - пред лисой ты простачок, пред козою – чудачок. А пред чарами Кощея и Горыныча сей змея, устоял, как витязь смелый, плод, сорвавший очень спелый!
Тихо Ёжка говорит, но под ней земля дрожит. Посошком стучит у пня:
- Эй, да это ж не пустяк! Волк прошёл сквозь колдовство, минул беды, хворь и зло.
Вдруг из чащи, из теней, вышел старец у корней. В длинной ризе, с бородой, с мудрой, тихой добротой.
- Знай, Иван, таков закон: кто с душой и сердцем смел, тот сквозь тьму идёт и сон, не теряя добрых дел.
Волк к Ягусе добежал, на порог её ступал.
- Здравствуй, добрая Ягуся, я к тебе пришел бабуся!
А Ягуся у окна смотрит строго, но не зло:
- Вижу, есть в тебе весна, сердце чистое, светло.
Принесла она кувшин:
- Выпей, гость, живой воды, будет сила на сто лет, да не будет больше бед. Ах могучий серый друг, не подвёл средь бурь и вьюг. Дам тебе совет простой: путь лежит за той горой, где туман встаёт стеной – там дворец стоит злотой. В нём Кощей хранит секрет, что спасёт от всяких бед: не клинок и не доспех, а живой, простой успех. Верность, храбрость и тепло, что в груди твоей цвело.
Волк напился, поклонился, снова в лес помчался прочь. А Иван стоял и думал: «Вот и сказка, вот и ночь…»
С той поры в краю далёком, где шумят леса листвой, помнят волка и Ивана под огромной сосной.
Шепчут ветры над полями, качая травы в тишине: «Кто сердцем чист, правдив устами – не устрашится оказаться на морском и дне». Только скрылся волк за поворот, глядь – к избушке медведица идёт. Держит лапой руку Маши и несёт горшочек каши.
- Здравствуй, старая ведунья! Вот нашла в лесу певунью. Девочку в избу пусти, вкусной кашей накорми! Маша в лес пошла с лукошком за малиной и морошкой, чтоб Иван Потапыч не серчал и с Мишуткой отдыхал.
Машенька вошла в избушку, в маленькую комнатушку. Здесь топилась печка жарко, чтобы не было прохладно. Чугунки стоят все в ряд, у скамьи стоит ухват. Кот Баюн пьёт молоко, чешет брюшко и ушко. Девочка застыла в сенях на больших кривых ступенях. А Яга ей говорит, словно реченька журчит:
- Погости – ка у меня, ну, садись подле огня! Сказочку мою послушай, бери ложку, кушай – кушай!
Маша ложку взяла смело, кашу ела – не робела. Кот Баюн ей подмигнул, хвост лениво повернул.
- На скамейку ляжешь спать, чтобы утра ожидать. Только знай: в избушке тут
тайны древние живут.
Кот Баюн прищурил глаз:
- Сказку расскажу сейчас… Слушай, Маша, не зевай – про далёкий дивный край. Про леса, где шепчут ели, где ветра поют свирели. Про тропу через туман, сквозь серебряный дурман.
А когда зажглися звёзды, кот мурлыкал у печи. Маша, тихо прошептала:
- Здесь не страшно, здесь – свои.
Утром луч скользнул в окошко, разбудил её немножко. Яга молвила с улыбкой:
- Путь твой дальше будет зыбким, но теперь ты не одна – сила в сердце рождена!
Медведица ждёт у двери:
- Ну, пора нам. Поспеши! Лукошко полное бери – и скорей за мной иди. Лес зовёт тебя вперёд, новый день уже идёт!
***
Печка в поле на пригорке пышит пирогом с утра. В ней из бересты полешки и дубовая кора. Там журавль похлёбку варит – угощение для лисы, шепчет тихо:
- Приходи – ка, будем трапезу вести!
А под синим небосводом гуси – лебеди летят, над молочною рекою дружно, весело парят.
- Из кисельного брега наварила киселя, - говорит Яга ему, удалому журавлю, -вот похлёбка, вот пирог, с пылу с жару киселёк! Ты, журавушка, поди, в гости всех к нам позови. Чтобы сказкам было вкусно и совсем – совсем не грустно. Чтоб звучали смех и песни, разгоняя тень весь день!
Прибежал тут зайка серый, зашуршал колючий ёж. Мышка хвостиком виляет: - Ну – ка, дайте пирожок!
Волк уселся у порога, медведь ложкой постучал:
- Сколько яств да угощений – я такого не встречал!
Лиса хитро подмигнула:
- Киселёк – любимый вкус! Да и коржик с корочкой – ой, боюсь, до него не до тянусь!
Журавль крыльями взмахнул:
- Угощайтесь, не стесняйтесь! Пусть в лесу живёт веселье – за столом лишь обновления!
- Здесь капуста для зайчишки, и печенье для норушки мышки. Мёд цветочный дяде Мише, рыбка для лисицы рыжей. Самобранка – чудо, диво и в печи шкварчит огниво. Ветки яблоня склонила и листвой зашевелила. Яга села на крылечко, у боков горячей печки:
- Хорошо, когда в округе каждый рад и не ратует себе чудесненьких наград. Сказка тёплая, как печка, греет душу нам с тобой, и летит она по свету над лесною тишиной!
Тут Емеля взял гармошку:
- Посмеялись мы немножко. Несмеяну рассмешил, добротой озолотил. Царь столицы той – Матвей, убежал пасти гусей. Щука видеть всех желает – всем желанья исполняет. Даже грозный царь Кощей ручеёк освободил от всех камней. В ручейке вода так плещет, и над ним скворец щебечет.
С костяной ногою в пляс Яга в танце завелась. Говорит она зайчишке:
- В лубяном живёшь домишке! Ты лисичку не гони, лучше двери распахни. Обижать она не будет, а немного лишь пошутит.
Тут лиса хвостом вильнула, тихо песню затянула:
- Мы теперь с тобой друзья, жить нам дружно, ты и я!
Зайка ушки навострил, дверь пошире отворил. Вместе сели у порога – далеко ушла тревога. Тут и леший подошёл, тихо песенку завёл:
-В нашем царстве – чудеса! Верь в добро и в небеса. Путь откроется скорей, станет мир ещё светлей!
А Емеля вновь играет, всех вокруг объединяет. Гармошка льётся, звонко поёт – Сказка дальше вперёд идёт!
Тут Кощей шагнул украдкой и лягушку бросил в кадку. Заговоры прошептал и сразил всех наповал! Чары лютые распались, тени в угол разбежались, искривился злой узор – стих зловещий разговор. Дым растаял над поляной, смолк напев над тишиной…
И пред ним во всей красе – Василиса на траве! Платье – лунный шёлк и жемчуг, взор, как утренний рассвет. Даже ветер стих послушно, затаив дыханье вслед.
- Ты, старик, хоть и силён, но не вечен твой закон. Сердце доброе сильней, чем сто тысяч злых цепей!
Не дрожала, не боялась, лишь улыбкой озарялась:
- Всё прошло, рассеялся обман, ты повержен, тёмный хан!
А рассвет взошёл над лесом, озаряя мир чудесным. Птицы пели у окна – кончилась беда сполна. Василиса улыбнулась, к солнцу тихо потянулась:
- Пусть отныне каждый день будет добр и светел, верь!
- Хватит прятать свет во тьме, - промолвила Яга во тьме, - пусть не будет больше чар, что калечат мир и дар. Девица не пленница теней – она хозяйка новых дней!
Кощей всё хмурился, вздыхал, скипетр в пальцах растерял. Сила чаров улетела – сказка к свету полетела!
Свет златой от жара птицы повис над озером живой водицы. И разлился в небесах, в сей, волшебных миражах. Затаив дыханье в трепетных сердцах. Царь Кощей берёт девицу, ведёт её в светлицу. Тени вьются по углам, страх крадётся по пятам. Иван – царевич её ждёт – стрелы точит, меч берёт. Булатный клинок в руке горит, сердце в груди отвагой стучит.
В удивлении Иван промолвил тихо:
- Ах, Кощей! Навёл дурман! Мир качнулся, потемнел, словно день в ночь улетел.
Кощей коварным был и злым. И пышал холодом он ледяным. Тени шептали, вьюга выла, но правда в сердце силу копила. Тут Яга в защиту встала, хитростью врага поймала. Шепнула заговор старинный, сплела ловушку из былин старинных. Но сказка добрая сильней – она сияла волшебством огней. Тепло растопило иней и лёд, добро вернулось в тот далёкий год. Василиса взгляд подняла – и тьма, как дым, прочь уплыла. Иван шагнул, обнял её, но зло развеялось давно.
Яга подмигнула, шепнув:
- Ну вот, опять спасён наш сказочный народ!
Иван вздохнул, меч в ножны вложил – мир снова тих, и лес его хранил. И над озером, над водой, над зелёною травой, птица жаркая взмывала – мир от зла освобождала.
На полянке появился маленький грибок. Под берёзкой он не одинок. Рядом ландыш, мох и клевер, словно тихий добрый вечер. Под протяжную дуду он ожи;л, сменая сочную траву. Кивнул травинкам, улыбнулся росе, будто знал все тайны в лесной полосе. Все ему поклон давали, старцем мудрым называли:
-Ты хранитель тихих мест, знаешь тысячу чудес! Ты, грибочек, подскажи, где тропинки, где ручьи!
Только музыка прольётся под листвой – ягодка очнётся, покажется живой. Прыгает сама в кувшинчик без труда, да на горячий блинчик, вот это да! Сказка ягодку берёт, а другую – в рот кладёт. Третью примечает, а четвёртая мелькает да душу согревает. Сказка крылья распахнула – ветер песню затянул, травинки шевельнул, лес тихонько вздохнул.
- Хватит ягод всем друзьям – птицам, зверям, муравьям. И букашкам, и жучкам, и весёлым светлячкам.
Гриб кивнул:
- Бери, не бойся, здесь добра на всех хватает! И дуда поёт всё громче – лето сказку обнимает.
И грибок сидит довольный, тихий, скромный, но весёлый. Знает он секрет лесной: мир наполнен добротой. Дуда снова запоёт – сказка дальше поплывёт. И пока кружится свет, в сердце льётся тихий след.
Кто – то всхлипнул под кусточком:
- Меня спутали с румяным колобочком! Я – клубок, не колобок, и не с вишней пирожок. По поляне я качусь, только смелым пригожусь. В царство тридевять скорей проведу тебя чрез скалы, меж огней. Вот какой клубочек я – рады мне мои друзья!
А Яга и говорит:
- Чары лес в себе хранит. Ты, клубочек, не хвались! По тропинкам ты катись. Укажи царевичу дорожку, да сначала к лешему в сторожку. А ты, царевич, не зевай! За клубочком поспешай! Ждёт тебя за тридевять земель полосатый и мохнатый шмель.
На него садись верхом и лети в удел тишком. Там томится царь – девица…
- Я на ней хочу жениться! - говорит Иван Яге, подскочив в большом прыжке.
Клубок тихонько покатился, листьями шурша, светился. Шмель жужжал над ним в ответ:
- Путь далёк, но страха нет.
И помчался он вперёд, сквозь туман и через брод. За клубочком по пятам – верил сердцу и глазам. Шмель жужжит, крылом махает, путь далёкий обещает. Мимо сосен, мимо рек, где таится древний век.
Клубок катится вперёд, ни на миг не отстаёт. Шмель жужжит над головой – путь прокладывает свой. Мимо пней и старых дубов, мимо сонных берегов, где туман ползёт змеёй, шепчет что – то под ногой. Вдруг клубок остановился, тихо – тихо затаился. А потом чуть – чуть привстал и Ивану прошептал:
- Слышишь, шмель затих вдали? Значит, близко, у земли. Там, где ива над ручьём гнётся шёлковым плащом, стоят ворота из корней, сторожат покой царей.
Полетели над лесами, над ручьями и лугами. Над горами и полями – прямо к дивным берегам. Там дворец стоит высокий, с башнями до звёзд далёких. А в окне там – царь – девица, грустно смотрит на границы. Вот и терем расписной! С золотой резной каймой. Царь – девица у окна, грусть – печаль уж не страшна. Увидала молодца – свет зажёгся у лица. Иван кивает, не дыша, тихо шепчет:
-Хороша…
Шмель садится у порога, складывает крылья строго. Иван вошёл, слова нашёл. От сердца речь свою повёл. И чары рухнули без крика, любовь сильнее всякой магии великой. Шмель жужжит:
- Пора домой! Леший машет вслед рукой.
А клубочек отдохнул, тихо в сундучок нырнул. Знает он: теперь не зря катился через все моря. Смелость, верность и добро – вот что дарит нам тепло!
В поле нива колосится, а над ней летит Жар – птица! Золотом горят крыла, словно сказка ожила! Будет нынче пуд муки, только где же жерновки? Без них хлебу не бывать, надо чудо отыскать. Там, за лесом, у горы, у подножья – валуны. Камни грозные лежат, тайну древнюю хранят.
- Ах ты, горушка гора, ты из камня и огня! Вдоволь надобно муки – жерновки нам подари! - говорит ей петушок, золотистый гребешок.
Тише писка комара прошептала та гора:
- Вами я давно горжусь, жерновками поделюсь. Но запомните, друзья: сила в добрых делах всегда. Жерновки пусть мелют зерно – дарят людям тепло и добро!
И раскрылись валуны, словно древние те сны. Вышли жерновки на свет – лучше в мире просто нет! Закружился тихий круг, зашуршал живой помол, мука сыплется рекой – счастьем полнится покой. Стали печь пироги, караваи и блины, чтобы в каждом доме вновь царили мир, уют, любовь.
И лесные звери рады пирогам и кренделькам! Каждый рад и в сказку верит волшебству и чудесам. Белка с шишкой прискакала, заяц – сел с пучком травы, медведь тихонько проворчал:
- Эх, до чего же хороши!
Только жадный барин плачет, слёзы льёт над неудачей:
- Где моя мука, скажите? Где запасы, где удача?
Он зверей хотел прогнать, криком гнал их от ворот, да не знал, что лес в обиду никого не отдаёт.
Петушок взлетел на крышу, крыльями взмахнул легко, прокричал:
- Будешь, барин, лиха знать, как зверушек обижать!
Ветер стих, и свет померк, и туман поплыл густой – сила сказки встала рядом, твёрдой, мудрой и простой.
- Кука – кука – куреку, жерновки я сберегу!
Будет дедушка опять всех блинками угощать!
Петушок клюёт зерно, смотрит гордо и светло. Словно солнце над деревней снова встало высоко.
- Ну, а барину быстрей – лишь тарелку кислых щей, без пирожков. Чтоб запомнил навсегда: зло не ходит без долгов.
Лес вздохнул, и птицы спели, и растаял серый страх – добро снова победило в этих сказочных краях!
Но в лес пришла беда: высохла речка, увяла трава. Деревья склонились, молчат цветы… И тогда собрались лесные мечты. И Кощей, и змей Горыныч, леший, и кикимора с Ягой – все помещика стыдили и качали головой. Лес стонал под его указом, речка пряталась в тень берегов, а цветы увядали разом от холодных и жёстких слов.
- Да как же так, - ворчала бабушка – Яга, стуча клюкой, - ты губишь нашу сказку, ты рвёшь её рукой! Здесь каждый куст, как слово, а речка, как строка, а ты лишь меришь прибыль, забыв про чудеса!
Помещик сперва лишь отмахивался, злился. Но голос леса в сердце вдруг пролился. И в груди его холод сменился теплом – он увидел, как мир плачет тихим дождём.
И от этой доброты, что в нём пробудилась, на сухом пенёчке вдруг земля просветлилась: расцвели цветочки, тянулись к свету, подарив всему лесу новую примету. Белые, лиловые, с росинкой на листе, будто солнце рассыпало золото в траве. Даже пень, что был сухим сто лет, задышал, ожил – вот это свет!
Льётся Сказка над полями, над деревьями, ветвями. Звонко песни распевает, меж кустов она мелькает. Ветер шепчет, речка плещет, птицы вторят в вышине. Мир становится светлее на волшебной той земле. Осыпает волшебством речку под Калиновым мостом – и вода теперь искрится, словно в ней живёт рассвет.
Помещик тихо прошептал:
- Ох, простите, я не знал… Теперь мне нужно добрым быть, чтоб сказку эту сохранить!
Тогда ему сказали:
- Коль сердце стало мягче вновь, возьми лопату, семена и помоги нам вновь. Сажай дубы и липы, корми синиц зимой. И станешь частью сказки под этой тишиной.
Помещик замер, сердце вдруг смягчилось. Увидал он чудо и вздохнул легко. В тот миг душа его переродилась, и стало в мире чуточку светлее оттого. С тех пор он слушал шёпот трав и ветра. Дарил улыбку каждому в пути. И даже если хмурилось вдруг небо, где – то, он знал: добро способно свет нести.
А тем временем глядите, вот пузырь – он на ниточке один. Рядом с ним шагает лапоть и соломинка под стать им. В тёмный лес они пошли, хвороста себе нашли. Будет с крыши дым струиться, в печке каша в чугунке томиться.
- Где моя большая ложка? - поёт пузырик под гармошку.
Лапоть тихо прокряхтел, у окошка засвистел. А соломинка кружится и хозяйства не боится: вот наладила на стол, ручки вытирая о подол.
- Эй, робяты, помогай и тарелки выставляй! Будем кашу кушать мы, чаем запивать блины!
Пузырь так расхохотался, что от нитки развязался. Стал летать он по избе, лапоть смотрит:
- Быть беде! Ты, пузырик, не летай, лопнешь мигом, так и знай! Доставай большую ложку, кашу кушай понемножку.
В дверь постучались.
- Кто же там?
- Кот Баюн! Пришёл я к вам! Славно кашей у вас пахнет, сладкий дух по лесу дразнит. Кашку дайте мне с собой – поделюсь с бабой – Ягой.
Соломинка улыбнулась:
- Что ж, нальём тебе чуток. Только ты потом расскажешь нам какой – нибудь стишок!
Кот Баюн кивнул хитро:
- Ладно, ладно, не хитрю, про дремучий старый лес вам сейчас я пропою.
И запел он про поляны, про грибы и про цветы. Про русалок у тумана и про звёзды с высоты. Пузырь тихо опустился, сел на лавку у окна, а соломинка и лапоть пили чай до самого утра. А соломинка опять, просит сказку рассказать:
- Котик, котик, не сердись, лучше с нами поделись – расскажи нам сказку вслух, чтоб согрелся каждый дух!
Кот Баюн уселся рядом, помурлыкал тихим взглядом:
- Жил да был в лесу старик, собиратель земляник. Да попался ему вдруг не простой лесной барсук… Только это – в другой раз, нынче каша ждёт всех нас!
Пузырик спустился плавно, сел на лавку величаво, ложку взял, кивнул друзьям:
- Каша – счастье тут и там!
Все уселись за столом, пахнет мёдом и теплом. Даже ветер за окном шепчет: «Хорошо кругом!» Так и жили день за днём – дружно, весело, с добром.
***
Вот старый дуб стоит на склоне, среди ручьёв в лесной глуши. Там леший бродит на просторе – хозяин он в своей тиши. С цветами, травами он дружит, а добрый эхо ему служит. Коварства нет в лесу густом, но в нём темно и даже днём.
- Зачем забрёл в мою обитель? Быть может, чудных дел ты повелитель? - скрипучим гласом леший прошептал и левой ножкой затоптал.
- Нет, я не чудных дел правитель, - вздохнул Иван. Я царский сын – властитель! Ищу я бабушку – Ягу, хочу поведать про беду свою. Набеги совершает царь Кощей, а вместе с ним – Горыныч змей. Мне нужно зелья попросить, чтобы беду предотвратить. Яга – ведунья и знатная колдунья!
И леший ветвями зашелестел, Иван к Яге же не успел.
- Ягуся помелом взмахнула и в стольный город упорхнула. Горыныч, словно кот пушистый, лежит в горах под клевером душистым. Зевает сладко, щурит глаз – не страшен нынче, не опасен для всех нас. Не жжёт, не крушит и не грозится огнём – заснул, видать под тёплым днём. А царь Кощей в своём уделе – все злодеяния его на деле поредели. Скука одолела, и тьма немного посветлела. Ты к дубу мудрому ступай, - промолвил леший, - не зевай! - иди тропой, где зреет Иван – чай. Там дуб наш знает про любой секрет и край. Он шепчет ветками сквозь годы и века – откроет тайну, как прогнать врага. Под сенью дуба – камень вековой, на нём узор, покрытый мхом… Густой. Коль слово тайное произнесёшь – путь к Яге сразу ты найдёшь.
Иван шагнул, листву раздвинув смело и сердце в ритме храбрости запело. Тропа змеится меж корней и трав, готов он встретить каждый новый нрав! Идёт Иван по тропке узкой, сквозь папоротник, сквозь туман густой и грустный. Иван – чай стелется ковром у ног, а впереди – загадочный порог. Вот дуб могучий корни в землю вбил, как будто мир собой он подпирал, хранил.
- Открой мне тайну, мудрый великан, - сказал Иван, склонившись, вглядовшись в туман, - как Кощея одолеть и Горыныча смирить, чтоб царство наше от беды навек хранить?
Дуб зашумел листвой, как будто гром вдали, и прошептал сквозь годы:
- Слушай, что нашли... Мудрецы в старых свитках, в песнях давних лет: не силой бьётся тьма, а верой, правдой, светом. Кощей силён, пока в груди живёт обман, Горыныч дышит, если страх сеет ураган. Кощей силён коварством, цепями чёрных чар, а Горыныч – огнём, что жжёт, как злой пожар. Но свет не гаснет там, где сердце честно бьётся, где слово крепкое в беде не оборвётся. Возьми с собой не меч, а зеркало простое, что правду отражает, не пряча, не скрывая. В нём Кощей свой истинный облик узрит, и силу его в дым и пепел обрат. А к змею ступай не с войском, не с дружиной, а с песней доброй, с душой открытой и чистой. Услышит он мотив, что пели в старину и ярость угаснет в его огненном плену. Чтоб победить, не меч тебе нужен стальной, а слово доброе, что лечит мир живой. Ступай к истоку, где рождается рассвет. Там капля росы, как звёздный тихий свет. Собери её в серебряный сосуд и пусть в ней отразится искренний твой труд. Когда Кощей вновь тень свою раскинет над полями, ты эту каплю пролей над старыми вратами. Свет разгонит тьму, и сила зла уйдёт, а Горыныч, тронутый добром, вздохнёт и всё поймёт.
Иван поклонился дубу до земли. Слова заветные в сердце сберег вдали. Кивнул, вдохнул прохладный воздух лесной, почувствовал: теперь он справится с бедой. С зеркалом в руке и песней на устах, он двинулся вперёд, забыв про страх. Тропа вела его сквозь сумрак и туман, к рассвету, к свету, к новым чудесам. И знал он – правда победит всегда, хоть путь далёк, хоть труден он порой всегда. Ведь даже в самой тёмной, глупой тишине добро сильнее тьмы на этой стороне. И шаг за шагом, сквозь колючий мрак и лёд, он шёл туда, где тьма сплетала чёрный свод. Не для того, чтоб ранить, а чтоб вернуть покой, чтоб в каждом сердце снова вспыхнул свет живой. Кощей, увидев взгляд, что не таил вражды, вдруг дрогнул – и рассыпались веков его труды. А Змей, услышав слово, полное тепла, сложил крыла, уполз, где в небо упиралася скала. И рядом речка тихо пела над камнями, и ветер гнал туман над сонными полями. Вернулись птицы в лес, запели соловьи, зажглись в окошках тёплые огни. Кощей, услышав весть про добрые дела, в своей темнице тихо брови приподнял.
- Не силой, значит, мир спасают на веку… А я всё прятал жизнь в иголку, в паутину, в тьму.
И дрогнула рука его не ото зла, а от того, что правда в сердце расцвела. Он взял иглу, сломал – тьма ушла, как дым, стал тихий вечер над царством золотым.
Яга, что знала тропы всех миров, проговорила:
- Вот оно – без криков и без слов. Не чары держат свет, не зелья и не яд, а доброе слово, что летит, как птичий взгляд!
А рядом Леший тихо вышел из теней, взглянул на князя – вокруг всё стало вдруг добрей. Сказал:
- Ты сердце не сгубил в горячей мгле. Не стал жестоким в этой грозной, злой земле. Ты не рубил сплеча и не чурался тишины, и потому прогнал ты тьму в волшебном мраке пустоты.
Тут Эхо звонко пронесло слова вокруг, чтоб слышал каждый зверь, и птица, и паук.
- Не сила кулака, не блеск стальной стрелы, а свет, что в сердце есть, спасает от беды.
Так не мечом, а правдой, верой и добром Иван вернул покой в свой край за тем холмом. С тех пор в краю том не бывало чёрных бурь. Цвели сады, звенел ручей, светился каждый путь. Иван домой пошёл дорогой не простой – дорогой совести, прямой и золотой. А дуб всё шепчет путникам сквозь ве;тра свист:
- Кто сердцем чист и прям, тот победит любой каприз, любой навет, любой обман. И колдовской запутанный узор, ведь правда – самый крепкий, вечный, верный взор. - кивал мудрец листвой, шептал он сквозь года, - вот это – сила. Вот она, твоя звезда.
Долго мчалась над лесами, над полями и лугами. На метле, как ветра свист, пронеслась Яга – и вниз! Приземлилась у опушки, поправила платок на ушке. Хмыкнула, глянув на тропу:
- Что тут творится? Не пойму!
Видит – пень стоит скрипучий. Грустный, тёмный, невезучий.
Шепчет пень:
- Уж третий день не приходит сюда тень. Не бежит лиса, не вьётся птица…Словно лес решил таиться!
Яга к пню шагнула ближе. Брови сдвинула повыше. В нос втянула воздух вдруг – пахнет колдовством вокруг!
- Эх, ты, пень, не унывай! Тайну леса раскрывай! Кто тут чары напустил, всё
живое усыпил?
Пень вздохнул:
- Тут у ручья, спит колючая змея. Не простая, а волшебная, сила в ней необыкновенная. Как свернётся в семь колец – сразу гаснет свет у всех сердец.
Птицы замолкают враз, лес теряет свой рассказ...
Яга метлу схватила смело:
- Это мы сейчас поправим дело! Полечу к ручью скорей, разгоню тоску и тень! Мимо сосен, мимо елей, сквозь туман и сквозь метели, прямо к тихому ручью, где беда таилась в тьму. Там, у камня у большого, спит змея кольцом суровым. Яга тихо подошла, слово тайное нашла:
- Ты не злись, змея – краса, вокруг тебя лишь доброта. Коль отпустишь тень и мрак, будет лес наш – просто клад!
Змея моргнула, потянулась, и, вздохнув, вдруг улыбнулась. Разомкнула кольца все, свет стелился по росе. Птицы снова запевают! Белки шишки собирают. Ветер шепчет меж ветвей: «Стал наш лес ещё добрей!»
На метлу Яга вскочила, мудростям змею учила:
- Вот так чудо, вот так лад! Лес спасён и каждый рад!
Повернулась к пню опять:
- Ну, теперь пора гулять! Пусть звучит лесной мотив, каждый будет здесь счастлив!
И помчалась над полями, над цветущими лугами, чтобы всюду, где беда, зажигалась вновь звезда.
Тропа петляет змеёй, исчезает средь корней, и мох горит изумрудным светом у камней. Там папоротник цветёт в глуши, где тьма густа, и слышится шёпот ветра: «Зачем ты пришел сюда». Туман ползёт над болотом, стелется, как вуаль. Скрывая, тропы и знаки, что выводит в даль. А где – то рядом, за елью, изба ждёт в тиши – на курьих ножках, старинная, средь колдовской глуши. Скрипит, ворчит, переступает шаг. Вокруг неё – пеньки, как стражи у ворот, и каждый куст о чём – то тихо врёт. Там птица не поёт, а выводит странный лад, как будто кто – то шепчет сквозь листву: «Назад, назад…»
А злой Кощей – проказник! Над лесом колдовал, тень у деревьев украдкой украл! Закричала бабка – Ёжка:
- Погоди, Кощей, немножко! Хулиганишь ты опять, хочешь сказку у детей отнять?!
Яга в руки помело взяла, колдовские силы призвала. Ветер взвыл, закружился туман, задрожал от чар дремучий стан. Листья шепчут, птицы смолкли вдруг, лес почувствовал волшебный круг. Громом прогремел Кощей:
- Я единственный злодей! В сказке мне нельзя быть добрым! Это всем давно известно, твёрдо!
А Яга ему в ответ, прищурив хитрый глаз:
- Ну – ка, тень верни сейчас! А не то метлой махну – в паутину загоню! Будешь там сидеть скучать, да мышей в углу считать!
Кощей вздохнул, потёр висок, понял: спорить тут не впрок. Махнул рукой и тень вернулась, к стволам деревьев повернулась. Снова, лес стоит живой, тёплый, светлый, озорной.
- Ладно, ладно, - проворчал Кощей, - пусть будет мир среди ветвей. Но я всё равно злодей, просто нынче чуть добрей.
Рассмеялась бабка – Ёжка. Подмигнула чуть немножко:
- Вот и славно, вот так чудо – Сказка льётся, повсюду! Пусть Кощей ворчит порой, искры мечет над водицею живой.
А вода та не простая – сила в ней живёт большая: стоит каплю лишь испить – можно горы покорить! Кощей хмурится, ворчит, пламя злое в нём горит. Только Ёжка не боится, над злодеем подшутить стремится.
- Ну – ка, Кошенька, не злись, лучше с нами подружись! Вместе сказку сочиним, всех в лесу развеселим!
Кощей фыркнул, бровь взметнул, рукой костлявой небрежно махнул.
- Может, правда, хватит злиться. Время добрым становиться?
Тут из чащи, сквозь туман, вышел добрый старикан. Леший старый, мудрый, тихий, с посохом простым, великим. Говорит он:
- Не беда, что грозится он всегда. Мы с тобою, Ёжка, вместе рассеем мрак в любом месте!
Взмахнула Ёжка помелом – туман ушёл за дальний склон. Кощей попятился, смутился, да в тень густую провалился. А над лесом – свет и звон, птичий хор поёт с высот. Сказка льётся, не кончается – волшебство в лесу том только зарождается! И с тех пор в лесу густом, всё идёт своим чредом: Кощей ворчит, но тень не крадёт, Яга смеётся – и сказка живёт! Такой он, лес у Бабы – Яги: волшебный, непростой, таит загадки в каждой тени и в листве над головой.
И вот над лесом тень мелькнула. Над кронами деревьев молния сверкнула.
Летит Горыныч над Кудыкиной горой, поёт он песни – сам не свой. Он в цепких лапах несёт мёд – от всех болезней и невзгод.
- А я похож на пчёлку, или нет? - вздыхает он сквозь шумный ветер вслед. -похож я на шмеля? Ну вот беда: ни пчёлка я, ни шмель – вот это да! Я – трёхголовый, грозный, огневой, а тут с горшочком, будто бы простой!
Тут выскочил из чащи Леший вдруг. Смеётся, подбоченясь, средь лесных подруг:
- Эх, Горыныч, брось гадать напрасно, ты – чудо сказочное, яркое и властное!
Не надо быть ни пчёлкой, ни шмелём – ты сказку держишь крыльями над всем селом!
А следом из – за старого пня выглянула хитрая Баба – Яга:
- Ну что вздыхаешь, чудо – птица? Пора бы мёду нам напиться! Да только чур, не жги избушки ты огнём, сегодня праздник у нас за большим столом!
Вдруг с ветки филин ухнул в тишине. Кивнул Горынычу, как старому родне:
- Ты не для улья создан, друг, поверь. Твой свет горит, как тысяча огней теперь!
И Горыныч расправил крылья в вышине. Забыл про пчёлок, про сомнения во сне. Три головы запели в лад и в такт, чтоб каждый в мире чувствовал: всё будет так!
А Леший шепчет:
- Видишь, друг, судьба проста: быть тем, кто ты есть – вот главная черта. Не примеряй чужие крылья никогда, твоя дорога – яркая звезда!
Горыныч улыбнулся всем головам, горшочек крепче прижал к бокам. Расправил крылья над лесной землёй и полетел над речкой голубой.
***
И в сказке всё переплелось, словно пламенем зажглось. Лес шумит, река поёт, ветер сказки вдаль несёт. В тёмной чаще, средь корней, спит Горыныч средь камней. А над ним, сквозь дым и свет, мчится в небе силуэт. То не птица, не звезда – это бабушка – Яга! В ступе кружится над бором, смотрит зорким, острым взором.
- Эй, Горыныч, хватит спать, - крикнула она опять, - чую, беда идёт к нам в лес, тени ползут из тёмных мест!
Тут проснулся Змей могучий, встряхнул главой своей дремучей. Пламя выхлестнул из пасти, стало в чаще сразу ясно. И царевич по тропе шагает, а рядом – клубочек путь ему пролагает. И из чащи глядит лукавый леший, кикимора шепчет у тихой воды, а в тереме старом, средь кружев и теней, Яга помешивает зелье всех дней. Кощей над златом тихо сторожит покой, но даже он склоняет взор пред той, кто правит этим миром без короны и меча – сама Сказка, вечная, светлая, как свеча. Змей Горыныч крылья раскинул над горой, Жар – птица рассыпает искры над землёй. Лесные звери встали в дружный круг, ведь каждый здесь лишь голос её рук. Не сила мечей, не хитрость и не страх – всё держится на слове, на добрых чудесах. И если вдруг потемнеет небо над лугами, Сказка сплетает свет из тьмы своими берегами.
Серый волк и даже Потапыч – мишка, заяц, ёжик у тропы – все сошлись на перепутье у волшебной стороны. Спорят, шепчутся, гадают, кто главнее, кто мудрей. Кто сильнее, кто хитрее средь волшебных всех зверей. Но вдруг затих густой туман, и смолкли все голоса, и сама Сказка прошептала:
-Тише, милые друзья. Нельзя рушить лад и строй волшебный, путать тропы и пути – мне одной дано сплетать их, чтоб свет в сердце мог расти. Я – начало и дорога, я – загадка и ответ. Я храню в себе все тайны, что живут уж сотни лет.
И тогда все поклонились, головы склонив слегка, поняли: хоть каждый важен, но ведёт их всех рука. Самой Сказки – незаметной, тихой, мудрой и простой, что плетёт узор столетий над лесною стороной.
Даже мельничные жерновки, что могли творить чудеса, теперь крутились мирно – лишь шептали: -Тише, чудеса…
Грибы и звери, птицы и духи – все нашли свой путь сейчас, ведь не каждый сам решает – Сказка пишет этот сказ. Она сплетает нити, где и быль, и небыль – рядом. Где добро и хитрость, смелость и тихий, мудрый взгляд. Пусть герои разные, характеры – огонь и лёд, но волшебным миром правит сама Сказка круглый год. Сказка правит всем на свете, нитью вяжет все края. Даже если кто – то спорит, всё равно поёт земля. Так пускай бегут дороги, мчатся птицы, льётся свет. Сказка знает, где укрыться, и какой держать ответ. Пусть герои ищут чудо, пусть сражаются с бедой – мир живёт, пока есть сказка, и она всегда с тобой!
Я вам сказку рассказала, ничего не утаив. По страничкам я шагала, зло во дружбу превратив. В том краю, где лес дремучий шепчет сказки до зари, собралися все герои – вместе, рядышком, внутри.
Там Иван – царевич рядом с добрым лешим шёл вперёд, а Кощей, забыв про хитрость, им прокладывал обход. Кикимора не ворчала, не пугала у воды, а плела венок из лютиков для милой детворы. Змей Горыныч не грозился, не сжигал мосты огнём – он качал на крыльях ветер, чтоб уютней было днём. И веселая Ягушка варила чай с малиной и медком, и шептала:
- Пусть беда не стучится в каждый дом.
Жар – птица рассыпала искры, словно звёздный свет, чтоб в сердцах у всех ребят загорался добрый след. Даже серый волк и заяц, что когда – то спорили порой, теперь сидели рядышком и делили пряник золотой.
Так сплетались все сюжеты, все дорожки и пути, чтобы сказку эту вместе вы могли в душе нести. Ну, а ты, дружок, не бойся – в сказке будет мир, покой. Ведь весёлые герои с детских лет живут с тобой.
Вот и всё, закончен сказ, говорю я без прикрас. А теперь вы, малыши, спите в сказочной тиши. Пусть глубокий сон придёт, сказка в мир свой унесёт. Завтра снова чудеса наполнят ветром наши паруса.
Автор: Евгения Белоглазова
Свидетельство о публикации №226111902101