ИНЫЕ -Фантазия о необыкновенной любви и пришельцах

      Поезд мягко качался на рельсах, постоянно ныряя из одного тоннеля в другой, после очередного нырка выходя на ослепительный свет весеннего, альпийского утра. Я оторвал взгляд от смартфона, на экране которого продолжали всплывать уведомления о сообщениях по работе, и прислонился лбом к прохладному окну вагона. За окном мир был выстроен с невероятной,  игрушечной аккуратностью.

      Поезд карабкался вверх по склону, а внизу, в глубоком ложе долины, лежали крошечные домики с идеально устроенными хозяйственными постройками. Ни одной покосившейся изгороди, ни одного случайного элемента – словно весь пейзаж только собрали на столе волшебника из деталей детского конструктора, а потом бережно накрыли стеклянным колпаком. Игрушечный поезд катил по игрушечной стране!

      Колёса отстукивали ровный, убаюкивающий ритм, но внутри вагона стояла библиотечная тишина, нарушаемая тихим гулом кондиционера и редким шелестом страниц у читающего соседа напротив. Я поймал в стекле свой отблеск – бледное лицо человека, который последние полгода видел солнце по дороге от метро до офиса. Сквозь моё полупрозрачное отражение проступали острые, заснеженные пики гор, уходящие в густую синеву неба. Высоко на крутом зелёном склоне, там, где, казалось не могла удержаться даже горная коза, медленно брели бурые коровы. До вагона не доносился ни звук их колокольчиков, ни шум горного потока, который внизу превращался в узкую белую ленту пены. Всё происходящее снаружи напоминало замедленную демонстрацию старых чёрно-белых фильмов.

      Впервые за долгое время мне не нужно было спешить – ритмом моей жизни временно управляли расписание поезда, изгибы рельсов и маршрут, увозящий пассажиров всё выше в горы. Мягкий, почти беззвучный ход состава нарушался лишь редким гулом, когда он нырял в очередную бетонную пасть тоннеля, пробитого прямо в теле древней скалы. Внутри вагона второго класса пахло хорошим кофе, озоном и искусственной кожей сидений. На откидном столике лежал мой смартфон и стоял бумажный стаканчик с кофе. За широким панорамным окном, слегка тонированным для защиты от резкого высокогорного солнца, мир менялся с кинематографической плавностью. Только что состав скользил вдоль бирюзовой глади озера, настолько прозрачной, что с высоты полотна насыпи угадывались валуны на дне, а через минуту железная дорога ушла вверх по спирали, круто закрученной вокруг склона.
      
      Внизу, в глубокой долине, расположились аккуратные шале с поленницами дров под широкими навесами крыш.Размеренная, выверенная до минуты, жизнь обитателей шале, по всей видимости, была соразмерна по масштабу с их домами. По изумрудным склонам, разлинованным тонкими нитями троп, медленно двигались крошечные точки – козы или туристы с треккинговыми палками. Выше начиналась зона сурового серого гранита, уходящего в белесую дымку облаков, зацепившихся за острые пики гор. Здесь, на высоте полутора тысяч метров, привычная тревога городов полностью потерялась, рассыпалась о неприступный покой древних ледников. Поезд плавно накренился на виадуке, перекинутом через пенящийся горный поток, и на секунду мне показалось, что вагон не едет по рельсам, а парит в разреженном, звенящем воздухе между небом и землёй.

      На этой точке моего повествования будет уместным представиться и коротко, в нескольких предложениях, рассказать читателям о себе. Моё имя Джонатан Барет, мне тридцать два года, я холостой американец, родился, живу и работаю в Бостоне. Я – доктор наук, профессор Гарвардского университета. Моё научное направление – очистка воздуха.

      Вы немедленно спросите: – Джонатан, какого дьявола ты забрался в забавный поезд и разъезжаешь в чужой стране по горам и долинам? Я отвечу: – Кафедра охраны окружающей среды Гарварда отправила меня в городок Давос на Всемирный экономический форум с докладом по нашей научной тематике в надежде на то, что заслушав тревожный доклад, богатейшие компании Мира встревожатся вместе с учёными и выделят гранты на исследования. Гранты – это деньги, если кто не знает. Я лично в замысел  кафедры не верю, не потому, что исследования липовые, а из-за того, что богатые умники прекрасно понимают, что, как ты окружающую среду не очищай, её воздух не станет хорошим до тех пор, пока по всей планете не прекратятся боевые действия. Пыль, пепел, радиация, пороховые газы, микроскопические частицы разрушенных строений и устройств легко разносятся сильными ветрами по всей Земле. Например, наши опыты доказали, что микрочастицы золы, выпущенные в атмосферу Газы, через трое суток обнаружились в воздухе Лондона. Мой шеф, наивный чудак и пацифист, искренне надеется, что в скором будущем военные конфликты остановятся и мы займёмся очисткой окружающей среды. Я, будучи уверенным, что надежды шефа никогда не сбудутся, не стал его разубеждать – мне очень хотелось поехать в эту командировку. Во-первых, я смертельно устал – два года работы без выходных, а, во-вторых, я – фанатик горнолыжного спорта, к которому отец приручил меня в детстве. Альпийский воздух самый чистый в мире, я бы хотел дышать им постоянно, но, увы, здесь, в горах, мне работу по специальности не найти... Шеф, зная о моей страсти по поводу горнолыжного спорта, помимо недели конференции, любезно предоставил мне двухнедельный отпуск, чтобы я смог заняться  любимым спортом. На железнодорожном вокзале Давоса меня должен встретить и отвезти в отель представитель группы обслуживания конференции.

      Игрушечный поезд, тяжело пыхтя, почти задыхаясь, после  шестичасовой, тяжкой работы, наконец, остановился на высоте 1540 метров у ничем не примечательного, двухэтажного здания серого бетона с надписью огромными буквами Davos Platz. Я, горя от нетерпения, схватил свою спортивную сумку и, не медля, выскочил на перон. Оказавшись на твёрдом, стабильном без всякой тряски покрытии, я стал искать человека, который должен был меня встретить. «Встречал» на пероне оказалось великое множество – все они суетились вокруг прибывших пассажиров с табличками, на которых толстым фломастером было нанесено имя подбираемых ими субъектов. Я вглядывался в каждую табличку в надежде различить на ней свою фамилию. Минут через пятнадцать поисков я заметил огромное слово «БАРЕТ», повисшее на спине, быстро удаляющейся от меня хрупкой девушки. Я немедленно закричал:  – Мадмуазель, Барет здесь, это я, пожалуйста обернитесь!

      Девушка обернулась и двинулась мне навстречу. Внезапно миллионы иголок с каким-то пьянящим зельем пронзили мою грудь. Женщина пахла хорошими французскими духами и мощными феромонами любви. Она с интересом смотрела на меня, а я – на неё. Её внешность я описать не смогу. Если был художником, то измучился бы от недостатка таланта. Наверное только русские художники Валентин Серов и Иван Крамской посмели бы взятся за портрет этого совершенства. Увы, эти гении давно ушли в лучшие миры. Я сомлел, мне стало непонятно, зачем, при наличии на свете подобной красы, вообще нужны остальные женщины? Она была настолько хороша, что  немедленно захотелось поделиться с ней всеми ценностями. Весомых ценностей у меня не имелось – поэтому захотелось ограбить ближайший банк. Её тело казалась легче воздуха, мне стало стыдно из-за своих крупных габаритов. Окружающая среда вдруг потеряла свою привлекательность, в ней явно ощущалась подлая зависть – я ведь могу коснуться божественного создания. Во мне постоянно звенели миллионы золотых колокольчиков...

   – Я – Сара Штерн, встречаю господина Джонатана Барета! Предъявите  удостоверение!
   – Меня зовут Джонатан Барет, удостоверение лежит глубоко в сумке.
   – Удостоверение следует достать, – сказала девушка строго. Без него не поселят в отель!
   – Я сейчас достану... Не ругайтесь...
   – Вызвать такси или пешком?
   – Меня растрясло и укачало в поезде, я хочу пешком...
   – Двадцать минут пешего хода, справитесь?
   – Справлюсь, но рядом с вами хочется шагать до конца жизни...
   – Вы всегда так пошло шутите?
   – Я совсем не шучу...
   – Давайте, наконец, идти!

      Мы зашагали в сторону, откуда только что вынырнул мой поезд. Минут через двадцать, среди достаточно скромных строений, словно мираж, на горизонте явилось одно из чудес современной архитектуры – Steigenberger Icon Grandhotel Belvedere.
   – Извините, мадмуазель, в этом дорогом монстре я не нарушу лимит  командировочных на стоимость ночлега?
   – Вы точно доктор наук Джонатан Барет? Неужели доктора наук из Америки волнует превышение бюджета на восемь евро в день? Вам не стыдно?
   – Мне не стыдно! Мне неудобно перед коллегами... У нас на кафедре принято отчитываться перед собранием коллектива по результатам командировки. Отчёт обязательно включает раздел расходов. Интеллигенты обязаны перед обществом жить скромно!
   – Так вы обманите собрание коллег!
   – Я никогда не вру!
   – Отлично! Оставим дискуссии, номер в этом шикарном отеле вам обойдётся триста двадцать евро в сутки. Идём поселяться или сворачиваем в переулок, где расположено агентство для желающих устроить свой отпуск в частном секторе?
   – Мы идём поселяться!

      По пути моя проводница внезапно резко подобрела и начала рассказывать о Давосе. Самый высокогорный город в Европе, расположен в восточной Швейцарии, в кантоне Граубюнден, на реке Ландвассер. Население городка около 11тысяч человек, но в зимний сезон, вместе с туристами, может достигнуть 300 тысяч. Город состоит из двух частей – западной Давос-Платц, центр ночной жизни и торговли, и восточной Давос-Дорф, тихая часть города возле озера Давосерзее. Обе части соединены главной улицей Променаде. С 1971 года в Давосе проводится Всемирный экономический форум. Город является известным горнолыжным курортом, объединён в единую зону катания с курортом Клостерс с сотней километров трасс и огромным количеством подъёмников. В медицинском мире Давос славится, как высокогорный, климатический курорт для лечения заболеваний легких.

   – Вы всё поняли, профессор?
   – Так точно, мой генерал!

После шутливого завершения разговора о Давосе наша команда уверенно двинулась ко входу в отель с рейтингом, наверняка, не менее пяти звёзд. На входе здания устроился усатый, громадный швейцар в выдающемся форменном костюме с позолотой и эполетами, похожий на генерала армии Наполеона. Могучий усач открыл нам тяжёлую дверь и гаркнул: – You are welcome!

Служащие отеля на ресепшене видимо хорошо знали мою командиршу – несколько девиц в униформе, с приветственными выкриками на непонятном мне языке, немедленно бросились с ней целоваться. Вероятно Сара не в первый раз занималась приёмом гостей альпийского городка. Мы поднялись на четвёртый этаж, Сара приложила карточку к электронному замку, дверь в номер открылась. В комнате почти не было мебели, но, которая была, представляла последний писк европейского дизайна. Меня особенно поразила огромная кровать, на которой можно было уложить спать человек шесть.

   – Доктор Барет, всё в порядке? Я могу идти?
   – Сара, я вас умоляю остаться хотя бы минут на двадцать. Я почти сутки ничего не ел, мне трудно быстро разобраться с заказом еды. Пожалуйста, пока я приму душ, позвоните в ресторан, закажите мне много мяса и себе всего, что хочется. Не нужно экономить...
   – Хорошо, я останусь...

      Когда вышел из ванной, то оказался сражён наповал «картиной маслом», открывшейся моему взору: на белоснежной постели, среди вещей, разбросанных в спешке, как попало, возлежала моя суженая. Я вскрикнул, ничего не видя вокруг кроме невероятной красоты складного, хрупкого тела. Я застыл на месте, не решаясь приблизиться. Сара улыбнулась и призывно махнула рукой. Я, мгновенно, одним скачком, прыгнул на кровать и окунулся в счастье. Слияние наших тел походило на контакт ключа и замка, которые археологи нашли в совершенно разных точках планеты, но артефакты, несмотря на разделившие их расстояния, вековую ржавчину и века изоляции,  удивительно точно подошли друг другу. Секс у нас не был простым занятием любовью – это было одновременное путешествие взаимно околдованных людей в тела друг друга. Мы ощущали себя двумя половинами целой сущности, случайно разорванными обстоятельствами на продолжительное время. Вода и дождь – каждая суть существует, как условие существования другой. Мы, занимаясь любовью, не двигались – мы соединялись, как две половины одного электрического разъёма, обменивались энергией жизни и любовными жидкостями. Когда доехали до конечной станции, долго молча лежали – не могли отдышаться... Потом я спросил: – За что мне такое счастье?

   – Я верующая еврейка, живу под управлением Господа Бога, нашего Отца небесного. Всевышний подал мне сигнал о том, что ты, как это не странно, являешься моей второй половиной. Значит наши тела биологически идеально подходят друг другу, а потомки будут красивы, здоровы и талантливы. Я решила пойти по этой тропе. Ты против?
   – Любимая, у меня случился самый важный и светлый день в жизни – я встретил женщину-совершенство! Как я могу быть против?
   – Не шутишь?
   – Не шучу!
   – Давай снова полетаем...
   – Давай!

      Когда мы доехали до конечной во второй раз, мой приход был настолько острым и длительным, что я потерял сознание. Вернувшись в реальность, я почуял, что Сары рядом нет. Я разволновался, собрался было броситься на поиски любимой, но вдруг услышал звук струй душа, исходящий из ванной – значит мне не нужно волноваться, возлюбленная не пропала, она чистит свои пёрышки. Моя женщина вернулась ко мне в купальном халате отеля. Я собрался предложить ей новые полёты, но внезапно мне пришла в голову мысль о более важном деле. Я встал на колени и торжественно заявил:      
      – Милая, ты не против, если всё происшедшее сегодня я буду считать нашей помолвкой?
   – Мой босс, ты – мужчина, как скажешь, так и будет...
   – Благодарю тебя, любимая! Можно я немедленно позвоню своим родителям и расскажу им о нас с тобой?
   – Можно, дорогой! Ты – мужчина, как решишь, так и будет...
   – Милая, у тебя есть родители?
   – Любимый, у меня есть самые лучшие родители в Мироздании...
   – Я хочу, чтобы ты им позвонила и тоже рассказала о нас...
   – Они уже о нас знают, они одобрили наш союз...
   – Этого не может быть, я не слышал никакого телефонного разговора!
   – Это правда! У моего народа, кроме телефона, есть другие линии связи...
   – Кончай чудить, Сара! Позвони родителям!
   – Они всё знают!
   – Не может быть! Что значит «другие линии связи»?
   – У меня с моими близкими непрерывная ментальная связь, люди  называют её телепатией...
   – Ты, чудишь, Сара! Так не бывает...
   – У вас не бывает, а у нас бывает!
   – Любимая, не чуди, пожалуйста. Смилуйся над влюблённым до смерти дураком...
   – Ты можешь не верить, но так есть!
   – Хорошо! Мы с тобой близкие?
   – Мы с тобой самые близкие, ближе не бывает...
   – Почему не случилось телепатии?
   – Ты хочешь, чтобы я включила?
   – Да, врушка, я хочу, чтобы ты включила свою идиотскую линию связи!
   – Не кричи – мы поссоримся!
   – Любимая, извини, пожалуйста...
   – Я включила! Получай первое сообщение!
   – Бог мой! Я был ослом, когда не верил! Извини, любимая...
   – Ты получил?
   – Получил! Понял, что я передала?
   – Получил и понял! Правда, что ты передала?
   – Это правда! У нас с тобой через девять месяцев родится сын Хаим, что на иврите означает жизнь. Он будет умён, талантлив, образован, красив и здоров. Его профессия станет одной из самых востребованных в период его жизни. Спустя годы Хаим женится, родит нам четверых внуков, с которыми мы будем возиться в другой галактике, совсем на другой планете...
   – Сара, дорогая, не чуди, пожалуйста – так не бывает, чтобы через час после близости женщина знала, что беременна...
   – У вас не бывает, а у нас бывает...
   – Хорошо, я сдаюсь, не могу переварить твои бесконечные фантазии. Какой самый шикарный ресторан в Давосе?
   – Appolo.
   – Отмени, пожалуйста, заказ из ресторана отеля – мы идём в Appolo праздновать помолвку. Ты не против?
   – Я не против, милый, но там очень высокий «дресс код»: смокиннг для мужчин, вечернее платье и драгоценности для женщин. Я не думаю, что у тебя в спортивной сумке притаился смокинг, а вечернего платья и бриллиантов у меня никогда в жизни не было – я преподаватель биологии в школе...
   – Не страшно! Ты знаешь батик самой дорогой одежды в Давосе?
   – Thony Mode AG Davos, но я туда на порог стесняюсь зайти...
   – Рядом с доктором Джонатаном Барет не нужно бояться заходить в любые места, даже в полицейский участок. Сара, собирайся – мы идём в батик, а затем в Appolo.
       – Как скажешь любимый, ты мужчина, ты решаешь...

      Я выбрал для возлюбленной красное платье и туфли вишнёвого цвета. В соседнем ювелирном купил брильянтовое ожерелье. В ресторане за соседним столиком сидел Майкл Джордан, а в противоположном углу зала устроилась актриса Кейт Уинслет. Еда действительно оказалась изысканной, а от ледяного шампанского «Вдовушка Клико» ломило зубы. Местный фотограф снял фото Сары, из которого обещал сделать портрет. Мы вернулись в отель около часу ночи, приняли душ и немедленно возобновили  полёты – нам хотелось наверстать радости, потерянные в изоляции друг от друга. Утром доставили портрет Сары в красном, в двух копиях, одну из которых я отправил курьерской почтой в Бостон, родителям. Через неделю, в ответ на мою посылку, пришло сообщение с телефона отца без единого слова, только десяток картинок «emoji» - кулачок с лихо задранным вверх большим пальцем.
                ***
      Я так ни разу не сходил на заседания Экономического форума – не мог оторваться от возлюбленной. В понедельник я позвонил на кафедру, шефу и попросил об отставке. Шеф попытался меня уговорить вернуться, затем, осознав уровень моей непоколебимости, стал угрожать лишением научной карьеры по всему Миру. Я ничего не сказал, просто нажал на мобильнике красную клавишу остановки разговора и заблокировал номер шефа.

      Во вторник я рентовал небольшую, меблированную квартирку в высотнике, на восьмом этаже в центре Давоса. В среду я уволил невесту с её второй работы «встречалы» гостей Давоса и предложил ей уволиться из школы. Возлюбленная попросила отсрочку увольнения до окончания учебного года. В четверг утром я купил кроссовер от компании BMW, мы выселились из отеля, переехали в высотку и накупили полный багажник продуктов. Деньги на моём счету почти закончились – нужно было искать работу в Давосе. Конец недели, светлое время суток, мы с любимой провели на лыжных трассах курорта Клостерс. Сара неплохо каталась: красиво и технично, но быстро уставала и просилась «отдышаться». Я спросил:
      – Ты всё время тяжело дышишь, хочешь поработаем над синхронизацией поворотов с ритмом дыхания?
      – Нет! Синхронизация тут не поможет – я раньше работала в Эфиопии, заразилась фиброзом лёгких. На Земле от этой болезни люди умирают за пять – семь лет, но если постоянно жить в Альпах можно протянуть лет десять.  На моей планете фиброз излечивают за месяц. После рождения сына я улечу к своим на месяц, лечиться. Милый, ты ведь не против?
      – Я против, но ты нужна мне здоровой. Отпущу только, если оставишь Хаима в залог. Ок?
      – Ок, я его оставлю, малышу будет трудно выдержать квантовый переход...
      – Сара, ты скоро станешь матерью. Пора заканчивать детские фантазии о другой планете, квантовом переходе, лечении в другом Мире...  Нужно стать взрослой женщиной! В Давосе живут лучшие в Мире врачи-пульманологи, я завтра запишу тебя на приём...
      – Любимый, давай поговорим о моих фантазиях вечером, у себя дома. Ок?
      – Ок!
      – Тогда догоняй!
                ***
      Этим вечером я, наконец, дождался подробного и ясного объяснения фантазий моей половины, всё понял, поверил и начал думать, как продолжать жить дальше в сложной ситуации в Мироздании у нашей пары.
 
      Моя жена провела для меня лекцию: – Первые евреи прибыли на Землю из планеты Proxima Centauri, которая, как и Земля, принадлежит галактике Млечный Путь. Расстояние между планетами около 4,24 световых лет. Коренные обитатели Проксимы называют себя проксимианами. Цивилизация на моей планете зародилась на десятки миллионов лет раньше земной. В последние двадцать веков добыча полезных ископаемых, производство энергии, промышленное и сельскохозяйственное производство у нас  осуществляется роботами.
Всё дееспособное население высвободилось для труда в области медицины, гуманитарных и религиозных занятий, общественной и преподавательской деятельности, а также занятий в сфере искусств и литературы. В связи с изобилием продуктов питания и потребительских товаров на Проксиме образовалось общество, живущее при коммунизме. От моих соплеменников никто не требует обязательного труда, у нас не нужны деньги – мы ничего не покупаем.
Верховный Совет хранителей цивилизации Проксимы выдаёт всё необходимое её обитателям. Большинство женщин, у которых есть дети, нигде не работает.

      Благополучие высокого уровня невольно вызывает намерения общества о помощи слабым. Когда на Проксиме закончились убогие и больные, передовые умы  решили, что наступило время помочь другим цивилизациям. Верховный Совет хранителей решил начать с планеты Земля.

      Примерно две с половиной тысячи лет назад на Землю начали прибывать межпланетные корабли с переселенцами гуманитарных профессий: священнослужителями, врачами, учителями, финансистами и прочими. Переселенцев на Землю назвали евреями (от «иври» - пришедший с другой стороны). Им было тяжко существовать среди дикарей, цивилизация которых отстала от нашей на десятки миллионов лет.

      Они принесли на Землю благо (Библию, знания, лекарства, методы лечения и медицинских исследований, сведения о добыче полезных ископаемых и финансах), но, взамен благодарности, их держали за чертой оседлости, убивали в погромах, расстреливали в Бабьем Яру и в тысячах других яров и оврагов, травили в газовых камерах концлагерей. Дикари не виноваты – евреи оказались совершенно другими, чем земляне, они были непонятны и подозрительны, они не вызывали доверия.

      Например, только в Холокосте Второй Мировой войны погибло около шести миллионов евреев. Евреям пришлось приспосабливаться к жутким реалиям Земли, чтобы выжить. Они  работали на правительства разных стран: служили в армии, занимались разработкой обычного и ядерного оружия, производством ядов и алкоголя, преуспели в шпионаже и на службе в карательных и правовых органах.

      Пришельцы фактически перестроили финансовые системы Мира, изобрели банки и банковские технологии, придумали займы, кредитование, кредитные карты и денежные терминалы.
Конечно, были исключения –  мелкие душонки некоторых пришельцев, в стремлении выжить, склонились к обману, содержанию кабаков, постоялых дворов и мелкой торговле. Как говорят, «с волками жить – по-волчьи выть».
Именно категория дельцов и торгашей породила на Земле самые жуткие проявления Антисемитизма, избавиться от которого совершенно невозможно.

      Решение Верховного Совета хранителей об немедленной эвакуации духовно хилой части еврейских пришельцев катастрофически опоздало. Новым поколениям переселенцев приходится трудиться в крайне опасной атмосфере Антисемитизма. Я, например, много раз сталкивалась с проявлениями ненависти окружающих.
Наряду с поражениями, в жизни евреев на Земле случилось несколько крупных побед.

      Самым огромным триумфом явилось создание государства Израиль. В ответ на успех, немедленно активизировали свои подлые действия исламские экстремисты, противостояние с которыми началось в древние времена и не собирается заканчиваться в наше время.
      Поэтому я для себя решила, что мне достаточно, я уже выполнила миссию помощи неблагодарным землянам, но как только я собралась вернуться на Проксиму, в моей жизни появился Джонатан Барет, любимый муж, а вместе с ним Хаим Барет – любимый сын. Если Всевышний решил, что я должна задержаться на Земле, значит ему зачем-то это нужно. Я не могу нарушить завет Отца Небесного. Мой любимый, теперь, когда ты всё обо мне знаешь, ты всё ещё считаешь мой рассказ очередной фантазией или ты понял моё откровение, поверил и принял?

      – Я прозрел, понял, поверил и принял! Я ещё больше восхищаюсь тобой, моя любимая женщина, вы все – ИНЫЕ! Вы - пришельцы!
                ***
      После лекции я действительно всё понял о Саре, я ощутил в полную меру огромную ответственность за благополучие жены и моего сына Хаима. Я решил немедленно зарегистрировать брак с Сарой, а потом отправиться на поиски работы. Через два дня я прошёл медицинскую комиссию, прокатал в горах десяток несложных для моего уровня тестов и устроился работать в компанию, которая управляет горнолыжными курортами.

      Когда я явился домой в форменной куртке инструктора горнолыжного спорта с трафаретом на спине «Davos Klosters Bergbahnen», Сара сначала завизжала от восторга, а затем повисла на мне, выкрикивая: – Наконец мой непутёвый муженёк займётся настоящим мужским делом! Он перестал быть «ботаником», бросил играться с микроскопом, плошками, пробирками и пробами воздуха!
                ***
      После объяснения Сары мы зажили спокойно. Просыпаясь, жена всегда приветствовала меня одной и той же фразой: «так хорошо, что бабочки  в животе летают». Жена стала ритмом нашей жизни, поставщиком воздуха для лёгких – рядом с ней мне дышалось настолько свободно, что казалось мы живём на берегу океана. Кроме ночей любви остальная часть суток была для меня ненужной, мне хотелось ее пропустить.

      В рабочие дни я поднимался с постели рано, около шести утра, наскоро умывался и, стараясь не шуметь, выскальзывал за дверь квартиры. Прыгал в свой любимый кроссовер и мчался вверх, к трассам – туда, где с раннего утра рычали мощными моторами снегоуборочные и трамбовочные машины. Прибыв на Базу, я начинал день с журнала, в котором руководитель группы инструкторов распределял парней по заявкам клиентов.

      Клиентом высшей категории у братвы считался одинокий, богатый мужчина-чайник, начинающий горнолыжную карьеру. Такие опаздывали к началу урока, много отдыхали, ломали оборудование, а через пару часов валились замертво от усталости в каком-нибудь баре на вершине горы. Инструктор в таком случае мог спокойно позавтракать или пообедать в этом же баре. К следующей категории мы условно относили парочку начинающих горнолыжных спортсменов, в точности попадающих под описание первой, но, в связи с парным количеством, в два раза увеличивающую нагрузку на тренера. К самой сложной категории мы относили хороших катальщиков,  решивших именно в этот раз резко повысить свой уровень. Такие клиенты, порой, не уступали в мастерстве инструктору, которого использовали лишь, как проводника по незнакомым трассам. С ними приходилось выкатывать полностью заказанные часы и сильно уставать.

      Руководитель нашей группы не считал меня своим в доску: я не был его земляком, говорил только на Английском и, по всей видимости, не собирался задерживаться в его родном городе на оставшуюся жизнь. Поэтому он постоянно ставил меня на самых тяжёлых клиентов. В таких случаях я укатывался за день настолько, что в четыре вечера, когда на неосвещённых трассах начинали останавливать подъёмники, телепался по расчищенной тропинке на паркинг походкой пьяного матроса. В такие дни меня могли выручить внезапная метель, сломанные крепления, любовь клиента к алкоголю или капризы его партнёрши, требующей заменить занятия спортом дорогим шоппингом на Давос-Платц.

      Смертельно уставший после тяжкой работы, я всегда спешил домой. Обычно я находил жену в постели – теперь ей приходилось справляться с Хаимом, который, согласно УЗИ, был очень крупным ребёнком. К шестому месяцу негодяй начал изнутри лупить свою мамашу руками и ногами. Возвращаясь, я подходил к любимой близко, собирал в ладонь её волосы и шею, а затем находил своими обветренными губами её сладкие губы. В ответ – жаркое дыхание, упругость и гибкость хрупкого тела и встречные касания ищущих любовь губ. Мою усталость разом снимало. После занятий любовью мы шли ужинать.

      Наша счастливая жизнь вместе длилась уже более семи месяцев. По рекомендации доктора Ройзмана, который вел Сару от начала беременности до успешных родов, я нанял сиделку – бывшую докторшу на пенсии. Дора оказалась отличным кулинаром и, кроме медицинской помощи моей жене, готовила ужин. Счастливая жизнь протекала в нормальном ритме до дня рождения Хаима.
 
      Наш сын родился точно по расписанию Ройзмана – 28 января 27 года. Во время тяжелых родов он чуть не сгубил свою мать – Сара мучилась около шестнадцати часов, в течение которых несколько раз теряла сознание. Профессионал высокого класса, доктор Ройзман,  буквально вытащил её из объятий смерти. Краснокожий, орущий рёвом мальчишка с густой, темной шевелюрой на голове смертельно напугал обоих родителей. Доктор объяснил, что наш обжора требует пищи. Его приложили к груди матери. Нахалёнок кусался беззубым ртом и продолжал орать – грудного молока пока не было. Ройзман приказал принести бутылку с искусственным молоком – малыш быстро справился и немедленно уснул. В этот момент я подумал: – Вылакал бутылку за три минуты, хоть бы не вырос алкашом... 

      На седьмой день после рождения Хаиму сделали обрезание в одной из двух синагог Давоса, во время которого нахал умудрился описать отца, раввина и всех мужчин, участвующих в священном ритуале.
 
      Через пять месяцев приехали мои родители с визитом. Мама обняла Сару, всплакнула, чмокнула в голову внука и ушла готовить праздничный обед. Мой отец занялся внуком всерьёз: он учил парня ходить по ковру, держась за руки поводыря. У Хаима отлично получалось, но в конце урока мерзавец наградил деда звонкой пощёчиной.

      Через месяц, Сара улетела на Проксиму лечить фиброз, оставив меня с сыном на попечении Доры. Моя любимая довольно быстро вернулась и сразу завела разговор о нашем отъезде на её планету. Я согласился – нужно быть полным идиотом, чтобы отказаться от необыкновенной любви.
                ***
      Вот уже прошло лет сорок, как мы с Сарой переселились на её планету. Хаим давно вырос, женился на Софи, с которой они вместе водят звездолёты, возвращающие евреев на Проксиму. Верховный Совет хранителей принял решение о прекращении гуманитарной помощи землянам. Оказалось, что победить Антисемитизм на Земле невозможно. Большинство граждан Израиля отказалось от возвращения – этих патриотов ничем не испугать.

      Мы с женой занимаемся воспитанием внуков. Их у нас четверо: Бен, Ева, Рид и Элла. Больше всего они любят катание на горных лыжах. Поэтому, примерно раз в месяц, мы с Сарой вывозим свою детвору на Северный полюс Проксимы, где постоянно держаться снег и мягкая, совсем не холодная зима.

      Я счастлив в своей жизни на Проксиме. На нашей планете всегда тепло, нет денег, мы ничего не покупаем. Наши сельскохозяйственные угодья очень плодородны. Мы едим только органические продукты питания. На планете нет армии и полиции. Тяжким, дурным трудом занимаются роботы. Здешние обитатели всегда всем довольны, они крайне редко дерутся или ссорятся. Мелкие житейские конфликты у нас разрешают Советы старейшин района.

      Мы никогда не умрём. Мы знаем, что Смерть – смена мерности, то есть переход в другое тело; Любовь – люди Бога ведают, поэтому живём в любви к близким и в постоянной связи с Всевышним; мы всегда в Смирении – состоянии Мира в собственной душе и в отношениях с близкими.

      Земляне, попробуйте, наконец, жить по-еврейски, тогда и у вас наступят вечный Мир и полное Изобилие. Аминь!

Арк Лапшин, Майами, Ноябрь 2026




 





Рецензии
Арк, привет!
Я уж начал было сомневаться в том, что нынешнее поколение писателей умеет писать. Но твоя фантазия развеяла мои сомнения. Описание путешествия игрушечного поезда по игрушечной стране удалось тебе так, что читатель - а я читатель опытный и привередливый - просто ощущает себя причастным. Спасибо за ощущения!Такого я давно не испытывал, со времен, когда читал Гоголя и Короленко.
Первые минуты встречи в Давосе - это как в боксе или фехтовании, легкие пробные словесные уколы-удары, узнавание. Прием просто необходимый, чтобы не возникло приторности от обилия положительных эмоций. Близость описана органично, без малейшего привкуса пошлости.
А теперь о самой фантазии. Ну да, Иные. И реакция аборигенов естественна до тошноты. И попытки вписаться в их среду почти всегда безнадежны. И очередная Анна Франк будет резвиться на улицах Амстердама, вызывая доброжелательные улыбки соседей, которые ее потом охотно сдадут убийцам. Антисемитизм - штука живучая, нелогичная и очень удобная для харизматичных подонков, чтобы объединить толпу ненавистью и направить в нужную сторону. Вернуться на Проксиму Центавра? Вариант интересный, но я предпочитаю остаться с израильтянами. И остаться Иным и с Иными.
Еще раз, Арк, спасибо за чудесную фантазию и за удовольствие от настоящей литературы!


Дмитрий Шапиро   21.11.2026 13:22   •   Заявить о нарушении
Спасибо, дорогой друг за шикарный отзыв на моё произведение! Я рад, что сумел доставить тебе удовольствие. Наилучшие пожелания, Арк

Арк Лапшин   21.11.2026 16:44   Заявить о нарушении