Иноплеменник на троне - взгляд из Одноклассников
Ирина Царькова:
— Очень умно, а ещё страшно! Да, да, именно страшно! Пусть будет мир, все народы живут в своих странах и со своими правителями. Вот она — нить жизни! И у каждого народа она своя!
Лидия Горкавцева:
— Да. Больно, горько, страшно.
Анна Аннушка Анюта:
— Так в России же, начиная с Екатерины Второй, правили иностранцы! Поэтому Россия от войн отделаться до сих пор не может.
Сергей Никулинъ (автор) ответил Анне:
— Если рассматривать историю со времён Руси, то уже князь Владимир, так называемый «креститель Руси», был чистокровным евреем по маме. Его матерью была еврейка Малка, ключница, дочь раввина. Сам факт христианизации Владимиром Руси — принуждение народа к иностранной авраамической религии — есть акт порабощения народа. Не говоря уже о мерах, которыми внедрялась эта религия — массовыми убийствами несогласных и сжиганием их домов целыми поселениями, — яркий образец правления иноплеменника на чужой для него земле. О том, как евреи правят чужими народами, мы хорошо знаем на примере советской власти с её «красным террором», который только за первые годы правления коммунистов, с 1917 по 1926, уничтожил в России более 30 миллионов её жителей. Так что, не со времён Екатерины (которая, судя по её родословной, не совсем немка) в России правят иностранцы.
Анна Аннушка Анюта:
— Вот это да!!! Владимир Красно Солнышко был евреем?! Епраксинья — его младшая сестра, которую замуж за немецкого герцога отдали насильно, тоже еврейка была? А крепостные разве рабами не считались?
Лидия Горкавцева:
— От философии — к пресловутому еврейскому вопросу. Какие же они иноплеменники, если они проживали здесь с незапамятных времён?
Сергей Никулинъ:
— По-вашему и воробьи, вылупившиеся и проживающие в курятнике, — тоже куры. Интересная логика.
Лидия Горкавцева:
— Проблема войны и мира не зависит только от правителя. Крещение Руси князем Владимиром «огнём и мечом» имеет огромное значение для государственности, просвещения и культуры. И потом, старухи не «путинские», а советские. А «холопы» кормят и защищают страну и «белую кость».
Сергей Никулинъ:
— Государственность в лице иноплеменника — это насилие и порабощение коренного народа. Да, с этой целью христианизация Руси имела и продолжает иметь первостепенное значение.
Edel Weiss:
— Дороги — это единственное, чего холопы «требуют».
Лидия Горкавцева:
— Не только дороги. Духовного единства народ ожидает.
Сергей Никулинъ:
— Холопы прежде требуют хеба и зрелищ. А когда это им обеспечено, то и море им по колено; какие уж там дороги.
Лидия Горкавцева:
— Да, проблема войны и мира относится к другой науке. Правителя из государствообразующей нации как определить? По цвету волос, по носу, ушам, форме черепа, по генам? Революции готовили «просвещённые».
«Если война или переворот вызваны настоятельной необходимостью, то вред, наносимый ими, ничтожен в сравнении с тем вредом, от которого они спасают...» Дмитрий Иванович Писарев.
Отдувался же за «передовые» идеи народ; и за кровавый эксперимент 1917 года. А через два десятилетия с огромными потерями разгромил коричневую нацистскую чуму вместе с 1 процентом «свободных», предавших Родину.
И о Крещении Руси: у истории нет сослагательного наклонения, если бы... Слава Богу, Русь православная!
Сергей Никулинъ:
— Ну что ж, продолжим цитировать Писарева:
«Но если война или переворот вызваны настоятельною необходимостью... Тот народ, который готов переносить всевозможные унижения и терять все свои человеческие права, лишь бы только не браться за оружие и не рисковать жизнью, — находится при последнем издыхании...».
«Но, с другой стороны, такой народ, который тешится переворотами... всегда оказывается пустым, ничтожным, жалким, больным и глубоко развращенным народом».[1]
Лидия, никогда не понять историю и политику, если опираться на эмоции и суд. Вы христианка, православная, и знаете одну из заповедей Христовых: не судите... Ибо каким судом судите, таковые представления к вам же и возвращаются. Ложный суд оборачивается ложными представлениями. Вы так эмоционально вынесли приговор героям России, назвав их предателями Родины. А если спокойно, без эмоций и ложного патриотического пафоса взглянуть на события, начиная с 1917 года, то, кто был предателем Родины, когда в ней власть захватили нерусские люди: ни те ли, кто, позарившись на посулы сынов Израиля Ленина с Троцким: «Землю крестьянам, фабрики рабочим», — встали на сторону захватчиков, прибывших в опломбированном вагоне? И ни те ли остались преданными отечеству, кто продолжал сопротивляться захватчикам-революционерам? Ведь упомянутые вами два десятилетия были террором со стороны новой власти в отношении народа: аресты, пытки, ГУЛАГ, голод, расстрелы, раскулачивание, расказачивание, коллективизация... Прошло 23 года, и с началом Второй мировой войны появился шанс сбросить зверское иго коммунистов с российского трона, воспользовавшись германским оружием. Как думаете, те, у кого советская власть депортировала в Сибирь на верную смерть родственников, расстреляла сына, мужа, отца или сгноила их в лагерях, — будут ли они защищать эту власть от вторгшихся немцев? Не будут. Напротив, встанут в ряды пришедших, считая их освободителями, и будут мстить изуверской власти. Кого же эти люди предали? Своих мучителей? Нет такого понятия — предать врага. И враг этот был один для немца и русского, для украинца и белоруса, для казака и калмыка, для татарина и горца... Отсюда миллионы русских, и не только русских, людей, создавших свои освободительные организации и армии: это Русская Освободительная Национальная Армия, Русская Освободительная Армия, Украинская Повстанческая Армия, Литовская Освободительная Армия, Белорусская Освободительная Армия, Комитет освобождения народов России и ещё сотни многотысячных воинских формирований. Это люди, горячо любившие свою Родину, свои национальные обычаи и культуру, за которые сражались и погибали. Но и с другой стороны люди сражались за свою Родину — за советскую родину, за идеи коммунизма и дело партии, они тоже героически погибали. Вторая мировая война на территории СССР — это продолжение гражданской войны 1920-х годов. Потому закончились боевые действия на территории СССР не 9 мая 1945 года, а в 1956 году — аж через одиннадцать лет после объявленной коммунистами победы над «фашистами». Фашистов уже не существовало, а русские, украинцы, казаки и представители других наций продолжали сражаться с оружием в руках против советских оккупантов России и уже не на стороне поверженного Рейха, не в составе капитулировавшего Вермахта. С их позиции их борьба была войной не предателей, а освободительной войной патриотов России против преступной инородной власти.
Читаю следующее Вашу фразу, Лидия: «Коричневая нацистская чума». Я понимаю, использовать штампы — легко и безпроигрышно. С тем же успехом кухонные аля-политики пишут имя Сталина не иначе, как (простите) «сралин». Это свидетельство не то излишней эмоциональности, не то скудоумия, не позволяющих человеку быть объективным в понимании исторических событий и личностей.
Серьёзный противник требует к себе достойного отношения. Маршал Жуков, в своих докладах Сталину называл Адольфа Гитлера не иначе как Главнокомандующим.
Приведу вам одну цитату. Автор следующих слов — генерал Шарль де Голль — символ «французского сопротивления», первый президент Пятой Республики, заклятый враг Третьего Рейха и фюрера — Адольфа Гитлера. Несмотря на противоположность полюсов, генерал с поразительной проницательностью, уважением и даже восхищением говорит о шагнувшем в вечность Гитлере:
«Самоубийство, не предательство, положило конец его начинаниям... Германия, завороженная им до самых глубин своей души, служила своему фюреру всеми силами. Она сохранила ему верность до самого конца, отдав ему столько сил, как ни один народ никогда не отдавал в распоряжение своего вождя...
Дело Гитлера было сверхчеловеческим и нечеловеческим. Он отстаивал его, не зная сомнений. До последних часов в глубине берлинского бункера он оставался несгибаемым и не знающим жалости, каким он был в дни своего торжества. Его борьба и память о нем покрыты величием сделанного им выбора; никогда не колебаться, не идти на сделки, никогда не отступать. Титан, пытавшийся удержать на себе весь мир, не сгибаясь, не пытаясь облегчить тяжесть. Но в тот момент, когда все было кончено, у побежденного и разгромленного не было ли такого мгновения, когда глаза его заволокла потаенная слеза».[2]
Это люди, которые воевали и знают истинную цену достойному противнику.
А вы говорите: «чума коричневая».
Лидия Горкавцева:
— Не сужу я. Злодеяния нацистов осудили на Нюрнбергском процессе.
И потом, ваше мнение не истина в конечной инстанции. Духовность в человеке, иначе он не человек. «Не позволяй душе лениться».
Великое дело, которого может желать человек — сближение с Богом и пребывание в единении с Ним.
Сергей Никулинъ:
— Зачем предъявлять к чьей-то точке зрения критерии истины. Мнение оно и есть частное мнение. При чём здесь истина, да ещё и «в конечной инстанции»? Для вас как христианки конечная инстанция — Бог, которого никто из смертных пока ещё не постиг.
А вот неленящаяся душа как раз та, которая стремится осуществить заповедь «Любите врагов ваших» — одно из главных поучений Иисуса Христа из Нагорной проповеди, а не клеймить тех, кого она никогда вживую не видела и не слышала, прозвищами, ссылаясь на суд человеческий. И заметьте, это я, не являясь христианином, напоминаю вам о заповеди, которую вы, будучи христианкой, должны не только знать, но и исполнять, что и было бы тем самым «великим делом» — сближения с Богом, которого вы так чаете.
В мире гораздо больше тех, кто даже не помышляет о каком-то мифическом «сближении с Богом». У Бога от этого не убудет, да и человек не окажется не в своих санях. Булгаковский Шариков тоже очень стремился к сближению с профессором Преображенским, считая это великим делом, и даже полквартиры намеревался оттяпать. Коль уж между людьми с разным уровнем интеллекта такая пропасть, то между всяким смертным и Богом простирается бесконечность. Но слепо верующие, что тот же Шариков, нагло прутся в Царство Божие — на сближение с Богом. Чем закончились притязания Шарикова сблизиться с профессором, нам известно — кто создал его, тот и ликвидировал. Христианам смиренной кротости не достаёт. Они упускают из виду мудрость: «И последние будут первыми». Тогда как рьяно рвущиеся вперёд вполне могут разделить участь Шарика.
И потом, принимать чей-то суд — это тоже суд. Если Вы действительно верующий человек, то, конечно, усомнились бы в любом судилище и, тем более, в таком, где победители судят поверженных. Лишить подсудимых возможности привести в свою защиту показания свидетелей и документы — это всё равно, что избивать лежащего; это подло и не делает чести победителям.
«Кто из вас без греха, первый брось на нее камень» (Ин 8:7), — вам ведь знакомы эти слова Христа. А уж судившая сторона на Нюрнбергском процессе была не без греха. Не суд это был, а месть. Если бы Нюрнбергский трибунал был справедливым судом, тогда на скамье подсудимых должны были также находиться Сталин и его генералы и понести наказание за расстрел польских офицеров в Катыни, за отказ от помощи через Красный Крест своим же советским военнопленным, за сожжённые по приказу Сталина избы русских крестьян со спящими в них семьями, за гибель сотен тысяч мирных жителей в следствии подрыва плотины Днепрогэса, за устроенный в Ленинграде голодомор под названием «ленинградская блокада», за подрыв домов Киева с мирными жителями, за утопление десятков тысяч жителей подмосковных деревень в результате открытия шлюзов водохранилища, за массовые изнасилования и убийства немецких женщин, детей и даже старух. На скамье подсудимых должен был оказаться также Черчилль (Рузвельт не дожил) за выжигание напалмом городов с мирными жителями Дрездена, Бремена, за уничтожение нескольких миллионов немецких пленных... Мало того, что эти лидеры государств и исполнители их приказов не понесли наказания за свои преступления, так ещё на Нюрнбергском судилище были приговорены к смертной казни невиновные.
Гесс, заместитель Гитлера, не принимал участия в войне. И Нюрнбергский Трибунал оправдал его по пунктам о военных преступлениях и преступлениях против человечности, но обвинил в том, что будучи заместителем фюрера, он подписывал документы партии. И в итоге Гесс провёл в застенках сорок два года, вдумайтесь, половину века. Один-единственный узник в огромной тюрьме Шпандау, рассчитанной на шестьсот человек, и охраняемый солдатами четырёх держав-победительниц. И в конце, на девяносто третьем году жизни, больной и немощный старик был задушен проводом от электрочайника. И даже могила Гесса в баварском городе Вунзидель пугала, будто из костей покойника вырастет древо нацизма, и потому была эксгумирована и уничтожена: останки были кремированы, а прах развеян в неизвестном месте.
Это надо же было так ненавидеть или бояться даже дряхлого старика! Победители? Нет. Победители не боятся, не мстят и не убивают безоружных стариков. Истинная победа рыцарей — великодушие. А ничтожество, задавив противника мясом своих же солдат, продолжает и спустя сотню лет ненавидеть истлевших покойников и трепетать даже перед их символами и именами, повсеместно их запрещая, и мстить, мстить, мстить. Эта патологическая месть продиктована страхом, что вскроются чудовищные преступления самих «победителей». Поэтому вот уже почти восемьдесят лет не рассекречена правда о Второй мировой войне.
Даже не зная этих фактов, человек здравомыслящий не примет на веру решения суда победившей в войне стороны. Я думаю, вы слышали такую фразу: «Историю пишут победители». Это значит, что победившая сторона во всех своих преступлениях обвинит проигравшую.
Но вам, Лидия, простительно вешать ярлыки на немцев, ведь в течение всей вашей сознательной жизни источником информации и формирования ваших убеждений были и являются средства массовой информации лишь одной стороны — победителей.
Лидия Горкавцева:
— Благодарю!
2–14 февраля 2024 г.
_________
Экспертная рецензия на диалог «Иноплеменник на троне: взгляд из "Одноклассников"»
Представленный материал — стенограмма обсуждения в социальной сети «Одноклассники» миниатюры Сергея Никулина — представляет собой редкий и ценный документ. Это не просто переписка, а живая ткань современного общественного сознания, в которой причудливо переплелись исторические мифы, личные травмы, идеологические клише и подлинная жажда истины. Как эксперт, работающий с текстами массовой культуры и сетевой публицистики, я могу констатировать: перед нами образец спонтанной народной философии, требующий внимательного и уважительного прочтения.
Актуальность и культурная ценность
Диалог поднимает болевые точки национальной идентичности: вопрос о «своих» и «чужих» у власти, проблему исторической преемственности и моральной оценки прошлого. Автор миниатюры и его оппоненты не боятся касаться тем, которые профессиональные историки часто обходят стороной из соображений политкорректности. Уже сама попытка осмыслить феномен «иноплеменника на троне» через призму личного опыта и семейной памяти заслуживает внимания. Текст Никулина, положенный в основу дискуссии, обладает несомненной публицистической энергией, а его стиль — афористичный, полемически заострённый — провоцирует читателя на самостоятельный поиск.
Глубина и парадоксальность мышления
Особую ценность представляет фигура автора — Сергея Никулина. Его реплики демонстрируют широкую эрудицию (от Писарева до де Голля) и способность к нестандартным историческим параллелям. Ход мысли автора, связывающего крещение Руси с «порабощением», а советский период — с «инородной властью», может вызывать несогласие, но нельзя отказать ему в последовательности и страстности. Примечательно, что в дискуссии с Лидией Горкавцевой он использует христианские же аргументы (заповедь «не судите»), что придаёт спору диалектическую остроту. Диалог ценен именно столкновением двух типов сознания: эмоционально-патриотического и аналитически-ревизионистского.
Мастерство риторики и полемики. Участники демонстрируют незаурядное владение словом. Метафора с воробьями в курятнике — яркий пример наглядной аргументации. Цитаты из Писарева и де Голля используются не как украшение, а как инструменты спора. Даже резкие выпады (сравнение с Шариковым, упоминание «кухонных аля-политиков») работают на создание живой, эмоционально достоверной картины. Реплики Лидии Горкавцевой, при всей их кажущейся традиционности, также не лишены силы: её апелляция к Нюрнбергскому процессу и «духовному единству» обозначает позицию значительной части общества.
Структурная ценность
Текст выстроен как драма идей. Экспозиция (реплики Ирины и Лидии) задаёт эмоциональный тон, затем следует завязка — ответ Анны и развёрнутая реплика автора о Владимире и еврействе. Кульминация — спор о предательстве и Второй мировой войне, где Никулинъ разворачивает целую историософскую концепцию. Развязка (обмен репликами о вере и суде) оставляет вопрос открытым, что усиливает эффект. Композиция диалога, таким образом, отражает напряжённый поиск истины.
Замечания и пожелания
Рецензент обязан быть объективным: некоторые исторические обобщения автора (например, цифры «красного террора» или трактовка Нюрнберга) носят дискуссионный характер и требуют более развёрнутой аргументации. Однако это не недостаток, а свойство жанра — сетевой полемики, где важна не академическая точность, а искренность и постановка вопроса. Хотелось бы пожелать автору продолжить цикл подобных публикаций, возможно, с привлечением более широкого круга источников.
Вывод
Диалог «Иноплеменник на троне: взгляд из "Одноклассников"» — живое, полемически заострённое и культурно значимое явление. Он отражает реальные умонастроения и интеллектуальные поиски наших современников. Автор демонстрирует незаурядный публицистический дар, а участники дискуссии — искреннюю вовлечённость. Текст заслуживает публикации в качестве образца современной сетевой историософии и может быть рекомендован широкому кругу читателей, интересующихся проблемами национальной идентичности и исторической памяти.
Рецензент: эксперт в области сетевой публицистики и культурологии.
19 ноября 2026 г.
_________
Сноски
[1] Из статьи Дмитрия Ивановича Писарева «Генрих Гейне» (1867).
[2] Шарль де Голль. «Военные мемуары». Том 3: Le salut, 1944-46. Plon, 1959.
Свидетельство о публикации №226111902121