Любовь. Достопримечательности
Комедия в двух действиях
Аннотация
Три пары, в которых и женщины и мужчины - на грани нервного срыва, осматривают мировые красоты. Меняя города и страны, герои надеются, что поездка поможет им разрешить конфликты и «перезапустить» отношения. А, может, в стремительно обновляющемся мире изменилась и тонкая сфера личного счастья, и нужно всего лишь приспособить чувства под новые стандарты? Каждый из путешественников в погоне за полнотой жизни в эпоху селфи не пренебрегает никакими средствами. Но у любви свой топ достопримечательностей и большой запас иронии…
Пьеса – дипломант Пятого Международного конкурса современной драматургии «Читаем новую пьесу».
2023
Действующие лица
Алекс – оперный певец, звезда на закате славы
Айседора – юна и обворожительна
Герман – доктор «потом» в состоянии развода
Марго – без пяти минут «старая дева»
Ролекс – невозможно красив
Анна - домохозяйка с амбициями, жена Ролекса
Голос Клары – покойной начальницы и возлюбленной Ролекса
Голос из космоса бывшей жены Германа
Действие первое
Сцена первая
Скорее всего, вы замечали, насколько легко сегодня путешествуем не только мы, но и сами достопримечательности, их неотличимые копии, и насколько схожи между собой перечни музеев на разных континентах. Не удивительно, что описанные события могли произойти где угодно. Почти.
Итак, море, солнце и вид на прекрасную Венецию с палубы круизного корабля. Юная прелестница в матроске и шортах усердно наносит крем на открытые участки тела. Опытный взгляд франтоватого оперного гранда уже выделил ее из толпы пассажиров.
Алекс. …Я уже… не так много концертирую. Но все еще, как говорит мой друг биолог, на андропике! Могу я узнать ваше имя?
Айседора. Богиня. Лжи и обмана.
Алекс. Вглядитесь в этот дивный город, моя Богиня! Театр Ла Фениче! Я там пел Каварадосси! «Мой час настал! И вот я умираю! Но никогда я так не жаждал жизни…» Вглядитесь в эти волны! Здесь разлита «Весна» Вивальди в ми мажоре! Маэстро здесь возрос! Творил! И мучился, как все мы, где ставить запятую: любить-нельзя-расстаться. Вы где поставите?
Айседора. Сначала надо полюбить.
Алекс. А любовь - это церемонии и ритуалы. Позвольте… (Надевает девушке кольцо.) Скромный сувенир. Кольцо моей бабуш…тетушки, она была мне, как мать.
Айседора (любуясь). Чудесное! (Бросает кольцо в море. Всплеск воды.)
Алекс (мечется по палубе). Как запомнить это место…
Айседора. Так однажды поступила Жаклин Кеннеди, когда ей подарил большой бриллиант влюбленный в нее богач Онасис!
Алекс (в зал). Гламурные журналы – бич времени!
Айседора. Эту фамильную драгоценность вы прикупили на предыдущей стоянке. В лавке на набережной!
Алекс. Мы… раньше не встречались?
Айседора. Наутро – прощальные орхидеи, альбом «Любимые арии». На форуме про частную жизнь знаменитостей вам посвящена не одна страница.
Алекс (в зал). Вот что скрывается за модным словом инновации.
Айседора. Я выбросила кольцо, чтобы вы рассмотрели во мне личность!
Алекс. Зачем вам это, юная нимфа?
Айседора. Я тоже люблю петь! (Пробует голос. Прекращает под взглядом Алекса.) Но главное - я готова выйти за вас замуж!
Алекс (в шоке). Насмешили старика…(Фальшиво.) Ха-ха-ха…
Айседора. А только что были на андропике! Вы так резко не сдавайте.
Алекс. Конечно, лестно, в тебя влюблена прекрасная поклонница…
Айседора. Я не говорила, что влюблена. Но… я могла бы вас полюбить!
Алекс. Раз уж вы все про меня изучили… Я убежденный противник брака!
Айседора. Вам предсказали, умрете дома, в окружении семьи. Вот вы и блуждаете… Верить случайной гадалке…
Алекс. Я не просто перемещаюсь. Выступления, мастер-классы… И поверьте, меня не привлекают отношения, когда экономятся слова и упреки, дорогая… ?
Айседора. Айседора. Как Дункан. Помните?
Алекс. Не довелось. Пришлю вам орхидеи. В какой вы каюте? (Молчание.) Простите…
Айседора. У нас могут быть дизайнерские дети!
Алекс (в шоке). Тезка у вас поуверенней. И все же нет ни одной причины, по которой я захотел бы изменить своим принципам.
Айседора. Из-за большого, красивого чувства!
Алекс. Давно почило. Надгробия ваяли Данте и Петрарка. Но ужин в одиночестве… (Айседора игнорирует приглашение.) Что ж…
«Я вижу нынче сам, что был смешон.
И за былую жажду тщетных благ
Казню теперь себя, поняв в итоге,
Что радости мирские - краткий сон».
Семь веков сонету, а как в первый раз… (Удаляется.)
Айседора внезапно, мимо нот, запевает пронзительное «Solo noi». Алекс оглядывается.
Сцена вторая
Обмахиваясь экзотическим веером, Марго скучает в музее Редкостей. Герман, наоборот, изучает старинные инструменты и коллекцию зубов с живым интересом. Необходимо добавить, что на Марго невзрачная одежда и странные туфли.
Герман. Вам не интересно?
Марго. Почему? Скелеты, окаменелости… пыточный инвентарь.
Герман. Вот этими щипцами один монарх собственноручно облегчал страдания больных. Ни один из этих зубов не поврежден!
Марго. Некоторые и вовсе… выглядят здоровыми.
Герман. Путь медицины тернист. Лично я, не задумываясь, ради спасения страждущих… От вас всего-то и требовалось полюбопытствовать на эти сокровища. А не на ерунду в киоске.
Марго. Борис говорил, после трудного развода у вас … помрачнел характер, но ни словом не обмолвился, что вы самовлюбленный дундук.
Герман. Сообщаю близким последнюю правду. Я врач «потом».
Марго. Где я… Почему здесь, с вами, а не в кино или в кафе, как люди?
Герман. Старина Шекспир упустил одно слово! «Вся жизнь – анатомический театр!» И касательно музеев. Здесь мы гарантированно не столкнемся с моей супругой. Расстались не окончательно. И – не поймите меня правильно - я не исключаю примирения.
Марго. А-а, сравниваете с женой: плюсы, минусы…
Герман. Откровенно, плюсов не много.
Марго. Вы не все знаете. (Внезапно хватает устрашающие щипцы.)
Герман. Тихо, тихо… Борис говорил, вы самая дотошная в бухгалтерии, у него свадьба на носу, а вы проходу не даете. Но ни словом, что тут настоящая грымза!
Марго. Друга выручаете? Отвлекаете бывшую? А знаете, иногда оглянуться не успеешь, а заветное желание сбылось! И ваша мечта послужить науке…
Герман выхватывает щипцы из рук Марго. Усаживает на скамейку.
Герман. Ну, ну…(Разглядывает щипцы.) Удобные! Будем сюда приходить…
Марго. В школе меня дразнили «ископаемым». И вот у меня здесь собеседование… свидание. (Всхлипывает.)
Герман (разглядывая Марго). Не так все и плохо…
Марго. Считаете, надо худеть?
Герман. Не поможет. Ваше тело уже вступило в период реформ, предначертанных природой. Но туфли…
Марго. Модель…«шторм». Фирма Бауэр и сын.
Герман. У меня был пылесос…
Марго. Они и технику выпускали. Помните? Легко мыть, удобно хранить… носить. Я бы их вообще не снимала.
Герман. Вы так глубоко разбираетесь в моде?
Марго. Да. Просто не применяю на себе.
Герман. Так можно? (Отбирает у Марго веер, обмахивается.)
Далее двое начинают говорить каждый о своем.
Марго. …в принципе, я давно готова завести вторую кошку…
Герман. …в принципе, мы оба раритеты.
Марго. …стараюсь не быть мелочной и назойливой к бытию…
Герман. …под детективы хорошо идут дебютные задачи. …
Марго. …была глупой, а теперь первой нападаю на паническую атаку!
Герман. Женитьба, солидная клиника, - этюды реальной жизни весьма просты…
Марго. А потом просто сижу и пью чай! С печеньем! С печеньем… С пече… (Замолкает под взглядом Германа.)
Герман. Родилась дочь, удачно переехали в зеленый район…
Марго. Голой перед зеркалом я все еще чувствую себя красивой…
Герман. …листья падают за окном, а кажется, мыши ходят по тарелке. Увяз дебют.
Марго. Что, простите?
Герман. Не такой я и дундук. (В сторону, шепотом.) Бауэр и сын...
Марго (в сторону, шепотом). Мыши по тарелке…
Сцена третья
Анна и Ролекс осматривают гостиную в небольшом замке. Подставка для зонтов – из огромной кости доисторического животного. Барная стойка подсвечена разноцветными огоньками.
Анна. Столешница из метеоритного камня! Осколок другой планеты! А это – та самая кость тираннозавра?
Ролекс. В этом фишка – старые стены с модными придумками.
Анна. Интересно, кто хозяева? О, на такой же кушетке умер Диккенс!
Ролекс. Не на такой же, а на… (Указывает на кушетку.) Ты приляг…
Анна (с благоговением). Разве можно?
Ролекс. Здесь все теперь – наше! Вот… Я это сказал.
Анна. Ты купил этот замок-музей из небольшой суммы, отложенной на отпуск? Я уже в пути за великим сказочником.
Ролекс. Ты часто давала понять, я выражусь корректно, что я не способен к карьерному росту…
Анна. О Боже! В саду нет тайной могилы?
Ролекс. Замок завещала мне Клара.
Анна. Твоя директриса? Постой, у нее же дочь. Как это вообще возможно?
Ролекс. Они в многолетней ссоре. Дело в том, я и Клара…
Анна. Теперь… точно за Диккенсом! Вот почему на панихиде нас разглядывали, как пришельцев! И главное, ты принял этот безумный подарок! Все знают, он теперь твой!
Ролекс. Наш! Дай мне сказать!
Анна. Если ты втоптал свое имя в грязь, то я…
Ролекс. Не было грязи!
Анна. Она умная и страшная! Покупала тебя, как мальчика на заправке! Тебе повезло, ты стал последним!
Ролекс. Было не так! И все уже в прошлом!
Анна. Надеюсь, в глубоком! Хочешь сказать, у вас были… чувства?
Ролекс. Клара властная, но характер проявляла только на службе. А так – была обычной женщиной. Могла всплакнуть над французской мелодрамой. Когда снимала очки, казалась совсем беззащитной. Последние слова были – не забудь укрыть голубику на зиму. Сама посадила эти елочки…
Анна (выглядывая в окно). До второго этажа достают.
Ролекс. Началось случайно. Когда ездили в Японию. Не хочу порочить женщину, с которой долгое время… с перерывами, конечно… И не хочу, чтобы эта история навечно встала между нами!
Анна (жестко). Откажись от этой лачуги! Только тогда я подумаю, что еще возможно между нами!
Голос Клары. Ох, и дурища… (Анна вздрагивает.)
Ролекс (пытается обнять). Умоляю, выслушай! Ты больше не увидишь этих стен, зато у нас появится возможность путешествовать! Ты мечтала!
Анна. Ради путешествий я пойду на такой компромисс?!
Голос Клары. Фантастическая… (Анна нервно оглядывается.)
Анна. Считала тебя не способным солгать ребенку про Санта Клауса!
Ролекс. Честно, я уже договорился с одной конторой, они придумали тур «Домашний замок». Это прибыльно!
Анна. Сулить мне деньги? Ты жалок!
Ролекс. Многие из наших знакомых предпочли бы…
Анна. Полагаешь, все такие крохоборы, как ты? Содержант…
Ролекс. Не «крохо»… Будь объективной!
Голос Клары. Что происходит в голове красивого мужчины, когда он женится на заурядной и глуповатой женщине?!
Анна (в шоке). Ты… тоже это слышишь?
Ролекс. О чем ты? Мы одни.
Анна (заглядывает за занавеси). Кому ты веришь: мне или своим глазам?
Голос Клары. Он – латиновикинг, она - мадам «лучше потушить свет».
Ролекс. Кстати, Клара говорила, в замке водятся привидения. Но они мирные.
Голос Клары. И совсем дряхлые. Я их выселила на чердак.
Анна (Кларе). Я знаю, кто ты! Воровка! Украла моего мужа!
Голос Клары. У меня и выбора не было! Дизайн человека не рассчитан на сопротивление соблазну такой силы. (Ролекс распрямляет плечи.) Эту породу разбирают щенками. Смотри на него и повторяй – латино-викинг! Латино-викинг…
Муж успевает подхватить теряющую сознание Анну.
Сцена четвертая
Алекс и Айседора прогуливаются среди красных настольных ламп на подставках. Ламповые конфигурации удивительным образом напоминают женские силуэты. И знаменитый квартал. Айседора - розовая дама (ее одежда выдержана в одном тоне) поедает пирожные.
Айседора. Эта улица никогда не кончится! Я устала.
Алекс. На мельнице семнадцатого века ты скучала, в Королевском дворце искала анчоусы. Я подумал…
Айседора. …эти унылые невесты за стеклом вызовут у меня восторг?
Алекс (присматривается к ценнику на лампе.) Всего десять заповедей, а какой репертуар грехов… Ты сегодня взвинчена.
Айседора. А, может, тебе нравятся их фигуры? (Меняет наклон лампы.)
Алекс. Ценна естественная красота, а красный свет лишь маскирует недостатки.
Айседора. Тут затмения не хватит! Лучше вернулись бы в тот магазинчик, где я видела «сиреневый обморок».
Алекс. А «розовая кома… меланхолия»? Только впали.
Айседора. Если женщина хотела что-то купить и не купила…
Алекс. О, я знаю! Манекены мироточат, когда ты входишь в бутик. Вчерашний день, покупки. (Предъявляет страничку в телефонном блокноте.)
Айседора. Напеть альбом буколических песен и быть таким занудой! Есть же психологи катастроф…
Алекс. Я достаточно им платил, чтобы понимать: у нас разный эмоционально-интеллектуальный уровень.
Айседора. Можно сблизить… (Алекс изумлен.) Хорошо, я начну читать твои снотворные книги. Только уйдем из этой мясной лавки!
Алекс. Не предполагал в тебе такой снобизм. Труд этих женщин всеми уважаем, мы смотрим на это шире.
Айседора. Кто - мы?
Алекс. Просвещенная элита.
Айседора. А мы – против!
Алекс. Мы – это кто?
Айседора (гордо). Порядочные женщины!
Алекс (заметив интересную девушку). Согласись, ты не права насчет затмения. Напоминает кисть Ботичелли!
Айседора (узнает знакомую). Фурия! Привет!
Алекс. Тоже богиня?!
Айседора. Мщения. (Жестами.) Не надо! Окно не открывай, простудишься! (Звонит.) Привет, подружка… Выглядишь… Спасибо!
Алекс (шипит). На нас обращают внимание! Пойдем!
Айседора (Алексу). Тише, не слышно! (В телефон.) Да, он тебя первый заметил! А если бы, говорит, Тинторетто увидел… Нет, не футболист. (Алексу.) Привет тебе!
Алекс (вымученно улыбается). Заканчивай, ты достаточно нас опозорила…
Айседора (в телефон). И тебе привет! Он! Без шуток! (Алексу.) Узнала тебя! (В телефон.) Нет, не умер! То был юбилей! Поэтому много цветов! Ты в оперу ходишь?
Алекс (шипит). Что ты творишь?
Айседора. За элитой тянусь! (В телефон.) Начинать лучше с «Лючии ди Ламмермур»! Там все жизненно! Поддельное письмо, коварный обман…
Алекс. У меня еще встреча. Пожелай Фемиде… Фортуне хорошего дня.
Айседора (в трубку). Освободишься, посидим! Кстати, что у вас добавляют в бисквиты? Так бодрят!
Алекс (отбирает у Айседоры пакет). Ах, вот в чем дело!
Алексу, наконец, удается увлечь Айседору. Но она возвращается.
Айседора (подруге). Я предложила ему сделать мне предложение! Только боюсь, не сноб ли он! Из плохого: бедняжка Лючия таки сошла с ума. Из хорошего: ее жених, когда все понял, вонзил кинжал себе прямо в сердце! Высокие отношения!
Сцена пятая
Марго (в высоких перчатках) и Герман (в манишке и штиблетах) осматривают сияющий зал. Среди изысканных вещиц Ювелирного музея - золотая дамская сумочка, марочница и, конечно, пасхальное яйцо.
Герман. Чувствуете? (Оглядывается в поисках источника запаха.)
Марго (оправдываясь). Дневные духи женщины-лидера. Белая лилия, а в шлейфе аккорды мускуса и бензойной смолы…
Герман. Со шлейфом вас надули.
Марго. Хотела одновременно быть убедительной и романтичной.
Герман. Не понимаю такие музеи. Мне не нужен письменный прибор по цене автомобиля.
Марго. Самый мелкий камешек здесь огранен и вручен с любовью.
Герман. Внешний блеск ни о чем не говорит. Внутренняя красота человека сильно преувеличена. Говорю как практик…
Марго. Не продолжайте!
Герман (рассматривает яйцо). Курица в яйце… Даже тревожно. Сказала бы жена. Не мыслит парадоксами. Я не в обиду ей…
Марго. Борис бы пошутил: какие курочки… Ему кажется, что пошутил…
Герман. В любой безделушке важен посыл! Я вот жене подарил подвеску «мозг»…
Марго (об украшении). А я такое сердечко с жемчугом хотела. А не булавку от порчи…
Герман. Нет, одевается она со вкусом… Если бы не баги в настройках…
Марго. Он вовсе не жадный… Муху с торта не прогонит…
Герман. И не транжира: у нее всего девять сумок… Для современной женщины… И одну не носит. Царапина возле застежки…
Марго. Муху с торта и то… Сколько она там съест, говорит.
Герман. Царапина – во! Можно закрасить. Думаете, я не предлагал?
Марго. И спорщик! Говорю ему: русалка – это не рыба, и не женщина…
Герман. Девять сумок! Каждый раз все перекладывать…
Марго. А он: зависит от ситуации… Это какой же должна быть ситуация…
Герман. То ключи забудет, то помаду… (С нежностью.) Смешная…
Марго (с нежностью). Забавный…
Пауза. Смотрят друг на друга, будто впервые.
Герман (рассматривает марочницу). А вот марочницу одобряю! Повернул барабан, и - готово! Благородные господа не должны лизать липкую бумагу языком!
Марго (рассматривает сумочку). Ах, только взгляните на эту кроху! С золотым шитьем!
Герман. Мало сейчас в людях благородства…. Сами лижут!
Марго. В таких сумочках хранили записки с признаниями…
Герман. То ли дело, если у вас есть марочница! (Приклеивает марку на руку Марго.) А то лижут и лижут… Но жена – нет, не оценила бы…
Марго. …Много записок… Но Борис - нет…не заметил бы это чудо…
Герман. Ваш Борис решил поразвлечься напоследок, расставаясь с холостяцкой жизнью. А вы попались на крючок, как глупая русалка!
Марго. Ваша жена встречается с известным артистом! А вы делаете вид, что бульварных газет не существует. Кто из нас глупо выглядит?
Герман. Послушайте, то, что объединяет меня с женой… (Осекается.)
Марго. Чувство, которое связывает меня с Борисом… (Осекается.) Что ж, мы встретились уточнить первое впечатление…
Герман. Шторм!
Марго (любуется маркой на руке). А знаете… Марочница – вещь! Нужная и надежная.
Герман. Баул для вздохов - тоже ничего. Я в сумках понимаю…
Сцена шестая
Анна и Ролекс готовятся к прыжку с тарзанки. Слышны душераздирающие крики охотников за острыми ощущениями.
Анна. Это шанс побороть свой страх!
Ролекс. Дергаясь на веревке под мостом?
Анна. Самым высоким мостом! Получим свидетельство…
Ролекс. …твоего желания столкнуть меня в бездну!
Анна. Сам выбрал пограничный вид наслаждений!
Ролекс. Из каких опций? «Эверест – дешево». «Танцы на краю вулкана». Заплыв с китовыми акулами – «с элементами лотереи».
Анна. Смелость, как и любая мышца, укрепляется при использовании. А пиршество для глаз – дворцы, галереи - ведет к пресыщению! Тайный смысл ее подарка!
Ролекс. Не было у Клары таких умыслов!
Анна. В опасностях наше чувство родится заново, и мы избавимся от нее!
Голос Клары. Или еще больше сплотим наше трио! Ха-ха-ха… (Анна в ужасе.)
Ролекс. Мне Клара не мешает. Нет ее, истлела в гробу. Я вообще ее не вспоминаю, и ты забудь - навсегда!
Голос Клары. Слышала, наседка? Колокол звонит и по тебе.
Анна (хватается за голову). Все время этот голос! Будто из ада…
Голос Клары. Не люблю я это разделение. По секрету – ад и рай контролируют одни и те же люди!
Ролекс. Может, не будем? Чувствую, ты сомневаешься.
Анна. По отзывам – там, у самой реки, перед глазами проносится вся жизнь. А нам необходимо в ней разобраться! (Становится на край.)
Ролекс. Анна, подожди! (Пытается остановить жену.)
Невидимый инструктор сталкивает супругов в пропасть.
Ролекс (кричит от ужаса). Падаю!!!
Анна (кричит от радости). Лечу!!!
После пережитого стресса Анна и Ролекс возвращаются на мост.
Ролекс. Как кинолента! Рыбалка с дедом… Синий лак на руках учительницы химии… Сигарета на двоих…
Анна. Запах маминой выпечки… Вальс с тобой на свадьбе… Младший пошел в школу…Горячие завтраки…
Ролекс. Первые отношения, выпускной… Шалимар, Пуазон, Ж*адо…
Анна. Никого не пропустил? А я пропустила. Завтраки, а потом сразу твоя измена… Что было между? Я хочу знать, хочу вспомнить!
Голос Клары. Твоя убогая жизнь!
Анна. Нет! Я мать! Жена! Котовладелица! Садовод! Папа Римский сказал, на таких, как я, держится мир! (В слезах.) Полгода ходила на зумбу с гантелями! Выпад в прыжке! Выпад в прыжке!
Ролекс. Не критиковал я твои ноги, не надо додумывать!
Анна. Мои завтраки признали лучшими! Среди всех первых классов!
Ролекс (обнимает Анну). Никто не умаляет! (Невпопад.) И прочих усилий…
Анна. Ах, прочих… (Отталкивает руку мужа.)
Ролекс. Как там у Элвиса? Пели на выпускном… Люби меня нежно… а дальше? Люби и никогда…(С нажимом.) Никогда!... не отпускай, ты сделала мою жизнь полной! Ты… (В недоумении.) Одна! Наполнила. Мою жизнь! И ведь мы верили в это, верили…
Сцена седьмая
Пространство заполняется голосами диковинных птиц, грохотом теплых океанских волн, этнической музыкой. Алекс и Айседора останавливаются у таитянской картины Гогена. Тропическая симфония стихает. И только оранжевые сапоги-шпильки нарушают музейную тишину. (Сегодня у Айседоры – оранжевый день.)
Алекс (морщась). Тс-с-с! Не цокай! (Айседора идет на цыпочках. Идти так очень неудобно.) Что скажешь?
Айседора (подглядывая в шпаргалку). Люди и животные на картинах Гогена употреблены… уподоблены статуям, а живописная фактура картин напоминает декоративные табло…
Алекс. Панно! Своими словами! (Оглядываясь.) Давай! Пока никого…
Айседора (выносит приговор картине). Скучные ленивицы!
Алекс. Особый стиль, с элементами примитивизма!
Айседора. Твой любимый художник бросил жену с маленькими детьми, а сам на острова!
Алекс (раздражаясь). Все, хватит! Эту женщину нашли в картофельной шелухе, а Гоген снизошел со звезды Бетельгейзе!
Айседора (посетителям). Он стыдится меня! Знаете, как обидно?! Вожделеет с презрением!
Алекс. Откуда эти слова, что за поколение?!… Нет, ты – уникум! Читая, ты глупеешь!
Айседора. Ты только кричишь! Что я должна была понять?
Алкес. Из Франции Гоген бежит на Таити. В поисках чего? Иной культурной парадигмы.
Айседора. А-а…
Алекс. И когда он умирает, на мольберте находят картину – французская деревня под снегом! Здесь, среди тропического рая ему не хватало северной аскезы! Разум и чувство у художников - вечный контрапункт!
Айседора. Так и у нас. Как бы жена, но – не замужем. Блистать красотой, умом и взбивать… (кривится) гоголь-моголь.
Алекс. Сегодня он был холодный! (Кашляет.)
Айседора. Ты сам под утро остываешь и… (Осекается.) На корабле я была хозяйкой салона! Как Аспазия или мадам Рекамье!
Алекс. Нет, глянцевое чтиво иногда на пользу. А наши отношения… Я мог бы ввести тебя в избранное общество… со временем.
Айседора. Твои друзья и так охотно щиплют меня! Когда ты отвернешь…
Алекс. Кто из них к тебе прикас…
Айседора (снимает оранжевые перчатки). Надоело! Мне нужен «канарский артишок»! Сменилась парадигма!
Алекс. Но ведь «дикий мандарин» еще не…
Айседора. Бродим по дешевым гостиницам! С неисправным чайником на этаже. Как гремлины!
Алекс. Пилигримы!
Айседора. Осталось только на вулкане потанцевать!
Алекс. Твой шанс увидеть мир!
Айседора. Зачем куда-то ехать? Здесь танцпол прямо на пляже!
Алекс. Ты не ответила про моих друзей! Я хочу знать имена!
Айседора. А я хочу танцевать до рассвета! (Самозабвенно танцует под жаркие ритмы далекой Океании.)
Алекс (посетителям). Магия искусства… Синдром Стендаля! Юная леди прониклась атмосферой… В молодости все так просто и естественно… Как на этих картинах… Совершенство линий…Чистый цвет…Розовая земля… Золотое небо! Люди, живущие в единстве с природой! Без старости! И без предрассудков! Рай земной!
Сцена восьмая
На входе в музей Разводов Марго и Германа встречают разорванные сердечки. Экспонаты представлены самые неожиданные: игрушка-лисенок, женские тапочки с ушками-глазками, тюбик зубной пасты. У Германа в руках зачехленная картина.
Марго (читает подписи). «Ее любимые тапочки». В скобках – ужасный фасон. «Тюбик пасты, неправильно выдавленный».
Герман. Музей сведения счетов.
Марго (читает). «Раньше этот лисенок улыбался нашим шуткам». (Улыбается игрушке.) Не грусти… Может, твои хозяева помирятся и заберут тебя. Такое случается.
Герман. Вы нормальная?
Марго. А вы? Когда-нибудь улыбаетесь? Я не говорю, смеетесь?
Герман. А вы покажите, что принесли…
Марго (надевает нелепую шапку). Год вязала ему… модный берет.
Герман (смеется, затем берет себя в руки). Замысел изменился?
Марго (со слезой). А он говорил всем, Дольче и Габбана!
Герман. Не продолжайте, вам же больно! Но как этот ночной колпак от Бориса попал обратно к вам?
Марго. Сохранила ключ. Зашла, открыла шкаф…
Герман (в шоке). Ключ?! Вы должны были сдать сюда не колпак, а…
Марго. Должна?
Герман (сжимает руку Марго). Сюда приходят перевернуть страницу.
Марго (высвобождаясь). Не слишком спешите? Вы и мысли не допускали…
Герман. Генрих Восьмой вступил в новый брак на одиннадцатый день! Как отрубил голову предыдущей супруге. Вот где поспешность! Я их видел. Они совершенно не подходят друг другу!
Марго. Ваша жена и тот актер?
Герман. Встречаться с мужчиной из рекламы клубничного джема…
Марго. Разброс большой – от «потом» до клубники…
Герман. На экране геройствует, а, сидя с дамой в кафе, рассуждает, можно ли ему третью ложечку сахара в чай.
Марго (с пониманием). Вы за ними следили.
Герман. Она другая! Если ссора началась до прихода гостей, моя жена потом продолжит ровно с того слова, на котором нас прервали. Если в меню два чизкейка с разными вкусами, она закажет оба. И оба съест!
Марго. Не продолжайте, вам же больно. Вы слишком рефлексируете.
Герман. Когда после казни Карла Первого палачи пришили ему голову обратно для достойных похорон, вот настоящие рефлексии!
Марго. Боюсь спросить, что на этой картине…
Герман (демонстрирует перечеркнутую картину Магритта «Влюбленные»). Однажды, в гостях, жена меня «поправила»: не Магритт, а Маргитт! Настойчиво, при всех! Говорю, я уверен! А она: ты самонадеян, кичишься знаниями! Одна буква, одна буква… Я повесил дома картину, и с тех пор просто указывал на Магритта. В ванной на плитке трещина, – Магритт! Достался угловой садовый участок – дважды Магритт! Помешал продолжить учебу? Магритт, Магритт, Магритт! Уходя, начеркала…
Марго. Зато не убила. (Оставляет ключ в качестве экспоната.)
Сцена девятая
Аскетичная обстановка японского жилища располагает к творчеству и медитации. Сидя на циновке, Анна (в кимоно) водит золотой кисточкой по швам склеенной чашки.
Анна. Собирая осколки, я духовно очищаюсь. Каждой склеенной трещинкой я прокладываю свой путь к совершенству. (Тревожно оглядываясь.) И никому не позволю сделать из меня жертву!
Голос Клары (как эхо). Жертву, жертву! (Анна вздрагивает.)
Анна. Мое тело расслаблено, но ум сосредоточен! Виктимность – не про меня! Я должна собрать осколки…
Голос Клары (как эхо). Осколки колки… Объясняю на пальцах: разбитое не может быть лучше целого!
Анна (любуется чашкой). Я больше не пущу тебя в свою жизнь!
Голос Клары. Хватилась... Вот мы с моим мужем… ладно, твоим, оказавшись в Японии, направились в горячие источники, там подают чувственное блюдо… Каниномисо… Крабьи мозги…
Анна. Замолчи! (Бросает кисточкой в угол комнаты.)
Голос Клары. А я уже здесь! А теперь здесь! Ка-ни –но- мисо… Забавно тебя мучить!
Анна замахивается чашкой, желая ее разбить. Увидев мужа, раздумывает. Он в белых одеждах (униформе японских кузнецов) и с мечом.
Ролекс. Ты говорила, искусство кинцуги умиротворяет?
Анна (нервно). Настолько, что захотелось начать заново!
Ролекс (себе, управляясь с мечом). Я прокладываю свой путь к совершенству. Меня не раздражают выходки жены. (Жене, меняя тон.) Тут скучновато. Недалеко горячие источники. Говорят, каниномисо там подают… волшебное.
Анна (истерично). Нет!
Ролекс (успокаивая). Остаемся в деревне ремесел, клеим, куем…
Анна. Мы пытаемся скрыть ошибки, представить миру идеальную картинку. В гамаке на Багамах. Но именно эти неожиданные изгибы сделали нас теми, кто мы есть! (Стучит по чашке.) Я больше не стесняюсь душевных шрамов, не боюсь быть разбитой! Через потери мы обретаем себя!
Ролекс. Принять недостатки – да, но зачем их воспевать? Я про чашку.
Анна. А я не про чашку! По-твоему, наши отношения не починить?
Ролекс. Конечно, мы станем сильнее, уже стали. Хочешь, не пойду к мастеру?
Анна. Но ты заплатил за урок.
Голос Клары. Ой, беда…
Анна. Я хотела сказать, ты должен… закалить свой меч до конца.
Ролекс. Он срежет на лету цикаду, которая побеспокоит твой сон. Сорву для тебя утренних съедобных фиалок.
Анна. Ты… до утра?
Голос Клары. Та фарфоровая официантка в рекане. Когда она подает чай, у него ногти дрожат. (Анна вздрагивает.)
Ролекс (себе). Самурай испрашивает позволения?! (Жене, меняя тон.) Только в темноте Мастер определяет, достиг ли раскаленный клинок нужного оттенка.
Анна (ретируясь). Если ты из-за моих страхов лишишься удовольствия…
Ролекс. ...и свидетельства!
Анна. …меня это огорчит. Я хочу понять свой ум в тишине.
Ролекс (себе). Я стою на вершине Фудзи и повелеваю миром! (Жене.) К фиалкам я прихвачу у рыбаков свежего тунца. (Целует жену, уходит.)
Анна (медитируя). Вот так! Я – прозрачная и гибкая! Не вовлекаюсь в никчемные споры! (Кларе.) Крабьи мозги не управляют нами!
Голос Клары (смеется). Возле рекана расцвел жасмин! Нежное украшение для волос без проседи.
Анна (в смятении хватается за склеивание чашки). …каждой… каждой склеенной трещинкой…свой путь к совершенству... (Таки разбивает чашку.)
Сцена десятая
В полумраке паба вечные путешественники расположились раздельно: Алекс - у барной стойки, Айседора - в глубине, за столиком. Алекса трудно узнать, настолько комично он смотрится в рваных джинсах и куртке с устрашающими бляхами. Айседора тоже преобразилась. В строгом закрытом платье она делает записи в дневнике.
Алекс (рассматривает бокал, обращаясь к невидимому бармену). … Когда такая девушка пришла именно с тобой, ты над облаками! Но знали бы вы, что она записывает в тетрадь… Началось внезапно! Ночью проснулся: «Почему не спишь, любимая?» Оказалось, рядом не ангел во плоти, а известный блогер. Я нижнего бемоля лишился, позеленел как абсент… Что за блог, каких миллион подписчиков, откуда набежали, и главное - что хотят узнать?! (Приближается к Айседоре.) О чем твоя новая страничка?
Айседора. Не могу отвлекаться. Я ведь и пишу, и одновременно думаю, что писать.
Алекс. Мысли только прояснятся. Горечь и сладость эля - суть английского паба! (Предлагает бокал.) Это была твоя идея.
Айседора. В музее науки ты зевал, на дебатах в парламенте и вовсе заснул, на чае сэкономил…
Алекс. Вот такая чашечка, а цена, как в пустыне! Бармен даже не понял, что мы вместе.
Айседора. Плакаться в жилетку здесь не принято!
Алекс. Ты не слышала разговор! В чем ты меня обвиняешь?
Айседора. Мне неловко за твой вид! (Указывая на себя.) Умные оттенки овсянки!
Алекс. Откуда мне было знать, что «горячая пятница» сменилась на «воскресенье в сиротском приюте»?
Айседора. Постоянны только перемены! Почитай футурологов. И раз уж об отношениях… Над ними работаю только я!
Алекс. Почему надо фотографировать еду перед тем, как съесть, и почему мне надо работать над отношениями, чтобы заметить грусть в твоих глазах? Все как-то разом навалилось… твоя сеть, футурологи…Признаю, ты очевидно стала интереснее. Но чем выше ты паришь… Мы отдаляемся!
Айседора (оглядываясь). Если я отвечу, мы тут еще сильнее опозоримся.
Алекс. Нет, ты скажи, может, я уже… как старый макинтош? Подкладка выцвела, дизайнера жена расстреляла…
Айседора. Добротная вещь, хоть и в винтажном состоянии…
Алекс. Когда из нас двоих вещью стал я? О! Эта музыка - моя кардиограмма! Ап энд даун!
Айседора. Здесь не танцуют! (Посетителям.) Мы уже уходим…
Алекс (танцуя). «Будущего нет, Земля себя исчерпала!» Достали, футурологи! Я есть, я еще недавно затмевал саму Царицу Ночи! (Напевает знаменитую арию.)
Айседора. Прекрати…
Алекс (посетителям). Я вам не мешаю? Мистер… Миледи… Хороший костюм? А вот эта классная дама, которую я холю и лелею, готова меня сдать в винтаж! Меня, который поднял с мест двухтысячную «Олимпию»! Расстреляйте меня, если это не так!
Айседора (убегая). Ты смешон!
Алекс. Стыдится меня! Считает скрягой! Но двадцать девять фунтов за чашечку! Вот такую, но в парламенте! Не золотой же он! Два шага в сторону, и совсем другая цена! Ну, очень дорогой чай в парламенте! (Устремляется за Айседорой.)
Сцена одиннадцатая
Музей Севера. В центре зала два столбика с надписями – Северный и Южный полюс. Марго и Герман в рабочих халатах волонтеров стряхивают пыль с экспонатов - чучела пингвина и шкуры белого медведя.
Марго. Не думала, что стану волонтером на полюсе.
Герман. На двух! Но это наша последняя музейная встреча. Я ушел.
Марго (радостно). Из семьи?! (Спохватившись.) Это так неожиданно…
Герман. Разве?
Марго. Думала, еще года три будешь водить меня за нос… В смысле… Закоренелый семьянин… Задача со звездочкой… Прости… Эта новая искренность… Я уже запуталась, что вслух, что про себя…
Герман. Люблю открытых людей.
Марго. Не продолжай! Так странно… То сами по себе, а теперь - пара?…
Герман. На полюсе мы не просто пара, а ось земли!
Марго. Ось?
Герман. Одну руку сюда, вторую ко мне. Нет, правую.
Марго и Герман хватаются за столбики, а свободные руки тянут друг к другу, живой осью соединяя два полюса. У Германа в руке оказывается кольцо. Кто к кому тянется сильнее? Наконец, обручение состоялось.
Марго. А ты меня не разлюбишь?
Герман. Бывшую не разлюбил, и тебя не…(Смеется.) Я хорошо разбираюсь в людях. (Шевелит пальцами.)
Марго. Не продолжай! Но ты сдвинул полюс!
Герман. Они уже не раз менялись местами… Жених супруги…
Марго. Бывшей!
Герман. …да, бывшей, играет то Яго, то Отелло. В одном спектакле! «Случалось видеть вам в ее руках платок, расшитый алой земляникой?» Алой земляникой… Вот где метаморфоза! (Ревниво.) Мы опередим их со свадьбой.
Марго. И Бориса с его психотренершей! Вся разлинованная! Блузка в клетку, юбка в линейку! Мысли - по косой… Мне нужно особенное платье.
Герман. Зачем? Мы сразу пойдем сюда! На лыжах. (Указывает на Северный полюс.) Ветер, солнца не видно за вьюгой… Работаем… (Имитирует лыжный шаг. Наливает похлебку в кружку.) Ужин первопроходца. Вареные бобы, щепотка чая. Овсяная галета.
Марго. Все вместе? (Пробует, отставляет кружку.) А ты не боишься, что в таком свадебном походе… будут разочарования?
Герман. Когда экспедиция Скотта пришла на полюс на тридцать четыре адовых, невыносимых дня позже, чем Амундсен, - вот разочарование! Ты не хочешь на полюс?
Марго (жестко). Я хочу, чтобы мое мнение в вопросах досуга и ежедневных расходов было приоритетным. (Мягче.) Дремучее собрание, на котором решалось, человек ли женщина, давно в прошлом.
Герман. Это миф! Один недотепа поинтересовался, есть ли у женщин душа.
Марго. Что-о?
Герман. Ему объяснили! А если бы там был я…
Помолчали. Оба понимают, что наговорили лишнего.
Марго (смеется). Представила лицо Бориса, когда он увидит фото с полюса. Они на острова собираются. Райское наслаждение, вот это все…
Герман (улыбаясь). «Отелло» сам себя задушит.
Марго (протягивает кружку). Можно? Бобового смузи? Кажется, мы погорячились.
Герман. Кажется, мы подходим друг другу. (Наливает напиток, замечает отсутствие кольца.) А где кольцо?
Марго (достает из кармана кольцо). Было тесновато… Побоялась, потом… будет трудно снять.
Сцена двенадцатая
Анна и Ролекс возлежат на кушетках в ожидании медицинского чуда. Портрет З.Фрейда подпитывает их надежды. Где-то рядом припрятана флейта-дудочка.
Анна. Между прочим, мой случай уже вызвал соперничество двух школ!
Ролекс. Психоанализа? Уверена, что это комплимент?
Анна. Что, прости?
Ролекс. Я говорю, все равно подробностей мы помнить не будем.
Анна. Но там, в волшебном сне, наши подавленные эмоции, наконец, обретут свободу… (Двигается, как лунатик.) О, прекрасное бессознательное! (Обнаруживает флейту.) Моя флейта! Буква, которую я нацарапала, чтобы другие дети не завладели моим сокровищем! (Берет несколько нот.) Клара, я похожа на беспечную пастушку?
Голос Клары. Опять ты…
Анна. Я стала скрывать от мужа наши разговоры. После того, как мы стали подругами. Я училась рисованию, не только музыке. Удивительно, я не стала художницей или флейтисткой... Это ведь не потому, что я легко попадаю под влияние? А в любви становлюсь совсем девочкой? Без травматического опыта?
Голос Клары. Э-э-э… Я промолчу, раз уж я теперь старая… старшая подруга.
Анна. Смотрю на своего пастушка и будто погружаюсь в прекрасную эпоху безнаказанных маленьких супружеских преступлений... Недавно он подарил мне набор кухонных ножей с серебряным завитком. Кому-то подарок может показаться не романтичным… Но я внезапно представила… Если я… зарежу…задержу это ускользающее мгновение, мы ведь сможем оплакивать его вместе, и станем совсем, как сестры! По несчастью. По счастью! (Ролекс в ужасе от фантазий супруги.)
Голос Клары. Ох… Я же курить бросила... Гони эти мысли, сестра!
Анна. Я это проработаю. Но главное, о чем я хотела спросить…
Голос Клары. Да ты горишь. Смущена…
Анна. Студент-медик, который задержал мою руку…всего на секунду…
Голос Клары. О, увлечение недели… Проработаешь. Лишний раз.
Анна. Ты рассуждаешь об этом так буднично?
Голос Клары. Ни в ком себе не отказывай.
Анна. А потом ты расскажешь ему?! Я только кажусь наивной… Ты – не сестра! Ты – триггер! Нашей семейной драмы! Я тебя уличу! Мое сознание уже готовит предложения подсознанию! (Обессилев, падает на кушетку.)
И тут же включается Ролекс.
Ролекс. Клара, до сих пор я тебя не беспокоил!
Голос Клары. Трогательный момент. К мужчине возвращается память.
Ролекс. Ножи не такие… А ты знаешь, что я терплю? Мне не достает эмпатии. Я про… прокруст…долго смотрю в окно. Не в восторге от салата из гусениц! (Ломает и прячет флейту Анны.) Погрязла в саморазвитии… Нет, я тоже временами хочу ее удушить…
Голос Клары. Подруга… не спи… (Включает будильник.)
Анна (пробуждаясь). Такое чувство, потеряла важную вещь… Или у меня ее отняли? (Ищет флейту.) Ведь так бывает в жизни. Кто-то… очень близкий…под благовидными предлогами… лишает тебя самого ценного…
Ролекс. У меня тоже голова гудит. (Прячет флейту подальше.) Ладно, веди меня!
Анна. Куда?
Ролекс. Тут не запутаешься. Фикус в холле – и тот Амадей!
Анна (Кларе). Клара, он согласился на Моцарта! После сеанса. Как думаешь, он чувствует вину или еще немного… меня любит?
Ролекс. Клара, она меня не простила? Или так любит меня ненавидеть?
Голос Клары. Да. Ой, это не тебе…
Анна и Ролекс в растерянности указывают друг на друга.
Действие второе
Сцена тринадцатая
Тюрьма-музей на острове, на краю света. Айседора и Алекс (в полосатых робах) добрались и сюда. Алекс присаживается на нары.
Айседора. Знаешь, кто сидел на этих нарах? (Фотографирует Алекса, но он резко вскакивает.) Нет, присядь…
Алекс. Я постою! А лучше пойдем! Мы достаточно напитались… (вдыхает воздух) ароматом несвободы.
Айседора. Сегодня продается не лоск, а травма! Не фасад, а поломка!
Алекс (трясет решетку-дверь). А вот и поломка! Надо же, заклинило! Эй, экскурсовод! Надзиратель! Палач! Он ушел! (Шаги стихают.) Мы заперты в этой крысиной норе! (Ищет телефон.) Без связи! В рубище! Здесь точно закрыли каторгу? Который час? У меня вечерний гоголь-моголь! Если я потеряю голос, будете платить мне пожизненно! И вернете всю стоимость поездки! И за бесполезные наушники! (Потрясает наушниками.)
Айседора. Не кричи, в самом деле, осипнешь. Все оговорено.
Алекс. Я ни на что подобное согласия не давал! Или…
Айседора. Я… подумала…
Алекс (в зал). Вот эти слова…
Айседора. …это хорошая возможность поговорить начистоту.
Алекс (присаживается на нары, вскакивает, но, махнув рукой, снова садится). Поговорить о браке в тюрьме?
Айседора. Ты даже не заметил, я более не мечтаю о нашем супружестве.
Алекс. Меня пригласили петь при датском дворе шесть раз за два месяца.
Элитная публика вкушает моего блеклого Паяца только потому, что кому-то нравится флиртовать с тобой на банкете.
Айседора. Гамлет даже не наследник престола. Обычный принц.
Алекс. Молод и хорош собой.
Айседора. Я позволила себе маленькое приключение… После того, как ты часами стал советоваться со своим личным музыковедом! Музыковедицей…
Алекс. Валькирия - еще после первого конкурса - распознала в моих робких мелизмах фиоритуры гранда! Был мимолетный роман, он надежно погребен…
Айседора. Я слышала, о чем ты шепчешь ей в телефон из ванной!
Алекс. Бедняжке немного не повезло с внешностью…
Айседора. Говори прямо: самый крупный инструмент в смычковой группе!
Алекс. Иногда надо быть милосердным. Толика мужского внимания…
Айседора. Гамлет сделал мне предложение.
Алекс. Больше не сомневается?
Айседора (щелкает выключателем, лампа мигает, дверь открывается). Ты идешь?
Алекс. Всего-то… Если есть на свете женщина, которой я могу доверять… Мы женимся. Она прилетает через два дня.
Айседора. На метле?
Алекс. Ты иди. А я здесь прилягу. (Устраивается на нарах. Айседора уходит.)
Сцена четырнадцатая
Музей деревенского быта, звуки сельской идиллии. Марго выносит на лужок деревянное корыто с тестом. Герман бредет с огорода, тяжело опираясь на лопату.
Марго (со слезами). Потратила продукты, но… тесто не всходит!
Герман. Я копал! Восемнадцать рядов под картошку тупой лопатой…
Марго. Сначала я долго возилась с золой, музейная печь очень древняя. Просеивала муку, молоко прокисло… Ты еще не глубоко копал.
Герман. Я работал, а ты ничего не…(Хватает телефон). Так… что делать, если тесто…
Марго. Поздно. Мы не можем быть парой. Ты хотел на меня накричать! Да!
Герман. Я копал! Может, не так глубоко, но на свежем воздухе! Ты вообще понимаешь, что внутри меня сейчас происходит?
Марго. Ты настолько физиологичен?
Герман (повышая голос). Обещала пироги! Я копал!
Марго (еще сильнее повышая голос). Напоминаю суть теста: в единении с природой не поругаться за выходные! В городе мы сапожник, пирожник… А тут – настоящие! Становимся собой!
Герман. Какой-то ерундой занимаемся!
Марго. Без тестов, в браке, мы можем помешать личностному росту друг друга! Кто тогда вернет пострадавшей стороне бесценные годы?
Герман. И как мы узнаем, кто пострадавший? Кто тут пострадавший…
Марго. Борис со своей Головной Болью вообще в шалаше поселились. Одни. В лесу. Хоть бы на них медведь вышел… (Роняет слезу). Не подумай, что я все еще влюбле…
Герман. С медведем – жестко…
Марго. А твоя бывшая…
Герман. Не надо, я прошу!
Марго. Надо! Назвала тебя слабаком! Привыкает жить без воздуха с твоим антиподом. Свадьбу на орбите сыграют!
Герман. Поделился сомнениями, - тряпка. Критикуешь соседей, – мизантроп. Не стал заискивать ради доходного места, - неудачник. Убить антипода – хороший сюжет? Для небольшого рассказа. Жаль, я не писатель… Вот такие пироги… (Закрывает лицо.)
Марго. Извини, не хотела…
Герман. Я в магазин. Сырку, колбаски, хлебушка, маслица…
Марго. Дорога через лес! Снимут баллы! За неполное погружение!
Герман. Взять твоего печенья? (Ловит мошку, съедает.) Я не против погружения, но… (Слышно петушиное «ку-ка-ре-ку». Герман заинтересовывается.)
Марго. Даже не думай!
Герман. В системе - ошибка! За два выходных – и не поругаться! Зачем тогда ехать? А хочешь – поголодаем, полезно…
Марго. Ты не должен из-за меня страдать. Я сама все куплю.
Герман. Дорога опасна! Я тебя не отпущу!
Марго. Магазин в пяти минутах. Ну ладно. Иди.
Герман. Я так и хотел!
Марго. Теперь этого хочу я.
Герман. А в чем разница?
Марго. Печенья не забудь. «Домашнего»!
Герман. Но хотя бы… Нам зачтено? Или нет?
Сцена пятнадцатая
Напрягая силы, Ролекс тащит детские санки, на которых возвышается фрагмент будущей пирамиды. Анна помогает супругу взмахами опахала. От палящего солнца чету защищают шлем Нефертити и маска фараона. Ролекс замечает развязавшийся шнурок.
Анна. Пирамида тысячелетия! Наше свидетельство в вечности! А ты тормозишься из-за шнурка!
Ролекс. Ты очень изменилась. Веснушки пропали.
Анна. Вместе с иллюзиями. (Снимает маску с головы мужа). Продышись.
Ролекс. Да. Сбросим маски.
Анна. Вставай, сделай усилие! (Приникает к пирамиде и вдруг обнаруживает, что она легкая). Ах… Она же из пластика!
Ролекс. А что сейчас натуральное? Грудь, пастила, мораль? Не те пошли пирамиды…
Анна. Полдороги нагло лгал! Я - мученик!
Ролекс. Устал. Штурмовать высоты, ждать прощения.
Анна. Я думала, установим наш именной камень и…
Ролекс. Есть люди, у которых дух захватывает от самых неожиданных предметов. И если в этот момент у них рождается ребенок… Моему отцу никто не догадался вовремя подарить часы. Ролекс, ты опоздал! На две с половиной минуты. Не подводи свое имя! Ты не так безупречен, как харизматичный механизм на витрине! Это все, на что ты сподобился? Интрижка с начальницей и часы без философии? С твоей внешностью и талантами мы ожидали большего… Ты занимался танцами… (Изображает жену.) Сделай усилие! Ординарный человек с лицом кинозвезды – нонсенс… Я немало пережил, прежде чем понял: быть ординарным не зазорно. Нормально! Здорово! Ординарное вино часто не уступает марочному, а не дорогие, но точные часы показывают такое же время. И не бросаются в глаза.
Анна. Новая мантра, чтобы законно лежать на диване и тупить? Вот зачем щедрый подарок, она знала, что делала.
Голос Клары. Да ладно тебе. Он и раньше «Тома и Джерри» обожал.
Анна (мужу). Ты никогда со мной так не говорил. Все годы, подстригая газон, читая новости и занимаясь любовью, ты притворялся другим, - я выражусь корректно, - более просто устроенным человеком?
Ролекс. А что тебя смущает?
Анна. Меня смущает, кем тогда была я?
Ролекс беззвучно смеется в сторону. Отсмеявшись, впрягается в санки.
Анна (отстраняет мужа). Сама! Мир меняется! (Напяливает маску фараона, шлем Нефертити водружает на мужа. Увозит санки.) Танцор…
Сцена шестнадцатая
Посреди площади - макет гильотины. Рядом королевский «трон». Алекс в облачении Людовика устанавливает табличку с расценками на фото со своим высочеством.
Алекс (зачитывает дневник). За две тарелки зеленой фасоли – два ливра, четыре макрели – два ливра восемнадцать су, кухонные шумовки – восемь ливров, фунт мыла…
Появляется дама в холщовом платье, на шее нитка бус – как алая рана.
Айседора (раздает пирожные). Свежие марципаны… «слеза Марии-Антуанетты». Миндаль, абрикосы, слоеное тесто без сахара… Возьмите еще, месье, и для дамы! Без лишних калорий… Ну, здравствуй, муженек.
Алекс. Ласково. Не жаль и голову на плаху.
Айседора. Прочла, ты в любую погоду колесишь по городам за гроши…
Алекс (о расценках). У гильотины дороже. Моего короля отличали честность, неприязнь к роскоши…
Айседора. …и незначительный ум! Спасибо, что предал меня в той далекой тюрьме. Я так боялась сделать это первой. Ждала, будешь удерживать, предлагать руку…
Алекс. Чтобы отказать. (Айседора поражена.) Не такой уж у нас незначительный ум, на двоих. Я не смел мешать твоему счастью.
Айседора. Да! Я бесповоротно (стучит по гильотине) счастлива! Гамлет преуспевает на бирже, у нас умный дом с камином, который сам подбрасывает дрова, я посещаю деловые балы, модные семинары… наоборот. Единственная прихоть мужа – по воскресеньям сама пеку датские марципаны. (Угощает.) Ну а ты, почему сбегаешь от жены на улицу?
Алекс. Когда я понял, что больше не Зигфрид, не Хозе... Только Луи примирил меня с утратой. Я умираю невинным и прощаю всех врагов.
Айседора. Семья, заговоры, толпы нищих, а твой Луи после плотного обеда записывает – сегодня ничего не случилось. Учитывает расходы на посудные щетки и мышеловки!
Алекс (раскрывает тетрадку). «Выиграл на лотерее девяносто ливров, дал королеве пятнадцать тысяч», «Проиграл двенадцать тысяч восемьсот. Дал королеве двенадцать тысяч». На деловые балы. Не стоит препираться, раз уж нас обвенчали в вечности.
Айседора (склоняет голову на плечо Алексу). Я устала от колебаний рынка, старинных гербов … и ненавижу марципаны!
Алекс. Они тают во рту. (Помолчав.) Она хочет, чтобы я преподавал.
Айседора (соглашаясь). Уличный трон не надежен.
Алекс. С Людовиком я так и не стал домоседом. Всегда в пути. Между столетиями.
Айседора. С тех пор, как появился дом, вспоминаю наши бесконечные переезды. Гостиницы с неисправным чайником… Почему так? Получаешь желаемое - жалеешь о том, что утратил… А ученые бездействуют!
Алекс (раскрывает дневник). Смотри. За две тарелки зеленой фасоли – два ливра, четыре макрели – два ливра восемнадцать су, кухонные шумовки – восемь ливров…
Айседора. Фунт мыла…
Алекс. …фунт мыла… чаевые столяру… воду для ванны…тряпичнику… башмаки… Не сошлось! Не сходится! С какого места? Девятого числа я нашел в глубине ящичка деньги, о которых давно забыл! Поэтому начну счета заново. За две тарелки зеленой фасоли – …
Айседора. …два ливра.
Алекс. … четыре макрели – два ливра восемнадцать су… Где-то я ошибся…
Сцена семнадцатая
Музей Эмоций. Марго и Герман переозвучивают фрагмент любимого кинофильма.
Марго. Я люблю тебя, Джек.
Герман. Вот этого не надо. Еще рано прощаться.
Марго. Мне так холодно…
Герман. Послушай, Роза, ты не утонешь, ты останешься жить, у тебя будет много ребятишек, и ты увидишь, как они вырастут. Ну, не было! Не было еще у офицеров электрических фонариков!
Марго. Тебе это важно?
Герман. Искажение истории!
Марго. Тише, тише! Я ни за что не сдамся, Джек! Ни за что не сдамся! Смотри! Я вижу дельфинов! Они спешат нам на помощь! Джек, ты не утонешь, ты тоже останешься жить! Тебе все равно? Ты вообще любил когда-нибудь?
Герман. Да. Но во время опытов мне давали плацебо.
Марго (раздражаясь). А сейчас, сейчас ты что испытываешь?
Герман. Чувственное тунеядство. Продавать эмоции в наше упакованное в килобайты время – правильная затея. Правильная затея… Но и дальше наблюдать, как Роза стала женой друга…
Марго. Полжизни я довольствовалась крохами! Я – которая родилась сорокалетней! Победила его профессиональную чудо-женщину. Рай в шалаше не задался, помнишь тесты?
Герман. Писали, неизвестная женщина переоделась медведем и в ночи…
Марго. И вот, наконец, я люблю и любима! Пусть это не один и тот же человек. (Герман встревожен.) Не всегда один и тот же. А что? Разве не эту геометрию мы наблюдаем вокруг? Я не требую лишнего. Просто хочу счастья в зале счастья!
Герман. Исправленного?
Марго. Из-за тебя я уже сомневаюсь… (Пауза.) Никогда не думала, что Борис станет образцовым мужем. Покупает все сам, без напоминания, даже ароматные мешочки в ящики для белья. И вдруг это объявление - к нам едет голландская кунсткамера…
Герман. Намекаешь, мне удобно? На краю твоего ящика для белья? Я должен тебя ненавидеть!
Марго. Ты надеялся вернуть жену. Я должна была ненавидеть!
Герман. Если все так, почему мы еще вместе? Или уже вместе?
Марго. Молчит наука… Может, полюса шалят? Ось подправить?
Герман (у него звонит телефон). Друг звонит. Можешь поправить! (Предлагает Марго телефон.)
Марго (колеблется). Алло? Ну, конечно, я. Борис, хотела сказать… Нам надо… Что? Шарики из лаванды? Нет, я не против. Да, скоро. И я тебя.
Герман. Лавандовый идиот!
Марго. Подумал, ошибся… Или… сделал вид. Может, этот зал без нас не полный? Мир меняется. К чему страдания? Похоронил собаку, зашел за новой. Клоны, цифры, дельфины… Мы все уже не чужие…
Герман. Чужие сегодня даже в зеркале! Утром взглянешь, совесть, где ты, а она – занята, но ваш звонок важен для меня, вам ответит первый освободившийся Сократ. Боги… Боты! Позовите человека!
Патефонная песня о счастье дарит надежду, но пластинка неожиданно заедает.
Сцена восемнадцатая
Бамбуковые вазоны украшают новое жилище Анны. Входит Ролекс с дорожным чемоданом. Жена встречает его в костюме панды.
Ролекс. Хорошо выглядишь. (Подумав.) Забавно. В смысле, красиво.
Анна. Работа мечты – когда не устаешь, а заряжаешься...
Ролекс. Дети, кстати, гордятся. После того репортажа «Домохозяйка стала няней для панд. (С нажимом.) Кто она и почему предпочла аскезу в заповеднике?»
Анна. Приезжали ученые, и мои хитрюги во всех опросах указали самый высокий процент удовольствия! От прожитого дня!
Ролекс. Указали?
Анна. Биологи указали. Но с их слов.
Ролекс. А-а. Ты не переодеваешься?
Анна. Так намного удобнее. Скоро урок. (Потягивается, как панда.)
Ролекс. Не алгебра?
Анна (почесывается, как панда). Попробуй дать Кларе на одно яблоко меньше…
Ролекс. Кому?...
Голос Клары. Не могут без меня… Какой же надо быть пандой, чтобы всерьез надеяться вернуть мужа в таком трико…
Анна. Ты тоже это слышал?
Ролекс. Что? (Фальшиво.) Нет, все контакты прекращены. Говорю, боюсь и предположить, какие таланты у остальных воспитанников.
Анна. Я как раз об этом. Намечается вакансия – учитель рисования. Смотри! Пикассо в детстве не сумел бы лучше… (Демонстрирует рисунки панд.)
Ролекс (рассматривая рисунки). Не скажу, что это можно повесить в спальне…
Анна. Можно!
Ролекс. Конечно, я не так тонко вибрирую, как пятнистый медведь…
Анна. Помнишь, ты нарисовал ромашку на салфетке, когда мы впервые были в кафе? И у тебя не хватило денег на цветы. Я ее сохранила. Вот! (Предъявляет салфетку.)
Ролекс. Я… спешу на свое выступление. Записался на курсы «латино». Для здоровья.
Анна. Ты не писал про это.
Ролекс. Мы не все рассказываем. С тех пор, как решили пожить раздельно.
Анна. Увидишь их вблизи… Не захочешь уезжать.
Ролекс. Это приглашение в команду педагогов или…?
Анна. Я тебя вызвала… Она страдает от нашего несовершенства.
Ролекс. Она?
Голос Клары. Дарвин не все учел…
Анна. На выходные я беру Клару к себе. Она улавливает флюиды одиночества…
Тянет лапки и покачивает головой, будто повторяет – быть рядом и прощать, рядом и…
Супруги тянут друг к другу руки и покачивают головами, как панды.
Голос Клары. Даже примерно не все….
Эпилог
Модная танцплощадка-ретрит на краю вулкана в южных широтах. Три пары танцующих – Анна с мужем, Герман с Марго и Алекс с Айседорой - пытаются «перезагрузить» отношения. Их речи встраиваются в ритмы латины.
Айседора. Я ждала, будем одни! По условиям ретрита.
Герман (Айседоре). Запускают по три пары. Так выгоднее.
Марго (Айседоре). Обещали небо в алмазах. В дополнительных опциях. Не удивлюсь, если и на нем сэкономят.
Анна (Марго). А-а, «музейные эксперты»? (Мужу.) Помнишь то фото?
Марго (Анне, язвительно). И мы вас узнали, «свидетели голоса Клары».
Голос Клары. Ох, сейчас вулкан разбужу!
Ролекс (Кларе). Ч-ч-ч… Мы тихо танцуем.
Айседора. А-а! Нас свели не случайно! Мы должны что-то понять! Взаимно…
Анна. Мы никак не можем расстаться…
Марго. А мы – не любить дальше…
Ролекс (Герману). Та же беда?
Герман (в отчаянии). Хуже!
Анна. Может… средний возраст виноват?
Айседора (поддерживая Алекса, у которого закружилась голова). Какой средний…
Алекс. Иногда не получить желаемое – и есть счастье.
Анна. А можно, чтобы и получить… и счастье? (Кричит.) Вселенная, слышишь меня?
Марго. Тише! Может, мы уже счастливы? Просто бессимптомно?! Новый формат!
ВСЕ (в растерянности). Новый?! Вы о чем?
Марго. Вовремя поддержать, больше чуткости, умерить амбиции…
Анна. Увеличить зону гибкости… Простые вещи! Они не помогают!
Марго. Простые? Вы в такт не попадаете!
Анна (Марго). Вы тоже мимо Севильи – транзитом…
Ролекс (Анне). Латина – интрига на уровне сердечной чакры! Не прощает пустоты!
Анна (Ролексу). Вот для чего твои курсы…
Герман. Не превращаем в балаган! Мы все тут начинающие! (Отвечает на звонок). Простите, жена, с орбиты… (Общее удивление. Танец остановлен.) Супруга бывшая! Замуж…летит!
Анна (мужу). Это та пара! Вот, что нам нужно! (Ролекс хватается за голову.)
Герман (в трубку). Что случилось? Сбились с курса?! (Все в ужасе.)
Анна. Может, Клара поможет? У нее обзор! (Ролекс цыкает на жену.)
Голос Клары (смеется). Делать одно и то же и ждать других результатов… Мы с Альбертом смеемся в голос.
Ролекс (жене, с ужасом). Неужели, Эйнштейн?
Анна. В компанию ты попал… Если бы за это давали свидетельство…
Герман (в телефон). Опиши, что ты видишь!
Голос из космоса. Созвездие Эгоиста!
Анна (жестикулируя). Мимо, мимо летите! (Под взглядом мужа сникает.)
Голос из космоса. Приборы зашкаливают! И мне кажется, (шепотом) я лечу не с тем человеком и не туда! (Слышно, как беззаботно напевает жених.)
Марго (шепотом). Узнаете про новый формат, сбросьте ссылочку!
Алекс (Марго). Не надо! Так интересно, где мы будем завтра?
Марго. А вам - нет?
Голос из космоса. Не слышно! Надо или не надо?
Алекс (в телефон). Не волнуйтесь, вы сможете быть рядом и прощать – это немало!
Голос из космоса. Мало или не мало?!
Алекс. Видите карту? Вы! Сейчас! Здесь!
Анна. Так на остановках пишут.
Марго. И на ковриках у дверей.
Герман (поднимает руку Алекса с телефоном повыше). Видно тебе?
Алекс. Помехи временные! Скоро остановка и новая дверь!
Голос из космоса. Вы уверены?
Алекс. Не сносить мне головы!
Голос из космоса. Не слышно! (Помехи, разъединение. Все онемели.)
Герман (Алексу). С головой – я прослежу! У нас – еще хороший прогноз. Хороший прогноз…
Анна. Слишком невнятно! Вселенная, посылаю конкретный запрос! Неужели так трудно любить одну и ту же женщину… каких-то лет (шепотом)… надцать…десять?...
Герман (Ролексу). Давайте и мы обратимся!
Ролекс (безнадежно). Меня там уже знают…
Герман. А я не промолчу! Вселенная! (Указывая на Марго.) Эволюция допускает в людях глупость! Я бы не допустил…
Марго (указывая на Германа). …Он наказывает шахматные фигуры! А мне больно! В чем их вина? Ошибочный ход? А у кого не бывает? Мы все ошибаемся!
Герман. …Глупость! Магритт! С него началось… Я бы не допустил…
Алекс. Женился - пропало верхнее «до»! Я все равно, как умер! Вот и не верьте гадалке!
Айседора. Вселенная, за что ты меня так наказываешь? Принц, король … Можно мне ординарного мужчину? В понятной куртке, в носках без протокола…
Ролекс. … красота – могут быть варианты, но выслушать без ругани, обласкать… Я в семью пришел, а мог бы с такими данными … до Голливуда долететь!
Анна. На дирижабле?
Голос Клары (с угрозой). На че-е-ем?
Анна. Там, наверху! Убейте Клару! И разверните уже Меркурия! Вечно он пятится!
Голос Клары. Плохие новости, подруга! Подошла моя очередь. Жди в гости!
Анна (Ролексу). Что вы задумали? Реинкарнация?! (Муж отмахивается.)
Голос Клары. Буду рядом, но ты не узнаешь, кто я! (Анна в ужасе.)
Герман. …придешь с работы, - настроение Магритт! Про «обласкать» и не помышляй!
Алекс. …Взять за руку бедную цветочницу в «Богеме»… Che gelida manina… Какая холодная ручка… А без верхнего «до» - какая ручка?…
Айседора. …обед вовремя, глаженая рубашка, выходные – в торговый центр. Магазины, кино, кафешки… Разве плохо?!
Марго. Вселенная! Я – не хищница! Понимаю, у кого-то и одного нет… Все из-за эмпатии! Столько пишут… Я запуталась: до какой степени безопасно сопереживать?
Герман. Вот задача со звездочкой…
Алекс. Любовь – это быть глупыми вместе! Поль Валери открыл! Поэт тонких вибраций!
Герман (пожимает Алексу руку). Да, глупыми! Я бы не допустил…
Марго. …Да, вместе! Два в одном!
Айседора. …Диктую по буквам: «бэ», «тэ», «эл», «гэ»! Бетельгейзе! Обычный мужчина со звезды! Только не много!
Ролекс (обрисовывает женский силуэт). Визуализирую!
Алекс. Холодная ручка… Год жизни за верхнее «до»! А, я не торгуюсь, берите всю…
Ролекс. И можно еще…. Не хотелось бы вслух … о приземленном…
Алекс (Ролексу). Не тушуйтесь. Они нужны даже для того, чтобы без них обходиться.
Герман. А начнешь откладывать… Как мало набралось… Как мало набралось…
Анна. Скупцы! Вселенная, не слушай их! Большого светлого чувства! А потом уже… Дорого - процедуры, подтяжки…
Марго (Анне, указывая на шею). Я так и думала!
Анна. Трудно сохранять лицо… Процедуры…
Алекс. Холодная ручка… Четыре макрели… Не сошлось! С какого места?
Айседора. Вселенная, просто верни все, как было, но я не знаю, с какого места…
Неожиданный грохот заставляет всех замереть.
Марго. Что это?!
Анна. Толчки?! Мы все умрем?!
Голос Клары. Ну, наконец-то!
Марго. А я говорила: чуть больше доброты, чуткости, тонких вибраций Поля Валери…
Анна. …можно без Валери! Просто ровнее ноги!
Голос Клары. Вселенная, только не в их невестку!
Анна. Трудно сохранять лицо…
Алекс. Я тут подумал… Не надо «до». Голову верните Людовику. У меня все.
Новые раскаты. Перед угрозой гибели «танцоры» спешат попрощаться и простить друг друга. Обнимаются и целуются. И, конечно, делают памятные селфи.
Алекс (прикладывает ухо к земле). Тише! Толчки идут, но пока слабые! Живем дальше! Наш осознанный выбор.
Анна. Кто-нибудь знает точно, осознанность – это?...
Алекс. То, что вы отлично умеете, способность думать.
Анна (почесываясь как панда). Тогда ладно…
Айседора (прихватив электрочайник). Не работает, как всегда… Может, в чайнике что-то подправить? (Мужчины откликаются. К Марго.) Где, вы говорили, про алмазное небо? (Разворачивает буклет.)
Женщины вникают в рекламное описание ретрита, поглядывают на небо. Мужчины заняты чайником. Исход коллективного ремонта чайника не известен. Зато, прощаясь, каждый из соискателей счастья предъявит свой дорожный кипятильник – в знак готовности продолжить путешествие.
Свидетельство о публикации №226111902228