Алмазный бриллиант Альманах Миражистов
Альманах Миражистов
Константин КЕДРОВ, Николай ЕРЁМИН,
Николай РЯБЕЧЕНКОВ, Пётр ЕРМОЛАЕВ,
Эльвира ЧАСТИКОВА, Виктория БЕЛЯЕВА
Автор бренда МИРАЖИСТЫ, составитель
Николай Николаевич ЕРЁМИН
Звоните 8 950 401 301 7
Пишите nikolaier@mail.ru
***********************************
Константин КЕДРОВ
Альманах Миражистов
* * *
Роз ария Розария
Эль а гимн Э л а г и м
Садовник почил во Бозе
Бутон прозревает в розе
Зачем то богу бог понадобился
Наверное он сам себя побаивался
Господа ну что вам от меня надо
Я совсем недавно вышел из ада
Там людей считали рабами
А зарплату выдавали гробами
Дай волю мне и я заговорю
Как будто я живу на Рю Дарю
в третий раз закинул старик невод
тут-то и поймала его Золотая рыбка
Странная интрига
если бог растрига
Уважай традицию
доноси в полицию
не лепо ли нелепо
нам вылезти из склепа
и бросить на весы
святые словесы
Слышу говор сквось дикий ор
Балтазар Каспар Мельхиор
Слышу крики- Кончай базар-
Мельхиор Каспар Балтазар
Но на сайте Каспаров.ру
Продолжают свою игру
Да бытие абсурдно изначально
И это так печально так печально
Луну с обратной стороны
Давным давно познали мы
В распахнутом трюмо три отраженья
Слились в одно сближение в сближенье
Я в ярости друзья я в ярости
Среди двух голых сингулярностей
здесь всё немного чуточку нетак+
здесь даже любят чуточку не в такт
Такого оружья в Туле
Не делали мы с левшами
Сегодня в мишени-пули
Стреляют люди сердцами
всё течёт всё меняется
всё меняется всё течё
сердце не знает
что ведёт обратный отсчёт
всё бесследней и бесследней
мы уходим в путь последний
***
Мечет громы молнии в небе Тесла
Тесла молниям в небе тесно
В океане мозга Колумбу тесно
И уже нигде не хватает места
В городском саду играет духовой оркестр
В обезьянниках и тюрьмах нет свободных мест
Залпы летнего расстрела в городском саду
Заглушать должны оркестры музыкой в аду
Мечет Стенька Разин княжну за борт
Персиянки сброшены как вериги
У Вселенной выкидыш и аборт
Никон исправляет старые книги
Перси персиянок влажны как волны
И уже сам Разин тех волн невольник
Мечут скалы в воды любви циклопы
Но белеет Парвус не одинокий
Третьяковке тесно средь новоделов
Всей вселенной тесно в её пределах
Сто томов Толстого не всё издание
Будет реновация мироздания
Снова в Парке Горького лязг оркестра
Во вселенной всем не хватает места
Мир глушит виагру до изнуренья
Тесно мирозданию в измереньи
***
Имена на древе мысли-
Опадающие листья
Я попал под листопад
Слов летящих невпопад
Снова снова снова снова
Слово в слово - слово в слово
Не земной и не небесный
Листопад любви словесный
Я иду среди имен
Всей листвою окрылён
Я лечу над зимним садом
Окрылённый снегопадом
С уважением
Konstantin Kedrov
Нажмите, чтобы
Ответить,
Ответить всем
г. Москва
*************************************
Николай ЕРЁМИН
Альманах Миражистов
ВЕНОК ПОЭТУ РЯБЕЧЕНКОВУ
19 ноября 2026 года ему исполнилось бы 85 лет!
Николай Рябеченков был на два года старше меня,
и я относился к нему, как к старшему брату.
Он всегда шёл как бы на два шага впереди,
давая мне возможность ступать по его следам
и критически их оценивать.
Да и сам он смотрел на меня с высоты этих двух лет.
А всё дело было в созревании –
он созрел, естественно, раньше меня и как гражданин и как поэт.
И раньше меня понял, что гражданином может и не быть тот,
кто поэтом быть обязан.
Я часто приезжал в Дивногорск, где он жил.
Он часто приезжал в Красноярск, где я живу и поныне.
Постепенно мы подружились. Я полюбил его стихи,
потому что они были от души,
не повторяли словесных штампов предшественников,
свидетельствовали о врождённой поэтической одарённости
и мгновенно запоминались.
Вот почему я собирал все его публикации
и аккуратно наклеивал газетные вырезки на листочки,
подшивая их к его тоненькой книжке «Скит».
Постепенно накопилось изрядное количество стихов,
которые пригодились, когда Роман Солнцев задумал издать
и издал мемориальную книгу Николая Рябеченкова
приложением к журналу «День и ночь» в серии «Поэты свинцового века».
А этот ВЕНОК я составил из стихов,
которые были написаны как при жизни Николая,
так и после, когда на меня наплывали воспоминания
и сожаления о его безвременной кончине.
Цензура и идеологический контроль довлели тогда
над творческими людьми.
И многие поэты, мои современники,
выбирали формой протеста
длительное химическое противодействие при помощи С2Н5ОН. В отличие от тех, кто выбирал более эффективный, мгновенный физический способ.
Николай Минаевич Рябеченков родился в ноябре 1941 года
в Смоленщине, на оккупированной фашистами территории,
а скончался в июне 1995 года, в Сибири,
в праздничный День независимости России.
Спустя некоторое время
Маргарита Масленникова, Николай Негодин, Эдуард Русаков и я
издали книгу «Крик в пустоту»,
содержащую всё, что он написал.
1.
ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ
НИКОЛАЯ РЯБЕЧЕНКОВА
За чашкой чая, в час вечерний,
Когда на сердце мглистый свет,
О чём тоскует Рябеченков,
Поэт, проживший много лет?
И, никого не укоряя,
Превозмогая ночь и тишь,
Как бы очнувшись, повторяет:
- О чём тоскую, говоришь?
Тоскую, что прожил полсрока
В любви, в страдании, в борьбе,
А лучше Александра Блока
Ещё не молвил о себе:
«Жизнь – без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами – сумрак неминучий
Иль ясность Божьего лица…»
Но мне легко за чашкой чаю,
И день рожденья – не беда…
О чём тоскую? Сам не знаю.
И не узнаю никогда.
2.
Неси меня, машина, в Дивногорск! –
К моим друзьям, изрядно постаревшим…
Пусть плавятся берёзы, точно воск,
И пахнет позабытым, отгоревшим.
Пусть золотом сверкает Енисей
И серебром… И пусть влетают ветры
В осенний город юности моей,
Где жители – по-прежнему поэты…
Где Рябеченков пишет и поёт,
Покоем и порядком недоволен…
Где Белкин дышит – и по каплям пьёт
Поэзии настой в минуты боли…
Где Ермолаев некогда писал
И даже признан был лауреатом…
Где я себя от суеты спасал,
Но был за всех на свете виноватым…
Где руки подрастающих детей
Разбрызгивают годы, точно воду…
Где гордо принимает Енисей
Свою порабощённую свободу…
Неси меня, машина, вдоль скалы,
Поросшей кровохлёбкой, чистотелом…
Туда, где нет завистливой молвы,
Где заняты друзья священным делом…
Друзья! Под ропот ветра и листвы
Костром сгорела жизни половина.
И я без вас соскучился, и вы…
Неси меня, послушная машина!
3.
«Всё просто. Всё обыкновенно»
Н. Рябеченков
Нет! Всё непросто, всё непросто –
Не так, как принято считать.
И от рожденья до погоста
Жизнь – таинство и благодать.
Конечно же – и боль, и мука,
Предательство и крестный путь…
Желанье, встреча и разлука…
И не понять, в чём смысл, в чём суть.
Погаснет всё – родные лица
И свет любимого лица…
Но нет! Пусть таинство продлится
Ещё…Не зря ведь говорится:
«Жизнь – без начала и конца…»
4.
ВЕЧЕРИНКА
Н.Рябеченкову
На столе сверкают яства
И напитки… Как тут быть?
У тебя в желудке – язва.
И нельзя ни есть, ни пить.
Молодые веселятся…
А тебе, скрывая стыд,
Остаётся улыбаться
И довольный делать вид,
Хоть и думаешь о язве…
А вокруг – впадают в раж…
О таком мечтал ты разве
Будущем? Какой пассаж!
Стало всё тебе запретно –
Вина, женщины… Ату!
По-английски, незаметно,
Ты уходишь в темноту…
5.
Н.Р.
Я долго жил – и слеп, и глух, и нем…
Но как-то раз, проникнув сквозь ограду,
Ко мне зашёл поэт крысиных тем
И прочитал поэму «Крысиаду»,
Где всех – идейных крыс и без идей,
За их возню, грызню и неполадки,
Конечно же, ругал, списав с людей
Крысиные звериные повадки…
И в заключенье, целый мир браня
За то, что жив и что не удавился,
Себя сравнил он с крысой и меня
И – снова сквозь ограду – удалился…
Поэт крысиных тем, где ты сейчас?
Спасибо, что зашёл! Теперь я вижу,
И слышу вновь, и говорю: - Хоть раз
Ещё зайди! – молчаньем не обижу…
6
ИСПОВЕДЬ
Николая Рябеченкова
- В Дивногорске – просто благодать! –
То жарок сорву я, то настурцию…
Не хочу отсюда уезжать
Ни в Туру, ни в Туруханск, ни в Турцию!
Здесь, где Енисей весь год бурлит,
Каждая собака мне знакома…
Где и друг, и враг благодарит
За поэму о делах Крыскома…
Где поэтам я – живой пример,
Как прожить, работая над словом…
Здесь меня не любит только мэр
В нашем дивном городе суровом.
Чем же я ему не угодил?
В чём я виноват и чем мешаю?
Тем, что я стараюсь, что есть сил,
В центре жить вниманья, а не с краю? –
Крышу общежития ценя,
Где на жирных крыс собаки лают,
Где бранят чиновники меня
И – за неуплату – выселяют…
Жизнь моя! – огрехи и грехи…
Как им объяснить, что денег нету?
Что везде печатают стихи,
Но не платят бедному поэту…
Как им втолковать, хотя б на треть,
Что поэт мечтает быть свободным?
Ну, хотя б – свободным умереть!
Но прожить, увы, не подзаборным…
Не борись со мной, родная власть!
Все твои приёмы слишком жёстки.
Не хочу я сгинуть и пропасть,
А хочу остаться в Дивногорске!
Не болит с похмелья голова –
На вино глажу я с сожаленьем…
Не хочу отстаивать права
Голодовкой и самосожженьем…
Всё дороже – каждый год и час…
Но, пока надеюсь я и верю,
Люди, не хочу уйти от вас,
Точно Маяковский, хлопнув дверью!
7.
ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ
Сегодня умер Рябеченков,
Поэт от Бога, друг и брат…
Сегодня умер Рябеченков,
Сегодня, много лет назад…
И кто-то в этом виноват.
Всё было буднично и просто.
Увы, в гробу лежал Рябой.
Священник пел – и над погостом
Кружились бабочки гурьбой…
И надо мной, и надо мной…
И я не знал, что в мире песен
Чем слаще мёд, тем горше яд…
Что десять лет, как будто десять
Мгновений, быстро пролетят…
Никто ни в чём не виноват.
8.
РЯБОЙ
Рябой – поэт был настоящий
Ни лжи, ни правды не таящий…
Один был у него изъян:
И днём и ночью был он пьян.
Но пьянство
все ему прощали
И даже очень поощряли,
Поскольку знали: алкоголь
На сердце притупляет боль…
И над бутылками в буфете
Поэт болел –
за всех на свете,
Пока среди больных сердец
Не излечился, наконец…
…
Поэт расстался летом с белым светом,
Молитвою к Всевышнему храним…
И в полдень расставания с поэтом
Вверх-вниз порхали бабочки над ним…
…………………………………………….
К погосту от реки вела дорога
Туда, где обрывается судьба…
Поэт то верил, то не верил в Бога,
А Бог в поэта верил, как в себя.
г Красноярск
***********************************
Николай РЯБЕЧЕНКОВ
Альманах Миражистов
Источник Сайт 45-я Параллель
* * *
...Я стою под Кремлёвской стеной,
гордо руки сложив за спиной.
Автоматы наведены.
Я ж не знаю своей вины...
Грянет залп. И, царапая стену,
опускаться на землю я стану...
И исчезну. Мгновенно. Мгновенно...
Но царапаться не перестану...
* * *
Всё просто. Всё обыкновенно.
Жизнь бьёт не только кулаком.
Жизнь бьёт мелодией Шопена...
Бьёт, не жалея ни о ком!
Всё просто. Всё обыкновенно.
Мораль любого подлеца
внеклассова и вневременна.
Ей нет начала. Нет конца.
Меня воспитывали много.
Учили жить. Учили пить
и не пьянеть. В карман за словом
не лезть. Обманывать. Любить.
Любить не так, чтоб в злую полночь
срываться: «Без неё не жить!»
А просто – знать. А просто – помнить.
И забывать. И вновь любить.
Учили подличать. Сгибаться
перед началом всех начал.
В лицо учили улыбаться
вышестоящим сволочам.
Я с детства был способен очень.
Но в жизни
встанет в горле ком,
и до конца прожить захочешь
бездарнейшим учеником!
Всё почему-то не доходит:
Простые истины, и те
в своей нагольной простоте
для сердца сложных формул вроде.
Живой и вроде неживой.
Свободен вроде, а стреножен.
По пустякам из кожи вон
готовый выскочить. И всё же
живущий в ней. Дрожащий в ней
с постылой маскою кретина...
То ль бессловесная скотина,
то ль просто тень среди теней...
* * *
Жизнь моя – это вечный поиск.
Пыль и соль на моих щеках.
Красноярское море – по пояс.
Ширина Енисея – шаг.
Но однажды,
когда устану
(не вменяйте, прошу, в вину...),
припаду, задыхаясь, к стакану,
и в стакане воды утону...
Молитва-2
Господи, Господи... Если ты есть...
Дай мне прощение, успокоение.
Пусть соберётся какой-нибудь съезд,
по Рябеченкову примет решение.
Пусть выбирает из тысячи мест.
Пусть отдохнет он, духовный калека,
где человек человека не ест,
где не казнит человек человека...
Молитва-3
Не дай мне, Боже, умереть зимой!
А, превратившись в белую ворону,
спустись с небес,
поговори со мной,
хоть с глазу на глаз,
хоть по телефону.
Всевышний! Ты один виновней всех
за то, что длится нашей жизни драма,
что я плачу за первородный грех
неведомых мне Евы и Адама.
Что я всю жизнь следил за журавлём,
синицу грея в кулаке при этом.
Всеведаюший! В Царствии Твоём
позволь расстаться
летом с белым светом!
И где ты. Боже?
Говорят, везде.
Всех видишь, знаешь всех
и всё умеешь.
Узнать бы только –
на какой звезде
ты над моей свечою руки греешь!
* * *
Наверно, потому, что не могу
забыть всё то, что должно бы забыться,
мне нравятся задумчивые лица,
что всё пережитое берегут.
Наверно, потому, что не могу
все то, что помню,
передать словами,
я молчалив, неразговорчив с вами.
Простите мне задумчивость мою!
* * *
Не нажил ничего. Хоть много прожил.
И вот теперь прощайте! Уезжаю...
Простите все, кому остался должен.
Я вас прощаю!
Вы оставайтесь. Я не помешаю.
Ни слёз из-за меня, ни радости со мной
уже не будет. Я ль тому виной?
Я вас прощаю...
* * *
Утро. Мороз и метель во дворе.
Солнце не светит.
Сколько ещё впереди январей,
кто мне ответит?
Сколько на землю снегов упадёт?
Сколько растает?
Утро. Позёмка вдоль улиц метёт,
след заметает.
Выйду на улицу – прямо в лицо
с ходу, с разбега
ветер бросается, словно свинцом,
комьями снега.
Слышен короткий отрывистый стон
голых деревьев.
Ветер бросается с разных сторон
одновременно.
И не укрыться, не спрятаться, не
отворотиться...
Сколько ещё посчастливится мне
жить, торопиться?
Сколько я выдержу прямо в упор
снега и ветра?
Утро. Сквозь окон морозный узор –
голая ветка...
Художникам Старого Скита
Бродяги, смертники, изгои...
Весь мир нам кажется чужим.
Живём, не дорожим собою
и перед смертью не дрожим.
Нам в этой жизни невозможной
всего страшнее суета.
И вот звучат тоской острожной
все песни Старого Скита.
Теряем кисть из рук умелых.
Теряем смысл. Теряем цель.
Летит вдоль стен заиндевелых
горизонтальная метель.
Банальна жизнь. И смерть банальна.
Тоска банальна. И беда.
И мы почти горизонтально
летим, не ведая куда!
Летим, летим над милым краем,
где нам открыты все пути.
Вот так над жизнью пролетаем.
Так над судьбою пролетим...
* * *
Чего мы ищем, убегая?
Какой нас хлещет в спины бич?
Какого призрачного рая
мы все стараемся достичь?
Пора смирить свою натуру.
Не то, споткнувшись как-нибудь,
накроет сдуру амбразуру
твоя единственная грудь.
Решать проклятые вопросы?
О стенку биться головой?
Уж лучше Александр Матросов
вернулся с фронта бы живой!
Увы! Снарядов было мало.
А дот всё бил и бил
под дых!
А дураков всегда хватало,
нас, безымянных, рядовых.
Через холод
Ночь под карнизы вползает инеем.
В серой холодной сырой полумгле
звёзды, как гвозди, вонзаются в спины.
Давят к земле. Пригибают к земле.
И, кажется, эта свинцовая тяжесть
сердце сдавила.
Зажала в тиски.
И, кажется, слова не вымолвить даже
от злой леденящей холодной тоски.
А где-то, считая шаги понемногу,
усталость гоня с тяжелеющих век,
идёт человек, потерявший дорогу.
Один, через холод идёт человек.
Упрямый. Уверенный.
Злой и горячий.
Шагает, а путь его вовсе не прост...
Давайте ему пожелаем удачи.
И ровной дороги.
И ласковых звёзд.
* * *
Я мало в этой жизни сделал,
но всё ж судьбой не обделён
зелёным ветром, снегом белым,
простором четырёх сторон.
И, знать, в одном моё спасенье,
за то судьбою я храним,
что воду пил из Енисея,
встав на колени перед ним.
* * *
Я перед вами весь, как на духу.
Штаны – навыворот.
Портянки – на диване.
Своей души бюстгалтер на меху,
как на духу, снимаю перед вами!
На мне сошёлся клином белый свет.
Прожекторы в упор. Спасенья нету!
Прикрыться бы страничками газет,
на коих доводилось быть поэту...
Стихи мои! Мой фиговый листок.
Им не прикроешь ни стыда, ни срама.
Их, может быть, хватило б лишь на то,
о чём в стихах не говорится прямо.
Сижу, смущённо сунув палец в нос,
и ощущаю дрожь в районе пупа...
Всё это, братцы, было бы смешно-с,
когда бы это не было так глупо.
* * *
Я – один. Замерзающий инок.
На сто вёрст – ни единой души.
Паутиною белых снежинок
кто-то сумрачный вечер прошил.
Я живу в ожидании встречи,
где вниманьем её почтить?
Тяжким грузом ложатся на плечи
все несбывшиеся мечты.
Я брожу по пустому небу.
Я – отверженный в звёздном краю.
Словно странник, просящий хлеба,
я у окон твоих стою.
Тишина... Ни огня, ни звука,
ни улыбки, ни взгляда нет.
Ночь – постылая старая сука –
приласкалась в тиши ко мне.
Вот и стой под окном и тоскуй.
Тишину, застывая, слушай.
И корявый ночной поцелуй
навсегда запечатал душу.
Всё мне чудится странный сон.
от него я в ночи просыпаюсь:
я – могильщик своих похорон.
Горсть земли на свой гроб бросаю.
А потом
над холодным холмом.
снег накинув, как плащ, на плечи.
чуть ворочая языком.
говорю я прощальные речи.
Мол, погиб он в расцвете сил.
Был он молод, и бодр, и весел.
Был изгоем. Поэтом был.
И ушёл, не допев своих песен.
И теперь – ничего не надо,
ни забот, ни кошмарных снов!
Мать-земля! Из твоих сынов
он один из достойнейших
Ада...
***********************************
Пётр ЕРМОЛАЕВ
Альманах Миражистов
***
Не плачьте, метели, над белою рощей,
Не трогайте нежные души берёз.
И я бы поплакал (чего ещё проще!),
Да только с годами отвык я от слёз.
Мне так одиноко сейчас и печально,
И грустные думы висят надо мной.
Вы лучше пропойте мне песню прощальную
И вновь до зимы улетайте домой.
А мне ещё надо в себе разобраться,
Понять, для чего я на свете живу.
А мне ещё хочется лета дождаться,
Упасть головой в молодую траву
И долго лежать, не дыша и не плача,
Забыть о печалях несбывшихся грёз,
Смотреть, как по травам кузнечики скачут,
И слушать порывистый шелест берёз.
***
Моей усталости осенней
Ни края нету, ни конца…
Во мне живут – Рубцов, Есенин,
Как два российских близнеца…
Они своё отголосили,
Отпели, выпили до дна…
Отдали дань родной России
На все другие времена…
Они умели видеть радость,
Умели в радость петь и пить…
Нести в народ любовь и святость
И свято родину любить…
Я верю им… На свете этом,
Коль ты душой и телом чист,
Несладко истинным поэтам…
И жизнь горька, и путь тернист…
Но тем и дорог день осенний,
Что воскресают, жизнь любя,
Спасённые – Рубцов, Есенин,
Не спасшие самих себя…
АКРОСТИХ-СОНЕТ
Не грусти, друг! Не всё ещё спето…
И стихи не написаны все.
Колоколятся жёлтым рассветом
Одуванчики в спелой росе…
Лето лирики льётся рекой,
Ароматные травы сплетая,
Юность давней строкой окликая…
Есть в стихах и печаль, и покой…
Родников первозданная свежесть,
Ежевики пьянящая нежность,
Материнская ласка и боль…
Искупи эту боль, всё прости ей,
Не обидь свою гордость – Россию,
Услади, друг, любовью любовь!
ПРО ЕМЕЛЬЯНОВО
Опять судьба мой изменила азимут.
Теперь я сельский,
И селу служу.
Дрова и сено запасаю на зиму,
Из Качи воду вёдрами ношу…
Вокруг села на все четыре стороны,
Куда ни глянь – поля, поля, поля…
И в радостном содружестве с заборами
Вразлёт крылами машут тополя…
Когда иду по самой длинной улице,
По улице Московской, трактовой,
Душа моя не без причин волнуется:
Привыкну ль к жизни сельской таковой?
На днях купил топор и коромысло
В сельмаге местном я за пять рублей –
И стала жизнь полней в реальном смысле
Среди полей и шумных тополей…
А обживусь – куплю гармонь певучую,
Чтоб веселей жилось в моём краю.
И вот тогда – и радуясь, и мучаясь,
Совсем другие песни запою…
Ещё куплю рубаху полотняную,
Чтоб по рубахе – хором - петухи!
Тогда и напишу про Емельяново
Я самые хорошие стихи…
ПЕСНЯ
Нету дыма без огня,
Сказки – без начала…
Ты уходишь от меня
К своему причалу…
Там - у лодки два весла
И волна крутая…
Два весла, как два крыла,-
Улетят, растают…
От себя и от любви
Никуда не деться…
Сколько детство ни зови –
Не вернётся детство…
Ты уходишь, чтоб понять,
Как случилось это…
Ты уходишь, чтоб опять
Возвратиться в лето…
И уходишь прямо в дождь,
В сказку без начала,
И уже не приплывёшь
К моему причалу…
***
Встану рано, выйду в сени,
Хватану черпак воды…
Вспомню: было воскресенье…
И осенние цветы…
А ещё была поляна,
А вокруг поляны – лес…
А ещё была Марьяна,
Не Марьяна - просто бес!
Очи чёрны, косы длинны…
На причуды весела:
Поманила по малину,
А лукошко не взяла…
И бродил от счастья пьяный
За Марьяной, словно тень,
Я, покуда над поляной
Не погас осенний день…
А ещё что было? Тайна…
А солгать - какой резон?
То, что было, день случайный
Всё унёс за горизонт…
Дивногорск - Емельяново
***********************************
Эльвира ЧАСТИКОВА
Вчера, 16:16
Кому:вам
ДОБРО ИЛИ НЕ ДОБРО
Добро должно быть с кулаками, -
Сверкнув алмазными белками,
Сказал Куняев Станислав.
А прав он был или не прав –
Примерно век соображают...
Одним годится на скрижали,
Другим, наверное, к лицу,
А третьим – растереть в пыльцу!
Добро должно быть, – всё, блестяще!
Грех краткость прятать в долгий ящик,
Что – гениальности сестра.
Ринг отменяется, ура!
***
Эльвира Частикова
Отправлено из Почты Mail
Re: новая сибирская ссылка
Сегодня, 13:18
Хорошо под вечер наслаждаться Верди,
Временно оставив спешку и труды.
Хорошо при жизни думать о бессмертье,
Видя пред собою райские сады.
Нам и доказательств никаких не надо.
Кто же их предъявит?! Голословны все,
Кроме сладких звуков, грозди винограда
И пыльцы небесной на земной осе!
Эльвира Частикова
Сегодня, 11:33
Кому:вам
Возрастному человеку надо рядом
Собеседника – о чём-то говорить,
Сберегаться от ненастья тёплым взглядом,
В кружева сплетать связующую нить...
Находить в телепрограммах передачи
Для совместного просмотра и ума.
И тогда не избежать двойной удачи,
Не страшиться, что есть осень и зима!
--
Эльвира Частикова
Отправлено из Почты Mail
*******************************************
Виктория Вячеславовна БЕЛЯЕВА
Альманах Миражистов
***
Пили вместе. Платили врозь.
Расходились, конфузясь. боком.
Я, смеясь, раздавила гроздь
И тебя окропила соком...
Золотая струя лилась
Из бочонка с дырявым днищем...
Мы втоптали кого-то в грязь
И кого-то сделали нищим.
В эту ночь я была пьяна
- никогда не была пьянее!
Я ушла. И пришла она.
Ты всего лишь остался с нею.
И когда монета, звеня,
Докатилась до глиняной кружки,
Я клянусь, ты смотрел на меня -
Мимо взгляда своей подружки.
Ты не ласков был и не груб.
Но я видела в мареве мглистом.
Как другая с любимых губ
Собирала винные брызги...
ЗИМА
Кто со мною ел,
Кто со мною пил,
Тот уйти успел,
Тех и след простыл.
И над миром тьма,
И над домом тьма,
И во всех домах -
Как в моём - зима.
Вся пуховая, вся заснеженная...
Аот такая тьма - белоснежная.
Я одна теперь -
Среди белого.
Я одна теперь -
Среди страшного.
Среди холода осточертелого,
Сизым инеем изукрашена.
Я дышу ещё...
Впрочем, всё равно.
Горячо, горячо
Снеговое вино!
Белый плат на груди - от дыхания -
Взялся льдом, царапает шею.
Нагадали нам расставание-
Я уйти теперь не сумею.
Не сумею ли, не успею ли,
Всё равно теперь, всё едино мне.
Все дворцы мои стали льдинами...
Что содеяли, то содеяли.
Острие меча
Над моим плечом.
Разберись теперь,
Кто виновен в чём!
Кто ответил "да".
Кто ответил "нет".
Под окном моим
Простывает след.
Простывает след...
Простывает след...
ГОРОД
Опустев и опустившись,
Город молит о спасенье...
Только нынче - воскресенье,
Я ему не помогу.
Я сама бегу от смрада,
Я сама бегу от пыли...
От безродного: - Забыли! -
От бездарного бегу.
Мне не снится этот дворик,
Мне не снится эта лавка.
Словно ржавая булавка,
В сердце - давняя тоска.
Я бегу от гастронома -
Никотиново-спиртного,
От похмельного, больного,
С пистолетом у виска.
И не жалко этих улиц,
И не жалко площадь эту,
И не жалко ярким светом
Залитой круговорот.
Убежать!... Да только Город
Всё равно найдёт и свяжет,
И в амнистии откажет,
И под вышку подведёт.
Источник:книга стихов Норильских поэтов
ГНЕЗДОВЬЕ ВЬЮГ 1994
**********************************************
АЛМАЗНЫЙ БРИЛЛИАНТ
Альманах Миражистов
Константин КЕДРОВ, Николай ЕРЁМИН,
Николай РЯБЕЧЕНКОВ, Пётр ЕРМОЛАЕВ,
Эльвира ЧАСТИКОВА, Виктория БЕЛЯЕВА
На снимке:
Николай Рябеченков(справа), Николай Ерёмин,
Пётр Ермолаев. Сфотографировал поэтов
в редакции Дивногорской газеты "ОГНИ ЕНИСЕЯ"
фотокорреспондент Николай Родный.
Автор бренда МИРАЖИСТЫ, составитель
Николай Николаевич ЕРЁМИН
Звоните 8 950 401 301 7
Пишите nikolaier@mail.ru
Свидетельство о публикации №226111902258